<< Предыдущая

стр. 11
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

MKKKKKKKKN
I?@?@?@?8J
I@+$?&/@#J
I#@?$-@?@J
I@#@?@!@?J
I?@?@?@?@J
I@!@?@?@?J
I?4!2?@!"J
I@?@?@?6?J
PLLLLLLLLO
Черные активизируют ферзя, но создать контратаку им удается.
26.Cg6+ Kg7 27.Ch4 Kf8 28.Iе5 Id4+ 29. Kf1 Ec8 (не помогает и 29...Id1+ 30.Kf2 I:с2+ 31.Kg3 Iс3+ 32.Kg4 Ig7 33.Cg6+! или 31... Id3+ 32.Kg4 Id1+ 33.Kh3 и т. д.). 30.Cg6+! hg 31. Id8+. Черные сдались.
Новоиндийская защита
Таль Бронштейн
Вторая партия
6...ed 7.Ef4 О–О 8.е3 с5 9.Cе5 Eb7 10.Ed3 Cbd7 11.If3 Gе8 12. О–О а6 13.Ih3 Cf8 (черные укрепили пункт h7 и готовят ход Cf6–e4) 14.Eg5. Белые разгадали план соперника и подготовили красивый маневр ферзем, который черные увидели слишком поздно.
14...ed (надо было сразу играть конем) 15. ed Ce4 16.C:e4 de 17.Ec4 Ed5 18.Ib3! Осуществляя перевод коня с b8 на f8, черные неосмотрительно ослабили пункт f7, чем превосходно воспользовались белые.
18...E:с4 19.I:с4 Cе6 (ход 20. C:f7 допускать нельзя, приходится искать комбинационные возможности) 20.Cс6 b5! 21.Iа2 Id7 22.C:е7+ Kh8 23.Eh4 g5 24.Cd5 gh 25.Cb6 Ib7 26.C:а8 Cf4! Белые выиграли качество, но так как неожиданно открылась вертикаль «g», то появление черного коня на поле f4 весьма неприятно.
27.b4 Gg8 28.d5 G:g2+ 29.Kh1 Id7. Еще ход и... однако очередь ходить за белыми, и они находят четкий геометрический маневр ферзем, которым полностью отражают все угрозы противника.
30.Ib2+! Kg8 (164)
MKKKKKKKKN
I%@?@?@7@J
I@?@3@#@#J
I#@?@?@?@J
I@#@!@?@?J
I?"?@#(?$J
I"?@?@?@?J
I?2?@?"/"J
I.?@?@-@5J
PLLLLLLLLO
31.Ib3 Cd3. К сожалению, не достигает цели вариант 31…Ig4 32. Gg1 h3 из-за 33.Ig3! Поэтому черные перекрывают ферзю путь с b3 на g3.
32. Gg1 Gg4 33.Iс2 Kf8 34.f3 G:g1+ 35.G:g1 If5! (несмотря на отсутствие целой ладьи, атака черных опасна) 36.Gf1 е3 37.Cb6 h3 38.d6 Cf2+ 39.G:f2 ef (кажется, пешка пришла с вертикали «d»?) 40.I:f2 Id3 41.Cd7+! Ke8 42.Cf6+ Kf8 43.Cd7+ Ke8 44.Ce5 I:d6 (конь взял под охрану пешку f3, лишив черных надежды на вечный шах после 44... Id1+ 45. Ig1 I:f3+) 45.Iе2 Iе6 46. Iе4. Черные сдались.
Защита Каро-Канн
Таль Бронштейн
Третья партия
1.е4 с6 2.d4 d5 3.Cd2 de 4.C:e4 Cf6 5.C:f6+ gf 6.c3 Ef5 (малозаметная дебютная неточность. Справочники рекомендуют 6... Iс7, чтобы в ответ на 7.Cf3 играть слоном на g4) 7.Cf3 Iс7 8.g3 Cd7 9.Eg2 0–0–0. А это уже ошибка. При развитии слона на g2 черным лучше было бы сыграть 9... Eg7 и рокировать в другую стону. Конечно, и тогда их позиция не сахар. 9.0–0 е6 (165)
MKKKKKKKKN
I?@70?,?0J
I$#4'@#@#J
I?@#@#$?@J
I@?@?@+@?J
I?@?"?@?@J
I@?"?@%"?J
I!"?@?")"J
I.?*1@-6?J
PLLLLLLLLO
11.Iе2. Строго говоря, этот спокойный ход выигрывает партию. На королевском фланге у черных нет никакой игры, и не видно, что можно противопоставить пешечному штурму белых на ферзевом фланге.
11...Ed6 12.с4 с5 13.b4! (белые, словно ударами молота, раскалывают пешечные устои черных) 13... cb 14.c5 Ee7 15.Ch4. Размен единственной активной фигуры черных позволяет ладье занять поле b1.
15...Eg6 16.C:g6 hg 17.Gb1 (намечая при поддержке слона g2 прямой штурм пешки b7) 17...Cb8 18.Ef4 Id7 19.E:b8 K:b8. Черные сдались.
Дебют Peru
Таль Бронштейн
Четвертая партия
1.Cf3 d5 2.c4 d4 3.g3 g6 4.Eg2 Eg7 5.0–0 Cc6 6.d3 e5 7.e3 de 8.fe Cge7 9.Cc3 0-0 10.Iе2 Ef5 11.Gd1 Id7 12.Ce4. Интересное решение: белые получают сдвоенные пешки в центре, но разменивают коня на слона. Попутно они ставят ловушку для черного ферзя.
12...E:е4 13.de Ig4 14.h3 Iе6 (оказывается, что брать ни пешку е4, ни пешку g3 нельзя– теряется ферзь) 15.b3 f5 16.Eb2 Eh6 17.ef C:f5! (черные жертвуют пешку, за которую получают компенсацию в виде открытой для них вертикали «е») 18.C:е5 Cсе7 19.Cg4 Eg7 20.E:g7 C:g7 21.E:b7. Взятие второй пешки является потерей важного темпа. Теперь черные получают очень сильную атаку.
21... Gае8 22.Gd4 h5 23.Cf2 Cgf5 24. Gad1 (белые создают угрозу вторжения на d7 и согласны отдать ладью за коня. Но у черных два коня...) 24... C:d4 25.G:d4 Cf5! Несложная, но элегантная комбинация. Конечно, можно было сперва отойти королем на h8, но я в течение всего вечера не забывал, что матч играется ради зрителей. Своим последним ходом черные угрожают двум пешкам противника, включая в игру и ладью. Защищаясь, белые вынуждены пойти на серию разменов.
26.Ed5 C:d4 27.E:е6+ G:е6 28. Id3 Cf3+ 29. Kh1 Gd6 30.Iс2 Kh7. Черные получили технически выигранную позицию. Две ладьи здесь явно сильнее ферзя. В обычном турнире игра, вероятно, через несколько ходов завершилась бы. Насколько я помню, эта партия оканчивалась последней, уже можно было подумать всласть и найти точный порядок ходов. Но не было уже сил ни духовных, ни физических. Слишком трудный партнер...
31.Cе4 Gе6 32. Id3 Gfe8 33. Id5 G8е7 34.Cg5+ C:g5 35.I:g5 G:е3 36.h4! (166)
MKKKKKKKKN
I?@?@?@?@J
I$?$?0?@7J
I?@?@?@#@J
I@?@?@?2#J
I?@!@?@?"J
I@!@?0?"?J
I!@?@?@?@J
I@?@?@?@5J
PLLLLLLLLO
36... Gе8 37.Kg1 G8е5 38. If4 Kg7 39. Id4 c5! 40. Id7+ Kf6 41.Kf1 G3e4 42.Id8+ Kg7 43.Iс7+ Gе7 44.I:с5 Gf7+ 45. Kg2 Gе2+ 46.Kg1 G:а2. 3адача черных внешне проста: одну ладью расположить на второй горизонтали, а другой объявить шах по первой. Но решить эту задачу не удалось, так как всё время надо было искать спокойное место для своего короля.
