<< Предыдущая

стр. 7
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


Однако если после трех или пяти лет попыток решить коан,
сатори все еще нет, тогда он должен быть отброшен, иначе
он может стать невидимой цепью вокруг вас.
Даже эти традиционные методы могут стать лекарством,
которое может отравить.

Вообще говоря, медитация необходима, но, если после трех
или пяти лет эта настоятельная необходимость
все еще поддерживается насильно,
напряжение становится вредным, и это серьезное
положение. Многие в такой ситуации падали духом
и в результате совсем бросали это".

Древние говорили: "Иногда быстро, иногда медленно,
иногда прямо идя по следу, иногда отдыхая в стороне".

Букко продолжал:

"Итак, этот возвышающийся над остальными Мастер
заставлял людей на такой стадии отбрасывать коан.
Когда он отброшен и напряжение спало, в должное время они
поражали цель и осознавали, что такое их истинная природа,
как результат решения коана.

В концентрации на коане наступает время пробуждения духа
исследования, время разрыва цепляющихся привязанностей,
время яростного броска вперед и время, когда порох намокает
и кипение прекращается.

С момента прихода в Японию этот возвышающийся
над другими
Мастер заставлял учеников вглядываться в коан,
но, когда они посвятили этому достаточно времени,
он советовал им отбросить коан прочь.
Дело в том, что многие люди добивались успеха,
если они сначала имели опыт борьбы с коаном, а потом
уменьшали усилия, но некоторые добивались успеха, когда
не прилагали исключительных усилий.

Итак, правило заключается в том, что те, кто еще не
всматривался в коан, обязательно должны сделать это, но те,
кто поработал над этим достаточное время,
должны отбросить его.
Во время Дзадзена они выбрасывают его совсем. Они спят, когда
время спать, идут, когда время идти, сидят, когда время
сидеть и так далее, как будто они никогда не были и
знакомы с Дзеном".


Маниша, перед тем, как я буду обсуждать, что говорит Букко, я должен объяснить, что значит коан.
Это что-то похожее на головоломку, которая не может быть решена — она принципиально нерешаема. Например, как вы выглядели до того, как вы родились — нет пути решения этой задачи, негде найти ответ. Или коан — самый известный — звук хлопка одной ладони. Но ведь одна ладонь не может хлопать; для этого нужна другая рука.
Поэтому сначала вы должны понять значение коана. Это такое утверждение, которое не имеет ответа, а Мастер дает его ученику, чтобы тот медитировал над ним и нашел ответ. С самого начал ученик знает и мастер знает, что нет возможности найти ответ. Но это великая стратегия: когда ум не может найти ответ, а медитация должна быть очень напряженной, со всей энергией, сконцентрированной в коане — ум чувствует себя почти бессильным. Он смотрит здесь и там, приносит тот ответ или этот и получает удары от Мастера за то, что принес неправильный ответ.
Каждый ответ неправилен, потому что само назначение коана не в том, чтобы дать ответ; его назначение в том, чтобы утомить ваш ум до такой степени, чтобы он перестал бороться. Если бы был ответ, ум бы его нашел. Но в данном случае неважно, очень вы умный или не очень — любой ум не сможет найти ответ. Но, естественно, он пытается снова и снова. И ученик приходит каждое утро повидать Мастера, сказать ему, что ему удалось найти за двадцать четыре часа. Поначалу ученики думают, что, может быть, они смогут разобраться в коане...

Ученику дали коан о хлопке одной ладони. Он услышал звук ветра, проходящего через сосны и подумал: "Может быть, это — звук хлопка одной ладони". Он помчался к Мастеру, чтобы дать ему ответ, но не успел он даже открыть рот, как был побит. Он сказал: "Ну это уж слишком! Я не произнес еще ни слова".
Мастер ответил: "Неважно, сказал ты что-то или нет, ты собирался что-то сказать".
Ученик начал: "Но, по крайней мере, вы должны были бы сначала это услышать..."
Но Мастер объяснил: "Неважно, что бы ты ни сказал, это будет неверно. Иди и медитируй!"
Когда ученики привыкли, они уже не мчались к Мастеру с ответами. Они знали, что ответа нет. Когда ум знает, что ответа нет, он прекращает борьбу. И вся стратегия очень тонкая: надо отодвинуть ум; уставший, исчерпавший себя, у него не остается желания больше функционировать.

