ОГЛАВЛЕНИЕ


ВОПРОСЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА И КРИМИНОЛОГИИ


© 2004 г. В. А. Брсоян, А. А. Крюков

УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ МЕРЫ БОРЬБЫ
С ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ

Сразу после принятия УК РФ 1997 года (то есть криминализации деяний, предусмотренных ст. 210 УК РФ) организацию преступного сообщества вменяли во всех случаях, где имелись отдельные признаки организованности, однако после серии громких оправдательных приговоров, ситуация сложилась обратная. Сегодня работники правоохранительных органов не всегда рискуют привлекать членов ОПС по этой статье из-за большой вероятности отмены приговора. Используется любая возможность, чтобы в ситуациях, требующих квалификации по ст. 210 УК РФ, вменить квалифицирующий признак «совершение преступления организованной группой», либо ст. 209 УК РФ. Если такая тенденция продолжит свое развитие, то в итоге анализируемая норма рискует превратиться в «мертвый состав». Это усугубляется еще тем обстоятельством, что при расследовании очень сложно определить ту грань, когда группа становится организованной, и когда организованная группа перерастает в преступное сообщество, поскольку «преступная группа – это живой социальный организм, который постоянно развивается по присущим ему законам. Источником такого развития любой преступной группы является ее «успешная» преступная деятельность. Развитие групп идет от простых видов – группы лиц и группы лиц по предварительному сговору к более сложным – организованной группе и преступному сообществу (преступной организации). В своем развитии некоторые преступные группы окажутся промежуточными, переходными, когда в них можно будет обнаружить признаки, например, группы лиц по предварительному сговору и признаки организованной группы, и эти группы не будут точно укладываться в те виды преступных групп, которые указаны в ст. 35 УК РФ.
Таким образом, совершенно очевидно, что целей борьбы с преступными кланами, пронизавшими своими нитями все наиболее важные сферы общественных отношений, наносящими серьезный ущерб экономике страны, не достигнуть, если редакция статьи 210 УК РФ останется прежней.
Первым шагом для исправления сложившейся ситуации должно стать выделение формализованного признака, который может быть положен в основу разграничения группы и сообщества. Попытаемся сделать это, обобщив уголовные дела, где виновным инкриминировалась ст. 210 УК РФ, причем в нашем случае эмпирическим материалом послужат судебные решения в отношении Евдокимова и Рудыха, приговоры по которым прошли все инстанции, включая Верховный суд РФ, и вступили в законную силу. Фигуранты по этим делам занимались сбытом наркотических средств и вышли в своей деятельности на серьезный уровень, только в одном случае подсудимые были оправданы по ст. 210 УК РФ, а в другом – осуждены и получили реальные сроки.
Так, из обвинительного заключения по уголовному делу № 56504 по обвинению Рудых Э. Г. по ст. ст. 210 ч. 1, 228 ч. 4 УК РФ, Зыкова С. В., Завьялова Д. В., Яружина А. М. по ст. ст. 210 ч. 2, 228 ч. 4 УК РФ следует, что Рудых Э. Г. создал организованное преступное сообщество для сбыта наркотических средств. «Иерархическое организационное построение заключалось в наличии руководителя преступной организации – Рудых Э. Г., рядовых исполнителей – хранителя героина Завьялова Д. В., курьеров-«бригадиров» – Зыкова С. В., Яружина А. М., Афанасьева Д. В., Новичкова Р. А., Мокрецова Г. А. и «точек» – сбытчиков героина мелкими партиями – Салацкого Е. В., Орловой
Н. Н., Арсентьевой Н. Н., Тирских Е. А.» Кроме иерархического построения, по мнению следствия, наличие преступного сообщества подтверждалось и тем, что руководитель имел авторитет в преступном мире, в группу вовлекал только проверенных лиц (имел с ними длительное личное знакомство, либо получил в отношении них рекомендации от других товарищей, члены группы были осведомлены о целях структуры, поддерживали связь с руководителем и отчитывались перед ним за проделанную работу, каждый был вовлечен в процесс достижения преступного результата – получения прибыли. Однако суд не усмотрел наличия в действиях обвиняемых состава преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, и указал, «что подсудимые подлежат оправданию по данному обвинению, за отсутствием в их действиях состава преступления, поскольку необходимых признаков, которые бы свидетельствовали о том, что преступления совершались в составе преступного сообщества, по настоящему делу не имеется. Сам факт того, что Рудых руководил группой лиц по совершению незаконного оборота наркотиков, что группа была устойчивой, свидетельствует лишь об ее организованности». Такой вывод суд сделал, несмотря на то, что в обоснование признака организованности счел доказанным, кроме структуры, обозначенной следствием, наличие следующих признаков: «продолжительность времени совершения преступлений – более года, постоянство форм и методов преступной деятельности по отработанной схеме – Рудых закупает героин; Завьялов отвечает за его сохранность, учет и выдачу «курьерам-сбытчикам – Афанасьеву, Новичкову, Зыкову, Мокрецову, Луковникову, и др.; «курьеры» – развозят героин по точкам сбыта, собирают деньги и передают их Рудыху».
