<< Предыдущая

стр. 3
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Будда, такой как Бодхидхарма, может сделать куклу гораздо более важную, чем любые писания. Чай, который вы пьете... может быть, вы не знаете всю историю об этом. Бодхидхарма медитировал на горе в Китае, которая называлась Та. Он не хотел закрывать глаза, но естественно, что глаза закрывались. А он хотел, чтобы они были открыты, когда он медитировал, поэтому он отрезал свои веки и бросил их перед храмом. Из ресниц век выросли первые чайные листы.
Такова эта история. Название "чай" возникло потому, что впервые листья были найдены на горе Та (tea – по-англ.), и все названия во всех языках имеют отношение к этой горе Та. В Марати — это ча, в хинди — это чай, но происхождение слов от названия горы Та. Конечно, это вымысел. Но поскольку эти листья выросли из ресниц Бодхидхармы, они поддерживают вас пробужденными. Поэтому, когда вы захотите проснуться... просто чашка чая. Но помните, он поддерживает вас пробужденным, потому что он вырос из ресниц Бодхидхармы. А Бодхидхарма был человеком абсолютного знания, поэтому какое-то знание остается и в чае.

Это замечательная история, и в ней много иносказательного. Что бы ни вышло из пустого сердца и его мудрости, оно будет нести на себе печать знания и в последующие столетия. Это может показаться вымыслом — это и есть вымысел. Но даже вымысел можно использовать, чтобы указать на истину. Чай поддерживает вас пробужденным, потому что Бодхидхарма был человеком с полностью пробужденным сознанием.
Даже если вы будете созерцать молча статую Будды, вы будете удивлены тем, что ваш ум медленно будет становиться пустым, и вы начнете входить в весну вашей жизни. Поза статуи как раз такая, какую использовал Гаутама Будда для медитации. Когда вы сидите перед такой статуей, что-то в вас будет синхронизироваться с ее позой. Вы ничего не делаете, просто сидите, и Будда начнет отражаться в вашем зеркале. Но зеркало должно быть чистым, оно должно быть пустым. Это то, что мы стараемся делать каждый день — мыть зеркало, протирать пыль столетий. Каждый день что-то нечистое уходит; проступают какие-то контуры Будды. Может быть, просто проблеск, но скоро этот проблеск станет всей вашей жизнью.
Пока вы не стали Буддами, несколько шуток, над которыми можно посмеяться, потому что после того, как вы станете Буддой, смеха не будет. Будды не смеются. Поэтому всегда хорошо посмеяться до того, как вы стали Буддой, потому что после, это вызовет возражения.

* * *

Наша старая знакомая Ольга Ковальская спускается вниз и видит своего мужа, который лежит на диване и смотрит футбол по телевизору.
"Ковальский, — начинает она ворчать, — почему мы никогда не разговариваем? Другие мужья беседуют со своими женами. А ты не сказал мне ни слова за целую неделю!"
Потом она в ярости встает перед телевизором и требует: "Скажи хотя бы слово!"
"О'кей! — говорит Ковальский, вытягивая шею, чтобы видеть телевизор, — Заткнись!"

Мисс Гудбоди преподает сексуальное образование в девятом классе. На задней парте, читая "Плейбой" и дымя сигаретой, сидит сын Честера Чиза, умный мальчик Вилли.
"Итак, — начинает мисс Гудбоди, обращаясь к классу, нервно, — сегодня мы будем обсуждать сексуальный акт".
Умный мальчик Вилли откладывает свой журнал, улыбается и подмигивает мисс Гудбоди.
"Э... существует восемь основных позиций сексуального акта" — говорит мисс Гудбоди нервно.
"Девять", — слышен голос Вилли с задней парты. Волнуясь и краснея, мисс Гудбоди начинает снова.
"Существует восемь основных позиций сексуального акта" — говорит она, запинаясь.
"Девять" — прерывает снова Вилли.
На этот раз мисс Гудбоди делает глубокий вдох и продолжает: "Первая называется миссионерской позицией: мужчина сверху женщины и лицом к ней..."
"Ага" — говорит Вилли, подмигивая снова, — "Десять!"