В тот момент, когда вы откладываете ум в сторону, вы выходите в мир медитации. С коаном ничего не надо делать, коан просто помогает утомить ум.
Букко очень практичный Мастер; большинство дзенских Мастеров не столь практичны. Они говорят со своих пиков сознания; Букко говорит, стоя на той же земле, что и вы. Следовательно, он помогает гораздо больше, чем великие Мастера. Букко знает, что даже если они будут кричать, их не поймут, лучше спуститься в темную долину и поговорить с людьми так, чтобы они поняли, что ум бесполезен во внутреннем путешествии. В этом соль: ум — препятствие, а не помощь, стена, а не мост.
И Букко очень чувственно входит в детали — ни один другой Мастер не излагает их — и даже предупреждает, что метод не дает стопроцентной гарантии. Ни одно устройство не дает такой гарантии, сам метод может стать препятствием.
"В начале вы должны проникнуть в коан, — говорит Букко. Коан — это какое-то глубокое изречение патриархов. Его воздействие в этом мире различий заставляет человека смотреть пристальнее и прямее, дает ему силу, когда он стоит на краю берега реки".
Ваш ум очень шаткий, он качается, как на волнах. Коан концентрирует всю вашу энергию. С ним нельзя работать равнодушно, это опасно. Нужно выложиться полностью, чтобы ум был просто истощен, так быстро, как это возможно.
Мастера Дзен на опыте выяснили, что максимальный период — это три года — если вы не устали за три года, это значит, что вы не вкладывали свою энергию в это. Вы сохраняли энергию, вы не взялись за дело по-настоящему. В противном случае в одно мгновение вы бы ясно увидели: ответа нет. А как раз, когда у вас ощущение отсутствия ответа, ум отпадает в сторону. Вы входите в пространство вашего существа.
Но если вы продолжаете делать это кое-как, после трех лет появится опасность... и если у вас все еще не получилось, лучше бросить коан. Теперь он будет не помогать, а мешать и препятствовать. Он стал просто привычкой. Вы сидите молча, и вместе с остальными мыслями, которые приходят и уходят, одна мысль все время здесь: "Что такое звук хлопка одной ладони?" Но вы не полностью сконцентрированы так, чтобы был только коан и ничего больше.

Букко говорит:
"Коан — это какое-то глубокое изречение патриархов. Его воздействие в этом мире различий заставляет человека смотреть пристальнее и прямее..."
Вы прикладываете всю свою энергию в одну точку, чтобы сделать сознание прямым, как стрела — чтобы оно не распылялось во всех направлениях, часть там, а часть здесь, часть в прошлом, а часть в будущем, и вы работаете над коаном так, чтобы даже малейшая частичка не ушла куда-нибудь. В противном случае вы никогда не придете к завершению, напротив, это станет привычкой. Вы будете работать над коаном всю жизнь, но он не принесет вам медитацию.
Итак, если в течение трех лет коан не отброшен умом сам по себе, и вы не вошли в Бытие, в тишину Бытия, где нет ни вопроса, ни ответа — тогда прекратите коан. Не разрешайте ему превращаться в привычку: не разрешайте ему стать ментальной обусловленностью.
Во-первых, надо заставить вас смотреть пристальнее и прямее и дать вам силу, когда вы стоите на краю берега реки.
"В последние два — три года я обсуждал в моих беседах три коана: "Ваше истинное лицо, до того, как родились ваша мать и отец..."
Ваше истинное лицо не только до вас, но когда ваш отец и ваша мать не родились. И нет способа найти, где вы были, и что было вашим истинным лицом...
Второй — "Сердце, Будда". Найти сердце, которое есть Будда.
И третий — "Нет сердца, нет Будды". Он использовал эти три коана. Существует тысяча и один коан — все, что не решаемо, что выглядит прекрасно, но когда вы начинаете работать с этим, вы обнаруживаете, что подошли к концу дороги; она не ведет больше никуда.
"Для того, кто сталкивался с буйством жизни и смерти, эти коаны уносят прочь песок связей с миром и открывают золотое сокровище, которое было здесь с самого начала, вечные корни всего существующего".
Коан может совершать чудеса, хотя это просто техника. Вопрос только в том, насколько тотально вы заставите весь ваш ум быть связанным с коаном все двадцать четыре часа. Это не что-то такое, чем можно заняться часок и забыть об этом.
Это монастырский метод. Запомните, что существуют индивидуальные методы, которые вы можете практиковать везде, и существуют монастырские методы, вы можете работать с ними только в монастыре, где вы можете медитировать все двадцать четыре часа, где нечего больше делать, кроме медитации.
Коан — это монастырский метод. Если вы сможете вложить в него всю свою энергию, не оставите ни кусочка сознания снаружи, как это вошло у людей в привычку... Они никогда не оставят все. Для безопасности, для крайней необходимости, они что-то придерживают. Они никогда не вкладывают все, что в них есть, в метод.

Я слышал, однажды Мулла Насреддин был пойман путешествующим без билета. Контролер был удивлен, потому что Мулла открыл все свои чемоданы, разбросал вещи по своему купе, и, в конце концов, он так пытался его найти... Он заглянул в каждый карман, кроме одного кармана на левой строке своего пальто. Контролер заметил это и сказал: "Ваши усилия доказывают, что, конечно, у вас есть билет, но он, видимо затерялся, потому что вы везете с собой так много багажа. Поэтому не волнуйтесь, когда вы выйдете, вы поищете его. Но я хотел бы задать вам один вопрос: "Вы посмотрели везде, но почему вы не посмотрели в вашем левом кармане?"
Мулла сказал: "Не говорите о нем!"
Контролер сказал: "Но почему? Если вы ищете, тогда почему вы оставляете один карман?"
Он ответил: "Это моя единственная надежда, что он находится там. Если его там нет, тогда ясно, что его нет нигде. Я не могу убить свою надежду. Сначала я должен посмотреть везде".
И он не только смотрел в своих чемоданах, он стал искать и в чужих! Контролер сказал: "Хватит! Это не твои чемоданы. Ты что, сумасшедший? Ты не хочешь посмотреть в кармане, где, я думаю, и лежит билет, а начинаешь открывать чужие чемоданы?"
Мулла сказал: "Я буду сначала искать по всему миру, только как последнее прибежище, когда все остальное будет осмотрено, я проверю мой левый карман. Это моя единственная надежда!"