47.Iе5+ Kh7 48.Iе8 Gaf2 49.Iе1 G2f3 50. b4 51.с5 Gd3 52.Kg2 Gff3 53.Iе7+ Kh6 54. Ig5+ Kh7. Ничья.
Сицилианская защита
Бронштейн Таль
Пятая партия
1.е4 с5 2.Cf3 d6 3.d4 cd 4.C:d4 Cf6 5.Cc3 g6 6.g3 Cc6 7.Cde2 Eg4 8.Eg2 Eg7 9.0–0 0–0 10.h3 E:e2 11.I:е2 Ib6 12.Cd5. Белые напрасно предлагают обмен коней. Лучше было сыграть сдержанно 12.Gb1, вывести слона с1 и только затем приступать к активным ходам, например f2–f4 и g3–g4. Сейчас пешка уйдет с е4 на d5 и будет там только затруднять обзор слону g2.
12...C:d5 13.ed Cе5 14.с3 Gfс8 15.Gе1 Iа6! Великолепный ход. Черные согласны сдвоить пешки по линии «а», но получить для своих ладей вторую открытую вертикаль. При этом они не смущаются потерей пешки.
16.I:а6 ba 17.f4 Cd3 18.G:е7 Gаb8! (167)
MKKKKKKKKN
I?0/@?@7@J
I$?@?.#,#J
I#@?$?@#@J
I@?@!@?@?J
I?@?@?"?@J
I@?"'@?"!J
I!"?@?@)@J
I.?*?@?6?J
PLLLLLLLLO
19. Gе2. Конечно, я понимал, что у черных достаточная компенсация за пешку, но никак не предполагал, что вслед за пешкой Таль пожертвует еще и ладью. И это–в эндшпиле без ферзей!
19...G:с3! 20.bc E:c3 21.Eb2 E:b2 22. Gd1 Cc5. Позиция белых, несмотря на лишнее качество, очень пассивна. А так как играть приходилось почти в темпе блиц, то составить твердый план защиты я не сумел. Ладьи бессмысленно топтались на месте, чем незамедлительно воспользовался партнер. Отточенная техника игры в эндшпиле доставила зрителям эстетическое удовольствие. Принято считать, что сторона, у которой лишнее качество, должна выиграть, а тут все было наоборот. Исключения из правил всегда удивляют и радуют.
23.Gс2 а5 24.Kf1 а4 25.Gb1 а3 26.Kе2 Gb4 27.Kd1 Kg7 28.Ke2 а5 29.h4 h5 30.Kf3 Ce4 31.Gе1 f5 32.Gс7+ Kh6 33.Kе3 Ed4+ 34.Kd3 Cc5+ 35.Kс2 Gb2+ 36.Kd1 Ef6 37.Gе2 Gb1+ 38.Kс2 Gа1 39.Ef3 G:а2+ 40.Kd1 G:е2 41.E:е2 а2. Белые сдались.
Английское начало
Бронштейн Таль
Шестая партия
1.е4 е5 2.Cс3 Cf6 3.Cf3 Cc6 4.g3 d5 5.cd C:d5 6. Eg2 Cb6 7.0–0 Ee7 8.d3 0–0 9.Ee3 Eе6 10.Cа4 C:а4 11.I:а4 Ed5 12.Gас1. Спокойное развитие привело к позиции, очень напоминающей... вариант дракона с переменой цвета.
12...Gе8 13.Eс5 E:с5 14.G:с5 Id6 15.Gfс1 Cе7 16.е4 Eс6 17.Iс4 Cg6 18.h4 (удар по воде: оказалось, что конь сам спешил на f8) 18...Cf8 19.Eh3 Gad8 20.b4 а6 21.а4! E:а4 22.G:с7 (белые провели-таки план вторжения на с7) 22...Gе7 23.G:е7 I:е7 (168)
MKKKKKKKKN
I?@?0?(7@J
I@#@?4#$#J
I#@?@?@?@J
I@?@?$?@?J
I+"1@!@?"J
I@?@!@%")J
I?@?@?"?@J
I@?.?@?6?J
PLLLLLLLLO
24.Iс7 I:с7 25.G:с7 G:d3. Черные могли защитить пешку е5 ходом пешки «f», но они разгадали ловушку: 25... f6 26.G:b7 G:d3 27.Ef1! G:f3 28.Eс4+ Kh8 29.Gb8 h6 30. G:f8+ Kh7 31.E:a6 с лишней пешкой в простом эндшпиле.
26.C:е5 Gd1+ 27.Kg2 f6 28.Cg4 Ec6 29. f3 Gd2+ 30.Kf1 Gb2 31.Cе3 Gb3 32.Kf2 Gb2+ 33.Kе1 Gb3 34.Cf5! (повторение комбинационного мотива, не прозвучавшего на 25-м ходу. На этот раз Таль ловушку не разглядел) 34…G:f3 35.Cе7+ Kh8 36.Gс8 g6 37.C:c6 bc 38.Eg2 G:g3 39.Kf2 Gb3 40.G:f8+ Kg7 41.Gа8 G:b4 42. G:а6 Gс4 43.Gа7+ Kh6 44.Gf7 f5 45.e5 Gс2+ 46. Kg3. Черные сдались.
Староиндийская защита
Бронштейн Таль
Седьмая партия
1.d4 Cf6 2.Cf3 g6 3.Eg5 Eg7 4.Cbd2 c5 5.E:f6 E:f6 6. Ce4 Ib6 7.C:с5 I:b2 8.е3 d6. Любопытная позиция. Белые создали сильный пешечный центр, но отдали партнеру преимущество двух слонов. Основная задача белых теперь–не раскрывать диагонали, чтобы не дать развернуться черным слонам.
9.Cе4 Eg7 10.Eс4 Ib4+ 11.Cfd2 Iа5 (169)
MKKKKKKKKN
I/(+@7@?0J
I$#@?$#,#J
I?@?$?@#@J
I4?@?@?@?J
I?@)"%@?@J
I@?@?"?@?J
I!@!&?"!"J
I.?@16?@-J
PLLLLLLLLO
12.Gb1 Cc6 13.If3 О–О 14.h4 If5 15.h5 I:f3 16. gf b6 17.hg hg 18.f4 Ca5 19.Ed3 Ee6 20 a3 Gас8 21. Cg5 Ea2 22. Gd1 Ed5 23.Gb4 Gfe8 24.Ke2 e5 (черные решили первыми начать пешечный бой в центре) 25.de de 26.f5 (продолжая свою линию на ограничение подвижности слонов) 26... f6 27. Cgf3 g5 28.Gg4 Kf7 29.Ce4. Белые собираются жертвовать коня за пешки g5 и f6, но черные уводят короля, и так как теперь взятие на g5 будет без шаха, угроза ослабевает.
29...Kе7 30. Gdg1 Ef7 31.Ced2 Cb7 32.Gа4 а5 33.Eс4 Eh5 34.Ed5 Cc5 35.Gс4 Ged8. Пока белые маневрировали без определенной цели, черные успели значительно активизировать фигуры, и теперь уже белым надо вести защиту. Но они не замечают остроумной ловушки партнера.