Падди и Ковальский прибыли в город и решили устроить хорошую попойку. После того, как они много выпили, они собрались пообедать в стоэтажном вращающемся ресторане Роастинь Ринесерос.
Они выбрали столик с видом на городские огни, но через несколько минут оба захотели в туалет.
"Скажите, где у вас туалет", — распускает перед официантом слюни Падди.
"Пожалуйста, сэр, — отвечает официант, указывая через зал ресторана. — Спуститесь по этому проходу, поверните налево и две ступеньки вниз".
То же самое было повторено и для Ковальского, который не очень осознает, где он и что ищет.
"Просто запомните, — говорит официант, — повернуть налево и две ступеньки вниз..."
Итак, Падди и Ковальский покидают зал и идут через проход. Они открывают первую дверь налево и делают шаг в открытую шахту лифта.
Ста этажами ниже Падди пытается подняться с земли.
"Как ты себя чувствуешь?" — спрашивает Падди своего польского друга, лежащего рядом с ним.
"Не очень плохо, — отвечает Ковальский, — но я не думаю, что я мог бы сделать тот второй шаг".

* * *

Ниведано...
Будьте безмолвными, закройте глаза.
Почувствуйте, что ваше тело полностью застыло.
Смотрите внутрь, так глубоко, как можете.
Это ваше собственное пространство.
В самом конце вы найдете пустое сердце.
Пустое сердце — это дверь в вечность.
Это связь между вами и существованием.
Это не что-то физическое или материальное.
Это не что-то ментальное или психологическое.
Оно за пределами того и другого, трансцендентное к обоим.
Это ваша духовность.
Помните, пустое сердце делает вас Буддой.
Это благословенный момент.
Десять тысяч сердец чувствуют тишину
и сливаются с существованием.
Вы счастливы на земле.
Ниведано, но сделай это ясным...
Расслабьтесь... просто наблюдайте вместе ум и тело.
Акцент должен быть на свидетельствовании.
Свидетельствование — ваша тайная любовь.
Свидетельствование — есть Будда, наблюдение.
Постарайтесь удержать ощущения, чтобы, когда вы
возвратитесь назад, вы принесли что-нибудь из ваших глубин —
немного золота, немного бриллиантов, немного великолепия.

Ниведано...
Возвращайтесь, но возвращайтесь с новым богатством,
с новой ценностью, с новой индивидуальностью.
Родитесь снова, посидите несколько мгновений,
собирая ощущения, что вы есть Будда.

* * *

— О'кей, Маниша?
— Да, Возлюбленный Мастер.
— Можем мы праздновать собрание десяти тысяч Будд?
— Да!


Глава 3. ЭТО ЗНАНИЕ ЕСТЬ ТРАНСФОРМАЦИЯ

Сентябрь 10, 1988


Наш Возлюбленный Мастер,
Мирянин спросил Банкея:

"Хотя я благодарен тебе за учение о нерожденности,
но мысли, благодаря привычкам ума, все равно приходят,
а я теряюсь в них и испытываю трудности,
стараясь оставаться постоянно нерожденным.
К чему же я могу применить веру всего сердца?"

Банкей ответил:

"Если ты будешь стараться остановить
возникающие мысли, ум будет разделен на две части:
останавливающую и останавливаемую,
и ты никогда не достигнешь спокойствия ума.
Просто поверь, что мысли изначально
не существуют, но время от времени возникают
и прекращаются, в зависимости от того,
что ты видишь и слышишь, но не имеют
реальной сущности".

Другой мирянин спросил:

"Когда я стираю возникающие мысли,
они все равно продолжают приходить отовсюду,
не останавливаясь.
Как я могу их контролировать?"

Банкей ответил:

"Стирать возникающие мысли — все равно,
что пытаться смыть кровь кровью.
Хотя первоначальная кровь может быть удалена,
смывающая кровь все равно оставит следы;
сколько бы вы ни смывали, пятна останутся".
"Не-ум первоначально не рожден,
не умирает и существует без иллюзий.
Не осознавая этого, думая,
что мысли реально существуют,
вы скитаетесь в рутине рождений и смертей".
"Осознавая, что мысли возникают только временно,
вы должны позволить им начинаться и прекращаться,
не удерживая и не отвергая их.
Это как предметы, отражающиеся в зеркале;
если зеркало чистое и ясное,
оно отражает то, что проходит перед ним,
но не удерживает изображений".
"Просветленный не-ум — бесконечно ярче и чище,
чем зеркало, и в то же время излучает, как свет, знание;
все мысли растворяются в таком свете, не оставляя следа.
Если вы поверите в эту истину,
сможете доверять ей, то сколько бы мыслей ни пришло,
они не станут препятствием".


