<< Предыдущая

стр. 112
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

скорее добраться до Москвы.
И мы доберемся.
Негодяи и безумцы будут изгнаны, рассеяны, уничтожены.
И война кончится".

В это время "герои-добровольцы" вместе с донцами и кубанцами со все
нарастающей скоростью катились на юг. Подобный пассаж Г. п. был явной уступкой
цензуре, военной и редакторской.

В романе Юрия Слезкина (1885-1947) "Девушка с гор" (1925) главный герой, бывший
врач, а потом журналист Алексей Васильевич, прототипом которого послужил
Булгаков, вспоминает редактора деникинской газеты, облаченного в английский
френч и утверждавшего: "Мы должны пробуждать мужество в тяжелую минуту,
говорить о доблести, о напряжении сил". Эта редакторская установка по духу
вполне совпадает с "оптимистической" частью Г. п.

Но Булгаков неслучайно упомянул англичан, давая тем самым понять
неискренность собственных бодрых утешений. Ведь Англия, в отличие от Франции,
уже фактически прекратила помощь белому движению, и надеяться на британскую
подмогу было бесполезно. То, что будущая борьба не сулит успеха, косвенно
признавалось и в следующем месте Г. п.: "Но придется много драться, много
пролить крови, потому что пока за зловещей фигурой Троцкого еще топчутся с
оружием в руках одураченные им безумцы, жизни не будет, а будет смертная
борьба". Булгаков давал понять, что с "безумцами" справиться не удастся.

Оптимизм некоторых, явно вымученных строк булгаковского фельетона читателей
не обманул. Единственный известный пока отклик на Г. п. - статья П.
Голодолинского "На развалинах социальной революции", опубликованная в той же
газете "Грозный" 15/28 ноября 1919 г., явно принадлежит ревнителю поддержания
"боевого духа" любой ценой. Он обвиняет Булгакова в пораженческих настроениях
и, верно почувствовав, что автор Г. п. стремится предупредить своих читателей о
неизбежном торжестве большевиков в России на длительный срок, возражает ему:
"...Никогда большевизму не суждено укрепиться в России, потому что это было бы
равносильно гибели культуры и возвращению к временам первобытной эпохи. Наше
преимущество в том, что ужасная болезнь - большевизм посетил нашу страну
первой. Конец придет скоро и неожиданно. Гнев народа обрушится на тех, кто
толкнул его на международную бойню. Не завоевыванием Москвы и не рядом
выигрышных сражений возьмет верх добровольческая армия, а лишь перевесом
нравственных качеств".

Булгаков явно полагал, что одного перевеса нравственных качеств для победы
недостаточно, да и не верил в наличие такого перевеса у добровольцев. Позднее, в
"Красной короне" (1922) и "Беге" (1928), автор Г. п. покажет деградацию белого
движения, выродившегося в "фонарную деятельность" генералов в тылу.
Разложение же белого тыла автор Г. п. еще более пессимистично запечатлел в
следующем фельетоне "В кафэ" (1920).

