<< Предыдущая

стр. 10
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

«ОТРАВЛЕННАЯ ПЕШКА»
Осенью 1954 года мне довелось участвовать в крупном международном турнире в Белграде. В первом туре моим партнером оказался мастер Иопен из Швейцарии, который удивил меня уже в дебюте: 1.е4 с5 2.Kf3 d6 3.d4 cd 4.K:d4 Kf6 5.Kc3 а6 6.Cg5 e6 7.f4. Ослабление диагонали а7–g1 не прошло для меня незамеченным– после 7... Фb6 8.Кb3 Фе3+ черные перевели игру в эндшпиль и выиграли. Позднее я узнал, что месяцем раньше тот же вариант встретился в одной из партий Р. Нежметдинова на командном первенстве СССР, но там было 8.Id3 Ф:b2 и т. д.
Мне тогда и в голову не приходило, что этот вариант может стать самым модным оружием за черных. Почему? В те годы я справедливо полагал, что если черные могут перехватить инициативу, то это уже успех, и потому незачем белым отдавать пешку b2, и вряд ли кто-нибудь будет так играть. Но я не учел неожиданного поворота: вновь появились шахматисты, готовые месяцами шлифовать дебютные варианты...
Роберт Фишер сделал популярным такой вариант: 1.е4 с5 2.Kf3 d6 3.d4 cd 4.K:d4 Kf6 5.Кс3 а6 6.Cg5 e6 7.f4 Фb6 8.Фd2 Ф:b2 9.Лb1 Фа3 (148).
MKKKKKKKKN
I/(+@7,?0J
I@#@?@#$#J
I#@?$#(?@J
I@?@?@?*?J
I?@?&!"?@J
I4?&?@?@?J
I!@!2?@!"J
I@-@?6)@-J
PLLLLLLLLO
Позиция на диаграмме сегодня так же популярна, как сто лет назад основная позиция гамбита Эванса. В чем же тут тайна? Все очень просто: ходы черных словно бросают нам вызов. Линии, диагонали, скорость развитая, застрявший в центре король–все это и мы знаем, а вот конкретная позиция, покажите, как можно использовать наши знания. Не знаете? Должны думать? Думайте на здоровье... И странное дело, чем больше мы смотрим на позицию, тем меньше уверенности в непреложности простых истин–линии, диагонали...
Происходит это потому, что в позициях разного типа действуют разные факторы. В позициях закрытого типа принципы открытых позиций проходят на втором плане, они здесь как бы за кадром. Задача шахматиста–найти путь сделать из закрытой позиции открытую. Сколько путей было тут испробовано! Начали с хода 10.е5, затем перешли к 10.C:f6, потом играли 10.f5, затем в моду вошел ход 10.Се2, а сейчас опять вернулись к вариациям с ходом 10.f5. После 10.f5 Кс6 11.fe fe 12.K:c6 bс 13.e5 de 14.C:f6 gf 15.Ke4 Се7 16.Се2 h5 17.Лb3 Фа4 18.K:f6+ C:f6 19.c4 (идея А. Витолиньша) или 18.с4 f5 19.0–0 fe 20.Kph1 (идея Б. Спасского) белые развивают опасную атаку, но у черных имеется защита.
Голландский гроссмейстер Ян Тимман – один из продолжателей романтического направления в шахматном искусстве. Помимо игры в турнирах, он очень любит поразмышлять о шахматах, в качестве примеров старается разбирать самые трудные позиции. Понятен поэтому его интерес к этому варианту.
Тимман решил играть просто, в классических традициях: 13.Се2 Се7 14.Лb3 Фа5 (14... Фс5? 15.Се3 Фе5 16.Cd4 Фа5 17.е5 de 18.Сb6) 15.0–0, приглашая черных тоже рокировать.
Давайте оценим позицию после 15...0–0 (149).
MKKKKKKKKN
I/@+@?07@J
I@?@?,?$#J
I#@#$#(?@J
I4?@?@?*?J
I?@?@!@?@J
I@-&?@?@?J
I!@!2)@!"J
I@?@?@-6?J
PLLLLLLLLO
Оба короля спрятались в убежище; что касается ферзей, то черный даже расположен поактивнее. Чернопольные слоны озабочены судьбой коня f6, но не станут же белые отдавать слона за коня? Конь черных выполняет полезную работу в обороне, а конь белых ограничен в действиях шеренгой своих пешек. Остается оценить положение ладей. Тут перевес на стороне белых, так как ладья а8 вне игры. Да и слон на с8 не имеет простора... Складывается мнение, что позиция в пользу белых, однако у черных лишняя пешка и нет явных слабостей.
Огромное число книг, справочников, разного рода энциклопедий – все это создает у любителей шахмат иллюзию полного понимания творчества гроссмейстеров. Более того, многим начинает казаться, что искать и находить лучшие ходы вообще легко. Однако это заблуждение. Играть по-гроссмейстерски – вовсе не значит играть хорошими ходами; это игра с абсолютной умственной концентрацией, когда надо делать выбор не из «хороших» возможностей, а из тех странных, случайных альтернатив, которые есть на каждом ходу. Нет-нет, и гроссмейстеры играют по шаблону, но лишь тогда, когда нет никакой возможности использовать скрытые нюансы позиции. Тут я сделаю оговорку: для меня гроссмейстер–это прежде все-творчество, а не забота о пресловутом коэффициенте Эло.
Так вот, в разбираемой нами позиции Тимман «заметил», что ход за белыми, и вспомнил... элементарную комбинацию с временной жертвой ферзя. Это помогло ему найти путь усиления атаки. Сначала ходом 16.Kd5 белые вынуждают отступление ферзя (16...I:d2 17.К:е7+ Kpf7 18.C:d2 Kp:e7 19 e5–вовремя!–19... Ke4 20.ed+ K:d6 21.G:f8 Kp:f8 22.Cb4). Далее может последовать: 16...Id8 17.K:f6+ C:f6 18.C:f6 G:f6 19.G:f6 gf 20.Фh6 Ла7 21Gg3+ Kph8 22.h4 d5 23.e5! fe 24.Фb5 или 22...Лf7 23.Ch5 If8 24.C:f7.