По другому обстоит дело с криминальным образованием, которое возглавлял Евдокимов. В частности, согласно приговору Алтайского краевого суда от 19.02.2001 г. по делу № 2–76 Евдокимов Д. В. создал с использованием своего служебного положения преступную организацию для сбыта наркотических средств. В обоснование наличия сообщества суд указал на следующие признаки: «систематическое общение…, единый круг знакомых, родственные отношения; осведомленность о компрометирующих друг друга обстоятельствах; нормативность поведения и дисциплина, обеспеченные четким разграничением обязанностей; иерархическая система, предполагающая дачу указаний со стороны руководства этой организации и проверка их исполнения; наказание нарушителей дисциплины вплоть до изгнания их из организации; стабильность состава и стабильность обязанностей членов группы; сходство способов совершения преступлений – «схема загона под крышу диллеров», лишение свободы и применение насилия до момента выполнения предъявленных ими требований и др., подчинение всех групповой дисциплине». По показаниям Зайцева, Резанов был как бы на должности заместителя Евдокимова, а Кременский был заместителем Евдокимова по нелегальным делам. Резанов обязанностей по дискотеке не имел… Все они не менее двух-трех раз в неделю, обсуждали текущие вопросы… За выполнение поручений каждый отчитывался перед Евдокимовым».
Получается, при прочих равных условиях, единственным отличием групп Рудыха и Евдокимова является структура их организаций. Группа Рудыха имела одноступенчатую структуру – над всеми членами стоял руководитель, внутри группы выделялись более-менее авторитетные члены, но их решения в отношении других носили рекомендательный, а не императивный характер, фактически все, кроме Рудыха, были равны между собой. По делу Евдокимова преступное объединение имело трехуровневую структуру: Первое звено – это руководитель (Евдокимов), то есть лицо, принимающее окончательное решение по вопросам как преступной, так и легальной деятельности. «Все распоряжения Евдокимова выполнялись беспрекословно, каждый получивший задание записывал его себе». Второе – его заместители – наиболее приближенные к руководителю сообщества лица (минимум двое) – в данном случае Резанов и Кременский, которые по шкале криминальной иерархии в группе подчиняются только ему, принимают решения в пределах отведенной руководителем компетенции, отчитываются перед ним. Например, согласно записной книжке Евдокимова Д. В., в обязанности Кременского входило: «поставка, сбыт налаживание поставки, подбор сети реализаторов». Как видно, функции, которые выполнял Рудых будучи руководителем своей группировки, фактически выполнялись заместителем Евдокимова. Необходимо заметить, что передать эти функции подчиненному лицу позволяло именно такое структурное построение группировки Евдокимова.
Третья ступень – это лица, работающие под непосредственным началом заместителей, которые должны наиболее четко и квалифицированно исполнить волю «начальства» (Брежнев, Андреев, Распопов, Гончаренко и др.). Каждый из этих лиц подчинялся непосредственно своему заместителю, отчитывался перед ним за свою деятельность, доступ к Евдокимову имел только через своего непосредственного руководителя.
Конечно, у Рудыха тоже можно условно выделить третью ступень – мелких сбытчиков героина (Тирских, Орлова, Арсентьева и др.), которые получали «товар» у сообщников Рудыха, но в отличие от низших звеньев организации Евдокимова, эти сбытчики понимали свою непринадлежность к организации. Вместе с тем, для членов преступных сообществ характерно осознание себя частью целого, возможность действовать от его лица, осознание того, что любое действие против члена организации воспринимается как действие против всей организации. Членам преступного сообщества гарантирована как организационная, так и материальная поддержка. Такой подход придает им уверенность в своей безнаказанности, что соответственно укрепляет решимость совершать более дерзкие преступления и естественно повышает их общественную опасность.