Маниша, Гаутама Будда — это верстовой столб в истории сознания. Общество, религия и цивилизация, которые существовали до него, не могли остаться такими же после него.
Это просто христианская одержимость — делать Иисуса Христа линией, которая отделяет прошлое общество от нынешнего. Это происходит также благодаря тому факту, что Восток никогда не имел письменной истории. Он никогда не интересовался историческими фактами по той простой причине, что все иллюзорно, меняется, и какая разница, кто начал править? Что от этого изменилось в окружающем мире? Это все нереально.
Как только мы рассматриваем вечное и существующее, время исчезает и вообще не идет речь об истории. История говорит только о внешних событиях, а не о внутренних. А поскольку полная концентрация Востока была на внутреннем, он никогда не беспокоился об истории. Его концентрация была больше направлена на то, как выразить внутреннее для тех, кто слеп, кто живет в темноте. Как принести им свет?
Мы не знаем, сколько будд осталось молчаливыми. Мы не знаем, сколько будд предшествовало Гаутаме Будде. Мы просто не касаемся подобных вещей — рождение, смерть... все эти вещи эфемерны. Но взгляд Запада направлен наружу. И, поскольку христианство стало самой распространенной мировой религией, оно сделало Иисуса Христа линией раздела между варварским обществом и обществом, которое существует сейчас. Именно поэтому мы всегда обращаемся к Иисусу — "до рождества Христова", "после рождества Христова".
Бертран Рассел писал историю мира. Он столкнулся с тем, что абсолютно неправильно связывать рубеж в развитии общества с именем Христа. Реальное разделение произошло за 5 веков до его рождения и связано с именем Гаутамы Будды. Истинная история должна обращаться к Гаутаме Будде. Любое событие должно описываться или как "до Гаутамы Будды" или "после Гаутамы Будды".
Нет никакого сравнения между Иисусом и Гаутамой Буддой. Иисус даже никогда не объявлял себя просветленным; он даже никогда не слышал, что такое медитация. Он только провозгласил себя последним пророком евреев. Его вклад в историю нулевой. А вклад Гаутамы Будды в человеческое сознание огромен, неизмерим.
Бертран Рассел был очень беспристрастный человек. Но все же детские предубеждения доминируют над вами, даже когда вам восемьдесят или девяносто. Перед этим он долго отрицал свое христианство. Он написал книгу "Почему я не христианин" и, до того как христианская религия отлучила его, он исключил саму религию. Итак, он не является ортодоксальным христианином, даже просто христианином, однако, когда перед ним встает вопрос, что делать с Иисусом Христом и Гаутамой Буддой, он пишет в своем дневнике: "Несколько дней я не мог уснуть. Я знал, что это Гаутама Будда, но моя глубокая обусловленность, которую я никогда не осознавал, настаивала, что это должен быть Иисус Христос. Иисус Христос — наш, Гаутама Будда — иностранец". В конце концов, он уступил своей обусловленности.
Никто до или после Бертрана Рассела не сталкивался с этой проблемой. Она по-прежнему существует. Даже нехристиане приняли положение, что история разделяется Иисусом Христом.
Я хочу пояснить вам, что Гаутама Будда — это разделяющая линия из прошлого — его прошлого; но это не наше прошлое. Сейчас время снова пришло; двадцать пять веков — достаточный срок. И в этом состоял его расчет, что после 25 веков начнется новое человечество, новый человек, новая культура, новое видение, новое сознание. В соответствии с ним мы живем в очень счастливое время — время ужасного кризиса, но одновременно время великих вызовов и бессчетных возможностей.
Я говорю о Дзене, чтобы указать, что все религии сейчас несовременны. А Дзен не цепляется за прошлое. Он не продукт прошлого, а скорее дверь в будущее. Я не трачу бесполезно ваше и наше время. Я не случайно выбрал темой разговора Дзен.
Мы подошли к моменту отправления в путешествие от того общества, в котором мы жили; к потрясающему моменту отправления за сознанием. Путь, который прошел человек, до настоящего момента не был здоровым. Способ, которым общество формировало себя, был очень больным. Вся цивилизация является почти несуществующей.
Г.Д.Уэллс сказал, что цивилизация — хорошая идея, но кто-то должен реализовать ее — она еще не воплощена в жизнь. Мы все еще живем в тени варварства. Гаутама Будда не был услышан, его слова не были поняты всеми в мире. Он кажется почти мифологической фигурой. Он — одна из наиболее цельных личностей, один из наиболее проснувшихся среди человеческих существ.
Будущее может быть отделено от нашего прошлого, только если состояние Будды — не мучительное, труднодоступное достижение. И оно не является таковым. Мы можем создать общество, в котором каждый будет Буддой. Я не говорю буддистом — это безобразный мир. Будущее не должно доминироваться каким-нибудь "измом". Но просто чистота и величие человека по имени Будда; они так соблазнительны, ведь он достиг высочайшей вершины возможностей для человека. И он сделал возможным для каждого достижение этой вершины. Как только кто-то достиг определенной ступени в сознании, эта ступень легко доступна каждому, который хочет ее достичь. Гаутама Будда — пионер. Вам не нужно преодолевать все те трудности, которые преодолел он. Ему пришлось их преодолеть, потому что у него не было предшественников. Но у вас тысяча и один предшественник.
Дзен породил замечательных Мастеров, и все они провозглашали разрыв с прошлым и возникновение нового человека — Будды, пробужденного человека, человека, живущего сознательно. Мы ставим величайший эксперимент. Это не обычная лекция или обсуждение. Я не заинтересован ни в какой философии или политической идеологии. Я просто заинтересован в трансформации вас, тех, кто собрался вокруг меня.
Трансформация — это простое явление, если его однажды понять. То, что спросил мирянин у мастера Банкея, важно для всех вас.