Люди всегда что-то оставляют и никогда не ставят все на карту. И то, что они оставляют, держит их разделенными. Они не могут быть цельными, они остаются сложенными из двух частей: одна часть вовлечена, другая не вовлечена.
Поэтому первое, что приносит коан, это то, что заставляет вас смотреть вперед, указывая на единственную цель, как стрела. Если это выполнено, ваш ум скоро устанет. Но если вы будете сохранять немного энергии, ваш ум всегда будет восстанавливать себя. Сохраненная энергия никогда не позволит вам так устать и так исчерпаться, что вы просто бросаете коан и говорите: "Я сыт по горло, кончено. Это глупо — не может быть никакого звука хлопка одной ладони!" В этот опустошающий момент разум останавливается — усталый, полностью насытившийся. А когда ум останавливается даже на мгновение, в мгновение ока вы оказываетесь на другом берегу.

"Для того, кто сталкивается с буйством жизни и смерти, эти коаны уносят прочь песок связей с миром и открывают золотое сокровище, которое было здесь с самого начала, вечные корни всего существующего".

Очень простое устройство, если его правильно использовать, оно может открыть космическое сокровище — ваш окончательный дом.

"Однако если после трех или пяти лет попыток решить коан, сатори все еще нет, тогда он должен быть отброшен".

Он тот, кого я называю сочувствующим Мастером. Букко очень связан с учеником — он не просто говорит окончательные истины, он почти идет вместе с ним, как товарищ по путешествию, предупреждая его о каждой яме.

"Однако если после трех или пяти лет попыток решить коан, сатори все еще нет, тогда он должен быть отброшен, иначе он может стать невидимой цепью вокруг вас".

Вам может показаться, что это что-то вроде мантры, религиозного ритуала — вы делаете каждый день. Ничего не происходит, но может быть однажды, вы накопите достаточно добродетели... Но какую добродетель вы можете накопить, думая о коане, таком, как коан о звуке хлопка одной ладони?
Это не мантры, которые вы повторяете всю вашу жизнь, это абсолютно научные методы. Но человек должен использовать их полностью, иначе не надо стараться, потому что, делая спустя рукава, вы никогда не подойдете к воротам. Вы будете продолжать повторять вашу чепуху, потому что это чепуха, вы должны напоминать себе, что то, что вы повторяете — это чепуха. Не существует звука хлопка одной ладони, и нет лица, которое вы можете найти до того, как родились ваши родители.
Это не загадки, которые вы можете решить, имея большой интеллект. Они выглядят, как загадки, но это не загадки; это просто абсурд. Но абсурд способен утомить ум. Только абсурд может сделать это — с чем-нибудь рациональным ум справится, с чем-нибудь разумным ум справится, с чем-нибудь логичным ум справится. Только что-то абсурдное... Ум не может справиться с абсурдным, человек может сойти с ума, но не решит эту проблему. И до того, как сойти с ума, вы должны бросить ее.
Помните, что ваш коан ничего не принесет вам, если вы будете работать с ним спустя рукава, или сделает вас Буддой, если вы будете работать с ним тотально, вкладывая все свое сердце. Весь вопрос в настоятельности и тотальности.
До того, как коан стал целью, чем-то связывающим, он должен быть отброшен.

"Даже эти традиционные методы могут стать лекарством,
которое может отравить. Вообще говоря, медитация
необходима, но если после трех или пяти лет
эта настоятельная необходимость все еще поддерживается насильно,
напряжение становится вредным, и это серьезное положение".

Это может сделать вас сумасшедшим. Только подумайте: пять лет день и ночь человек думает о звуке хлопка одной ладони. Он сойдет с ума! Он может попасть в такую психологическую ситуацию, что он захочет остановить все это, но не сможет этого сделать. Внутри него все будет продолжаться: "Что такое звук хлопка одной ладони?" Перед тем, как уснуть, его последней мыслью будет: "Что такое звук хлопка одной ладони?" и то же самое будет продолжаться всю ночь в подсознании.

Букко проясняет это: "Помните, что даже лекарство может стать ядом. Его срок хранения может закончиться, оно не должно использоваться вне своих временных пределов, вы должны работать так тотально, чтобы закончить до того, как срок действия истечет".

