ОГЛАВЛЕНИЕ


ВОПРОСЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА И КРИМИНОЛОГИИ


© 2004 г. C. М. Будатаров

ВЫМОГАТЕЛЬСТВО ВЗЯТКИ: УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА


В уголовном законодательстве России состав вымогательства взятки как квалифицирующий признак получения взятки стал рассматриваться только с декрета 1918 г. «О взяточничестве».
Поскольку законодатель не дал разъяснений относительно его содержания, преимущественным предметом исследования ученых являлся вопрос о доктринальном определении термина «вымогательство взятки». Первые советские криминалисты не видели различия в признаках должностного вымогательства и вымогательства как имущественного преступления. Так, А. Старш указывал, что под вымогательством взятки «<…> следует иметь ввиду не только создание обстоятельств, понуждающих дать взятку, а необходимо именно вымогательство, подобное ст. 174 УК 1926 г. [как преступление против собственности – С. Б.], т.е. требование взятки под страхом насилия какого-либо, оглашения позорящих сведений или обстоятельств, истребления имущества какого-либо и т.п.».
А. А. Ганин рекомендовал подразумевать под должностным вымогательством «требование взятки под угрозой насилия над личностью или под иной достаточно серьезной, с точки зрения лица, у которого вымогают взятку, ставящей его в тяжелое или даже безвыходное положение». В свою очередь, в научно-практическом комментарии к УК РСФСР писали, что «вымогательство должно быть здесь понимаемо в том смысле, который придается этому выражению в ст. 174 [УК РСФСР 1926 г. – С. Б.]».
С середины 1930-х гг. ряд исследователи стали обращать внимание на специфику вымогательства имущественных ценностей, совершаемых должностным лицом. А. Н. Трайнин заметил, что «при применении ст. 117 [получение взятки – С. Б.] речь может идти о вымогательстве как активном, настойчивом требовании взятки под угрозой причинения ущерба в пределах службы (неуплата денег по договору, выдача плохого ассортимента товаров и т.п.)». Повторяя его определение, Г. Р. Смолицкий указывал, что «в отличие от вымогательства как имущественного преступления (ст. 174 УК РСФСР), при котором причинение имущественного вреда фигурирует только в качестве угрозы на будущее в случае неудовлетворения требования вымогателя, при взяточничестве фактическое причинение вреда может иметь место в качестве средства для получения взятки».
Впервые официальное толкование словообразования «вымогательство взятки» было дано в постановлении № 9 Пленума Верховного Суда СССР «О судебной практике по делам о взяточничестве» от 31 июля 1962 г. В нем указывалось, что «вымогательство означает требование должностным лицом взятки под угрозой совершения таких действий по службе, которые могут причинить ущерб законным интересам взяткодателя, либо умышленное поставление последнего в такие условия, при которых он вынужден дать взятку для предотвращения вредных последствий его правоохраняемым интересам» (абз. «г» п. 8). За некоторыми исключениями оно было воспроизведено в абз. «г» пункта 7 постановления № 16 Пленума Верховного Суда СССР «О судебной практике по делам о взяточничестве» от 23 сентября 1977 г., пункте 11 постановления № 3 Пленума Верховного Суда СССР «О судебной практике по делам о взяточничестве» от 30 марта 1990 г.
Как видим, ученые и высшая судебная инстанция были солидарны с советским законодателем в том, что противоправные действия вымогателя следует рассматривать как преступное поведение обычного взяткополучателя, однако осложненное особым приемом получения взятки – вымогательством.
Современный УК РФ также рассматривает вымогательство взятки как квалифицирующий признак обычного состава получения взятки. Согласно ст. 290 УК РФ 1996 г. вымогательство взятки возможно только в том случае, если оно совершено, в частности, действиями, предусмотренными частями 1 и 2 ст. 290 УК РФ. На данное обстоятельство прямо указывает соединительная формулировка ч. 4 ст. 290 УК РФ: «<…> если они совершены <…>». На наш взгляд такое законодательное решение вызывает серьезные возражения.