36.е4 b5 37.Gс3 Cе6! 38.fe G:c3 39.Gh1 Gh8 46.Gb1 Eе8 41.Cе1 b4. Играя столько партий одновременно, трудно все время быть серьезным. Легкомысленная жертва ценной пешки приводит черных к неожиданному проигрышу.
42.ab Eb5+ 43.Kd1 a4 44.Gа1 Gb1 45.Cb1! Gf3 46.с4 G:f2 47.cb g4 48.G:а4. Черные сдались.
Сицилианская защита
Бронштейн Таль
Восьмая партия
1.e4 c5 2.Cf3 d6 3.d4 cd 4.C:d4 Cf6 5.Cc3 a6 6.Eg5 e6 7.f4 Iс7. Жаль, что черные не пошли на вариант 7...Ib6 8.Id2 I:b2 9.Gb1 Iа3. Вероятно, Таль настолько уверен в бесперспективности позиции черных, что даже в таком дружеском поединке не захотел брать «отравленную» пешку.
8.If3 b5 9.f5 (наверное, надо было сыграть а2–a3, но всегда так обидно терять темп в атаке) 9...b4 10.Cd1 Cс6 11.C:с6 I:с6 12.fe fe 13. Ed3 Ee7 14.0–0 0–0 15.Cf2 Cd7 16.Ig3 E:g5 17. I:g5 Eb7 (170).
MKKKKKKKKN
I/@?@?07@J
I@+@'@?$#J
I#@3$#@?@J
I@?@?@?2?J
I?$?@!@?@J
I@?@)@?@?J
I!"!@?&!"J
I.?@?@-6?J
PLLLLLLLLO
Черные успели рокировать и на королевском фланге имеют неприступную позицию. Поэтому белые нападают на пешку b4, которая ближе всего.
18.а3 bа 19.G:а3 Cе5 20.Gс3 Ib6 21.Eс4 Gf6 22.Gg3 Gg6 23.E:е6+! Приятный заключительный шах. Ничья. После 23...Kh8 24.Iе7 G:g3 25.hg E:e4! 26.Eb3 атака и защита уравновешивают друг друга.
В матче было сделано 611 ходов. Что показала экспериментальная встреча гроссмейстеров? Играть восемь партий интересно, но трудно. Однако играть четыре партии одновременно, вероятно, вполне целесообразно и доступно всем.
РАЗМЫШЛЕНИЯ О ШАХМАТАХ
Шахматная игра имеет, видимо, какой-то загадочный внутренний смысл, некий символ, понимаемый каждым по-своему, да и то, вероятно, в зависимости от возраста и настроения, принимаемый и читаемый по-разному. Эти вечные препятствия на пути к цели напоминают о превратностях человеческой жизни, вызывают какие-то ассоциации: незавершенных проектов, дел, неосуществленных или слишком поздно осуществленных желаний. Главное чувство, которое испытывает человек при решении шахматных проблем, это, конечно, чувство глубокого удивления, удивления всему: и богатству оттенков мысли, и тонкостям сложнейших приемов игры, и своей беспомощности в таких простых с виду положениях, когда истина совсем рядом, а найти ее не удается. Шахматы прежде всего учат человека соразмерять свои желания со своими возможностями. Однако с годами многие начинают переоценивать себя и недооценивать партнера. В шахматах не так просто разглядеть свои ошибки, потому что игра настоящая ведется «за кадром». Таинственная борьба замыслов лишь слабой тенью отражается в самих передвижениях пешек и фигур, надо уметь еще читать эту беззвучную партитуру ходов, когда ритм игры имеет не менее важное значение для понимания замыслов партнера, чем сами ходы, в какой-то мере стандартные.
Тот, кто внимательно прочел «Самоучитель», понял, конечно, что в шахматах не существует абсолютных истин, нет ходов, гарантирующих реализацию замысла. Решающим фактором игры всегда была и остается воля человека, его умение бороться со своими слабостями, его психологическая устойчивость и дерзость ума.
Импровизационное шахматное творчество– самое ценное, что вносит в шахматы человек. Исполнять на шахматной доске заученные ходы, проводить стандартные планы, повторять рекомендации толстых энциклопедий могут и компьютеры. Но импровизировать на базе таланта, знаний, фантазии, неустанного стремления к творчеству могут только живые шахматисты. И что толку, если партнеры боятся сойти с наезженной колеи; ведь самыми интересными являются те поединки, в которых обе стороны вели острую дискуссию по неисследованным еще проблемам. Когда встречаются достойные друг друга соперники, то никогда не возникает легких для проведения технических приемов позиций, напротив, все сложно, фигуры и пешки создают самые причудливые узоры, проблемы трудно решить одним сильным ходом, атака гибко чередуется с защитой, в процессе борьбы ошибки партнеров генерируют токи высокой частоты, создают немыслимое в обычных жизненных ситуациях напряжение всех чувств, вызывая у зрителей состояние подлинного творческого сопереживания.
Первый чемпион мира Вильгельм Стейниц был очень горд своими открытиями в области стратегии шахмат. Поэтому он так ревностно отстаивал свое право считаться самым сильным шахматистом мира, доказывающим на практике силу своих теоретических воззрений. После его победы в матче над Адольфом Андерсеном (1866) шахматисты были разочарованы, увидев, что комбинацию можно не только опровергнуть, но и предотвратить! Однако приходилось признать явное превосходство практической силы Стейница. Так продолжалось до знаменитого лондонского турнира 1883 года. Яркая победа Германа Цукерторта, показавшего в своих партиях силу импровизации, красоту острой комбинационной атаки, вновь вернула комбинации ее истинное место в шахматном творчестве.
С этим, конечно, не хотел мириться Стейниц, который тотчас после окончания турнира вызвал Цукерторта на официальный матч за звание лучшего шахматиста, а так как по случайному совпадению именно тогда стали появляться официальные чемпионы мира в разных видах спорта, то и в шахматном матче игра началась за звание чемпиона мира. Но смысл шахматной борьбы оставался пока еще не спортивным, а творческим – это был диспут по неисследованным проблемам дебюта, миттельшпиля, по тем животрепещущим вопросам, которые ежевечерне обсуждались в клубах крупнейших шахматных столиц мира. Сами правила матча требовали не спортивного набора определенного числа очков, а убедительного доказательства своей правоты победами, и число их говорит само за себя–десять! Можно не сомневаться, что если бы результат матча был, скажем, 10:9, то чемпион мира тотчас бы вызвал побежденного на новое единоборство.
Поэтому, когда в первых пяти партиях матча 1886 года Стейниц потерпел четыре поражения подряд, он был в шоке. Изобретателю новой системы игры пришлось многое пересмотреть, переоценить, переосмыслить... И когда отсчет чемпионов мира ведется не от Греко, Филидора, Лабурдоннэ, Андерсена, Морфи, не от фактически первого матча на первенство мира (им, безусловно, был матч Андерсен–Стейниц), то обоснование для этого только одно: именно после пяти стартовых партий, во время переезда из Нью-Йорка в Сан-Луи (своеобразного тайм-аута), Стейниц сумел доказать, что является бесспорным чемпионом в области стратегии шахматной игры. За эти дни Стейниц (без помощи сегодняшних объемных справочников и энциклопедически образованных помощников) сумел сам понять причину своих четырех проигрышей и нашел метод игры, исключающий любую неожиданную комбинацию Цукерторта. Результат последующей серии не имеет себе аналогов в истории чемпионских матчей–девять выигрышей при одном-единственном проигрыше! Победа со счетом +10–5=5 достойно возвела Стейница в ранг чемпиона мира.