На каждом лекарстве стоит дата, после которой лекарство непригодно к употреблению. Для каждого метода есть временные пределы, и, если вы хотите ощутить вечное в себе, тогда не медлите, идите быстрее до того, как срок действия этой техники закончится.
И всегда помните, что этот метод есть чепуха, для него нет ответа. Он не предназначен для ответа, его цель состоит в том, чтобы опустошить ваш ум. Поэтому вложите всю вашу энергию, чтобы ваш ум истощился скорее. Чем быстрее он опустошится, тем быстрее придет реализация, трансцендентальное, откроется дверь ваших вечных сокровищ.

"Вообще говоря, медитация необходима, но, если после трех
или пяти лет эта настоятельная необходимость все еще
поддерживается насильно, напряжение становится вредным,
и это серьезное положение. Многие в такой ситуации
падали духом и в результате совсем бросали это".

Древние говорили:
"Иногда быстро, иногда медленно, иногда прямо идя по следу, иногда отдыхая в стороне".

Букко продолжает:
"Итак, этот возвышающийся над остальными Мастер заставлял людей на такой стадии отбрасывать коан. Когда он отброшен и напряжение спало..."

Потому что вы двигались на полной скорости, ваш ум становился все напряженнее и напряженнее и был направлен в одну точку в течение нескольких лет.

Букко рассказывает: "Я говорю своим ученикам, что теперь время оставить коан и дать уму немного охладиться".
"... напряжение спало, в должное время они поражали цель и осознавали, что такое их истинная природа, как результат решения коана".

Когда ум успокоен, это почти то же самое, что он отставлен в сторону. В одном случае будет внезапное просветление, а в другом то, что можно назвать постепенным просветлением.
Я не использую коаны по той простой причине, что вы не живете в монастыре. Это в своей основе монастырский метод. Хотя никто не разделял раньше так методы. Мои саньясины живут в мире, они не могут вложить всю свою тотальность в медитацию двадцать четыре часа. Для них достаточно вложить свою тотальность в нее на несколько минут, отхлебнуть глоток их вечности, их бессмертности, просто чтобы уловить проблеск корней. И не продолжайте это, пусть это просто остается далеким эхом, окружающим вас. Как аромат — когда вы проходите через сад роз, даже если вы не касаетесь роз, ваша одежда будет пропитана их ароматом.
Вы находитесь в миру, и я хочу, чтобы каждый из моих саньясинов был в миру. Я не хочу, чтобы вы были в монастыре, потому что монастырь отнимает все двадцать четыре часа и разрушает вашу способность творить; большинство людей устают так, что они оставляют один монастырь и идут в другой. Это постоянное явление в Японии: люди, уставшие от одного монастыря, идут в другой. И поскольку им не приходится заботиться о чем-либо — едой их снабжает монастырь, — единственная их работа — это концентрация на коане, поэтому или они становятся сыты по горло монастырем и считают, что что-то неправильно в коане, потому что прошло три года, но ничего не случилось, или они становятся сумасшедшими. Их настойчивость и тотальность движется в ложном направлении, и они сходят с ума.
Это случается постоянно в дзенских монастырях. На самом деле в каждом дзенском монастыре есть помещения для монахов, которые сошли с ума. Но их метод возвращения сумасшедшего монаха в мир очень прост. Современная психиатрия и психология должны изучить этот метод, потому что, то, что они не могут сделать в течение десяти лет, делается в монастыре за три недели. На самом деле нет никаких специальных приспособлений, просто в монастыре в уединенном месте, на берегу реки, скрытый в зарослях бамбука, стоит небольшой домик. Человека оставляют здесь и не разрешают ему ни с кем говорить. Никто не проходит мимо этого домика, кроме человека, который каждый день приносит еду. Но ему не разрешено разговаривать с обитателем домика, а тому тоже не разрешено, запрещено даже жестикулировать или здороваться.
В течение трех недель сидеть молча, ни с кем не разговаривать, ничего не делать... ум постепенно охлаждается. То, что психоанализ не может сделать за 15 лет, в дзенских монастырях делалось в течение тысячи лет для тысяч монахов.
Никто не посещает его в течение этих трех недель; человека просто оставляют одного. Сначала он разговаривает сам с собой, потом медленно, по мере того, как напряжение уходит, он успокаивается. Прекрасная сцена: бамбук, река и ни одного человека вокруг. И когда он успокаивается, он возвращается в монастырь.
Но в любом случае человек не должен так применять метод, чтобы он привел к сумасшествию. А причина, почему люди сходят с ума от определенного метода, состоит в том, что они стараются быть умными. Они оставляют какое-то количество энергии про запас — в левом кармане — поэтому они никогда не цельные. А если вы не цельный, ум нельзя отбросить. Поэтому тотальность — настоящее назначение, цель коана.
Я не использую этот метод, и я не рекомендую кому-нибудь другому использовать его, если он не живет в монастыре, где не имеет мирской работы, где он полностью зависим от общества. Но когда вы зависимы от общества, вы не можете быть мятежным. Именно поэтому Мастера Дзен достигали Буддовости, но их Буддовость не есть восстание; это не революция.
Я хочу, чтобы мои будды были восставшими. Но вы можете восстать, только если вы не зависите от общества. Если вы независимы в своей работе, в своих заработках, вы можете восстать против всех ортодоксов.
Это очень ловкая политика, хотя возможно непреднамеренная, когда богатые люди, императоры, все жертвуют монастырям. Для них это очень удобно: они зарабатывают духовную добродетель, открывая банковский счет на небесах. А с другой стороны, эти люди уже никогда не восстанут. Они искалечены полностью; они забыли, как что-то делать. От них ничего не требуется, только сидеть и медитировать над коаном, что является нелепым.
Случайно — и я сказал бы только случайно — кто-то может стать просветленным через коан, потому что необходимо повторять его в течение, по крайней мере, трех лет, быть полностью вовлеченным в него.
Помните разницу, выйти из ума, не значит выйти за пределы ума. Выйти из ума легко. Многие люди сходили с ума без всяких коанов, хотя возможно, у них был свой собственный коан. Может быть, это деньги, может быть, женщина или мужчина. Они делают себя сумасшедшими, все время, думая об этом.