Разработчики уголовного закона не приняли во внимание специфику действий виновного при обычном получении взятки и получении взятки путем вымогательства. Несомненно, что общим для всех разновидностей получения взятки является, во-первых, источник приобретения должностным лицом имущественной ценности – частное лицо и, во-вторых, механизм взаимоотношений взяткодателя и взяткополучателя, т.е. «дача взятки + получение взятки». Тем не менее, при обычном получении взятки (ч.ч. 1 и 2 ст. 290 УК РФ) уголовный закон преследует преступную продажу должностным лицом своего публично-правового «имущества», состоящего из вверенных ему прав и обязанностей. Суть же установления наказуемости вымогательства взятки заключается в защите частного лица от незаконных действий представителя власти. Более детально их различия можно увидеть из соотношения «повода» и «пути» получения должностным лицом имущественной выгоды. В случаях, предусмотренных ч. 1 и ч. 2 ст. 290 УК РФ, виновный получает взятку за совершение злоупотребления по должности («повод»). Взяткополучатель осуществляет действия в пользу взяткодателя, нарушая тем самым в интересах дающего предписания закона, долг публичной службы. Частное лицо вручает взятку должностному лицу добровольным путем. Надо полагать, что взятка в данном случае является в глазах взяткодателя противозаконным средством удовлетворения своих потребностей или интересов представляемых им лиц. Иное мы наблюдаем при вымогательстве взятки. Вымогатель-дол-
жностное лицо посредством злоупотребления своим положением воздействует на волю вымогаемого и вынуждает последнего передать ему имущественные ценности. Частное лицо дает взятку не за совершение злоупотребления по службе, а во избежание злоупотребления со стороны представителя власти, т.е. хотя и за действия по должности, но в целях предотвращения другого действия, осуществлением которого угрожает должностное лицо («повод»). Частное лицо здесь заинтересовано в соответствующем закону поведении должностного лица, поэтому имущественная ценность вручается вымогателю вынужденно, под принуждением, а не добровольным путем. Взятка с точки зрения частного лица выступает в качестве средства защиты от «нападения» вымогателя-должнос-
тного лица. Очевидно, что в последнем случае дающий мзду в механизме «дача взятки + получение взятки» является пассивным субъектом, но отнюдь не «равноправной стороной» в отношениях и, не тем более, «активным» лицом, что характерно для, так сказать, «договорных» разновидностей получения взятки (ч. ч. 1 и 2 ст. 290 УК РФ).
Исходя из вышеизложенного, нетрудно предположить, что признание вымогательства взятки квалифицирующим признаком обычного состава получения взятки равнозначно утверждению, что принуждение к даче взятки является квалифицирующим признаком добровольного соглашения о даче – получении взятки. Вряд ли такой вывод можно признать логичным.
Пленум Верховного Суда РФ в п. 15 постановления № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» от 10 февраля 2000 г. казалось бы, разрешил нелогичную позицию законодателя. Однако, анализ трактовки им термина «вымогательство взятки» и изучение судебной практики позволяет усомниться в этом. Напомним, что согласно позиции высшего судебного органа вымогательство взятки означает требование должностного лица дать взятку под угрозой совершения действий, которые могут причинить ущерб законным интересам гражданина либо поставление частного лица в такие условия, при которых он вынужден дать взятку с целью предотвращения вредных последствий для его правоохраняемых интересов. Указанное определение в качестве основных признаков объективной стороны вымогательства взятки называет: 1) действия должностного лица (требование дать взятку под угрозой совершения действий, поставление частного лица в невыгодные для него условия); 2) действия частного лица (дача взятки); 3) дача взятки частным лицом в связи с защитой им законных, правоохраняемых интересов.
Представляется, что Пленум Верховного Суда России исходил из двух критериев. Во-первых, по его мнению, вымогательство взятки является квалифицирующим признаком обычного состава получения взятки. На это указывает то обстоятельство, что высший судебный орган вымогательство взятки рассматривает во взаимосвязи с дачей взятки (ст. 291 УК РФ), а это является спецификой обычных («договорных») разновидностей получения взятки. Требование дать взятку под угрозой совершения действий по службе либо поставление частного лица в невыгодные для него условия, как можно заметить, признано несамостоятельным признаком, а производным от поведения взяткодателя, что опять таки подчеркивает «договорный» характер отношений взяткодателя и взяткополучателя. Во-вторых, вымогательство взятки расценивается им как обстоятельство, освобождающее взяткодателя от уголовной ответственности (примечание к ст. 291 УК РФ). Об этом свидетельствует третий признак вымогательства взятки – вручение взятки в связи с защитой частным лицом только законных интересов. В совокупности рассмотренные признаки вымогательства взятки приводят к выводу, что позиция высшей судебной инстанции России основана на следующем: квалификация преступного поведения вымогателя-должностного лица зависит не столько от его активных противоправных действий, сколько от предшествующих должностному вымогательству действий частного лица. В качестве критерия определения вымогательства взятки был избран принцип «действия взяткодателя a наличие вымогательства».