Банкей в каком-то смысле очень простой человек, он говорит не на философском жаргоне, а на обычном разговорном языке, высказываясь очень ясно. Для его понимания не требуется большого интеллекта. Это человек, который был на вершинах сознания и вернулся в мир, чтобы передать послание.

Мирянин спросил Банкея:
"Хотя я благодарен тебе за учение
о нерожденности, но мысли, благодаря привычкам ума, все равно
приходят, я теряюсь в них и испытываю трудности,
стараясь оставаться постоянно нерожденным.
К чему же я могу применить веру всего сердца?"

Вера — это неправильный перевод. К сожалению, все эти переводы были сделаны христианскими миссионерами. Здесь должно быть такое слово, что-то вроде доверия, не веры. Но для христиан оба понятия — синонимы.

Несколько дней назад человек из Японии, который переводит одну из моих книг о Дхаммападе — величайшем сочинении Гаутамы Будды — "Путь религиозности" — написал мне: "Вы не знаете японского, вы не знаете пали, вы не знаете санскрита. А в ваших беседах о Дхаммападе во многих случаях вы изменили слова, которые были вставлены христианскими миссионерами". Он просто изумлялся, потому что смотрел в японский перевод и видел, что я каждый раз оказывался прав. Он не мог понять, как человек, который не знал японского, мог сказать, что вместо "веры" должно быть слово "доверие".
Я могу понять его трудности, но для меня это не является сложной проблемой. Я не комментатор. Когда я говорю о ком-нибудь, у меня нет никаких обязательств, кроме моего собственного понимания, моего собственного освещения. И когда я говорю, что что-то изменено неправильно, переведено неверно, это не значит, что я понимаю японский или китайский, с которого был сделан перевод. Ни один Мастер, который коснулся пустоты сердца, не может говорить в терминах веры. Вера только для слепых.