Когда приходится в уме рассчитывать сложные варианты, то в первую очередь надо правильно оценить ту позицию, к которой мы стремимся. Удается это далеко не всегда. Однако в данном случае оценка позиции могла быть проверена в условиях спокойной аналитической работы. Какова же эта оценка? Фигуры белых заметно активней, у черных вне игры ладья и слон, так как события разворачиваются на королевском фланге, а им туда не добраться. Если же черные начнут двигать центральные пешки, то это только поможет белым фигурам: откроются новые линии, диагональ. Поэтому ныне никто из шахматистов рокировать не хочет, играют 15... Ла7.
Интересные идеи нашел в этом остром варианте латвийский мастер Алвис Витолиньш. Одна из его последних разработок: 10.Се2 Се7 11.0–0 Kbd7 12.e5 de 13.fe K:e5 14.C:f6 C:f6 15.G:f6 gf 16.Ke4 (150)
MKKKKKKKKN
I/@+@7@?0J
I@#@?@#@#J
I#@?@#$?@J
I@?@?(?@?J
I?@?&%@?@J
I4?@?@?@?J
I!@!2)@!"J
I@-@?@?6?J
PLLLLLLLLO
с сильнейшей атакой белых. Вот как закончилась, например, партия Тимман–Любоевич (Линарес, 1985): 16… Kd7 17.Лb3 Ф:а2 18.Kd6+ Kpf8 19.Фс3 Kpg7 20.K6f5+ ef 21.K:f5+ Kpg6 22.Фh3. Черные сдались.
Вариант «отравленная пешка» продолжает будоражить умы теоретиков. Но мне кажется, что знание лучших ходов здесь не главное, многое зависит от силы характера...
Такому же тщательному анализу подвергаются сегодня другие принципиальные дебютные системы, варианты, ходы... В сотнях турниров эти анализы проходят практическую «обкатку», партии турниров публикуются в журналах, теоретики изучают эти бесчисленные партии, публикуют свои новые рекомендации и... все начинается сначала.
ПРОБЛЕМА ИЗОЛИРОВАННОЙ ПЕШКИ
В современных дебютах сплошь и рядом в момент перехода из дебюта в миттельшпиль возникают позиции, где у одной стороны имеется в центре одинокая пешка около линии экватора. Несмотря на долголетние споры теоретиков, окончательного вывода шахматная наука не сделала–так и не знают начинающие шахматисты, хорошо или плохо иметь изолированную пешку? С одной стороны, пешка грозит пойти в атаку, это хорошо, но с другой–что же хорошего, когда пешка изолирована от остальных пешек и сама может стать объектом атаки? На все возможные случаи, конечно, рецептов нет. Но для любителей быстрой, инициативной игры нет лучших позиций, чем те, в которых у вас есть изолированная центральная пешка. Она и сама в атаке, и оставляет открытыми линии для тяжелых фигур. Потерять пешку можно только по забывчивости или в глубоком эндшпиле, если король не поспеет к ней на помощь. А в миттельшпиле такая пешка является большой силой.
Если это так, то можно ли с ней бороться и как? Для защиты применяется несколько технических приемов. Их знать надо обязательно, понимая в то же время, что их знает и ваш противник. Поэтому надо быть готовым к тому, что, проводя «свой» технический прием, вы встретите упорное противодействие соперника. Кто сумеет избрать лучший порядок ходов, тот и выиграет этот бой «местного значения».
Пешку можно надежно остановить, заняв поле перед ней своей фигурой. Чаще всего эту работу поручают коню, иногда слону, редко ладье, и только в самых исключительных случаях с этой задачей приходится иметь дело ферзю.
Дискуссия о достоинствах и недостатках изолированной пешки в центре имеет более чем столетнюю историю. Можно вспомнить одну из партий матча Стейниц – Цукерторт (1886), где встретился такой дебютный вариант: 1.d4 d5 2.с4 е6 3.Кс3 Kf6 4.Kf3 dc 5.e3 c5 6.C:c4 cd 7.ed Се7 8.0–0 0–0 9.Фе2 Kbd7 10.Сb3 Кb6 11.Cf4 Kbd5 12.Cg3 Фа5 13.Лас1 Cd7 14.Ke5 Gfd8 (151).
MKKKKKKKKN
I/@?0?@7@J
I$#@+,#$#J
I?@?@#(?@J
I4?@'&?@?J
I?@?"?@?@J
I@)&?@?*?J
I!"?@1"!"J
I@?.?@-6?J
PLLLLLLLLO
Даже сегодня, когда позиции такого типа исследованы, кажется, вдоль и поперек, прошли массированную практическую проверку в турнирах и матчах, теоретики все еще спорят «за» и «против» изолированной пешки в центре.
Любопытные очертания приняла защита Каро-Канн в партии Ейтс–Блэкберн из чемпионата Англии 1914 года: 1.е4 с6 2.d4 d5 3.ed cd 4.Kf3 Kf6 5.с4 Кс6 6.Кс3 е6 7.ed K:d5 8.Cd3 Се7 9.0–0 Cf6 10.Ле1 0–0. Современная позиция, не правда ли?
Хорошим примером, иллюстрирующим опасность атаки белых, может служить следующая партия.
Ферзевый гамбит
Ботвинник Видмар
Ноттингем, 1936
1.е4 е6 2.Kf3 d5 3.d4 Kf6 4.Kc3 Се7 5.Cg5 0–0 6.e3 Kbd7 7.Cd3 c5 8.0–0 cd 9.ed dc 10.C:c4 Кb6 11.Сb3 Cd7 12.Id3 Kbd5 13.Ke5 Cc6 14. Gad1 Kb4 15.Фh3 Cd5 16.K:d5 Kb:d5 (152)
MKKKKKKKKN
I/@?4?07@J
I$#@?,#$#J
I?@?@#(?@J
I@?@'&?*?J
I?@?"?@?@J
I@)@?@?@1J
I!"?@?"!"J
I@?@-@-6?J
PLLLLLLLLO
17.f4 Лс8 18.f5 ef 19.Л:f5 Id6 20.K:f7 Л:f7 21.C:f6 C:f6 22.G:d5 Фc6 23. Gd6 Фе8 24.Gd7. Черные сдались.