Я знаю человека, который сделал себя сумасшедшим из-за денег. Он был так влюблен в деньги, что просто невозможно поверить. Если у вас в руке была сторупиевая банкнота, хотя она и была вашей, он старался коснуться ее, просто, чтобы ее ощутить. И у него даже появлялась слюна на губах!
Я подружился с этим парнем, и когда мы приходили ко мне, я давал ему несколько банкнот, просто поиграть. Он был так счастлив. Я слышал, что, в конце концов, его пришлось посадить в сумасшедший дом, потому что создалась сложная ситуация. Он начал красть, он начал занимать, но никогда не отдавал, и, в конце концов, об этом узнал весь город. И он никогда не покупал что-нибудь, потому что пришлось бы отдавать деньги. Деньги были его богом — они бог многих людей, это их коан. Это так же, как коан, нерешаемо: сколько бы вы их не имели, вы хотите еще больше. Это не решаемо. Даже самый богатый человек в мире не удовлетворен своим богатством, он хочет большего.

"В концентрации на коане наступает время пробуждения духа
исследования, время разрыва цепляющихся привязанностей,
время яростного броска вперед и время, когда порох намокает
и кипение прекращается.
С момента прихода в Японию этот возвышающийся над другими
Мастер заставлял учеников вглядываться в коан, но, когда они
посвятили этому достаточно времени, он советовал им отбросить
коан прочь. Дело в том, что многие люди добивались успеха,
если они сначала имели опыт борьбы с коаном, а потом
уменьшали усилия..."

Поэтому я говорю, что Букко очень практичный и прагматичный учитель. Он не похож на Бодхидхарму: мгновение — и ваша голова слетает с плеч от ударов меча. Он более деловой. Он говорит, что даже если вы не достигли сатори — просветления, это помогает вам просто оставаться горячим. И если температура недостаточна, чтобы испариться, он говорит вам: "Охладитесь, бросьте это". Его опыт состоит в том, что даже небольшое нагревание и затем охлаждение дает определенное пространство между двумя состояниями. И через эти ворота, через небольшое знакомство с разницей между возбужденным умом и охлажденным, человек может прийти к успеху быстрее, чем когда он прикладывает исключительные усилия. Может быть, кто-нибудь может достичь просветления таким путем, но я не сказал бы, что это основной метод, это может быть случайностью.
Я не использую коаны вообще, потому что мои люди вкладывают всю свою тотальность в медитацию на пять минут и этого достаточно. Затем просто воспоминание об этом будет трансформировать их жизнь. А погружение внутрь на несколько минут не сделает никого сумасшедшим. Вы можете идти так глубоко, как это только возможно, со всей вашей тотальностью, потому что вы знаете, что неведомое сидит здесь, и Оно не позволит вам выйти за пределы. Как только вы подошли близко к пределу, где вы можете потерять ваш ум, барабан Ниведано немедленно вернет вас назад.
Нам не нужно терять свой ум, мы должны выйти за пределы ума и использовать его в этом пространстве. Ум — это хороший механизм, мы не против него. Мы просто не хотим, чтобы он доминировал, был хозяином. Мы хотим, чтобы наше сознание было хозяином, а ум просто подчинялся приказам, был слугой.

Букко говорит:
"Итак, правило заключается в том, что те, кто еще не
всматривался в коан, обязательно должны сделать это, но
те, кто поработал над ним достаточное время, должны
отбросить его. Во время Дзадзена они выбрасывают его совсем.
Они спят, когда время спать, идут, когда время идти, сидят,
когда время сидеть и так далее, как будто они никогда
не были и знакомы с Дзеном".