Впоследствии разочарование в союзниках, на которых в Г. п. как будто еще
возлагаются надежды, сказалось в "Белой гвардии" (можно вспомнить краткую и
выразительную надпись Николки Турбина: "Союзники - сволочи!") и, косвенно в
"Беге", где филиппики в адрес стран Антанты произносят Хлудов и Белый
Главнокомандующий.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "В кафэ"
Архив публикаций
Энциклопедия
" кафэ" - фельетон. Опубликован: "Кавказская газета", Владикавказ, 1920, 5/18
Биография (1891-1940)
янв.
Персонажи
Произведения
В этом фельетоне усугублены мрачные прогнозы будущего России, данные еще в
Демонология более ранних "Грядущих перспективах" (1919).
Великий бал у Сатаны
В автобиографии 1924 г. Булгаков сообщал, что "в начале 1920 года я бросил
Булгаковская Москва
звание с отличием (имеется в виду диплом с отличием, полученный им по
Театр Булгакова
окончании медицинского факультета Киевского университета) и писал", а в
Родные и близкие
автобиографии 1937 г. отнес это событие даже к 1919 г.
Философы
Булгаков и мы Судя по тексту В к., к моменту создания фельетона автор уже оставил работу
военного врача (она запечатлена в рассказе "Необыкновенные приключения
Булгаковедение
доктора") и стал профессиональным журналистом. Скорее всего, он был причислен
Рукописи
к тем сотрудникам Освага (Осведомительного агентства - отдела печати белого
Фотогалереи
правительства Юга России), которые получали от него жалованье и обязаны были
Сообщество Мастера
писать в местные газеты.
Клуб Мастера
Новый форум Увольнение Булгакова от должности военного врача произошло на рубеже 1919-
1920 гг. (1919 г. - по старому стилю (юлианскому календарю), принятому у белых,
Старый форум
1920 г. - по новому стилю (григорианскому календарю), восстанавливавшемуся на
Гостевая книга
территориях, занимаемых красными).
СМИ о Булгакове
СМИ о БЭ
Автор в фельетоне имеет врачебное свидетельство, освобождающее его от
Лист рассылки
военной службы по болезни. Скорее всего, уволили Булгакова от должности
Партнеры сайта
военного врача вследствие контузии, полученной Булгаковым в ноябре 1919 г. во
Старая редакция сайта время похода за Шали-аул (об этой контузии он упоминает в своем дневнике "Под
Библиотека пятой" в записи от 23 декабря 1924 г.).
Собачье сердце
Приход в журналистику был осознанным решением автора В к. В дневниковой
(иллюстрированное)
записи 6 ноября 1923 г. Булгаков подтвердил это: "... В литературе вся моя жизнь.
Остальные произведения
Ни к какой медицине я никогда больше не вернусь... Ничем иным я быть не могу, я
Книжный интернет-
могу быть одним - писателем".
магазин
Лавка Мастера
Вечер в кафе, описанный в фельетоне, происходит уже после взятия 8 января 1920
г. войсками Красной Армии Ростова-на-Дону, "второй столицы", наряду с
Екатеринодаром, Вооруженных Сил Юга России, возглавлявшихся генералом А. И.
Деникиным (1872-1947). Весть об этом дошла до отстоящего сравнительно далеко
от линии фронта Владикавказа и вызвала здесь панику.

В фельетоне нет намека даже на казенный, подцензурный оптимизм. Тыловая
публика, столь разоблачающе запечатленная в романе "Белая гвардия", здесь
показана впервые и без всякой пощады. Писатель, как позднее в финале фельетона
"Похождения Чичикова", мысленно обращается к "господину в лакированных
ботинках", цветущему, румяному человеку явно призывного возраста с
предложением "проехать на казенный счет на фронт, где вы можете принять
участие в отражении ненавистных всем большевиков". Однако Булгаков прекрасно
сознает, что не в воображении, а в жизни - такого господина и прочую кофейную
публику на фронт не загонишь кнутом и не заманишь пряником.

Автор признается: "Я не менее, а может быть, даже больше вас люблю спокойную
мирную жизнь, кинематографы, мягкие диваны и кофе по-варшавски!
Но, увы, я не могу ничем этим пользоваться всласть!
И вам и мне ничего не остается, как принять участие так или иначе в войне, иначе
нахлынет на нас красная туча, и вы сами понимаете, что будет...
Так говорил бы я, но увы, господина в лакированных ботинках я не убедил бы.
Он начал бы бормотать или наконец понял бы, что он не хочет... не может... не
желает идти воевать...
- Ну-с, тогда ничего не поделаешь, - вздохнув, сказал бы я, - раз я не могу вас
убедить, вам просто придется покориться обстоятельствам!
И, обратившись к окружающим меня быстрым исполнителям моих распоряжений (в
моей мечте я, конечно, представил и их как необходимый элемент), я сказал бы,
указывая на совершенно убитого господина:
- Проводите господина к воинскому начальнику!
Покончив с господином в лакированных ботинках, я обратился бы к следующему...
Но, ах, оказалось бы, что я так увлекся разговором, что чуткие штатские, услышав
только начало его, бесшумно, один за другим, покинули кафе.
Все до одного, все решительно!
................................................................
Трио на эстраде после антракта начало "Танго". Я вышел из задумчивости.
Фантазия кончилась. Дверь в кафе все хлопала и хлопала.
Народу прибывало. Господин в лакированных ботинках постучал ложечкой и
потребовал еще пирожных...
Я заплатил двадцать семь рублей и, пробравшись между занятыми столиками,
вышел на улицу".

Автор В к. продемонстрировал бессилие деникинской власти, не способной
направить на фронт окопавшихся в тылу, как позже в пьесе "Бег" он показал
бессилие власти крымского правительства генерала барона П. Н. Врангеля (1878-
1928).

Булгаков - убежденный сторонник правового порядка в обществе, когда всякий
нарушивший его несет быструю ответственность за это. Такого порядка не
оказывается и при новой коммунистической власти. Поэтому в "Похождениях
Чичикова" автор-демиург покарать мошенников может только в фантастическом сне,
в неприглядной же реальности они, как и тыловые приспособленцы В к.,
торжествуют и благоденствуют.