Словом, что и говорить, в руках белых изолированная пешка часто превращается в атакующую силу Но бывает, что такая пешка возникает в лагере черных. Тогда борьба принимает несколько иные формы, пешка часто становится объектом атаки. Раньше обычно пытались бороться с ней, прочно блокируя пешку и организуя на нее массированное давление. Однако со временем выяснилось, что пешку надо не блокировать, а окружать! Если пешка продвинется вперед, то уж там ее притормозить, опять-таки окружить со всех сторон и выиграть. Вот несколько партий, игранных в разные годы.
Ферзевый гамбит
Эм. Ласкер Тарраш
Петербург, 1914
1.d4 d5 2.Kf3 c5 3.с4 е6 4.cd ed 5.g3 Kc6 6.Cg2 Kf6 7.0–0 Ce7 8.dc C:c5 (153).
MKKKKKKKKN
I/@+47@?0J
I$#@?@#$#J
I?@'@?(?@J
I@?,#@?@?J
I?@?@?@?@J
I@?@?@%"?J
I!"?@!")"J
I.%*1@-6?J
PLLLLLLLLO
Дебют отвечает теоретическим канонам наших дней. Белые укрыли короля и не торопятся определять позиции для фигур ферзевого фланга. Только теперь белый конь направляется по маршруту b1–d2–b3–d4. В полном соответствии с духом защиты Тарраша черные продвигают пешку вперед.
9.Kd2 d4 10.Кb3 Cb6 11.Id3 Ce6 12.Gd1. Оказывается, ход пешкой на d4 имел и свои минусы, в частности перекрыл диагональ черному слону. Пользуясь этим, белые освобождают ладью от необходимости охранять пешку f2. В дальнейшем белые искусно вели игру вокруг вешки d4 и выиграли партию благодаря тонкому стратегическому плану с хитроумной тактической начинкой: 12...С:b3 13.Ф:b3 Фе7 14.Cd2 0–0 15.а4 Ке4 16.Ce1 Gad8 (154)
MKKKKKKKKN
I?@?0?07@J
I$#@?4#$#J
I?,'@?@?@J
I@?@?@?@?J
I!@?$'@?@J
I@1@?@%"?J
I?"?@!")"J
I.?@-*?6?J
PLLLLLLLLO
17.а5! Сс5 18.а6! bа 19.Лас1! Gdc8 20.Kh4 Cb6 21.Kf5! Фе5 22.С:е4 Ф:е4 23.Kd6! Ф:е2 24.К:с8 Л:с8 25.Фd5! и т. д.
Вариант французской защиты 1.е4 е6 2.d4 d5 3.Kd2 c5 4.ed ed 5.Kgf3 Kc6 6.Cb5 Cd6 7.dc C:c5 8.0–0 Ke7 9.Kb3 Cb6 10.Ле1 Cg4 сегодня встречается почти в каждом турнире. В партии Капабланка–Рубинштейн (Берлин, 1928) схожая позиция получилась из обыкновенного дебюта ферзевых пешек: 1.d4 d5 2.Kf3 c5 3.dc е6 4. е4 C:c5 5.ed ed 6.Cb5+ Kc6 7.0–0 Ke7 8.Kbd2 0–0 9.Kb3 Cb6 10.Ле1 Cg4 (155)
MKKKKKKKKN
I/@?4?07@J
I$#@?(#$#J
I?,'@?@?@J
I@)@#@?@?J
I?@?@?@+@J
I@%@?@%@?J
I!"!@?"!"J
I.?*1.?6?J
PLLLLLLLLO
11.Cd3 Kg6 12. h3 C:f3 13.Ф:f3 Ксе5 14.Фf5 K:d3 15.Ф:d3 d4 (белые тотчас воспользовались отсутствием пешки на поле d5 и удобно сдвоили свои ладьи) 16.Cd2 If6 17.Ле4 Лаd8 18.Лае1 и т. д.
Метод борьбы с изолированной пешкой, предложенный Ласкером и Капабланкой (выманить пешку на d4 и окружить с трех сторон фигурами), получил в дальнейшем более изящное оформление. Однажды я наблюдал, как Фишер просто предоставил изолированной пешке полную свободу действий, но идти ей было некуда.
Сицилианская защита
Фишер Олафссон
Мар-дель-Плата, 1960
1.е4 с5 2.Kf3 d6 3.Cb5+ Cd7 4.C:d7+ I:d7 5.0–0 Кc6 6.Фе2 g6 7.c3 Cg7 8.Gd1 e5 9.Ka3 Kge7 10.d4 cd 11.cd ed 12.Kb5 0–0 13.Kf:d4 d5 14.Kb3 a6 15.Kc3 d4 16.Ka4 Лае8 17.Cf4 Kd5 18.Cg3 Фе7 19.Кас5 Kph8 20.Ле1 Kb6 21.Лас1 (156)
MKKKKKKKKN
I?@?@/0?8J
I@#@?4#,#J
I#('@?@#@J
I@?&?@?@?J
I?@?$!@?@J
I@%@?@?*?J
I!"?@1"!"J
I@?.?.?6?J
PLLLLLLLLO
21...f5 22.Id2 Фf7 23.ef gf 24.Kd3 Kd5 25.Cd6 Gg8 26.Ka5 K:a5 27.Л:е8 Л:е8 28.Ф:а5 h6 29.g3 Kph7 30.Kf4 K:f4 31.C:f4 Фе6 32.Cd2 Лс8 33.Ле1 Фf7 34.Ле7 Фg6 35.Л:b7 f4 36.Id5 Ле8 37.C:f4 Ле1+ 38.Kpg2 Фd3 39.Kph3 Фg6 40.Лd7 h5 41.Kpg2 h4 42.Gd6. Черные сдались.