Таким образом, отсутствие вышеперечисленных факторов в организации Рудыха явилось причиной оправдательного приговора по ст. 210 УК РФ. Следовательно, количество иерархических звеньев – не менее трех – может послужить тем формализованным критерием, отличающих ОПГ от ОПС. Также считаем необходимым акцентировать внимание на том, что три звена – это минимум. В более весомых преступных сообществах количество уровней в пирамиде больше, представительство преступной группировки за счет существенного количества членов шире. Именно за счет структуры, за счет количества звеньев в пирамиде и, соответственно, «удаленности от земли» руководителя сообщества, повышается общественная опасность организованных группировок. Поскольку любая организованная преступная деятельность направлена на получение максимальной прибыли, то должны существовать субъекты предпринимательской деятельности, через которые можно вырученным средствам придать легальный характер. Для этого необходимо участвовать на рынке в качестве легального бизнесмена, обрасти полезными связями в высоких социальных слоях, самому туда внедриться и стать влиятельным человеком в нормальном обществе, завоевать авторитет не только в криминальной среде, но и у правопослушных граждан. Так, 93 из 450 избранных в декабре 1999 депутатов Госдумы до избрания находились в оперативной разработке спецслужб и правоохранительных органов, а это 20 % депутатского корпуса. Кстати, Государственная дума – не единственный орган, куда стремятся проникнуть представители организованной преступности. Среди наиболее привлекательных структур такие, как МВД, ФСНП ГТК и др. на региональном уровне эти процессы приобрели массовый характер. Такой прогресс руководителя или его людей – дело рук каждого члена преступного сообщества (общее дело), в том числе находящегося на нижней ступени. В то же время социальный рост лидера позволяет ему увеличивать благосостояние своих подданных, внедряться в более широкий круг общественных отношений. Добиться такого положения вещей возможно лишь при многоступенчатом структурном построении организации, схожем по схеме с построением сообщества Евдокимова. При такой структуре, при наличии специальной идеологии, преступные сообщества могут достигать огромного влияния, деятельность их может иметь последствия в масштабах целой страны. Например, руководитель преступного сообщества «вор в законе» Хасан Усоян по кличке Дед Хасан «общаковыми деньгами» участвовал в абхазском конфликте в помощь курдским повстанцам. Чеченское организованное преступное сообщество на территории г. Иркутска активно внедрилась в органы власти и управления, пыталось контролировать финансово-кредитную систему региона, организовало хищения с использованием фальшивых авизо на десятки миллиардов рублей. Его представители образовали новые коммерческие структуры по вывозу сырья из региона, посредническую деятельность, взяли под контроль бизнес казино, прибыль вкладывали в приватизацию, коммерческую деятельность и покупку оружия. В отличие от организованной группы, сообщество имеет собственные спецподразделения (охрана, контрразведка, разведка), их деятельность политизирована, связана с легальным бизнесом. Таким образом, здесь сообщество растет как бы не в ширину, а в высоту. Подводя итог вышесказанному, заметим, что именно многоступенчатая структура сообщества позволяет ему участвовать в обширной плоскости общественных отношений и действительно обладать такой общественной опасностью, какую законодатель оценил в 20 лет лишения свободы.