Я расскажу вам одну историю. Однажды, во времена Будды жил один слепой человек, он был логик. В этом нет ничего странного; глаза не являются необходимым для логика. И поскольку он был великим логиком, никто не мог доказать ему, что свет существует. Он спросил, спросил так доказательно: "Вы либо просто дурачите себя, либо хотите унизить меня, как слепого. Но я говорю, что света нет". И его аргументация была очень ясная, кристально ясная. Он говорил: "Я готов к любому эксперименту. Я хочу коснуться его, приведите меня туда, где есть свет. Я хочу попробовать его вкус. Я готов ощутить его запах. Я готов услышать его звук".
Естественно, что люди проигрывали. Что с ним делать, с этим человеком? Он слепой, но он великий спорщик. Если использовать доказательства, он всегда побеждает, потому что никому не удается продемонстрировать звук света, ничего такого не существует... вкус света, прикосновение к свету.
Однажды Гаутама Будда, направляясь в столичный город Вайшали, проходил через деревню, где жил этот слепой. Люди подумали: "Это хорошая возможность, может быть, последняя: если этот человек сможет победить даже Будду своей аргументацией, тогда все кончено! Может быть, свет и не существует. Может быть, нам кажется, что он есть".
Слепой говорил людям: "Вы грезите. Просто успокойтесь, сосредоточьтесь: света нет, есть только темнота".
Они привели этого человека к Будде. Они думали, что Будда будет спорить с ним, но вместо этого Будда сказал: "Вы привели не того человека. Ему не надо больше аргументов, потому что никакие аргументы не могут доказать, что свет существует. Он нуждается во враче, хирурге".
У Будды был свой личный врач, лучший врач в то время, которого ему дал король Вайшали. Врач следовал за ним постоянно в течение 42 лет, до последнего мгновения, как тень, заботясь о нем. Будда был хрупким.
Будда сказал своему врачу: "Возьми это дело в свои руки. Я уезжаю завтра, но ты останешься здесь до тех пор, пока ты не закончишь с этим случаем". Врач посмотрел в глаза слепого и сказал: "Это не займет много времени. Я скоро догоню тебя. Его глаза просто покрыты тонкой пленкой, которую можно убрать. Через несколько недель он сможет видеть свет".
И через 6 недель врач пришел с этим человеком в деревню, где был в это время Будда. Этот человек пришел, танцуя. Он упал к ногам Гаутамы Будды и сказал: "Прости меня. Я не мог поверить в то, что не было моим опытом, я не человек веры. Но сейчас, когда я могу видеть свет, огромное доверие возникло во мне. В своем сострадании ты не стал спорить со мной, а просто диагностировал случай и передал меня в руки врача".

Вера для слепых, доверие для того, кто попробовал что-то окончательное. Те, кто полны веры — это последователи. Я не хочу, чтобы кто-нибудь здесь верил, имел веру. Я хочу, чтобы вы доверились себе; чтобы вы поняли, что если Гаутама Будда стал Эверестом сознания, он доказал, что сознание каждого человека обладает таким же потенциалом. Доверьтесь этому, доверяйте себе. Это различие необходимо запомнить. Верят всегда в идеологию кого-то другого и верят в какую-то другую личность. Доверие — это ваша собственная потенциальность.
И поскольку человек привел вас к вашей собственной потенциальности, у вас появляется огромная благодарность к нему, не вера. Но, к сожалению, только христианские миссионеры взяли на себя труд переводить; никто больше не интересовался переводом. И бессознательно они внесли свою собственную обусловленность, которая зиждется на вере в свои переводы. Можно сразу сказать, кто автор перевода какого-то отрывка — христианин ли он, магометанин, индуист или джайнист. Или он человек своего собственного понимания, не принадлежащий ни к какой организованной религии. Только человек, который знает истину, может дать переводу аромат истины.
Христиане знают только веру — "Имейте веру в Иисуса Христа". Но почему человек должен верить в Иисуса Христа? Вы хотите быть распятым? — потому что это должно быть окончательным знанием! И я не думаю, что вы воскреснете, как и Христос не воскрес, он просто исчез из пещеры. Ему достаточно повезло в том, что его страна — Иудея — была под властью римской империи. Поэтому римского губернатора Понтия Пилата не интересовало распятие невинного неврастеника. О человеке, который провозглашал: "Я — единственный сын Бога", — нельзя думать иначе, кроме как о неврастенике. Но это безвредно, пусть себе думает так — он не причиняет никакого вреда окружающим. Понтий Пилат считал, что Христос невиновен, он не совершил никакого преступления, и если ему нравится идея, что он — единственный рожденный от Бога, что ж, пусть радуется этому.
Если вы завидуете, вы можете выбрать какую-нибудь другую идею. Я единственный отец Бога; я не думаю, что кто-нибудь сможет опровергнуть вас, ни у кого нет доказательств. Это то же самое, что быть сыном Бога. Вы можете быть отцом Бога или братом Бога. Это, прежде всего ваше воображение, галлюцинации — это невинно.
Если вы встретите кого-нибудь, кто скажет вам: "Ты знаешь, я отец Бога", — как вы думаете, заслуживает ли он распятия? Приятный парень, он просто произнес истину, в которую верит. Вы знаете, что он сдвинулся, но это не значит, что он заслуживает распятия. Его нужно развлечь, развеселить — устроить ему вечер, на котором он мог бы заявить: "Я — отец Бога". Аплодируйте ему, танцуйте с ним, потому что это такая редкость — найти Бога, а вы нашли отца Бога. Может быть он даст вам ключ, где скрывается Бог.
Евреи были слишком серьезны. Без надобности они изводили Иисуса, он не причинял никому никакого вреда. Но каждая организованная религия имеет эго, огромное эго. Иисус выставил иудаизм в смешном свете. Если человек ездит на осле от города к городу и провозглашает: "Я — единственный сын Бога", — это не преступление, но это задевает эго евреев. "Этот человек, сидящий на осле... сын бедного плотника и хорошо известно, что он родился не от своего отца. Принять его как нашего последнего пророка...?" Это было трудно для эго евреев; иначе все кончилось бы хорошо. Не было необходимости сердиться на бедного парня. Он нуждался в психиатрическом лечении, хорошем питании, заботе и, может быть, он излечился бы от своих неврозов.

