<< Предыдущая

стр. 100
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

писателя 4 мая 1940 г. приняла решение о публикации Б., выбрав вариант финала с
возвращением Хлудова. Тогда только что закончилась война с Финляндией и
приближалась война с Германией, советская власть и Сталин опять брали на
вооружение патриотическую идею, поэтому возвращение бывшего генерала,
объединение эмиграции вокруг коммунистической метрополии вновь стало
актуальным и цензурно предпочтительным.

Булгаков о "Беге"
Замысел пьесы
Стрельба по тараканам
Повешение на фонарях
И о превращении "Интеллигенции на Дону" в "Вечных Жидов"
Читайте далее>>>

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Бег", часть 4
Архив публикаций
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Вопреки широко распространенному убеждению современников и потомков, главная
Персонажи
проблема Б. - это не проблема крушения белого дела и судеб эмиграции. В
Произведения
упомянутом выше разговоре с А. Н. Афиногеновым 9 сентября 1933 г. Булгаков
Демонология
заявил: "Это вовсе пьеса не об эмигрантах...". Действительно, даже в 1926 г.,
Великий бал у Сатаны
которым Булгаков датировал начало работы над Б., проблемы идеологии и практики
Булгаковская Москва
канувшего в лету белого движения, и даже проблемы только что почившего
Театр Булгакова сменовеховства (в связи с закрытием в мае 1926 г. сменовеховского журнала
Родные и близкие "Россия" и высылки за границу его редактора И. Г. Лежнева (Альтшуллера) (1891-
1955) у Булгакова был произведен обыск) не могли быть актуальными.
Философы
Булгаков и мы
Замысел Б., вероятно, зародился у Булгакова еще в самом конце 1924 г. В
Булгаковедение
дневниковой записи в ночь с 23 на 24 декабря он вспомнил ночной бой за Шали-
Рукописи аулом в ноябре 1919 г. Булгаков запечатлел картину своей контузии под дубом и
Фотогалереи "полковника, раненого в живот.
Бессмертье - тихий светлый брег...
Сообщество Мастера
Наш путь - к нему стремленье.
Клуб Мастера
Покойся, кто свой кончил бег,
Новый форум
Вы, странники терпенья...
Старый форум
Чтобы не забыть и чтобы потомство не забыло, записываю, когда и как он умер. Он
Гостевая книга
умер в ноябре 19-го года во время похода за Шали-аул, и последнюю фразу сказал
СМИ о Булгакове
мне так: - Напрасно вы утешаете меня, я не мальчик. Меня уже контузили через
СМИ о БЭ
полчаса после него. Так вот, я видел тройную картину. Сперва - этот ночной
Лист рассылки
ноябрьский бой, сквозь него - вагон, когда уже об этом бое рассказывал, и этот,
Партнеры сайта
бессмертно-проклятый зал в "Гудке". "Блажен, кого постигнул бой". Меня он
Старая редакция сайта
постигнул мало, и я должен получить свою порцию".
Библиотека
Характерно, что далее в записи осуждаются организованные коммунистами
Собачье сердце
забастовки во Франции и деятельность там советского посольства, которую
(иллюстрированное)
писатель рассматривал как направленную на разжигание в стране революции и
Остальные произведения
гражданской войны. Симпатии Булгакова явно были на стороне белых - противников
Книжный интернет-
большевиков. Цитированные строки (без последней) из стихотворения Василия
магазин
Жуковского (1783-1852) "Певец во стане русских воинов" (1812) стали эпиграфом к
Лавка Мастера
Б. Булгаков стремился оценить все стороны гражданской войны объективно и, как
он писал в письме правительству 28 марта 1930 г., "СТАТЬ БЕССТРАСТНО НАД
КРАСНЫМИ И БЕЛЫМИ". Эпиграф символизировал окончание эпохи революции и
гражданской войны, Булгаков смотрел на нее уже из другого времени.

Образ безымянного полковника отразился не только в бесстрашном полковнике Най-
Турсе из романа "Белая гвардия" и наследовавшем ему полковнике Турбине из
пьесы "Дни Турбиных", но и в словах, которые в Б. произносит Хлудов: "Я в ведрах
плавать не стану, не таракан, не бегаю! Я помню снег, столбы, армии, бои! И все
фонарики, фонарики. Хлудов едет домой" (в позднейших вариантах: "Хлудов
пройдет под фонариками" - намек на широко применявшееся повешение на
фонарях).

Булгаков тоже вспоминал о прошлых боях как о чем-то гораздо более возвышенном,
чем суровая поденщина в "Гудке". Он вполне мог сказать как генерал Чарнота, у
которого, в отличие от Хлудова, не было на совести казней в тылу: "Я давно, брат,
тоскую! Мучает меня черторой, помню я лавру! Помню бои!"