Как показывает практика, во всех случаях, когда речь шла о преступном сообществе, все эти криминальные образования имели следующие общие признаки, которые в свое время обозначил В. Быков: устойчивость преступной группы; постоянное совершение преступлений как цель объединения группы; формирование психологической структуры группы, выдвижение лидера – ее организатора, руководителя и вдохновителя; распределение ролей при совершении преступлений; осуществление подготовки к совершению преступлений; возможность использования сложных способов совершения и сокрытия преступлений; поддержание в группе строгой дисциплины; замена личных отношений в группе на деловые, основанные на совместном совершении преступлений; выработка в группе единой ценностно-нормативной ориентации; распределение преступных доходов в группе в соответствии с положением лица в структуре группы; создание в группе специального денежного фонда. Хотя эти признаки В. Быков обозначал применительно к банде в изученных нами делах, возбужденных по ст. 210 УК РФ, суды этими же признаками характеризуют преступные сообщества. Для того, чтобы облегчить работу правоохранительных органов, необходимо на основе обобщенных данных выявить тот минимум признаков, когда можно ставить вопрос об инкриминировании виновным ст. 210 УК РФ. Уголовные дела по группировкам Рудыха и Евдокимова свидетельствуют, что организованной группе Рудыха не хватило времени, чтобы стать сообществом. С одной стороны, для достижения целей борьбы с организованной преступностью, в данном случае, необходимо было бы дождаться, когда преступная группа Рудыха трансформируется в преступное сообщество, к этому времени доказательственная база будет уже сформирована и лицам будут вменяться статьи, санкции которых позволят назначить справедливое наказание. С другой стороны, пока шел бы процесс трансформации, Рудых смог бы уже серьезно увеличить свой капитал (доходы от этого бизнеса имеют рентабельность, по разным данным, от 3000–5000 %), обрасти обширными связями, в том числе в высших кругах органов государственной власти, что затруднило бы не только и не столько процесс сбора доказательств, сколько возможность наступления самого факта задержания вообще. Более того, расширились возможности этой группы на предмет конспирации и дезавуирования доказательств, и самое главное, учитывая специфику деятельности, здоровью населения Иркутской области был причинен непоправимый вред, поэтому действия работников ФСБ следует признать своевременными, поскольку в данном случае речь идет не просто о сбытчике героина, а о лице обернувшим этот сбыт в организованную форму. В этой связи, на наш взгляд, справедливо будет привлечь Рудыха к ответственности не только за сбыт наркотиков, но и за его деятельность по приданию организованной формы своей группе. Конечно, в ст. 228.1 УК РФ имеется особо квалифицирующий признак «совершение преступления организованной группой», однако в такой ситуации ответственность за организованную преступную деятельность полностью обусловливается доказанностью или недоказанностью конкретных преступлений группы (в данном случае сбыт наркотических средств). Теоретически возможно представить ситуацию, когда не удалось бы доказать конкретные факты сбыта наркотиков (просто даже в силу сложности специфики доказывания этого состава (контрольный закуп, санкционирование проведения оперативно-розыскных мероприятий и т. д.), но удалось бы получить доказательства создания организованной преступной группы с целью сбыта наркотиков (задержанные дали показания), в таком случае фигуранты, избегнув ответственности за деяния предусмотренные ст. 228.1 УК РФ, автоматически избегали бы ответственности и за свою организованную преступную деятельность). Организованная преступная группа – не столько отягчающий ответственность фактор, сколько самостоятельная профессиональная криминальная единица, в данном случае структурная часть сообщества. Более того, сейчас не та криминогенная ситуация в стране, чтобы данное проявление организованной преступной активности явилось всего лишь особо квалифицирующим признаком отдельных составов преступлений. Поэтому мы предлагаем как вариант для обсуждения ввести уголовную ответственность за создание и руководство организованной преступной группы, при этом рядовые ее члены должны нести ответственность за участие в конкретном преступлении (например, вымогательство, совершенное организованной группой
п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ), а руководитель – по совокупности преступлений. Данная норма призвана усилить ответственность руководящего состава преступных групп, поскольку именно за счет этих лиц преступность является организованной. Быть рядовым исполнителем чьей то преступной воли могут многие, но не всякий может быть жестким волевым лидером, не каждый может из разрозненных рядовых преступников сделать серьезное общественно опасное образование. Более того, выбивая организованные группы по ст. 209.1, соответственно наносится ущерб и сообществу в целом (если ст. 210 не доказана). Предлагаем следующую редакцию ст. 209.1
1. Создание организованной преступной группы для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, а равно руководство такой группой – наказывается…
2. Те же деяния, совершенные лицом с использованием своего служебного положения – наказывается…
Считаем необходимым заметить, что размер санкции не должен превышать размера санкции ст. 209 УК РФ, поскольку общественная опасность банды выше за счет цели и наличия оружия, предназначенного для активного применения. В то же время санкция должна адекватно отражать криминальную специфику группы, то есть при квалификации по ст. 209.1 и конкретному преступлению наказание должно быть больше, чем на данный момент размер санкции этого преступления, совершенного организованной группой (особо квалифицирующий признак ряда статей уголовного кодекса).