Эта часть сама по себе очень красива. Она может оказать вам огромную помощь. Когда вы делаете медитации, делайте их тотально. Забудьте весь мир, как будто на эти несколько минут мира не существует: только вы и это пространство, к которому вы двигаетесь со скоростью света, как стрела, чтобы поразить какой-то неизвестный центр вашего существа.
Просто соберите ощущения, радость, блаженство и возвращайтесь. Возвращайтесь с вашей Буддовостью, как с ароматом вокруг вас. И тогда наблюдайте — в вашей повседневной жизни, делая все что угодно — просто наблюдайте уголком глаз, помните. Вы можете рубить дерево или таскать воду из колодца и вы Будда. Хотя никто не видел Гаутаму Будду рубящим дерево или таскающим воду из колодца — его любили так много учеников, что они рубили дерево для него и таскали для него воду из колодца.
До тех пор, пока вокруг вас не собралось несколько Будд, вам придется самому рубить дерево и таскать воду. Но не забывайте, что вы Будда. Это хорошая возможность, до тех пор, пока остальные Будды не начнут рубить для вас дерево!

Последнее утверждение прекрасно:
Будьте Буддой, но не будьте эксгибиционистом. Не пытайтесь убедить остальных, что вы Будда — это то, что делают сумасшедшие. Достаточно того, что вы сами знаете, что вы Будда. Вам не нужно убеждать соседей, что вы на самом деле Будда.

Я посещал сумасшедшие дома...
Один из моих друзей был губернатором штата, и он выдал мне разрешение: я мог посещать любой сумасшедший дом в штате или любую тюрьму, когда бы я не захотел. Иначе очень трудно увидеть сумасшедших.
Вы не можете изменить их мнение, какое бы мнение у них не было. Если они думают, что они паровоз, они будут двигаться перед вами со звуками поезда. Они не беспокоятся о том, что вы здесь стоите... они направляются куда-то. Они — это паровоз, и вы не можете убедить их в обратном.

Я спросил сумасшедшего, который вел себя так: "У вас есть какие-нибудь пассажиры?"
Он сказал: "Я просто паровоз, и я маневрирую. Я не направляюсь куда-то, просто маневрирую из одной комнаты в другую. Я просто паровоз, я не забочусь о пассажирах!"
И он говорил это серьезно. Я сказал: "Хорошо было бы прицепить к вам вагоны".
Он сказал: "Мне не нравится эта идея. Почему я должен беспокоиться о пассажирах и вагонах? Мне достаточно хорошо с самим собой". И он ушел.
Управляющий сказал: "Мы пытались, но ничего не помогает".
Вы не можете изменить ум сумасшедшего. Я говорю это по важной причине: не имейте ум, который не может быть изменен. Такой ум у фундаменталистов — у христианских фундаменталистов, таких, как Рональд Рейган. Вы не можете изменить их ум, и это признак сумасшествия. Умный человек всегда открыт изменениям, если ему приведен лучший аргумент. Вы не можете изменить фундаменталиста: если он решил, то это решение навечно.
Нет способа убедить даже и Иисуса: "Ты не сын бога". Тысячи людей пытались сделать это: "Послушай, к чему этот ненужный шум! Ты выглядишь как клоун, сидя на этом осле, сопровождаемый нескольким идиотами и провозглашая, что ты единственный рожденный сын Бога. Ты уничтожаешь нашу религию!" Евреи очень старались убедить его: "Послушай, ты просто плотник, помнишь? Твой отец Иосиф, а твоя мать Мария, помнишь?"
Но фундаменталист...
Когда Иисус говорил, в толпе кто-то сказал: "Твоя мать стоит снаружи". И то, что он сказал, задевает, а он сказал: "Скажите этой женщине, что у меня нет никаких родственников здесь! Мой Отец на небесах".
Теперь попробуйте сказать это бедной женщине, она не видела его много лет, потому что он путешествовал в Кашмире, Ладаке, Тибете. В Библии нет упоминания о том, что случилось в течение 17 лет его жизни. А он прожил всего тридцать три года; только три года, последние три года, описаны. Что случилось в предыдущие 17 лет? Одно упоминание, когда ему было тринадцать лет, и следующее, когда он был совсем взрослым.
Его мать не видела его так долго, естественно, что бедная старая женщина... А он оскорбил ее, он даже не назначил ей встречу. Он был не обычный человек, его родственники тянули его к человечеству. Он был сыном Бога, он был священным, а не человеческим существом.
Вы не можете изменить ум фундаменталиста. А для меня фундаменталист — это то же самое, что сумасшедший. Разумный человек, умный человек никогда не фундаменталист. Он всегда готов и может изменить все что угодно, если он нашел лучший аргумент, лучшую идею, лучшее решение. Он гибкий, он не твердый и не упрямый. Он готов изогнуться, измениться, трансформироваться.
Я хочу, чтобы вы никогда не были фундаменталистами. Всегда оставайтесь уязвимыми. Быть уязвимым для существования — это самое прекрасное переживание. Но для этого вам нужно быть знакомым с существованием из вашего внутреннего существа, а не снаружи. Вы знаете о звёздах снаружи, но вы не знаете Вселенной внутри себя. Вы должны войти в контакт с самыми вашими корнями, и этот контакт будет вашим Освобождением. Такой контакт сделает вас Буддой.

Вы уже Будда; просто немного пыли скопилось на зеркале.