Так, Верховной Суд отменил ряд приговоров нижестоящих судов в связи с тем, что, по его мнению, они, вынося решения о наличии в действиях должностного лица вымогательства взятки, не приняли во внимание слабые знания взяткодателя в экзаменационном предмете, обнаруженные нарушения у лица, давшего взятку правил торговли, охраны труда и таможенного законодательства, нетрезвое состояние задержанного, факт преступления, управление частным лицом автотранспортом в нетрезвом состоянии и тому подобное. Обращает на себя внимание то, что в каждом случае поведение частного лица было в той или иной степени не совсем, скажем, «правосознательным». Проанализировав решения высшей судебной инстанции, нельзя не прийти выводу, что во всех случаях она исходил из предположения, что взяткодатель-правонарушитель всегда заведомо заинтересован в действиях должностного лица. Характерно в этом отношении определение Верховного Суда РФ № 64-098-3, в котором отмечалось, что «по делу взятка была дана в целях сокрытия выявленных нарушений таможенного законодательства, т.е. в интересах взяткодателя, в связи с чем [курсив наш – С. Б.]
п. «в» ч. 4 ст. 290 УК РФ из приговора исключен».
Исходя из вышеуказанной логики рассуждений Пленума Верховного Суда, получается, что независимо от характера и степени принуждения представителем власти частного лица к даче взятки состав вымогательства будет отсутствовать, поскольку предшествующее поведение взяткодателя, судя по обстоятельствам дела, было противоправным. Так, Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе осужденного З. на приговор Верховного Суда Республики Бурятия от 31 августа 2001 г., переквалифицировал действия З. с п. «в» ч. 4 ст. 290 УК РФ на ч. 1 ст. 290 УК РФ. Из материалов дела следует, что следователь СО при ЛОВД З., возбудив уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1
ст. 228 УК РФ в отношении С., с целью получения взятки в виде денег и иных выгод имущественного характера стал запугивать С. большим сроком наказания, а также сообщением о привлечении его к уголовной ответственности по месту обучения и последующим отчислением, признанием его наркоманом и направлением для отбывания наказания в колонию для наркоманов. Указанный пример, на наш взгляд, наглядно демонстрирует противоречивость позиции высшей судебной инстанции. С одной стороны, субъект получает взятку путем применения шантажа, с использованием вверенных ему полномочий власти. С другой стороны, частное лицо, явно уступая угрозе, отдает имущественные ценности ради того, что бы должностное лицо угрозу в исполнение не привело. Но, предшествующее вымогательству взятки поведение взяткодателя было неправомерным и, как можно догадаться, это безоговорочно приводит к выводу о том, что субъект, давший взятку, был заведомо заинтересован в передаче имущественных ценностей. В итоге действия должностного лица квалифицируются по ч. 1 ст. 290 УК РФ.
Переквалификация действий взяткополучателя обязывает, согласно примечанию к
ст. 291 УК РФ, пересмотреть данную на предварительном следствии и в суде юридическую характеристику действий взяткодателя. Во-первых, вручив взятку, частное лицо совершило действия, предусмотренные ст. 291 УК РФ. Во-вторых, отсутствует основание, освобождающее его от уголовной ответственности – вымогательство взятки (примечание к ст. 291 УК). Между тем, из рассматриваемого примера с очевидностью следует, что притесняемый, давая взятку, пытался, тем самым, избежать оказываемого на него должностным лицом давления (шантажа). Следовательно, квалификация по ст. 291 УК РФ невозможна, поскольку нет одного из признаков дачи взятки – прямого умысла, ибо лицо действовало под психическим принуждением. Переданная «взятка» не может рассматриваться как средство совершения преступления, поскольку она не являлась в глазах взяткодателя даром (средством удовлетворения своих потребностей), т.к. вручалась под принуждением, а не добровольно. С точки зрения объективных признаков ст. 291 УК РФ преступной дачи взятки также нет, ибо частное лицо не совершало каких-либо активных действий, не склоняло должностное лицо на нарушение закона. Создается, как видим, небезынтересная ситуация. Принуждение к даче взятки вроде бы есть, но нет вымогательства, а раз так, то как будто бы есть состав дачи взятки, однако, и его мы не можем вменить частному лицу, ибо нет добровольности вручения взятки. Нельзя не увидеть, что в результате использования принципа «действия взяткодателя a наличие вымогательства», из поля зрения правоприменительных органов фактически выпала целая группа преступных деяний, которые, являясь по своей природе вымогательством, были отнесены высшей судебной инстанцией к обычным («договорным») составам получения взятки.