Если я встречу его где-нибудь, то просто один возглас "Йа-хуу", и он сойдет на землю и скажет: "Ты можешь взять моего осла, я не хочу спорить!" Он просто нуждался в небольшой гипнотерапии, репрограммировании, и он стал бы вполне здоровым и посмеялся бы над этой идеей сам. Но половина человечества верит в Иисуса, и показывает этим свое отставание.
Конечно, фраза "вера всего сердца" — это христианская интерпретация. Это не проницательность тех, кто идет по пути, которым путешествовал Гаутама Будда. Это не дорога убеждения или веры. На самом деле вы должны выбросить все ваши убеждения и всю вашу веру. Вы должны быть чистыми, необремененными, потому что вы собираетесь коснуться вершин. Все эти ноши будут препятствовать вашему прогрессу. Вы собираетесь познать саму истину, поэтому не носите с собой никаких мыслей об истине, потому что эти мысли встанут между вами и Истиной. Будьте полностью чистыми — вот что значит пустое сердце Будды.

Но вопрос, который задает мирянин Банкею, важен для всех вас, кроме одного слова, весь вопрос важен для каждого медитирующего. Я повторю его.

Мирянин спросил Банкея:
"Хотя я благодарен тебе за учение
о нерожденности, но мысли, благодаря привычкам ума, все равно
приходят, я теряюсь в них и испытываю трудности,
стараясь оставаться постоянно нерожденным.
К чему же я могу применить веру всего сердца?"

В этом трудность каждого медитирующего. Названия различны, но проблема одна и та же. Она состоит в том, что в ваших медитациях, может быть, на короткое мгновение вы можете уловить отблеск, вкус вечного экстаза. Но вы не сможете удерживать воспоминание об этом все 24 часа. Прежние привычки, прежний ум будут продолжать пересекаться различными путями. Это странное явление, потому что его испытывают только медитирующие. Немедитирующие никогда не испытывают его, потому что они в другой ситуации.
Медитирующий ощущает, но когда он возвращается обратно из этих глубоких пластов в свой обычный мир, на периферию, ум начинает порождать сомнение: "Ты просто грезил. Что за чепуха эта вечность. Ты что, сумасшедший, что, просто закрывая глаза, достигаешь окончательной истины?" Ум начинает порождать сомнения.
А ум ваш старый друг — четыре миллиона лет ему потребовалось для развития. Ваша медитация очень новая, очень свежая, это просто росток из семени, а ваш ум — это ливанский кедр в две, три сотни футов высотой, почти достигающий звезд.
Когда вы приходите на периферию с вашими ощущениями, внезапно возникает конфликт между новым опытом и старым четырехмиллионолетним умом. Ваш ум почти как гора, а ваш новый опыт — это роза. Поэтому снова и снова вы будете пойманы умом.

Это то, что говорит мирянин Банкею:
"Я понимаю твое учение, я благодарен за него. Но очень трудно помнить, что я никогда не рождался и никогда не умирал, что я сама вечность. Когда я возвращаюсь к обычной жизни, очень трудно с этим новым ощущением, которое просто, как распускающаяся почка. Обычная жизнь уничтожает его полностью".