ШКОЛА МАКОГОНОВА
Вокруг изолированной пешки в центре вот уже долгие годы полемика ведется не только за шахматной доской, но и на страницах книг и журналов. Несмотря на это, истина (если она вообще есть) все еще не установлена. В самом деле, если пешку тормозить фигурой, то пешку трудно атаковать. А если ее не блокировать, то пешка при случае сама идет вперед. Что же делать? В учебниках однозначного ответа нет...
Вот почему надо бы почаще обращаться к творчеству самобытных шахматистов прошлых лет. Ведь именно преемственностью всегда была сильна наша шахматная школа. Один из тех, о ком я неизменно думаю с чувством глубокого почтения, – бакинский мастер Владимир Макогонов. В сущности, это гроссмейстер–и по пониманию шахмат, и по силе игры, и по богатству творческой фантазии. Особенно яркое впечатление на меня производила его игра фигурами, точнее, его умение ставить фигуры так, что они оказывались защищёнными без прикрытия пешек. Это был какой-то сложный танец, в котором фигуры сохраняли неуязвимость, каким-то непостижимым образом поддерживая друг друга в пустоте шахматного пространства.
Не менее виртуозно умел Макогонов распоряжаться пешками, причем я не помню, чтобы где-нибудь цеплялся за них: его пешки никогда не напоминали иждивенцев, хнычущих о помощи,– нет, его пешки были отважны и изобретательны! Думается, полезно будет разобрать несколько примеров из творчества Макогонова, связанных с проблемой изолированной пешки. Тем более что решал он эту проблему, как правило, свежо и радикально.
MKKKKKKKKN
I?(/@?07@J
I$?@3@?$#J
I?@?@#(?@J
I@?@?@#@?J
I?@%"?"?@J
I"?@?@?"?J
I?*?@?@1"J
I@?.?@-6?J
PLLLLLLLLO
Ход белых
Позиция на диаграмме 157 взята из партии Макогонов–Ботвинник (Москва, 1940). Пешка d4 закрывает диагональ своему же слону, поэтому положение черных кажется более крепким. Но посмотрим, как развивались события: 1.Gfe1 Gfe8 2.Ke3 Kc6 3.d5! (блестящая интуитивная жертва пешки) 3...K:d5 4.Kc4 Лb8 5.Лс2 Лb3 6. Gd2 Леb8 7.Фе2 Kd8. Черные не чувствуют нависшую над позицией их короля опасность. Надо было отдать пешку е6 и постараться разменами упростить положение. Пассивный ход конем позволяет белым начать эффектный штурм.
8.Фе5 Л8b5 (158)
MKKKKKKKKN
I?@?(?@7@J
I$?@3@?$#J
I?@?@#@?@J
I@/@'2#@?J
I?@%@?"?@J
I"/@?@?"?J
I?*?.?@?"J
I@?@?.?6?J
PLLLLLLLLO
9.g4 (еще одна вроде бы слабая пешка наносит сокрушительный удар) 9...Лс5 10.gf Л:с4 11. fe K:e6 12.G:d5 If7 13.f5 Kf8 14.Cd4 (после хода 3.d5! слон белых приобрел колоссальную силу. Теперь очевидно, что в ответ на 2.Ke3 черные просто обязаны были остановить белую пешку ходом 2 ... Kd5) 14 ... Лd3 15.Gd8 Gd2 16.G:f8+ Ф:f8 17.Id5+ Kph8 18.Ф:с4 Id8 19.f6 G:d4 20.f7. Черные сдались. (Блестящий финал великолепной атаки!
Этот стратегический прием – создание слабой отвлекающей пешки–Макогонов применял не раз. Вот два характерных примера.
MKKKKKKKKN
I+@?0?@7@J
I@?0?4?$#J
I-@?$#(?@J
I@?@?@?@?J
I?@!@?@?@J
I@?@?2!"?J
I?"?.!@)@J
I@?@?@?6?J
PLLLLLLLLO
Ход белых
159. Эта позиция возникла в партии Макагонов – Керес (Ленинград–Москва, 1939). В расположении белых имеется слабая пешка с4, которую черные атаковали ладьей. Казалось бы, надо подумать о защите, но пешка сама ринулась в атаку: 1.Ch3 e5 2.Са3 Ке8 3.с5! Лс6 4.cd K:d6 5.G:d6, и позиция черных развалялась. Через пять ходов они капитулировали: 5...Gc:d6 6.C:d6 Фb7 7.Се6+ Kph8 8.Фb6 Ле8 9.C:e5 Фе7 10.Ла7.
Такую же слабую пешку имеют белые и в позиции 160 (Макогонов – Смыслов, Москва, 1940).
MKKKKKKKKN
I?@/@/@7@J
I$?@?4#$#J
I?$?@?@?@J
I(?(?@+@?J
I?@!@#&?@J
I"?@?*?"?J
I?@1@!")"J
I.?@-@?6?J
PLLLLLLLLO
Ход белых
На первый взгляд белым надо поскорее захватить центр конем–1.Kd5, чтобы отвлечь черных от нападения на пешку. Но белые находят иной, более эффективный путь борьбы. Занимая открытую вертикаль ладьями, они создают чувствительный позиционный нажим на слабые поля по седьмой и восьмой горизонталям.
1.Лd5 Ксb3 2.Лаd1 Л:с4 3.Фb2 Се6 4.К:е6 Ф:е6 5.Ле5 Фс8 (черные выиграли пешку, но все их фигуры расположились неудачно. Мы уже можем догадаться, что сейчас на сцену выйдет белопольный слон) 6.Сh3 Лd8 (ферзь не мог отступить, так как в случае 6... Фb8 могло последовать 7.Gg5 g6 8.Л:g6+ fg 9.Gd7) 7.C:c8 G:d1+ 8.Kpg2 Л:с8 9.Gg5 g6 10.Лb5 Gd6 11.Л:b3 K:b3 12.Ф:b3. Черные сдались.
ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИГРЕ
Игра двух приятелей в шахматы не требует наличия зрителей, часто чужое присутствие даже мешает дружескому поединку. Но уж коли игра идет на сцене, вокруг установлены демонстрационные доски, то здесь интересы зрителя выступают на первый план.