Уместно добавить, что суждения Пленума Верховного Суда РФ некорректны с точки зрения обычной разумности, методики и тактики расследования преступления. Принцип «действия взяткодателя a наличие вымогательства» требует от следователя, прокурора рассуждать, так сказать, от обратного, путем отрицания. Доказав отсутствие одного явления утверждать о наличии другого явления. Например, так: «Если не было каких-либо неправомерных действий со стороны дающего взятку и, он, дал ее для предотвращения вредных для его правоохраняемым интересам последствий; со стороны вымогателя не было не законных действий, а были только законные действия, то налицо вымогательство». С точки зрения практического мышления это совершенно неприемлемо. Невозможно представить себе следователя, указывающего в постановлении, что дело возбуждено по факту «предшествующего поведения взяткодателя». Криминалистам давно известно, что уголовное дело возбуждается по факту «требования должностным лицом взятки». Во внимание принимается, прежде всего, противоправная активность должностного лица. Именно преступные действия вымогателя ложатся в основу обвинительного заключения. Следовательно, вся логика построения системы доказательств в обвинительном заключении направлена на подтверждение действий взяткополучателя-вымогателя.
Еще более сомнительно формула «действия взяткодателя a наличие вымогательства» выглядит с точки зрения частного лица, вынужденного дать взятку. Какой разумный человек будет искать справедливости и защиты в органах государственной власти с целью указания своего «предшествующего противоправного поведения»? Гражданин, как правило, обращается в правоохранительные органы по поводу злоупотребления в отношении него властью, принуждения его к отдаче собственного имущества. Субъекта возмущает незаконность действий представителя власти, а не противоправность его же собственных поступков (нарушение правил торговли, управление автомобилем в нетрезвом состоянии и т.п.).
В свете сказанного легко понять, почему органами предварительного расследования и нижестоящими судами постановления высшей судебной инстанции, разъяснявших термин «вымогательство взятки» фактически игнорировались в течение более чем 40 лет. Игнорировалось и постановление № 1 Пленума Верховного Суда РСФСР от 17 апреля 1984 г. «О практике применения судами РСФСР законодательства и выполнения постановления Пленума Верховного Суда СССР от 23 сентября 1977 г. № 16 «О судебной практике по делам о взяточничестве», указывавшее, что в случаях исключения из обвинения признака вымогательства взятки необходимо принимать меры по возбуждению уголовных дел в отношении лиц, давших взятку. В этом нетрудно убедиться, обратившись буквально к каждому Бюллетеню Верховного Суда СССР, РСФСР (РФ) с 1962 года. Изученная нами судебная практика Иркутского, Кемеровского и Томского областных судов, Верховного суда Республики Бурятия с 1992 по 2002 гг. также показывает, что эти суды в ряде случаев выносили приговоры, противоречащие рекомендации высшей судебной инстанции. Так, в частности, Судебной коллегией по уголовным делам Кемеровского областного суда оперуполномоченный ОБНОН ОВД г. Киселевска Кемеровской области С. и зам. начальника ИВС ОВД г. Киселевска Л., были признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 1
ст. 285; п.п. «а, б, в» ч. 4 ст. 290 УК РФ. Они договорились вымогать взятки у родственников содержащихся под стражей К. и Л. 6 августа 2000 г. обвиняемые С. и Л. приехали к дому К., и обвиняемый С., во исполнение сговора с обвиняемым Л., предложил К. за взятку организовать в ее доме по ул. Суворова, 27 встречу с ее дочерью, которая содержалась в ИВС ОВД г. Киселевска. С. потребовал передать ему деньги в сумме 300 рублей, что К. выполнила, передав ему 300 рублей. «В этот же день, действуя незаконно, в нарушении п. 3.33 Наставления по содержанию, охране и конвоированию подозреваемых и Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений,
утвержденных приказом МВД № 41 от
26.01.1996 г., без письменной заявки и разрешения следователя, а также в нарушении п. 2.25 Наставления, запрещающего вывод из ИВС ГОВД в ночное время (с 22 до 6 часов), Л. В
20 часов 45 минут вывел К. из ИВС и совместно с С. привезли ее к дому по ул. Суворова, 27, где организовали ее встречу с матерью К., за что К. передала им золотые серьги стоимостью
2000 рублей. Перед отъездом Л. и С. предложили организовать еще одно свидание за 2000 рублей, угрожая, что в противном случае они отправят К. из ИВС ГОВД г. Киселевска в следственный изолятор г. Новокузнецка, где ее будут избивать». Данный казус «нелогичен» с точки зрения позиции Пленума Верховного Суда РФ. Дело в том, что действия представителей власти в отношении частного лица-взяткодателя были незаконными, а это прямо расходится с трактовкой термина «вымогательство взятки», отстаиваемой Верховным Судом РФ, ибо указанное лицо, давая взятку, преследовало явно противозаконную цель (нарушение правил содержания под стражей). Указанного положения придерживается и подавляющее большинство юристов. Так, Б. В. Волженкин писал, что взятка может быть только за законные действия (бездействие), «поэтому предъявление обвинения за незаконные действия (бездействие) исключает возможность вменения по этому эпизоду получения взятки особо квалифицирующего признака – «совершенное вымогательство взятки».