Большинство медитирующих оставляет идею удержать его через несколько дней, видя, что это бесполезно. Это просто отблеск, а потом вы снова в вашем жалком мире. И этот несчастный мир так силен, что вы даже начинаете подозревать, что вам это все пригрезилось. Ваш собственный опыт становится далеким эхом, как будто вы услышали, как кто-то другой говорил вам, а не вы сами испытали это. Это идет против всей вашей обусловленности.

Итак, этот вопрос мирянина — вопрос всех медитирующих.

Банкей ответил:
"Если ты будешь стараться остановить
возникающие мысли, ум будет разделен
на две части: на останавливающую и останавливаемую,
и ты никогда не достигнешь спокойствия ума.
Просто поверь, что мысли изначально не существуют,
но время от времени возникают и прекращаются,
в зависимости от того, что ты видишь и слышишь, но не
имеют реальной сущности".

Он говорит, что каждый медитирующий подходит к этой точке: он познал небольшое пространство, где нет мыслей, поэтому делает естественное заключение, что, если он сможет остановить мыслительный процесс, то снова окажется в этом открытом небе. Но чем вы собираетесь останавливать мыслительный процесс? Даже мысль об остановке этого процесса исходит от ума. Поэтому ваш ум разделяется на два: останавливающий и останавливаемый.
Теперь у вас не будет спокойствия. Ваш собственный ум постоянно в борьбе: одна часть старается остановить его, другая восстает против этого. И помните, та часть, которая старается остановить, очень новая, а часть, которая должна быть остановлена, очень старая. В этой борьбе, в этом упорном поединке вы не сможете выиграть. Можно сказать, что ваше поражение абсолютно предрешено.
Многие люди начинали медитацию, а затем останавливались, потому что видели это и говорили: "Какой смысл в одном проблеске? В сравнении с ним жизнь становится еще ужаснее". Если слепой человек на секунду увидит свет и затем снова ослепнет, его слепота станет невыносимой. Теперь он знает, что существует свет, но не может видеть его, потому что снова стал слепым.
Медитирующему необходимо помнить, что не надо бороться с мыслями. Если вы хотите выиграть, не боритесь. Это простое правило большого пальца. Если вы хотите выиграть, просто не боритесь. Мысли придут как обычно. Вы наблюдайте, спрятавшись под одеялом, позвольте им приходить и уходить, но не вовлекайтесь в них. Весь вопрос в том, чтобы не вовлекаться, любым образом — одобрением и осуждением, любыми суждениями, как о хорошем или как о плохом. Не говорите ничего, просто оставайтесь абсолютно отчужденным и позвольте уму идти по своему обычному пути. Если вы сможете так себя вести... но именно так делали тысячи будд, поэтому это не проблема. И если я говорю, что этого можно достичь, то говорю это своей собственной властью. У меня нет другой власти. Я боролся, я измучил себя в борьбе, и я познал эту трещину, которая создает страдание и напряжение. Окончательно видно, что одержать победу невозможно. Я просто отказался от борьбы. Я позволил мыслям двигаться, как им хочется, я ими больше не интересовался.
И это чудо. Когда вы не интересуетесь, мыслей приходит меньше. Когда вы совершенно не заинтересованы, они перестают приходить, и вы без всякой борьбы достигаете состояния, когда мыслей нет, состояния величайшего спокойствия, которое человек когда-либо знал.
Это то, что мы называем пустым сердцем Будды.

Другой мирянин спросил:
"Когда я стираю возникающие мысли,
они все равно продолжают приходить отовсюду,
не останавливаясь. Как я могу их контролировать?"

Видимо, Банкей имел истинных учеников, интересующихся медитацией, потому что все вопросы являются вечными вопросами медитирующих. Спрашивающий говорит:

"Когда я стираю возникающие мысли,
они все равно продолжают приходить отовсюду,
не останавливаясь. Как я могу их контролировать?"