Естественно, что чем выше класс игры партнеров, тем взаимное сопротивление творческим замыслам тоньше, стабильнее, увереннее. Понятно, что каждый из игроков стремится максимально исключить элемент неожиданности, пытается все время держать в руках нить игры. Так играли всегда, и тут нет ничего странного. Непонятно иное: зачем осторожную, расчетливую игру выдавать за результат сверхъестественных усилий?
Во время последнего чемпионата мира по футболу все мы были свидетелями не только высочайшей техники игры в атаке, но и виртуозности, проявляемой игроками в защите. И опытные болельщики хорошо видели возросший класс игры футболистов, понимали новые приемы, хотя... не могли ничего повторить. «Технический прогресс» есть и в шахматном спорте. Но если в футболе все новые приемы, игровые замыслы исполняются на все возрастающих скоростях, требуя от игроков умения принимать молниеносные решения, то в шахматах с каждым годом гроссмейстеры играют все медленнее, а думают и вовсе по-черепашьи. Нет-нет, времени на игру сегодня тратят столько же, сколько и полвека назад, но тогда играли с листа, а сегодня по книгам...
И получается так, что эффектный маневр, проведенный после получасового размышления, не так-то и красив–слишком дорого заплачено за него временем. Могут возразить, что, если есть время, не спешить же зря! Да, конечно, если не думать о зрителях...
В своих комментариях гроссмейстеры подробнейшим образом раскрывают внутреннее содержание позиции, жонглируют бесчисленными вариантами, будто стремятся вызвать у читателей комплекс неполноценности. Но шахматные любители и без того знают, что каждая позиция–чрезвычайно сложный объект для исследования. Они и не ждут от гроссмейстеров идеального (с точки зрения компьютера) решения проблемы, они ждут интересной, увлекательной борьбы идей, замыслов, ходов в конце концов. Сегодняшний любитель грамотен в вопросах шахматной теории, эстетики, сам неплохо играет. И он, этот обобщенный любитель, заслуживает к себе самого высокого уважения.
Тот, кто в доброе старое время серьезно играл в шахматы, хорошо знает, что было самое трудное–время до игры, когда надо во всех деталях продумать дебют и любые возможные отклонения по ходу игры, постоянно помня о том, что партнер тоже готовится к партии, задумывает свой стратегический план. Затем очень сложно на первых ходах принять решение: то ли следовать по намеченному пути, то ли все-таки перевести игру в иной фарватер. И это даже в том случае, когда ваш план не встречает сопротивления и партнер охотно делает ходы по заданной программе. Нет ли тут какой-нибудь оригинальной идеи, которую вы даже при домашнем анализе могли не увидеть? Этот момент колебаний не только логичен, но и обязателен для каждого ответственного поединка.
Когда дебютные ходы разыгрываются в темпе блиц, то оба соперника приходят к позиции или уже встречавшейся между ними, или многократно проверенной в турнирах и занесенной в справочники. И в том и в другом случае все тонкости позиции, все планы, все пункты для атаки, методы ее ведения, средства ее отражения хорошо знакомы партнерам. Что же тут думать? Надо играть! Быстро и смело принимать решения, легко ориентироваться в постоянно сменяющейся обстановке, вызывая восхищение молодых и бескорыстную зависть шахматистов постарше. Известно, что, попадая в цейтнот, гроссмейстеры великолепно распоряжаются шахматным временем и в стрессовой обстановке порой проводят сложные планы, фантастические комбинации. Гроссмейстеры знают, что зрители ценят их способность в быстром темпе решать трудные проблемы; играя медленно, они как бы гипнотизируют общественное мнение: «Подолгу задумываясь над позицией, мы проникаем в такие глубины, которые вам недоступны...» И восхищаются, боготворят, верят любители, потому что правды им никто не говорит, а сказать надо: шахматы всего только игра, игра на сегодня простая.
А шахматы спортивные – всего лишь соревнования на выдержку, внимание, сосредоточенность. Потому что в наши дни появилось большое количество справочной литературы, много новых сложных проблем, решать которые зачастую могут только коллективы шахматистов – узкая специализация коснулась и шахмат.
А что не боги обжигают горшки, об этом свидетельствуют десятки элементарных ошибок в партиях гроссмейстеров. Только надо открыто объяснять эти ошибки природой работы мозга, а не наводить туманы в духе «зевков столетия». Было бы ошибкой думать, что игра при нехватке времени по творческому уровню уступает игре при длительном обдумывании ходов. Откровенно говоря, только игра в темпе, когда замыслы партнеров сталкиваются на больших скоростях и в считанные секунды, а не минуты, надо разгадать смысл хода или серии ходов партнера, противопоставить достойный ответ, принять то или иное решение,–только такая игра является теми шахматами, о которых слагаются легенды и о которых говорят, что шахматисты ориентируются в бесконечности.
О бесконечности, конечно, вряд ли можно говорить – это не соответствует действительности: каждая позиция имеет свою историю и шахматист хорошо чувствует все изменения, связанные с последним ходом партнера. Если эти изменения несущественны, то можно смело продолжать намеченный план игры, если же что-то мешает, то помеху желательно устранить. Можно или нельзя что-то предпринять–опытный шахматист тоже определяет молниеносно.
Если это так, то почему так подолгу размышляют шахматисты в турнирной партии? Почему даже блиц шахматисты не играют в каком-то одном ритме: ход, несколько секунд, ход, несколько секунда т. д.? Ответ на поверхности: каждый стремится переломить логический ход борьбы, ищет способ создать помеху, а на все это уходит время.
Теперь понятно, почему шахматные зрители с таким жгучим интересом следят за игрой гроссмейстеров в жестких условиях недостатка времени на обдумывание ходов. Когда нет возможности медленно перебирать разные варианты, шахматисты освобождаются от психологического давления, ответственности за чистоту стратегии и прочих надуманных критериев.