С той поры прошло много лет, утекло немало воды, чемпионы приходили и уходили, менялись их методы игры. Но не изменились наши критерии в оценке творчества чемпионов мира. Сегодня, как и сто лет назад, мы тоже восхищаемся новыми стратегическими идеями в миттельшпиле, удивляемся находкам в дебюте. Появился, правда, и новый пункт в оценке творчества чемпионов: мастерство в эндшпиле, которым так гордятся нынешние сильные шахматного мира. Мне самому очень нравится размышлять над тайнами простых с виду позиций, думать о том, что не в силах человека (пока не в силах!) развить свой мыслительный аппарат до такой степени, когда бы можно было ясно увидеть весь долгий путь игры даже в тех позициях, спортивная оценка которых не вызывает сомнений.
До сегодняшнего дня многие считают, что способности шахматиста и математика смыкаются в дальнем расчете вариантов. Но так ли это? По всей видимости, эти способности выражены скорее в умении оперировать «размытыми» функциями. Думается, что человек вообще не способен к «устному счету» за доской, и мне не кажутся убедительными попытки придавать значительный вес счетным способностям, которые потом, дескать, теряются с возрастом. Даже гроссмейстеры не уверены в качестве расчета, так как зрительно охватить всю цепь вариантов не удается Оцените сами простую позицию 171.
MKKKKKKKKN
I?@?@?@?@J
I@?@?@?@?J
I?@?@?@?@J
I@?@1&?@?J
I?@?@?@?@J
I8?$#@?@?J
I?4?@?@?@J
I@?@?@?@5J
PLLLLLLLLO
Ход белых
Для ЭВМ расчет ее не представит особого труда А человек не может увидеть и запомнить 17-ходовый маршрут ферзя. Ходы ферзя вправо, влево, вверх, вниз не ассоциируются с наименованиями ходов и плохо запоминаются. Но если шахматист знает или чувствует возможную финальную позицию, ему остается только проконтролировать чистоту промежуточных ответвлений.
При своем ходе белые выигрывают с помощью сложных перемещений ферзя. Это типичный пример решения, в котором для грамотного шахматиста нет творческих элементов: 1.Cс4+ Kа2 (1…Kb3 2. Ib5+ Kс2 3.C:b2 d2 4.Cd1 K:d1 5/ Ib1+ Kе2 6. Iс2 Ke1 7.Kg2 d1I 8.If2Х; 3...cb 4.Iс4+ Kd2 5. Ib3 Kc1 6.Iс3+) 2. Cd2+ (2.C:b2+ K:b2 3.I:d3 с2–ничья) 2... Ka1 3.Iа5+ Iа2 4.I:с3+ Ib2 5.Iа5+ Iа2 6.Iе5+ Ib2 7.Iе1+ Kа2 8.Iе6+ Ka1 (8. . Kа3 9.Cс4+) 9.Iа6+ Iа2 10.If6+ Ib2 11 If1+ Kа2 12. If7+ Ka1 (12... Kа3 13. Cс4+) 13.Iа7+ Iа2 14. Ig7(d4)+ Ib2 15.Ig1+ Kа2 16.Iа7+ Iа3 17. If7+ Ka1 (17… Kb2 18. Cс4+) 18.If1+ Kа2 19. Ib1Х (172).
MKKKKKKKKN
I?@?@?@?@J
I@?@?@?@?J
I?@?@?@?@J
I@?@?@?@?J
I?@?@?@?@J
I4?@#@?@?J
I7@?&?@?@J
I@1@?@?@5J
PLLLLLLLLO
В практической игре такие ситуации встречаются редко, главное – издали решиться пойти на исходную позицию и суметь затянуть на нее партнера. В книге А. Шерона «Эндшпиль» можно найти позицию, где у белых король, ладья и слон против короля и ладьи черных. Белые побеждают элементарными техническими приемами, но затрачивают на это 156 (сто пятьдесят шесть) ходов! Кто из вас возьмется рассчитать вариант в уме?
Часто результат здесь зависит всего лишь от одного своевременно сделанного хода! Увидеть необходимость этого хода именно в данную секунду трудно при игре, а уж издалека и просто немыслимо. Те партии, которые нам демонстрируют как доказательство наличия у чемпионов этой феноменальной черты творчества (?), показывают лишь одно: мы принимаем простые истины за сложные, потому что там, где видно выигрыш сложным путем, всегда есть простой ориентир для действий. Это уже после, в случае удачи говорят: «Я все это видел», но во время игры шахматист делает свои ходы лишь по ориентиру.
Знаменательно, что мимо шахматных историков, которые без устали твердят нам об умении играть эндшпиль «как чемпионы», прошло высказывание Ласкера в его «Учебнике шахматной игры»: «Здесь Стейниц сыграл не лучшим образом. Но в эндшпиле Стейниц был вообще не на высоте: во-первых, потому, что ему почти не требовалось подобное несколько педантичное и механическое мастерство, так как он выигрывал и без него, а во-вторых, его богатой фантазии было тесно в области расчета». Ласкер сам хорошо играл эндшпиль, но считал его все-таки элементарной математической работой, неким подведением итогов.
...А теперь подумаем: так ли уж важен спортивный итог, если один ход может изменить логический результат творческого единоборства?
ЧТО СТРАШИТ В ДЕБЮТЕ?
Поскольку шахматная доска имеет ограниченные размеры, а пешки движутся только в одном направлении, то по мере размена фигур застывшие пешки образуют цепи, не столь уж различные и не в таком многообразии, чтобы их нельзя было систематизировать в книгах по теории. Опыт позволяет шахматистам каждый раз увидеть незначительное отклонение от привычного контура и соответствующим образом скорректировать технический способ использования своего перевеса в пространстве.
При нынешних правилах, когда партия может длиться очень долго–и по времени и по числу ходов,– каждый шахматист еще до начала игры боится получить после дебюта позицию, где в его лагере будет какая-нибудь зафиксированная слабость. Дело в том, что сегодняшняя техника игры позволяет не только полностью погасить встречную инициативу партнера, но и создать такую тягучую игру, когда одна из сторон будет медленно окружать слабый пункт, подтягивать отстающие силы для атаки, а сторона, находящаяся под прессингом, не сможет даже изобразить видимость какой-то борьбы, ей останется только ждать, фактически превратившись в статиста. Это «искусство» с каждым годом становится все популярнее, хотя, как сказал Эйве, техника игры–это то, что может быть легко выучено. Можно вспомнить и Ласкера, который в предисловии к учебнику И. Майзелиса «Шахматы» высказался в том же духе: «Совершенствовать одну лишь технику–неблагодарная задача. Это мертвая способность, годная лишь для выигрывания партий у несведущих партнеров, и ни для чего другого, в то время как способность размышлять и создавать планы всегда остается живой и может принести пользу самым неожиданным образом не только в шахматной игре, но и в жизни».
Нельзя сказать, чтобы полвека назад не умели реализовывать минимальное преимущество в пространстве, но тогда общая нацеленность шахматистов была чисто творческого плана. Дебюты игрались самые разнообразные, борьба шла острая, каждый стремился отстаивать свои собственные разработки, часто экспериментального характера, так что в дебюте тратилось больше половины времени, отпущенного на первые 40 ходов. И когда у одной стороны появлялась возможность чисто позиционного нажима на слабый пункт, то уже чувствовалась и усталость, и разочарование необходимостью заниматься столь скучным делом. Были, конечно, отдельные любители играть технично, но и они вынуждены были показывать свое мастерство в условиях цейтнота, потому что из острого дебюта так просто и легко позицию технического типа получить трудно.
Была еще одна, может быть, самая главная причина непопулярности технических средств борьбы: турниры проводились для публики, это была школа творчества. Да и с шахматной прессой приходилось считаться, которая больно «песочила» за бесцветную игру, невзирая на ранги.