Предшествующее изложение приводит к выводу, что должностное вымогательство следует рассматривать не с точки зрения схемы «действия взяткодателя a наличие вымогательства», а через призму модели «принуждение a вынужденная дача взятки = вымогательство взятки». Не вызывает сомнений, что в некоторых ситуациях предложение дать имущественные ценности может следовать со стороны должностного лица и быть принято частным лицом. В свою очередь, представитель власти может не совершать никаких конкретных действий, тогда как частное лицо явно склоняет его на принятие им взятки имущественного вознаграждения. Безусловно, что в указанных выше двух случаях налицо соглашение о получении-даче взятки. Однако, вполне вероятны и такие ситуации, когда один только авторитет должностного лица, его тон, уже вызывают у обывателя готовность дать деньги во избежание притеснения со стороны власть имущего. Граница между грубым предложением «дай» и мягким принуждением «не будете ли вы так любезны» может быть едва уловимой. Не случайно еще Правительствующий Сенат руководствовался степенью и характером воздействия должностного лица на поведение частного лица («презумпция принуждения»). Он отмечал, что под «требованием» следует «разуметь лишь такое воздействие со стороны вымогателя на волю вымогаемого, которое по своему характеру и сопровождавшим его обстоятельствам могло принудить вымогаемого к выдаче имущества, из опасения и страха за свое личное или имущественное благосостояние». И, далее: «<…> требование, не имеющее такого свойства, представляется равносильным изъявлению желания [лица, дающего мзду – С. Б.] <…>». Как видим, рекомендации Правительствующего Сената акцентируют внимание на юридической оценке внутреннего соотношения между предоставленной частным лицом имущественной выгоды с действиями представителя власти - дается ли взятка только за действия по должности, или хотя за действия, но во избежание других действий, которым должностное лицо угрожает, или которое, вероятно, предпримет при не предоставлении имущественной выгоды. Критериями идентификации такого «внутреннего соотношения», как уже указывалось ранее, выступают «повод» и «путь» приобретения должностным лицом имущественных ценностей. Указанное различие в конструктивных признаках обычного получения взятки и должностного вымогательства обязывает пересмотреть структуру ст. 290 УК РФ.
Итак, напрашивается вывод, что требование субъектом денег или иных ценностей под угрозой совершения каких-либо действий по должности является самостоятельным преступным деянием. Очевидно, что вымогательство взятки следует вывести из ст. 290 УК РФ. Напомним, что такое юридическое решение уже имело место в российском уголовном законодательстве. Так, в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. вымогательство взятки именовали «высшей степенью лихоимства» и рассматривали отдельно от обычных разновидностей получения взятки; ему была посвящена ст. 406 Уложения о наказаниях 1845 г. (ст. 377 ред. 1885 г.). В ней, в частности, под вымогательством понимали: 1) всякую прибыль и иную выгоду, приобретаемую по делам службы притеснением или же угрозами и вообще страхом притеснения; 2) всякое требование подарков, или же не установленной законом платы, или ссуды, или же каких-либо услуг, прибылей, или иных выгод по касающемуся до службы или должности виновного в том лица делу или действию, под каким бы то ни было видом или предлогом. В Уголовном уложении 1903 г. вымогательство взятки было также самостоятельным преступным деянием – уголовной ответственности подлежал «служащий, виновный в получение взятки, вытребованной им в виду учинения, входящего в круг его обязанностей по службе действия или за учиненное им такое действие» (ч. 1 ст. 657); виновный заключался в исправительный дом на срок не свыше трех лет, если действия, предусмотренные ч. 1 ст. 657 были сопряжены с учинением преступного деяния или служебного проступка (ч. 2 ст. 657); ч. 3 ст. 657 предусматривала наказание за получение служащим взятки, вынужденной им посредством притеснения по службе или угрозою оным, в виду учинения или за учиненное им служебное действие. О целесообразности вынесения вымогательства взятки за рамки ст. 290 УК РФ стали говорить в современных исследованиях. Так, Е. В. Яковенко предлагает дополнить УК РФ
ст. 290-1 «Вымогательство взятки». Она обос-
новывает свое предложение наличием дополнительного объекта – прав и законных интересов граждан и характером совершаемых должностным лицом действий. Признавая новизну ее суждений, трудно, однако, согласиться с формулировкой этой статьи. Она без каких-либо существенных изменений повторяет определение вымогательства взятки, данное Пленумом Верховного Суда РФ в п. 15 постановления № 6 от 10 февраля 2000 г., которое, как уже отмечалось ранее, небесспорно.