В условиях нехватки времени каждый игрок действует в соответствии со своими привязанностями, способностями и талантом. Кто верит в комбинацию – комбинирует, кто верит в защиту–защищается, кто верит в силу материальных ценностей–приобретает пешки... Тут главную роль приобретают интуиция и фантазия. Разумеется, что и хладнокровие является обязательным.
Для тех, кто предпочитает факты рассуждениям, приведу текст одной партии. Она заняла... одну минуту и была сыграна в перерыве заседания Шахматной федерации СССР.
Гамбит Стаунтона
Бронштейн Спасский
Москва, 1961
1.d4 f5 2.e4 fe 3.Cс3 Cf6 4.f3 ef 5.C:f3 d6 6.Ef4 Eg4 7.Ec4 e6 8.0–0 Cc6 9.h3 E:f3 10.I:f3 d5 11.Eb5 Ed6 12.Gае1 Kd7 (с улыбкой) 13.E:d6 cd {161)
MKKKKKKKKN
I/@?4?@?0J
I$#@7@?$#J
I?@'$#(?@J
I@)@#@?@?J
I?@?"?@?@J
I@?&?@1@!J
I!"!@?@!@J
I@?@?.-6?J
PLLLLLLLLO
14.G:е6 K:е6 15.C:d5 C:d4 16.Iе3+ K:d5 17.Gf5+. Черные сдались: 17...C:f5 18.с4Х.
Чистый мат в стиле чешской задачной школы! А ведь всего 1–3 секунды на ход... Эта микровспышка фантазии доставила нам обоим немало радости, а проигравший Спасский с удовольствием показывает финальную позицию друзьям.
А вот партия, которая приводится в каждом учебнике для начинающих, в каждом руководстве по тактике. Эта легкая партия тоже игралась в быстром темпе, что, однако, не помешало белым провести эффектнейшую комбинацию.
Голландская защита
Эд. Л аскер Томас
Лондон, 1912
1.d4 f5 2.Cf3 e6 3.Cс3 Cf6 4.Eg5 Ee7 5.E:f6 E:f6 е4 fe 7.C:e4 b6 8.Cе5 О–О 9. Ed3 Eb7 10.Ih5 Iе7 (162).
MKKKKKKKKN
I/(?@?07@J
I$+$#4?$#J
I?$?@#,?@J
I@?@?&?@1J
I?@?"%@?@J
I@?@)@?@?J
I!"!@?"!"J
I.?@?6?@-J
PLLLLLLLLO
Используя технический прием – двойной шах, белые создают красивый комбинационный финал. Ошеломительная жертва ферзя–11.I:h7+!! форсированно увлекает черного короля вглубь неприятельского лагеря. Вот что нравится всем, кто разыгрывает эту короткую партию! Возможность диктовать свою волю противнику обнадеживает начинающих, но, к сожалению, невольно воспитывает и элементы шахматной жестокости, которая сопровождает иных профессионалов всю творческую жизнь и проявляется постоянно в их безграничном стремлении не дать сопернику ни одного игрового шанса в худшей для того позиции. Правда, эти чувства обычно прячутся под цветистой этикеткой «искусства домашней подготовки или «высочайшей техники реализации преимущества».
После 11...K:h7 12.C:f6++ Kh6 (12... Kh8 13.Cg6X!) черные получили мат: 13.Ceg4+ Kg5 14.h4+ Kf4 15.g3+ Kf3 16.Ee2+ Kg2 17.Gh2+ Kg1 18.Kd2X – текст взят из книги Эд. Ласкера. Можно было заматовать короля и без помощи пешки «h»: 14. f4+ K:f4 15.g3+ Kf3 16.0–0Х!, этот выигрыш найден давно, вероятно, есть и другие способы завершить комбинацию. Мне больше всего нравится собственная версия: 14.h4+ Kf4 15.Cе5!, и нет защиты от одного из решающих ходов – 16.Ch5, 16.Cg6 или 16.g3X! Если все ранее известные варианты требовали после жертвы ферзя играть обязательно «с шахом», то спокойный ход Cg4–е5 (без шаха!) показывает силу позиции белых, напоминает о том, что не всегда помогает и ход.
ВРЕМЯ, ДЖЕНТЛЬМЕНЫ!
Знание огромного числа стандартных технических приемов, позиций, просто ходов, умение применять эти знания в игре являются сегодня обязательными для каждого грамотного шахматиста. Если игрок не знает, в каком месте можно организовать прорыв пешечной цепи, если он не видит, где можно, пожертвовав фигуру, вскрыть линию для атаки, если он не знает, в какой тип эндшпиля лучше перевести игру, то есть ли ему смысл тратить силы на изучение бесконечных дебютных вариантов, где самое успешное разыгрывание первых ходов обещает только символический перевес в развитии на каком-то участке доски?
В настоящей шахматной борьбе, когда оба партнера искушены в тонкостях позиционной стратегии, умеют организовать комбинационный штурм позиции короля, в таких поединках редко когда игра проходит по одной и той же схеме. Гораздо чаще бывает так, что едва наметившаяся позиция тотчас трансформируется в другую, в третью, и каждый раз надо наново ее оценивать, вновь искать правильные технические и тактические пути преодоления трудностей.
. В этом и заключается шахматная игра–в постоянном стремлении искать и решать трудные задачи. Зрители, сами опытные игроки, всегда с удовольствием наблюдают за такими поединками. Однако играть быстро, решать задачи на большой скорости и максимально близко к идеалу умеют далеко не все, поэтому так мало среди гроссмейстеров сторонников быстрой игры, так много защитников медленных, тягучих партий. Чинные завсегдатаи супертурниров, конечно, хорошо понимают, что их партии не представляют сегодня большой интеллектуальной ценности, потому что создаются в элитарных условиях с помощью бесчисленных справочников по каждому теоретическому варианту. А все так разрекламированные стратегические планы тоже давно запатентованы шахматистами, пронумерованы и занесены в книги по миттельшпилю. Что же касается эндшпильной техники, то это просто чисто технические действия по преобразованию одного вида позиции в другой, и тут уж никакой игры двух умов нет и в помине: более сильный сидит на спине у более слабого, тот даже не отбивается. И самое главное–читаем мы эти партии быстро, легко, без напряжения.