НАДО ЛИ РАЗВИВАТЬ ФИГУРЫ?
Пока пешки стоят на своей линии, фигуры, хотя и хорошо защищены с фронта и с флангов, находятся в стесненных условиях, не могут проявить свою силу. В течение многих лет, а возможно и веков, поколения шахматистов слепо перенимали друг у друга один незыблемый метод игры – скорейший, наперегонки с противником, выход легких фигур за линию пешек, решая таким путем хотя бы частично задачу развертывания по фронту наступающих сил.
Однако уже полвека назад этот принцип быстрого развития был поставлен в ряд дискуссионных вместе с пользой выхода вперед двух центральных пешек. Постепенно практика и теоретические работы ведущих шахматистов подтвердили ту мысль, что принцип скорейшего развития фигур в том виде, в каком он переходил из учебника в учебник, вовсе не является правильным. И если под таким углом рассмотреть партии лучших гроссмейстеров современности, то можно убедиться в том, что на передовые спортивные позиции вышли шахматисты, сумевшие выбросить из своего боевого арсенала такую устаревшую догму, как «скорейшее развитие фигур».
Был ли здесь элемент чудесного наития или есть объективные причины? Всего поровну. Нужны были смелые исполнители, и нужна была груда фактического материала для проверки гипотезы. И еще одно обстоятельство: когда шахматные фигуры ходили на короткие расстояния, принципов развития никто не знал, но когда фигурам придали огромную силу, то, естественно, стал побеждать тот, кто первым успевал приблизиться к лагерю партнера и запугать его. Сегодня испугом никого уже не одолеешь, нужен точный план и расчет.
Отказ от принципа скорейшего развития отнюдь не отменяет того бесспорного положения, что фигуры должны быть приведены в состояние полной боевой готовности. Поэтому сегодня сильнейшие шахматисты применяют принцип создания маневренного простора для фигур, находящихся на хороших исходных позициях. Естественно, что задачу расширения своего лагеря могут и должны решать только пешки ферзевого фланга. Так в большинстве случаев и поступают. Планомерно отодвигая, в зависимости от ответных действий противника, свои пешки от фигур ферзевого фланга, партнеры стараются прежде всего освободить зону видимости дальнобойным фигурам–ферзю, ладье, слону, а также расширить зону свободного передвижения внутри лагеря для обоих коней.
В этом новом подходе к разработке плана наступления белыми и разработке кампании активной обороны черными нет ничего противоестественного. С той самой минуты, как фигуры воюющих сторон прямо с марша вступили в свой лагерь и заняли исходные позиции, фигуры эти больше ни в каком развитии не нуждаются. Нуждаются они только в расширении кругового обзора.
Разумеется, с исходных позиций нельзя сразу разгромить противника, но кто же сегодня строит такие иллюзорные планы? Сперва надо занять фронт и подтянуть резервы.
ПСИХОЛОГИЯ РИСКА
Риск при игре в шахматы, как мне кажется, является основой того массового интереса к ним, который мы наблюдаем сегодня. При абсолютном равенстве исходных сил и необходимости все время передавать очередь хода партнеру, к тому же при борьбе на открытом шахматном пространстве, где все абсолютно на виду,– при таких строгих условиях шахматист, если он хочет выиграть, рано или поздно обязан пойти на риск. Обычно в турнирах встречаются игроки примерно равной силы, поэтому соперники довольно легко читают ходы друг друга. Применение рискованных ходов оправдано в том случае, когда при первом чтении увидеть замысел не удается, партнер понимает только видимый смысл хода, а разгадать скрытую идею не в состоянии.
Собственно, элемент риска в игре присутствует с самого начала: само согласие сыграть партию является рискованным шагом, поскольку партию можно не только выиграть, но и проиграть. Когда вы начинаете атаку, то всегда есть риск, что она будет отбита, придется переходить к защите, а у вас во время атаки могли возникнуть слабые точки около собственного короля. И конечно же ведение оборонительных действий тоже связано с риском не выдержать энергичный натиск. Все эти ситуации органически связаны с игрой и не вызывают особой озабоченности. Если же говорить о риске как таковом, то прежде всего интерес вызывают случаи, когда шахматист, чтобы нарушить логичный ход борьбы, решается на острый рискованный ход, рассчитать последствия которого за доской практически невозможно. Как правило, впоследствии, при спокойном кабинетном анализе, ход опровергается, в замысле находится изъян. Но отвечать-то надо было быстро!
ШАХМАТЫ МОЕГО ДЕТСТВА
За последние сто лет количество шахматных турниров росло сперва медленно, а потом все быстрее и быстрее, увеличиваясь, как снежный ком. Одновременно росло и количество книг по шахматам. Сегодня каждый любитель может выбрать себе по вкусу тот или иной учебник по дебюту, миттельшпилю, эндшпилю, книгу по композиции. Но все же самой большой популярностью пользуются турнирные и матчевые сборники, на бесстрастных страницах которых спрессованы творческие искания целых поколений шахматистов. Читать такие книги очень интересно, поучительно, полезно. Но и трудно, потому что не все партии даются с пояснениями, иные комментарии составлены наспех, в других даны устаревшие рекомендации, и даже опытному любителю не легко разобраться в потоке самых разноречивых сведений. Но все равно читать старые книги интересно – это равнозначно познанию своих истоков, узнаешь привычные элементы своего творчества, которые когда-то находились в стадии эксперимента, считались проявлением чудачества.
Для автора «Самоучителя» такое чтение старинных шахматных книг–одно из наиболее приятных воспоминаний детства. Как это захватывающе, когда, разбирая партию «старика Стейница», видишь вдруг внешне непритязательный ход, за которым угадывается проблеск гениальной стратегии первого чемпиона мира, когда при чтении философских примечаний Ласкера четко понимаешь, почему молодой маэстро смело вызвал на матч основателя позиционной школы: он сумел увидеть в мышлении Стейница полное абстрагирование от «игровых факторов», что приводит к конфликту не на шахматной доске, а в методах изображения своих замыслов языком шахматных фигур. Мне повезло, конечно, что в 30-е годы, еще не играя в турнирах, я стал читателем шахматных отделов газет и, помню, разделял радость взрослых шахматистов, когда в 1934 году Ласкер вернулся к активной шахматной деятельности. Вспоминаю его изумительную жертву ферзя в партии против Эйве, удивительно напомнившую его жертву ферзя в московской партии с Ильиным-Женевским. Эти две «психологические комбинации» Ласкера необходимо показывать каждому начинающему шахматисту. А какое неповторимое чувство испытывал я, когда, купив утром в киоске свежий номер газеты «64», на первой странице находил свежие, написанные только вчера комментарии Ласкера, Капабланки, статьи Тартаковера...
В те далекие дни шахматные любители целиком находились под влиянием книг Тарраша, Рети, Шпильмана, Нимцовича, Боголюбова, Тартаковера, в которых каждый автор, не таясь, высказывал свои собственные мысли о шахматном искусстве. Одно название книги Тартаковера «Ультрасовременная шахматная партия» способно было вскружить голову, увлечь в мир шахматной фантастики. Книга Шпильмана «Теория жертвы» окунала вас в пучину интуитивных решений, а систематический курс лекций Нимцовича и исчерпывающие комментарии Тарраша не могли не вызвать у каждого юного шахматиста страстного желания изучать этот таинственный мир.