Я вспоминаю Микеланджело... Он проходил по базару, где располагались магазины мрамора. А он был скульптор, может, самый лучший, которого знает мир. Он увидел перед магазином, на другой стороне дороги, огромную мраморную глыбу. Он спросил: "Сколько она стоит?"
Владелец ответил: "Она не будет стоить ничего, потому что уже десять лет она лежит здесь, я не могу найти никого, кто бы заинтересовался ею. Если вы хотите, вы можете взять ее — мне нужно больше пространства для других кусков, а эта занимает слишком много места. Но я не думаю, что кто-нибудь может сделать что-нибудь из нее. Это странный кусок, у него странная форма".
Итак, Микеланджело взял глыбу и после двух лет работы он создал самую знаменитую в мире скульптуру Иисуса — он только что снят с креста, и Мария, его мать, держит его на колене. Скульптура состоит из креста, Иисуса и Марии и выполнена в натуральную величину.
Микеланджело был одним из величайших людей в области скульптуры. Иисус выглядел так, как будто он только что вернулся к жизни, таким живым. Вы можете видеть каждый мускул человека, вы можете видеть отверстия от гвоздей в его руках... Всего несколько лет назад сумасшедший уничтожил эту скульптуру. Никто никогда не думал, что кто-нибудь решится уничтожить такую прекрасную скульптуру — она была в Ватикане. И перед судом этот сумасшедший заявил: "Мне нужно было уничтожить ее, потому что я хочу быть таким же знаменитым, как Микеланджело: он сделал ее, а я уничтожил".
Когда статуя была готова, Микеланджело пригласил владельца магазина, чтобы он посмотрел, что произошло с глыбой. Тот не поверил своим глазам. Он сказал: "Ты сотворил чудо! Как тебе это удалось?"
Микеланджело сказал: "Нет, я не прилагал никаких стараний. Я просто шел по дороге, и я услышал, как глыба говорит: "Внутри меня скрыты Иисус и Мария. Тебе нужно только удалить несколько кусков там и здесь, тогда Мария и Иисус проявятся". Я не создавал Иисуса или Марию, я просто убрал ненужный мрамор и оставил только то, что нужно для Иисуса, Марии и креста".
Это настоящие ощущения медитирующего. По мере того, как вы идете глубже, вы ощущаете... не в словах, а что-то вроде магнита тянет вас к Будде, который скрыт внутри вас, в самом вашем истоке. Если вы однажды коснулись этих корней, вы однажды узнали вашу Буддовость, даже пяти минут достаточно, чтобы помнить ее двадцать четыре часа. Медленно, медленно изменится вся ваша жизнь и станет красотой, милостью, огромным экстазом.
Вам не нужно делать медитацию двадцать четыре часа. Я против монастырей и монахов, потому что это абсолютно ненужное бремя для общества. И, особенно на Востоке, где так много бедности, эти монахи висят тяжелым грузом на экономике.
В Таиланде, всего два года назад, в парламенте приняли закон, что никто не может стать монахом без получения разрешения от правительства. Потому что каждый четвертый был монахом. Остальные трое должны были снабжать монаха всем необходимым. Была традиция, что каждая семья должна отдать одного сына, желательно старшего, религии, церкви. Они составляли одну четверть населения; все население было бедным, а эти бродяги, думая, что они делают что-то духовное, просто были паразитами.
Я не хочу, чтобы кто-нибудь был монахом, я хочу, чтобы вы были в миру. Медитацию не нужно делать двадцать четыре часа; медитация — это небольшой проблеск, и потом вы продолжаете вашу работу. Медленно, медленно этот проблеск будет излучаться в ваших действиях, в вашем молчании, в ваших песнях, в ваших танцах.
Нет необходимости терять двадцать четыре часа и становиться паразитом. А когда вы стали паразитом в обществе, вы не можете восстать против этого общества. Вы не можете сказать ничего против любого суеверия.
Мои люди могут быть саньясинами и все же абсолютно восставшими, потому что они не зависят ни от чего. Их медитация — это их личное дело.
Почему все религии против меня? Потому что я ввел новый тип саньясы в мире: и страх состоит в том, что если этот огонь распространится, как лесной пожар, тогда саньясины будут самыми восставшими людьми в мире. Они разрушат все суеверия и все глупости и не согласятся ни с чем, что идет против их сознания.
Именно это является причиной того, что в парламентах двадцати одной страны я был признан опасным человеком. И достаточно странно, что ни один человек из этих парламентов не спросил: "Что вы имеете в виду, говоря, что он опасен?" Каждый, по-видимому, понимает опасность в привнесении индивидуальности в религию, в приобщении индивидуальностей к духу восстания. И никто из облеченных властью не хочет этого. Они готовы принять монахов, они готовы жертвовать на монастыри, но они по-настоящему боятся людей, которые Будды и восставшие одновременно. А для меня в Будде, который не бунтует, не очень много от Будды. Он просто гнилой кусок!

Поэт написал:
"Вечером.
Если идет дождь,
Мы должны искать убежища;
Но думая: "Это только туман",
Мы идем и промокаем до костей".