Сама идея контроля — это борьба. Сама идея контроля заставляет вас думать. Вам не нужно останавливать мысли, вам не нужно стирать их, потому что сама попытка контроля вовлекает вас в процесс контролирования, а странная истина состоит в том, что хозяин такой же раб своего слуги, как и слуга, раб своего хозяина. Если вам удается контролировать свои мысли, вы закрепощены контролем. Вы не можете двинуться с места, вы не можете пойти на праздник. Вы контролируете свои мысли, а ваши мысли контролируют вас.
Вы не можете двигаться в медитации с помощью контроля. Вы можете двигаться в медитации, только оставаясь невовлеченным, просто наблюдателем. Приходят мысли или нет — неважно, просто позвольте им течь, как им хочется, а вы оставайтесь безучастным, просто наблюдая. Слово "наблюдение" значит просто быть зеркалом, отражая и никак не комментируя. Никакое зеркало никогда не говорит: "О, как прекрасно!" Оно не интересуется, прекрасны вы или безобразны, нормальны или ненормальны, стоите вы на ногах или на голове. Это не важно для зеркала, оно просто отражает.
Наблюдатель — это зеркало. Он просто наблюдает и остается пустым. Никакое содержание не остается в зеркале. Предметы приходят и уходят, зеркало не цепляется ни к чему. Зеркало не благосклонно к чему-нибудь и не враждебно ему. Оно не имеет понятия о том, что проходит перед ним.

Я слышал историю об одном хасидском рабби... Хасидизм подходит очень близко к Дзен. Это небольшая ветвь восставших евреев. Их не приемлет ортодоксальная, организованная религия, но у них есть несколько замечательных людей. Если иудаизм дал что-то человечеству, то это хасидизм, хотя он, конечно, не признает этого. Иудаизм осуждает хасидов, потому что те делают все неортодоксально, нетрадиционно, не приспосабливаясь к официальной религии, оставаясь независимыми и восставшими.
Этот хасидский мистик приходил в середине ночи к реке просто для того, чтобы посидеть молча около нее. Стражник огромного Дворца видел, как он приходит каждую полночь. В конце концов он не выдержал, остановил этого хасида и спросил его: "Я наблюдаю за тобой несколько месяцев. Ты не пропустил ни одной ночи, ты приходишь к реке каждую полночь. Что ты делаешь? Я видел тебя и следовал за тобой, потому что это моя работа — наблюдение за дворцом... поэтому я стал следовать за тобой, но ты не замечал ни дворца, ни того, кто следовал за тобой. Ты просто приходил к реке и сидел на берегу часами. Что ты там делал?"
Хасид ответил: "Я тоже наблюдатель. Так же, как ты следишь за дворцом, я наблюдаю свой ум".

Когда наблюдение углубляется, мысли исчезают без всякой борьбы. И когда сердце пусто, вы стали Буддой.

Банкей отвечает:
"Стирать возникающие мысли
все равно, что пытаться
смыть кровь кровью..."

Я говорил вам, он очень простой человек. Без философского жаргона ему удается повседневным языком сказать нечто очень важное.

"Стирать возникающие мысли —
все равно, что пытаться смыть кровь кровью.
Хотя первоначальная кровь может быть удалена,
смывающая кровь все равно оставит следы;
сколько бы вы ни смывали, пятна останутся".

Борьба с мыслями — это просто удаление мыслей мыслями, смывание крови кровью. Это тоже мысль, о том, что не должно быть мыслей, о том, что "я не хочу никаких мыслей". Это также мысль. Наблюдателю не позволена даже она. Если мысли здесь, он счастлив. Если их нет, он счастлив. Он просто невовлечен.

"Не-ум первоначально не рожден,
не умирает и существует без иллюзий.
Не осознавая этого,
думая, что мысли реально существуют,
вы скитаетесь в рутине рождений и смертей".

Банкей говорил, что, если вы почувствуете момент тишины, когда мыслей нет, вы сможете увидеть, что мысли нереальны, они сделаны из того же материала, что и мечты. Вам не надо бороться с ними, вам надо просто молча наблюдать. По мере того, как ваше наблюдение становится глубже, они начинают исчезать. А на их месте возникает ощущение не-ума, пустоты, "первоначально не рожденной, не умирающей и без иллюзий. Не осознавая этого, думая, что мысли реально существуют, вы скитаетесь в рутине рождений и смертей".
Именно ваш ум ведет вас через рождения и смерти по кругу, снова и снова, от одного несчастья к другому. Вам надо выпрыгнуть из этого круга, и единственный способ выпрыгнуть — это просто свидетельствование.

"Осознавая, что мысли возникают

<< Предыдущая

стр. 3
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>