Кроме того, нужно отказаться от неудачного в смысловом и стилистическом отношении словосочетания «вымогательство взятки». Многие исследователи, раскрывая понятие вымогательства взятки, вольно или невольно отождествляют его с вымогательством как преступлением против собственности, распространяют по аналогии признаки имущественного преступления на должностное преступление. Позиция Пленума Верховного Суда РФ, раскрывающая понятие вымогательства взятки, по смыслу и содержанию явно напоминает определение вымогательства как имущественного преступления. Так же как и в ст. 163 УК РФ, согласно п. 15 постановления № 6 Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г., конструктивным признаком должностного вымогательства является «требование»; необходимым условием вымогательства взятки является передача денег или другого имущества частным лицом для защиты законных интересов. Между тем, проведение между ними аналогии невозможно в силу специфики объекта уголовно-правовой охраны. Запрет требовать должностным лицом денег или других имущественных выгод ограждает интересы публичной власти. В данном случае преступным признается сам факт злоупотребления полномочиями власти в отношении частного лица, независимо от того, страдают ли от этого законные или незаконные интересы указанного лица. В преступлениях против собственности правоохраняемым объектом выступают правомочия законного владельца имущества; естественно, здесь законодатель должен ограждать только права или законные интересы гражданина. Нельзя их отождествлять и по признакам субъективной и объективной стороны преступления. Действия вымогателя-частного лица выражаются в принуждении к передаче чужого имущества посредством угрозы применения насилия или уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно распространения сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких. В вымогательстве взятки должностное лицо получает взятку противозаконно воздействуя, т.е. принуждая (понуждая) к ее отдаче частное лицо посредством использования вверенных ему полномочий власти. В этой связи термин «требование», обозначаемый Пленумом Верховного Суда РФ в постановлении от 10 февраля 2000 г. неудачен, ибо акцентирует внимание на форме преступного действия. Требование, как известно, предполагает приказ, ультиматум, категорическое заявление. Но теория уголовного права, правоприменительная практика давно пришли к выводу, что сущность вымогательства (будь то имущественного или должностного) не в форме, в которую облекается угроза, а в противозаконном воздействии вымогателя на волю вымогаемого – в стремлении вызвать страх или подобное чувство у потерпевшего и склонить его тем самым к поведению, приносящему имущественную выгоду виновному. Именно так, как уже отмечалось ранее, интерпретировали суть должностного вымогательства в дореволюционном уголовном праве.
С учетом сказанного, предлагаемый нами состав должностного преступления следует назвать «Принуждение к даче взятки». Диспозицию статьи УК РФ, устанавливающей ответственность за это преступление, можно изложить следующим образом: «должностное лицо, виновное в получении взятки посредством принуждения действием, входящим в круг его обязанностей либо под угрозой совершения такого действия, – наказывает-
ся …». Возможен и другой вариант: «должностное лицо, получившее взятку под угрозой совершения действия, входящего в круг его обязанностей либо путем совершения им такого действия, – наказывается …». Обстоятельствами, отягчающими вину должностного лица, надо признать те же действия, сопряженные с совершением административного правонарушения или преступления (ч. 2); принуждение к даче взятки группой лиц по предварительному сговору, организованной группой (ч. 3).


? ? ? ? ?



ОГЛАВЛЕНИЕ