Сегодня происходит интереснейшее явление–шахматный зритель зачастую опережает игроков на сцене. А вдуматься, что же тут удивительного? Едва партия приобретает свои характерные очертания, искушенный зритель сразу фиксирует тип позиции и начинает не только прогнозировать стандартные планы сторон, но и рассматривать за них конкретные действия, отдельные ходы. Двойственность такой ситуации очевидна: гроссмейстеры застыли в позах глубочайших мыслителей, а в зрительном зале шахматисты-разрядники вспоминают, где и когда встретилась та же позиция, как там было сыграно, почему так, а не иначе...
Можно понять участников турниров: им надо набирать очки, проигрывать никто не хочет, ничейный исход продвигает вперед, так к чему рисковать, к чему играть быстро, зачем отказываться от доигрывания (этой неизвестно откуда взявшейся традиции)? Но если нежелательно искать новое в игре, тогда не надо и приглашать зрителей. Хорошие партии они могут увидеть в старых книгах. Смотреть, как кто-то утоляет свое честолюбие? Так это интересно всем, кроме настоящих шахматистов. А если гроссмейстеры хотят, чтобы их творчеством (именно творчеством, а не спортивной выдержкой!) восхищались любители шахмат, то им следует привести формулу своих состязаний в соответствие с формулой жизни конца XX века, принять на себя те же обязанности, что и люди других профессий, которые в свободное от работы время и составляют славное племя шахматистов-любителей. В самом деле, кого удивляют гроссмейстеры, которые после двадцатиминутных раздумий передвигают ладью поближе к своему королю или отклоняют жертву пешки ради осторожного хода конем? Зрители в процессе трудового дня многократно решали задачи гораздо более сложные, порой и очень ответственные!
Мы совершенно забыли, что в большом, спорте», куда сегодня отнесены шахматные соревнования, исполнение любых технических приемов происходит на предельных скоростях, что искусство мгновенно ставить сопернику задачи и молниеносно находить ответы и есть как раз то главное в спорте, что привлекает к нему вникание, вызывает симпатию и заслуженное уважение зрителей. Могут ли гроссмейстеры играть быстро? Разумеется! Скажем, за вечер 8 партий, каждая по полчаса. Но тогда придется спуститься на землю, объяснять свои решения так, как они были приняты – интуитивно, а все уже привычно ждут водопад вариантов.
Потеряют ли гроссмейстеры в глазах зрителей, если перейдут на ритм и темп современной жизни? Напротив! Только тогда и будет видна игра их ума, только тогда зрители смогут увидеть их искусство молниеносно отбрасывать несущественную информацию и реализовывать информацию необходимую. При такой формуле, как «8 партий за вечер», каждый может играть раскованно, в полном соответствии со своими творческими взглядами, потому что, не будучи вынужденным в каждой партии цепляться за очко, пол-очка, сможет показывать все, на что способен, сможет демонстрировать подлинную, а не мнимую технику игры. Далее: при игре в быстром темпе, к тому же без доигрывания, не так значительны будут последствия мелких позиционных уступок, которые сейчас являются ахиллесовой пятой комбинационной игры. Кроме того, играя одну партию за другой, шахматист сумеет в тот же вечер воспользоваться обширной и многогранной информацией, полученной в процессе борьбы с сильным и смелым соперником.
Когда зритель увидит, что за один вечер гроссмейстеры без устали импровизируют в дебюте, находят интересные оригинальные планы в миттельшпиле, активно защищаются или наступают в эндшпиле, то они во сто крат лучше оценят мастерство своих кумиров, получат истинное интеллектуальное наслаждение. Вероятно, при быстрой игре изменится классификационная шкала ценностей, кто-то отодвинется на второй план, кто-то выйдет вперед. Именно при быстрой игре побеждает интуитивный ум. Время дает дополнительное оружие шахматисту, склонному к медленной расчетливой игре, оно дает шанс проявиться не интуиции, фантазии и дерзости, а скорее знаниям и факторам подготовки. Но ведь на высшем уровне быстрым, интуитивным схватыванием позиции практически обладают все шахматисты. Зачем же тогда партию растягивать на утомительные пять часов?
По моему глубокому убеждению, квалифицированному мышлению достаточно нескольких минут, чтобы добраться до сути конфликта. Вы видите решение сразу и через полчаса лишь убеждаетесь в том, что интуиция не подвела вас. (Наверное, этим и объясняется любовь к блицу и массовое увлечение им. В блице все пустые, банальные и малосодержательные ситуации проскакивают мимо мысленного взора. А ошибок и при пяти часах игры предостаточно. И я совсем не согласен с утверждением, что блиц–это «не шахматы» или «другие шахматы».) Почему же мы заставляем себя думать десятки минут? Видимо, потому, что, имея излишек времени, мы как бы подстраховываем себя от принятия ошибочных решений, получаем психологическую уверенность в том, что сможем любую опасность ликвидировать, любую угрозу предусмотреть. Я не думаю, что предрасположение к медленной игре имеет другую природу и, как полагают некоторые, зависит от типа творческой личности, «быстрого» или «медленного» ума.
Однако психологические и творческие потери от многочасового сидения неизмеримо более велики. Ваша интуиция, не получая «питания», угасает, вспышки фантазии меркнут, стремление к риску безвозвратно пропадает. Ведь нельзя: долго держать в голове клубок острых вариантов и решений, продиктованных чувством художника и рождающихся под накалом вдохновения. Ваш партнер испытывает то же самое. И как результат–скучные, не зрелищные да и не состязательные партии, в которых сталкиваются не быстрая мысль, талант и фантазия, а неповоротливое мышление, обремененное чувством безопасности и громоздкой подготовкой. Впрочем, будем справедливы. Лучшие шахматисты мира отличаются быстрой игрой, может быть инстинктивно чувствуя важность использования богатейших ресурсов, таящихся в быстром, интуитивном мышлении.