В замысле Б. важную роль сыграла статья писателя Александра Дроздова (1895-
1963) "Интеллигенция на Дону", опубликованная в 1922 г. во втором томе
берлинского "Архива русской революции". Самого А. М. Дроздова, "сменившего
вехи", Булгаков в дневниковой записи 26 октября 1923 г. аттестовал "мерзавцем" за
готовность в эмиграции сначала предложить свои услуги черносотенным
монархистам вроде Н. Е. Маркова 2-го, а затем столь же охотно вступить в
просоветскую редакцию "Накануне".

В "Интеллигенции на Дону" Булгакова привлек рассказ о крахе армии генерала А. И.
Деникина (1872-1947) и последующей судьбе той части интеллигенции, которая
была связана с белым движением на Юге России: "Но грянул час - и ни пушинки не
осталось от новой молодой России, так чудесно и свято поднявшей трехцветный
патриотический флаг. Все, что могло бежать, кинулось к Черному морю, в давке,
среди стонов умирающих от тифа, среди крика раненых, оставшихся в городе для
того, чтобы получить удар штыка озверелого красноармейца. Ах, есть минуты,
которых не простит самое любящее сердце, которых не благословит самая кроткая
рука! Поля лежали сырые и холодные, сумрачные, почуя близкую кровь, и шла
лавина бегущих, упорная, озлобленная, стенающая, навстречу новой оскаленной
безвестности, навстречу новым судьбам, скрывшим в темноте грядущего свое
таинственное лицо. И мелким шагом шла на новые места интеллигенция, неся на
плечах гробишко своей идеологии, переломленной пополам вместе со шпагой
генерала Деникина. Распались дружеские путы, связавшие ее в моменты общего
стремления к Белокаменной - и вот пошли бродить по блестящей, опьяненной
победою Европе толпы Вечных Жидов, озлобленных друг на друга, разноязыких,
многодушных, растерянных, многое похоронивших назади, ничего не унесших с
собой, кроме тоски по России, бесславной и горючей".

В финале Б. схожими словами обращается к уезжающим в Россию Голубкову и
Серафиме генерал Чарнота: "Так едете? Ну, так нам не по дороге. Развела ты нас
судьба, кто в петлю, кто в Питер, а я, как Вечный Жид, отныне... Голландец я!
Прощайте!" Для "потомка запорожцев" бег из Крыма в Константинополь, из
Константинополя в Париж и обратно продолжается; для Голубкова, Серафимы и
Хлудова он окончен.

Предшественником Хлудова в булгаковском творчестве был безымянный белый
генерал из рассказа "Красная корона" (1922). К нему по ночам приходит призрак
повешенного в Бердянске рабочего (возможно, этого казненного Булгакову довелось
видеть самому). Трудно сказать, насколько в образе генерала из "Красной короны"
мог отразиться прототип Хлудова Я. А. Слащев. Он к тому времени не успел еще
выпустить мемуары "Крым в 1920 г.", но уже вернулся в Советскую Россию, чему в
1921 г. газеты уделили немало внимания, и ранее в Константинополе издал книгу
"Требую суда общества и гласности" о своей деятельности в Крыму. С этой книгой
автор Б. вполне мог быть знаком. Грозные слащевские приказы из этого труда могли
повлиять на образ генерала-вешателя из "Красной короны".

Предшественник Понтия Пилата
Цена крови
Тайна смерти прокуратора Иудеи
Даже Булгаков испытывал муки совести
Голубков - это двойной Булгаков: писатель и философ-идеалист
Читайте продолжение>>>