Большую роль в развитии нашего интереса к выдающимся деятелям науки, культуры, искусства сыграл известный популяризатор С. Глязер, организовавший в газете «Пионерская правда» всесоюзную викторину «Жизнь замечательных людей». Помню, с каким увлечением занимался я в городской библиотеке, листая справочники и энциклопедии в поисках ответов на сложные, но такие интересные вопросы из жизни великих художников, ученых, писателей, музыкантов. Как раз «по подсказке» Глязера я тогда буквально влюбился в непостижимый гений Леонардо да Винчи. Столько талантов в одном человеке! Когда весной 1952 года я на один день попал в Лондон, то не упустил случаи посетить выставку манускриптов великого итальянца и до сих пор среди самых ценных книг бережно храню каталог выставки...
После матча на первенство мира 1921 года, когда молодой Капабланка победил старого Ласкера (точно так же, как в 1894 году молодой Ласкер победил старого Стейница), в шахматах наступила шестилетняя полоса отточенного техницизма. Поэтому так радовались романтики, когда демонический комбинационный талант Алехина помог ему победить в матче 1927 года легендарную «шахматную машину»– Капабланку. Почитатели тонкой позиционной стратегии, напротив, были разочарованы и с нетерпением ждали матч-реванша. К сожалению, переговоры затянулись, новая встреча так и не состоялась. А жаль, потому что если спортивные итоги матча бесспорны, то творческие результаты не показали превосходства «комбинационной школы»: матч протекал в стиле, очень напоминающем поединок Андерсен – Морфи, когда ради выигрыша матча Морфи пользовался простыми позиционными средствами.
Споры о преимуществах того или иного метода ведения шахматной борьбы были не совсем нам понятны, но что надо восторгаться и фантазией, и техникой, и знаниями, и выдумкой, было ясно юным шахматистам, успевавшим в день сыграть сотню легких партий. В 30-е годы турниров было не так много, как сегодня, может быть, поэтому выпускались турнирные сборники, книги знаменитых гроссмейстеров, в которых высказывались самые противоречивые мнения. Нам оставалось одно: читать и думать. Очень популярным было в те дни противопоставление блистательного стиля Морфи и Андерсена позиционной стратегии Филидора и Стейница. И мы взахлеб восторгались шедеврами и тех и других. Это была отличная школа!
Надо непременно сказать и о той огромной пользе, которую принесло молодому поколению шахматистов изучение творчества Чигорина. Принципы, отстаиваемые Чигориным в шахматах, и сегодня еще лежат в основе успехов наших шахматистов, только странно и досадно, что многие из них об этом забывают. Что же это за принципы? Прежде всего самостоятельность мышления, стремление к атаке, инициативе, вечный поиск нового, лучшего; понимание того, что шахматная игра должна воспитывать у людей не зависть, корысть, себялюбие, эгоизм, а доброту сердца, щедрость души, отзывчивость, высокий артистизм, гражданственность. Если бы не чрезмерная увлеченность творческой стороной шахмат в ущерб спортивной, то Чигорин мог бы стать первым нашим чемпионом мира. И мы все в свои лучшие годы стремились играть смело, бескорыстно, с максимальной отдачей – по-чигорински!
БЕСКОНЕЧНОСТЬ ШАХМАТНЫХ ВАРИАЦИЙ
Если сделать попытку мысленно охватить все силовые линии фигур и пешек в какой-нибудь динамичной позиции, то на сетчатке глаз, точнее в нашем воображении, возникнет сложный расплывчатый образ, детали которого будут неуловимо перемещаться, словно быстро мелькающие кадры, и нам все время придется совершать усилия, чтобы в этом хаосе поймать и не потерять нить игрового замысла. А когда ходы следуют один за одним в быстром темпе, то наше восприятие позиции опережает логические доводы разума.
Поскольку шахматисты при игре никогда не видят перед собой статичную позицию, так как мысленно все время перемещают фигуры и пешки в поисках нужных сочетаний ходов, то наше сравнение шахматного мышления с иллюзией движущейся киноленты вполне правомерно. Но шахматисты находятся в положении гораздо более творческом, нежели зрители в кино, пассивно следящие за развитием событий. В шахматах ход событий не поддается прогнозированию с большой точностью, каждый из партнеров в любой момент может внести свои исправления в «сценарий». К тому же шахматисты могут по своему желанию остановить действие, могут выделять одни, более выраженные силовые линии, как бы абстрагируясь от других, менее важных, они могут даже прокручивать ленту назад и снова идти вперед, снова останавливаться, искать нужную тональность и, высветив для себя главное, оставить на сетчатке только те яркие линии, которые требуются для принятия решения.
Неужели такое сложное восприятие шахматной позиции возможно? Оно иным и не бывает. Только каждый из нас по-разному воспринимает одну и ту же позицию, смотрит ее на разную глубину, выбирает задачу разной сложности. И так как игра начинается всякий раз с одной и той же позиции, то основные узлы и детали шахматной конструкции хорошо всем известны; следы этих знакомых очертаний часто сохраняются в течение многих ходов и хорошо просматриваются даже в сложнейших позициях, в значительной мере облегчая их восприятие.
Могу предположить, что интуитивная игра по своему интеллектуальному уровню намного превосходит медленную игру на базе холодного рассудка и только неизбежные технические ошибки затрудняют распространение «быстрых» шахмат. Но посмотрите на количество зрителей во время турниров по молниеносной игре, сравните их эмоциональные лица с видом молчаливо-скучающей публики на обычных состязаниях, и вам станет ясно, что сегодняшние любители шахмат в силах мгновенно постигать скрытый смысл ходов, разгадывать замыслы соперников, хотя, конечно, не все они умеют столь же быстро принимать решения.
Это отступление от темы автор позволил себе лишь затем, чтобы сказать: любительские шахматы не имеют ничего общего с прагматизмом, который превращает гроссмейстеров из ярких художников нередко просто в долгожителей шахматной сцены. В шахматах, как и в других видах искусства, есть талантливые творцы и есть унылые ремесленники, создающие добротные поделки.
Зритель любит шахматы за простоту и бесконечность, за внешнюю логику и уйму исключений из привычных правил. И себя в шахматах зритель любит: за сообразительность, проницательность, образованность, порой даже с долей превосходства над играющими на сцене, так как те обязаны плыть по заданному фарватеру, а в Зрительном зале можно позволить себе (пока гроссмейстеры думают) любые путешествия в мир иллюзий. Только в цейтноте происходит единение зала и сцены: публика уже следит только за ходами, у нее нет времени на отвлеченные размышления, и так как гроссмейстеры четко ведут игру, затрачивая буквально секунды на обдумывание, то тут, наконец, зрители постигают святую истину, что их превосходство над маэстро было мнимым, иллюзия сменяется благодарностью за красивое зрелище.
MKKKKKKKKN
I?@?@/@7@J
I@?@'@#,#J
I#@?$?(#@J
I0#@!@?@?J
I?@3@!"?@J
I@-&?@?*?J
I?"1@)@!"J
I@?@?.?@5J
PLLLLLLLLO
Ход чёрных
173. Оцените позицию. Вокруг каких пунктов идет основная борьба? Должны ли черные увести ферзя из-под удара или в их распоряжении есть какая-нибудь скрытая комбинационная возможность?
Довольно очевидно, что белые пешки, группой собравшись в центре доски, готовят прорыв е4–е5. Черные пока препятствуют прорыву. Эта сжатая оценка представляется идеальной. Все остальные факторы, которые мы тоже могли бы отметить, оценить, сравнить, для сжатой оценки не нужны: визуально главным участником борьбы являются квадраты е4 и е5. Из этой общей оценки вытекает и другое, весьма важное соображение: тот, кто выиграет бой за эти квадраты, выиграет и партию, потому что бой «местного значения», в котором участвуют по нескольку фигур и пешек с каждой стороны, обычно предрешает исход всего поединка.