Почему-то при организации диалога «человек– машина» очень внимательно изучают специфику задач, решаемых человеком, чтобы правильно выбрать темп диалога, время ответа машины. Задержка ответа свыше 15 секунд психологически неудобна оператору. В шахматах об этом, к сожалению, никто не думает.
Использование высокого ритма игры, ее убыстрение не только, так сказать, инструмент из творческого арсенала. Это и психологический инструмент, оружие спортивной борьбы. Мирко Чентович из цвейговской «Шахматной новеллы», как помните, неподвижно и долго сидел, уставясь на доску, с тем чтобы выбить своего противника из живого, быстрого ритма игры, заставить его нервничать, переживать, терять интерес к игре. Надо сказать, что С. Цвейг очень точно передал это ощущение потери интереса к игре человеком ярким, самобытным, творческим.
Время требуется для преодоления естественной инерции мышления, для переключения на другой план, другую идею. Но не создаем ли мы в пятичасовой игре для этой инерции столь благоприятные условия, что она заполняет весь процесс, фактически вытесняя само мышление? Не теряем ли мы при медленной игре внутреннюю прелесть таинства шахмат, способность удивляться неожиданному, способность к самобытному творчеству? Вспоминаю прекрасные строки Вадима Шефнера:
За мигом миг, за шагом шаг
Впадайте в изумленье.
Все будет так – и все не так
Через одно мгновенье
Многочасовые партии уродливы, как динозавры прошлых эпох. Они убивают живую мысль, размазывают во времени творческую энергию игроков. 23 часа–191 ход длилась партия Пильник – Черняк из турнира в Мар-дель-Плате (1950). Видимо, она вошла в шахматную историю как рекордная по продолжительности. Чем же еще она могла быть замечательна? Бледная игра в дебюте, беспорядочные маневры в миттельшпиле и... тупейший эндшпиль с 60 по 191 ход, закончившийся вничью. А вот другие мастодонты: Вольф – Дурас (Карлсбад, 1907)–168 ходов; Дурас–Яновский (Сан-Себастьян, 1911)–161 ход; Бест – Бенцингер (Мюнхен, 1934)-181 ход; Макогонов – Чеховер (Баку, 1945) – 171 ход. Наконец, если верить голландскому шахматному журналу, в Тампере в 1971 году была сыграна партия Ристойя–Найкопп, которая продолжалась 300 ходов. Текст этого сверхгиганта почему-то не был напечатан...
На мой взгляд, откладывание партии и доигрывание ее на следующий день вообще противопоказано шахматной игре. Все проблемы дебюта, миттельшпиля и эндшпиля должны решаться за доской, без тщательного домашнего анализа, который, что скрывать, проводится с помощью секундантов, а то и только ими. И часто остается неясным, кто же все-таки выиграл партию? Когда-то с этим пытались бороться. В московских турнирах 1935 и 1936 годов коллективный анализ был практически невозможен, так как на отдых давался один час. Всего играли в день семь часов.
Нынешняя организация шахматных соревнований, по моему мнению, не отвечает психологической природе шахматного творчества. Она порождает негативные чувства и в известной мере бесчеловечна. Вы играете одну партию. Проиграв ее, вы стремитесь отыграться. Вы во власти благородных эмоции. Но перед вами долгая ночь, день, а может быть, два. Ваше стремление к борьбе иссякает. Ведь в этой одной проигранной партии вы не могли проявить себя, показать все, что вы умеете, знаете. Эта ситуация тяготит своей откровенной несправедливостью. За этот вечер вы могли бы сыграть 4–6 партий с тем же партнером – невезение и удача уравновесили бы друг друга. Вам хватило бы энергии сыграть интересно, творчески, с подъемом.
Современная жизнь не позволяет растягивать турниры и матчи на длительный срок. Да и что толку в них. Победители меняются чаще, чем времена года, претензии на первенство у каждого из фаворитов только возрастают, ошибки же объясняются случайными факторами и чрезмерным напряжением... Конечно, и при быстрой игре будут определенные потери – нельзя долго проявлять колебания. А может быть, в игре и не надо колебаний? Тем более что играем-то мы одну позицию–начальную.
ВЗАИМНЫЙ СЕАНС ОДНОВРЕМЕННОЙ ИГРЫ
Идея сыграть одновременно несколько партий с гроссмейстером возникла у меня во время одного из турниров, когда я из зрительного зала с интересом наблюдал за игрой на восьми досках. Увлеченно комментируя с друзьями события то на одной, то на другой доске, я внезапно догадался, что... сам играю 16 партий!
Тогда-то и появилась мысль провести матч из восьми партий за один вечер. Партнера для такого необычного состязания долго искать не пришлось: составить мне компанию без колебаний согласился М. Таль. Я был рад узнать от него по окончании встречи, что такой взаимный сеанс одновременной игры ему понравился.
Состоялся наш матч 30 апреля 1982 года в Тбилисском дворце шахмат. Игра длилась пять часов. А циферблатов было 16...
Испанская партия
Таль Бронштейн
Первая партия
1.е4 е5 2. Cf3 Cc6 3. Eb5 f5 4.Cc3 (любителям острых комбинаций можно рекомендовать вариант 4.d4 fe 5. C:е5 C:е5 6.de c6 7.Cc3 cb 8.C:е4 с интересными возможностями за пожертвованного коня) 4... fe 5.C:e4 Cf6 6.Iе2 Iе7 7.C:f6+ gf 8.0–0 а6 9.Eа4 b5 10.Eb3 Cа5 11.d4 C:b3 12.ab Eg7 13.de fe 14.Eg5 Iе6 15.C:е5 О–О 16.Gае1 Eb7 17.f4 Gае8. Черные потеряли пешку, но активно расположили слона по диагонали а8–h1. Однако сейчас сильным ходом ферзя белые первыми начинают атаку.
. 18.Id2 d6 19.Cc6! If7 20.Gе7 G:е7 21.C:е7+ Kh8 22.f5 Ef6 23.E:f6+ I:f6 (черные размечтались забрать коня, но эта иллюзия тотчас рассеивается) 24.Gе1 Gf7 25.Gе6 I:b2 {163).

<< Предыдущая

стр. 10
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>