Он говорит не о дожде снаружи, он говорит о том, что у вас внутри. Не бойтесь, промокните в этом тумане, в тайне. И когда вы вернётесь, возвращайтесь полностью другим существом, тот, кто уходил, должен быть оставлен позади, и вы должны обрести новое лицо — ваше изначальное лицо. Сбрасывание маски и приобретение вашего первоначального лица, и есть вся алхимия медитации.

Старый человек однажды приехал в большой город, он стоит и глазеет на небоскребы. А затем он видит старую женщину, очень старую женщину, входящую в кабинку. Он не понимает, что там находится эскалатор. Он наблюдает за тем, что происходит, и, когда эскалатор идет вниз, видит, что из его кабинки выходит молодая женщина. Он говорит: "Мой Бог! Если бы я знал, я захватил бы мою старуху сюда. Это великая наука!"

Но в точности это и случается. Когда вы выходите, на вас старая маска; когда вы возвращаетесь, возвращаетесь со свежим, первоначальным лицом. Этот ежедневный опыт мало-помалу станет вашим ощущением молчания в течение двадцати четырех часов. Нет необходимости говорить кому-нибудь, что вы Будда; они поймут это сами. Вы не можете скрыть огонь, также вы не можете скрыть Будду.

Маниша спрашивает:
"Наш Возлюбленный Мастер,
Это невыразимо, что Вы стараетесь передать нам, это непередаваемо, что мы стараемся это получить — иногда это кажется глубоко таинственным, иногда смущающе очевидным. Это одно или другое, или оба вместе?"

Маниша, это оба вместе.
С одной точки зрения — это очевидно. Для тех, кто знает, это очевидно. Для тех, кто не знает, это очень таинственно. Но мы говорим об одном и том же. Наши попытки состоят в движении от точки очевидности к точке таинственности... просто поворот к невинности, возвращение к вашему детскому аромату и свежести.
Будда не иностранец; Будда — ваше внутреннее ядро, которого никто кроме вас не может достичь; иначе они бы изменили его лицо. Он находится там, куда только вы можете дойти — поэтому он остается первоначальным. Иначе общество воздействовало бы на него, постаралось бы использовать его таким образом, чтобы это было полезно для общества. Но никто не может достичь чего-либо внутри вас, кроме вас самих.
И конечно, когда вы знаете ваше таинственное существование, вы не хотите быть кем-нибудь другим. Вы пришли к такой точке, когда весь космос приветствует вас у себя дома.
(Несколько вспышек молний в темноте, за пределами Будда-холла, а потом гром и устойчивый мягкий дождь.)
Вот пришли облака; как только вы собираетесь смеяться, облака приходят послушать. Они пришли в нужный момент.

* * *

Догский однажды приплетается поздно домой, после того как он выпил тысячу кружек пива. Когда он заходит в спальню, он обнаруживает, что его жена лежит полуодетая на кровати, а незнакомый человек снимает свои штаны.
"В последний раз, леди, — говорит человек, лихорадочно соображая, — если вы не оплатите ваш счет за газ сейчас, я сделаю кучу на полу!"

Макса Мулдона загребли сражаться в новой войне Рональда Рейгана на Среднем Востоке, и ему совсем не нравится эта идея. Он делает все, чтобы избежать армии, но все-таки оказывается в части морской пехоты генерала Гримгата.
Однажды Макс находится на передовой во время сражения. Вокруг ужасающий шум, так как воздух начинен пулями и снарядами. Макс в ужасе оглядывается и затем бросает свое оружие.
"С меня достаточно!" — кричит он, поворачивается и начинает убегать.
Многие стараются его остановить, пока он бежит, но Макс не обращает на них никакого внимания. Он бежит все дальше и дальше, и, в конце концов, натыкается на самого генерала Гримгата.
"Стой!" — рычит Гримгат.
"Зачем?" — кричит в ответ Макс.
"Я приказываю тебе остановиться! — кричит генерал. — Я твой
командующий! "
"Мой Бог! — отвечает Макс в крайнем изумлении. — "Неужели я уже так далеко в тылу?"

Шестнадцатилетняя Салли приходит в исповедальню церкви Святых Девственниц Мучениц, где сидит отец Фамбл.
"Отец, — шепчет Салли, — я согрешила!"
"Расскажи мне все об этом!" — отвечает молодой священник.
"Отец, — продолжает Салли, — мой приятель Вилли зашел вместе со мной домой позавчера, и я привела его в свою комнату".
"Правда, — говорит отец Фамбл, — и что случилось там?"
"Отец, — продолжает Салли, — Вилли толкнул меня на кровать, и начал стаскивать с меня одежду".
"Так, — говорит отец Фамбл, — а что случилось потом?"
"Потом Вилли снял свою одежду и прыгнул на меня!"— рыдает Сал-
ли.
"Аминь! — кашляет Фамбл, прочищая горло, — а скажите мне, мое дитя, вы чувствовали, как его орган входит вам между ног?"

<< Предыдущая

стр. 7
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>