Для того чтобы не упустить ключевой момент боя, приходится шахматистам постоянно прокручивать в мозгу (часто уже изрядно утомленном) бесконечное число пешечно-фигурных перемещений; вот тогда-то, случается, и возникают на сетчатке глаз эти сюрреалистические очертания неведомых позиций: расплывчатые и ускользающие. Можно часто наблюдать-, как во время партии какой-нибудь известный гроссмейстер, вместо того чтобы смотреть на позицию перед собой, почему-то глядит демонстративно в сторону, а то и в зрительный зал, будто ему вовсе нет дела до позиции. Но не подумайте, что гроссмейстер позирует, здесь нет никакой рисовки, он вполне искренне смотрит в зрительный зал, только видит в этот момент... совсем не зал, а свои «чудесные видения». Одни картинки сменяются другими, какие-то цветовые образы внезапно исчезают, на смену им приходят иные, но бывает, что какой-то образ задерживается дольше других. Если вы сумеете уловить этот доминирующий образ, то сразу поймете, что находитесь на верном пути...
Позиция, которая сейчас перед нами, может показаться не типичной, так как слишком явна угроза белых взять ферзя. С такой точкой зрения согласиться нельзя. Шахматы потому и неисчерпаемы, что в них никакие видимые угрозы (если это, конечно, не форсированный мат) не являются показателем для оценки позиции в целом. Тем-то и хороши шахматы что даже в ситуациях, где абсолютно ясно, что из-за того-то и того-то играть надо так-то и так-то, даже тогда... ничего не ясно. Иначе откуда бы брались чудодейственные, неожиданные комбинации? Дело в том, что в шахматах на каждом шагу натыкаешься на исключения из правил, которые выполняют роль помех и тем самым не позволяют нам бездумно доверять ни визуальным расчетам, ни интуиции, ни своей богатой фантазии, ни даже жесткому аналитическому разложению позиции на составные винтики и болтики.
Тайна шахматного творчества – в импровизации, необходимости мыслить в самом разном темпе, то быстро, то медленно, но всегда на максимальном напряжении всех сил. Так что сам факт, что ферзь под боем, еще не говорит о том, что ферзь обязательно должен уйти. Ни если у нас нет равнозначной угрозы, то, конечно, запомнить надо: ферзь под боем.
Чтобы отразить сильную угрозу, есть несколько технических приемов. Можно создать более сильную ответную угрозу; можно уничтожить фигуру, которая грозит неприятностями; можно, наконец, прикрыть свою фигуру или объявить шах королю соперника. Неужели именно так размышляют шахматисты, когда приходится искать защиту? Нет, конечно. Думать так человек не может, это скорее чтение реестра, для игры такой способ поиска хода неприемлем. Шахматист поступает иначе. Когда говорят о методе поиска с помощью «проб и ошибок», то это и о шахматистах, с той лишь разницей, что они всегда начинают прокручивать в мозгу маленькие одноходовые сюжеты с хорошо знакомыми начальными ходами. Какие же ходы больше всего знакомы шахматистам? Те, которыми можно что-либо взять у противника.
Поэтому мы прежде всего станем смотреть ход 1…C:е4! Так и случилось в партии Векслер–Бронштейн (Мар-дель-Плата, 1960). Черные взяли пешку, но отдали ферзя. Однако течение игры показало, что жертва ферзя была безупречна. После 2 E:с4 C:g3+ 3. hg G:е1+ 4. Kh2 Gаа1 5.g4 Gас1! 6. If2 bc 7. Gb7 E:с3 8. bc Gh1+ белые сдались.
Как же удалось черным найти столь длинный вариант, ведь не все его ходы очевидны и предсказуемы? В таких сложных ситуациях, когда никакая техника расчета не в состоянии указать единственно верный ход, на помощь гроссмейстеру приходит его память. Она вызывает ассоциации с когда-то игранными партиями, виденными приемами борьбы с различными группировками фигур, пешечными конструкциями, будит воспоминания о схожих позициях.
В рассматриваемой нами позиции за короля черных бояться не надо, так что ладья правильно вышла на е8. Черные давно приметили тонкую нить, связывающую ладью е1 с ладьей е8, но они видели и связующую линию от ладьи е1 к слону g3. Поэтому, когда конь черных побил пешку е4, он тем самым выявил скрытое противоборство ладей по вертикали «е». В то же время черные поручили коню создать угрозу 2... C:g3+, чтобы оставить ладью е1 без защиты. Ну и что? Ферзь есть ферзь, ради него можно потерять ладью со слоном в придачу: 2. E:с4 C:g3+ 3.Kg1 G:е1+ 4. Kf2. Так что же, замысел черных, столь красочно расписанный автором, весь покоился на песке? Не будем торопиться с выводами. В данном случае мы должны проявить больше внимания к силовым линиям всех черных фигур, а не только двух-трех.
Обычно гроссмейстеры все возможные хитросплетения фигур стремятся не упустить, запомнить, как-то использовать, но в практической игре, где ситуация постоянно меняется, не всегда удается уследить за всем: напряжение сказывается, внимание ослабевает, ошибки неизбежны. Легко понять теперь, почему так охотно комментируют шахматисты свои удачные комбинации–в потоке рядовых, скучных поединков яркие находки случаются не часто.
Вглядевшись в позицию внимательнее, мы увидим, что чуть было не забыли об очень важной детали – конь, побив пешку, освободил дорогу слону g7. Вспомнив об этом, мы тотчас сообразим: 1...C:е4 2.E:с4 C:g3+ (174)
MKKKKKKKKN
I?@?@/@7@J
I@?@'@#,#J
I#@?$?@#@J
I0#@!@?@?J
I?@)@?"?@J
I@-&?@?(?J
I?"1@?@!"J
I@?@?.?@5J
PLLLLLLLLO
3.Kg1 Ed4+!–это и есть решение проблемы, над которой мы так долго бились. В итоге мы нашли не просто заманчивый ход, но трехходовой форсированный вариант! Кстати, слон появился как раз на том поле, которое когда-то, после начального хода 1.d4!, было опорным бастионом белых. Узелок на память: во время долгого сражения сильные пункты нередко становятся слабыми.
Каким же образом черным удалось получить позицию, в которой один прыжок коня разрушил всю сильную группировку белых? Если мы начнем разбирать партию ход за ходом, то увидим, что в какой-то момент черные от защиты перешли к нападению При этом они должны были решить, насколько перспективна их атака. Но когда позиция сложная, четкого ответа, как правило, нет. Приходится принимать решения с большой долей различных допущений, хотя, конечно, все, что возможно, в этих решениях должно быть проверено, просчитано, предугадано. При этом вы должны учитывать способности партнера к встречным действиям, поэтому желательно, чтобы в целом ваш прогноз был корректным. Это значит, что и с учетом сильнейших ответов соперника ваша позиция не очень пострадает. Предполагайте, что партнер видит ваш замысел, а не рассчитывайте на его легкомыслие или зевок. Единственный случай, когда можно рискнуть (даже на грани проигрыша), это когда по соображениям турнирной стратегии надо во что бы то ни стало играть на выигрыш. Но и тогда можно лишь допустить, что в одном из сложных вариантов соперник не заметит очевидного хода, которым атака отражается.