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Бег", часть 5
Архив публикаций
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
В Б. Хлудов выступает непосредственным предшественником Понтия Пилата в
Персонажи
"Мастере и Маргарите". Этот роман был начат Булгаковым в 1929 г., сразу по
Произведения
окончании первой редакций пьесы, а задуман параллельно с ней - в 1928 г. В Б., в
Демонология
отличие от "Белой гвардии" и "Дней Турбиных", главным стало не обдумывание
Великий бал у Сатаны
уроков гражданской войны самих по себе, а философское осмысление цены крови
Булгаковская Москва
вообще, казни невинных во имя идеи - и морального наказания (в виде мук совести)
Театр Булгакова
за это преступление.
Родные и близкие
По цензурным соображениям в Б. речь идет о белой идее и именно как ее носителя
Философы
Чарнота обвиняет Хлудова в своей незавидной эмигрантской судьбе. Однако с тем
Булгаков и мы
же успехом образ Хлудова можно спроецировать на любую другую идею,
Булгаковедение
коммунистическую или даже христианскую, во имя которых в истории было пролито
Рукописи
еще больше невинной крови (о христианской идее и пролитой за нее крови позднее
Фотогалереи в "Мастере и Маргарите" будут говорить Левий Матвей и Понтий Пилат).
Сообщество Мастера
Финал с самоубийством Хлудова смотрится в свете этого достаточно искусственно.
Клуб Мастера
Ведь в тексте остались слова главного героя о том, что он решился вернуться в
Новый форум
Россию, пройти под "фонариками", причем в результате "тает мое бремя", и
Старый форум
генерала отпускает призрак повешенного Крапилина. Раскаяние и готовность
Гостевая книга
ответить за преступление перед людьми, даже ценой возможной казни, по
СМИ о Булгакове Булгакову приносит искупление и прощение.
СМИ о БЭ
Понтий Пилат лишен возможности предстать перед иным судом, кроме суда своей
Лист рассылки
совести, за казненного Иешуа Га-Ноцри, который может осудить своих палачей
Партнеры сайта
лишь на страдания нечистой совести, но не на земное наказание. Поэтому в финале
Старая редакция сайта
"Мастера и Маргариты" не вполне ясно, совершил ли прокуратор Иудеи
Библиотека самоубийство, бросившись в горную пропасть, или просто обречен после смерти в
Собачье сердце месте своей ссылки на муки за трусость, приведшую к казни невинного. При этом
(иллюстрированное) Понтию Пилату Булгаков все же дарует прощение устами Мастера. Не исключено,
Остальные произведения что именно в связи с развитием образа Пилата в 1937 г. писатель так и не выбрал
между двумя вариантами финала Б. - с самоубийством или с возвращением
Книжный интернет-
Хлудова, который уже рассматривался как некий двойник прокуратора Иудеи.
магазин
Лавка Мастера
В первой редакции Б. Хлудов перед знаменитой своей сентенцией: "Нужна любовь.
Любовь. А без любви ничего не сделаешь на войне", цитировал известный приказ Л.
Д. Троцкого: "Победа катится по рельсам...", угрожая повесить начальника станции,
если тот не сумеет отправить вовремя бронепоезд. Здесь - дальнейшее развитие
мысли полковника Алексея Турбина ("Народ не с нами. Он против нас"), что всякая
идея может стать действенной, только обретя поддержку масс, здесь и
"оборачиваемость" красной и белой идей: Хлудов, как и Слащев, как и мало
отличавшийся в этом отношении от хлудовского прототипа Врангель, спокойной
жестокостью и военно-организационным талантом подобен Председателю
Реввоенсовета и главе Красной Армии Л. Д. Троцкому (разве что жестокость
Врангеля и Троцкого более расчетлива, чем у Слащева).

Не исключено, что Булгаков наградил Хлудова и собственными переживаниями,
только не из-за убийства невинного, а в связи с тем, что не смог предотвратить
гибель человека. В "Красной короне", где главный герой становится двойником
генерала, мучаясь после смерти брата, в рассказах "Я убил" и "В ночь на 3-е число",
в романе "Белая гвардия" персонажи, имеющие очевидные автобиографические
корни, испытывают сходные муки совести. Когда и как могла произойти такая
трагедия в жизни драматурга, вряд ли удастся достоверно установить. Возможно,
что переживания были связаны с гибелью безымянного полковника, которому врач
Булгаков был бессилен помочь под Шали-аулом. Воспоминания об этом событии
послужили, вне всякого сомнения, важным толчком к созданию Б.

Автобиографические мотивы в пьесе связаны также с образами Голубкова и
Серафимы. Голубков - это анаграмма фамилии Булгаков. Этот персонаж отразил
раздумья автора Б. о возможности эмиграции, не покидавшие его вплоть до начала
30-х годов. Серафима Корзухина наделена некоторыми переживаниями Л. Е.
Белозерской в эмигрантскую пору ее жизни.

Однако есть и другие прототипы. Приват-доцент, сын профессора-идеалиста Сергей
Голубков заставляет вспомнить о выдающемся философе-идеалисте и богослове С.
Н. Булгакове, как и отец писателя, имевшем профессорское звание. Голубков в
первой редакции Б. вспоминает о своей жизни в Киеве: "Очевидно, пещеры, как в
Киеве. Вы бывали когда-нибудь в Киеве, Серафима Владимировна?" А в Киеве жил
не только автор пьесы, но и С. Н. Булгаков. Последний, как и булгаковский герой, в
конце гражданской войны оказался в Крыму и в декабре 1922 г. был выслан из
Севастополя в Константинополь. Голубков вспоминает и Петербург, где философу
С. Н. Булгакову тоже довелось преподавать.

Приват-доцент в Б. несет функцию философского осмысления проблемы
"интеллигенция и революция", которую его знаменитый прототип пытался решить в
статьях, опубликованных в сборниках "Вехи" (1909) и "Из глубины" (1921). Только
Голубков - сниженное подобие великого мыслителя, и проблему решает достаточно
конформистски, возвращаясь в Россию и мирясь с большевиками.

<< Предыдущая

стр. 100
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>