Может возникнуть закономерный вопрос – не проще ли ввести уголовную ответственность за участие в ОПГ или в совершаемых ею преступлениях (по модели ст. 209 УК РФ), убрать из всех статей признак «совершенное организованной группой» и распространить действие данной нормы преступления небольшой или средней тяжести? Действительно, реализация такой позиции снимет много юридико-технических проблем. Однако необходимо иметь в виду, что закон – это прежде всего регулятор общественных отношений, причем тех, которые реально возникают между людьми. Уровень коррупции в стране имеет такие масштабы, что не исключено, что работники правоохранительных органов для достижения личных целей будут вменять эту статью даже в тех случаях, когда определенные действия лишь формально будут подпадать под нее. Например, семья, которая выращивает и без лицензии продает собак, может побывать в кабинете следователя как организованная группа, занимающаяся незаконным предпринимательством (ч. 2 ст. 171 УК РФ). Кроме того, такой закон может стать орудием расправы одних группировок с другими через «своих ментов». Так, например, за 10 месяцев 2003 г. Раскрыто 39 преступлений по ст. 290, 291 УК РФ, зафиксирован 1091 факт волокиты при расследовании уголовных дел. Прекращено 3603 уголовных дела за отсутствием состава преступления. Кроме того, особую актуальность приобретают порядок и организованность среди личного состава. Нарушения законности и дисциплины сотрудниками органов внутренних дел… МВД России представляют серьезную опасность для эффективности оперативно-служебной и боевой деятельности всего личного состава, дискредитируют в глазах населения Министерство внутренних дел Российской Федерации как институт государственной власти. Особое беспокойство вызывают факты совершения сотрудниками тяжких преступлений, а также многочисленные случаи предательства интересов службы. Вопреки категорическому запрету определенная часть личного состава участвует в деятельности коммерческих структур. Медленно изживаются обвинительный уклон, грубость и произвол в отношениях с людьми. Не снижается количество незаконных решений об отказе в возбуждении уголовных дел, без необходимой проверки списываются материалы о серьезных правонарушениях, проявляется беспринципность к сотрудникам, фальсифицирующим сведения и допускающим давление на потерпевших.
Не уменьшается число уголовных дел, прекращающихся в стадии предварительного следствия или судом за отсутствием события преступления или его состава, а также за недоказанностью обвинения. Редко приносятся публичные извинения в связи с реабилитацией граждан, необоснованно привлеченных к ответственности.
В уголовно-исполнительной системе не снижается уровень должностных преступлений среди личного состава, нарушений законности, неслужебных связей сотрудников с осужденными и арестованными.
Учитывая вышеизложенное, есть основания считать, что отрицательные последствия внедрения такого закона превысят рассчитываемый положительный эффект его применения, поэтому предлагаем остановиться на рекомендованной нами редакции.
В целях усиления конституционных гарантий общественной безопасности, необходимо также дать понятие преступного сообщества. Здесь небезынтересно обратить внимание на определение, предложенное А. Арутюновым: «под преступным сообществом необходимо понимать сплоченную организацию, созданную для совершения тяжких или особо тяжких преступлений». Однако, на наш взгляд, предложенное определение не только не решает проблем, но и создает новые, например, с какого момента организация становится сплоченной, должны ли эти тяжкие и особо тяжкие преступления быть целью создания организации, либо могут совершаться параллельно по мере необходимости в связи с легальной коммерческой деятельностью – допустим, директор фирмы своими силами физически устраняет несговорчивых конкурентов и т. д. Поэтому наиболее предпочтительным является определение, данное прокурором Хилокского района Читинской области А. Мондохоновым: Под уголовно-правовым понятием преступного сообщества (преступной организации) предлагается понимать постоянно действующее объединение двух или более относительно самостоятельных организованных групп, организованная преступная деятельность которых осуществ-
ляется посредством единого органа управления. При этом автор указывает, что численность преступного сообщества должна составлять минимум 4 человека, «…наличие в составе сообщества как минимум двух организованных групп, т. е. не менее четырех лиц, больше отвечает требованиям теории и практики». Соглашаясь с мнением ученого в принципе, хотелось бы отметить, что сложно представить организованную группу, состоящую из двух человек, когда один из них является начальником у другого. Еще сложнее представить преступное сообщество из четырех человек, где речь, видимо, идет об объединении преступных групп, поскольку получится, что два человека – лидеры недоразвитых ОПГ – встречаются, разрабатывают планы, а потом каждый из них доводит их до сведения второго члена собственной ОПГ. В этой связи считаем возможным несколько поднять формализованную нижнюю планку численности преступного сообщества до 7 человек. Таким образом, работникам правоохранительные органов необходимо доказать как минимум две организованные преступные группы и наличие одного начальника. При таком подходе, соответственно, вырисовывается многоступенчатая структура сообщества.
Подводя итог вышеизложенному, оговоримся, что вряд ли предложенные нами меры можно признать панацеей, но определенные позитивные сдвиги в противодействии организованной преступной активности должны быть.



ОГЛАВЛЕНИЕ