В нашем случае риск заключался в том, что черные избрали трудную дебютную систему, в которой у белых ясный план атаки пешками: е2–е4, f2–f4 и е4–е5! Затем, уже в середине игры, черные рискнули, отправив ладью на край доски и ходом пешки отняв у нее путь назад– на линию «с». Потом, и это самое было опасное, черные совершили азартную прогулку ферзем d8–b6–с5, хотя видели сильный ответ Iс2– b3! (взамен Gb4–b3?). Именно в этот момент решалась судьба всего сражения. Однако, чтобы сыграть ферзем, белые должны были видеть комбинацию черных, а для этого ее нужно было самим придумать, то есть играть за двоих; но так играют только сильнейшие гроссмейстеры, и то не каждый день.
Белые еще до хода Iс5–с4 видели, что угроза коню с3 легко отражается: 1...b4 2.Ef2 Iс4 3.Eе2 Iс8 4.G:b4–и запомнили, что на ход Iс5–с4 есть ответ Ef3–е2. Действительно, после хода Eg3–f2 бить конем пешку е4 было нельзя–нет хода Ce4:g3+, а на f2 слон защищен ферзем.
Белые полагали, что ответ черных очевиден, так как угроза Eе2:с4 очень сильна. Иначе они бы сыграли 1.Ef2 Cc5 2.E:с5 I:с5 3.Id3, отказываясь от прорыва е4–е5. Как раз тот случаи, когда вариант, хранящийся в памяти, ослабил внимание, не предупредил о возможной опасности.
ИСКУССТВО МЫСЛИТЬ ЭКОНОМНО
Что бы ни говорили нынешние теоретики, но сам факт выигрыша, ничьей или проигрыша не отвечает тому содержанию, которое вкладывают в шахматную борьбу ее горячие почитатели. Проблема выигрыша является лишь некой условной вехой для поиска оптимальных решений. Поэтому не надо переоценивать значение результата. В шахматах на каждом ходу человек переживает целую микрожизнь, полную самых разных ощущений, предчувствий, надежд и разочарований. По силе эмоционального воздействия на нас эти переживания намного превосходят обычные огорчения и ожидания, так как спрессованы до массы сверхплотных звезд; последствия этих микрострессов медициной совершенно не изучены, но можно предположить, что шоковый эффект неожиданных ходов (хороших для вас или плохих–несущественно) полезен разве что для встряски интеллекта, но может болезненно влиять на личность. А такие стрессы сопровождают шахматиста в течение всей игры, всей жизни...
В игре всегда побеждает не только более глубокое знание общих законов, но и проявленное внимание к деталям позиции, умение ставить противника в трудное положение созданием нестандартной задачи, понимание психологии мышления человека, который вынужден непрерывно решать проблемы разного характера при постоянной нехватке времени. Шахматы – это состязание в глубине мысли, в сообразительности, в технике исполнения задуманных планов, наконец, в силе фантазии, которая часто помогает ломать установившиеся догмы.
Экономичное решение, позволяющее быстрее достичь цели, освободиться от лишних действий (в шахматах–ненужных ходов), всегда производит эффект, невольно ассоциируется с красотой. Эстетическая ценность шахмат постепенно снижается, и это губительно сказывается на распространении настоящего взгляда на шахматы как на интеллектуальное искусство мыслить экономно, быстро, элегантно, целесообразно, при точном учете реально существующих помех и умении отличать реальные помехи от мнимых. Такое искусство нам необходимо при решении любой сложной проблемы, потому что мысль тоже складывается из мириадов импульсов на уровне, пока недоступном нашему пониманию. В шахматах мы тоже не в силах найти ту мельчайшую единицу мысли, с которой все начинается, но сравнительный анализ позиций за много лет помогает увидеть основные уязвимые места в нашем мышлении, понять, где, в какие моменты повторяются ошибочные решения, а это способствует изучению тайн работы мозга. К тому же в шахматах известны мотивы, по которым человек ищет решение, и, многократно расчленяя эти мотивы на простейшие импульсы, можно искать те составные элементы мысли, из которых складывается суждение в шахматах,–путь, не всегда сходный с логическим мышлением!
Ферзевый гамбит
Капабланка Алехин
Буэнос-Айрес, 1927
1.d4 d5 2.с4 е6 3.Cс3 Cf6 4.Eg5 Cbd7 5.e3 Ee7 6.Cf3 О–О 7.Gс1 а6 8.cd ed 9.Ed3 е6 10.Iс2 h6 11.Eh4 Ce8 12.Eg3 Ed6 13.0–0 E:g3 14.hg Cd6 15.Ca4.
Прошло более полувека со времени матча 1927 года, но партии, сыгранные тогда, не кажутся устаревшими. Я бы сказал даже, что искусство маневрирования, которое считается ныне обязательным для каждого шахматиста, вряд ли достигло бы столь высокого уровня, если бы не «курс лекций», прочитанный для нас Капабланкой и Алехиным в 34 партиях их матча.
Неправомерны сетования на то, что участники все внимание уделили только одному дебюту–ферзевому гамбиту. Именно в этом матче ферзевый гамбит засверкал новыми красками, обогатился новыми идеями. Оказалось, что совсем не обязательно с первых ходов жертвовать пешки в стремлении получить атаку на короля. Спокойно разыгрывая дебют, партнеры вели затем красивую маневренную борьбу, когда их фигуры, как бы лениво и нехотя передвигаясь от поля к полю, постепенно занимали наиболее выгодные исходные рубежи для... пешечного наступления.
15...Gе8 16.Gfе1 Cf6 17.Cе5 Cfe4 18.Ib3 Eе6. Черные задумали интересный комбинационный. план: 19.Cс5 C:с5 20.dc Cb5 21.а4 Cс7 22.I:b7. Но если бы Капабланка взял пешку, то потерял бы коня е5 после 22... Eс8 23. I:с6 G:е5. Такими незаметными комбинациями наполнены все партии матча.
19.Cс5 C:с5 20.dc Cb5 21.а4 Cс7 22.Eb1. Хладнокровное отступление слона производит огромное эстетическое впечатление! Капабланка пошел на вариант Алехина, но внес в него свои коррективы. Вскоре белые начнут атаку пешки d5, позиция из закрытой превратится в открытую. А уж тогда (и только тогда!) Капабланка начнет прямую атаку на неприятельского короля.
Однажды страстный почитатель кубинского шахматиста В. Макогонов посоветовал мне: «Не читайте так много дебютных справочников. Возьмите лучше сборник партий Капабланки и разыграйте их. Пользу получите и лучше станете ценить строгую красоту позиционной игры».
22... Eс8 23.Cf3 Cе6 24.е4 de 25.G:е4 Gе7 26.Gсе1 Ed7 27.Iс2 (расположившись по одной диагонали, ферзь и слон создали угрозу пункту h7; тем самым черные вынуждаются к еще одному ослаблению своей пешечной структуры) 27... g6 28.Eа2 If8 29.Cе5 Ig7. Матч, как известно, завершился сенсационной победой Алехина. Чтобы победить Капабланку в таком трудном поединке, когда проиграть можно было не более 4 партий (при счете 5:5 Капабланка оставался чемпионом мира), Алехин, по его словам, решил играть сугубо позиционно, ограничивая свои комбинационные способности. Насколько трудную задачу он сумел решить, показывает эта партия.
Капабланка не прощал даже малейшей ошибки. Сейчас, добившись явного перевеса в пространстве, он начинает прямую атаку.
30.C:d7 G:d7 31.E:e6 fe 32. Gg4 Kh7 33.G:е6 Gg8 34.Iе4 Gf7 35.f4 If8 (175)
MKKKKKKKKN
I?@?@?4/@J
I@#@?@/@7J
I#@#@-@#$J
I@?"?@?@?J
I!@?@1"-@J
I@?@?@?"?J
I?"?@?@!@J
I@?@?@?6?J

<< Предыдущая

стр. 11
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>