В романе "Девушка с гор" (1925) не слишком симпатизировавший Булгакову Юрий
Слезкин (1885-1947) писал, что восходивший к автору В к. герой "не пел гимнов
добровольцам". Этими же словами можно охарактеризовать булгаковскую позицию
в фельетоне. Однако честный взгляд на события уже не мог принести пользу
Добровольческой армии, окончательно проигравшей войну.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Московские сцены"
Архив публикаций
Энциклопедия
" осковские сцены" - фельетон, имеющий подзаголовок "На передовых
Биография (1891-1940)
позициях".
Персонажи
Произведения
Опубликован: Накануне, Берлин - М., 1923, 6 мая. Под названием "Четыре портрета"
Демонология и с разночтениями вошел в сборник: Булгаков М. Трактат о жилище. М.-Л.: Земля и
Великий бал у Сатаны Фабрика, 1926.
Булгаковская Москва
В М. с. описана квартира московских знакомых Булгакова - бывшего помощника
Театр Булгакова
присяжного поверенного Владимира Евгеньевича Коморского и его жены Зинаиды
Родные и близкие
Васильевны по адресу: М. Козихинский пер., 12, кв.12. 3. В. Коморская как Зина
Философы
упоминается также в фельетоне "Москва 20-х годов".
Булгаков и мы
В М. с. отразилось неприязненное отношение к тем, кто преуспевал при нэпе. В
Булгаковедение
повести "Записки на манжетах" посещение Коморских представлено в еще более
Рукописи
сатирических красках: "В четверг я великолепно обедал. В два часа пошел к своим
Фотогалереи
знакомым. Горничная в белом фартуке открыла дверь.
Сообщество Мастера
Странное ощущение. Как будто бы десять лет назад. В три часа слышу, горничная
Клуб Мастера
начинает накрывать в столовой. Сидим, разговариваем (я побрился утром). Ругают
Новый форум большевиков и рассказывают, как они измучились. Я вижу, что они ждут, чтобы я
Старый форум ушел. Я же не ухожу.
Наконец хозяйка говорит:
Гостевая книга
- А может быть, вы пообедаете с нами? Или нет?
СМИ о Булгакове
- Благодарю вас. С удовольствием.
СМИ о БЭ
Ели: суп с макаронами и с белым хлебом, на второе - котлеты с огурцами, потом
Лист рассылки
рисовую кашу с вареньем и чай с вареньем.
Партнеры сайта
Каюсь в скверном. Когда я уходил, мне представилась картина обыска у них.
Старая редакция сайта
Приходят. Все роют. Находят золотые монеты в кальсонах в комоде. В кладовке
Библиотека мука и ветчина. Забирают хозяина... Гадость так думать, а я думал.
Кто сидит на чердаке над фельетоном голодный, не следуй примеру чистоплюя
Собачье сердце
Кнута Гамсуна (намек на роман датского писателя "Голод"(1890). Иди к этим, что
(иллюстрированное)
живут в семи комнатах, и обедай".
Остальные произведения
Книжный интернет-
В М. с. действие начинается тоже с обеда, который, однако, становится поводом
магазин
для демонстрации титанических усилий хозяина шестикомнатной квартиры по
Лавка Мастера
защите от уплотнения. Этой цели служат и портреты вождей на стенах: Карла
Маркса (1818-1883), Л. Д. Троцкого, А. В. Луначарского (1875-1933) и Карла
Либкнехта (1871-1919), хотя основоположника марксизма хозяин квартиры
ненавидит всей душой.

Достаточно случайный набор изображений (для логической завершенности
требовались бы еще, по крайней мере, Фридрих Энгельс и В. И. Ленин, а в их
отсутствие соседство Луначарского с Марксом выглядело немного странно, если не
сказать большего) подчеркивает специфические цели организации этой галереи
марксистских святых.

Булгаков, как и герой М. с., "едва ли не первый почувствовал, что происходящее -
шутка серьезная и долгая". Однако подобное приспособленчество ему претило.
Автора М. с. коробит, когда бывший присяжный поверенный называет Троцкого "наш
вождь", и эту свою реакцию он передает портрету: "лишь хозяин впился четырьмя
кнопками в фотографию, мне показалось, что председатель реввоенсовета
нахмурился. Так хмурым он и остался"; "тут мне показалось, что судорога прошла по
лицу фотографического Троцкого и губы его расклеились, как будто он что-то хотел
сказать".

<< Предыдущая

стр. 112
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>