<< Предыдущая

стр. 114
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

вероятно, были вызваны и несправедливые слова, сказанные Булгаковым по
получении известия о смерти Белого. Третья жена драматурга Е. С. Булгакова
приводит их в дневниковой записи 14 января 1934 г. (Белый скончался 8 января):
"Всю жизнь, прости господи, писал дикую ломаную чепуху... В последнее время
решил повернуться лицом к коммунизму, но повернулся крайне неудачно… Говорят,
благословили его чрезвычайно печальным некрологом".

Но критику автора "Мастерства Гоголя" Булгаков, тем не менее, учел. В
киносценарии "Мертвые души" в первой редакции он не только вернул Рим, Первого
и капитана Копейкина, но и, не без подсказки Белого, ввел образ Чичикова-
Наполеона. Театральная инсценировка М. д. вызвала заказ Булгакову киносценария
еще одного гоголевского произведения - "Ревизора" (1934).

Как отмечает Е. С. Булгакова в дневниковой записи 13 апреля 1939 г.,
политредактор Главреперткома Евстратов предлагал Булгакову пересмотреть М. д.
"в связи с изменением отношения к Гоголю - с 30-го года и вставить туда что-
то" (речь шла о приглушении сатирической направленности гоголевской поэмы в
связи с начавшейся определенной идеализацией дореволюционного прошлого). От
имени мужа Е. С. Булгакова заявила цензору, что "ни пересматривать, ни вписывать
М. А. не будет. Что это его не интересует".

Как отмечал со слов писателя П. С. Попов в первой булгаковской биографии,
написанной в 1940 г. для так и не вышедшего сборника пьес, "девяти лет Булгаков
зачитывался Гоголем, писателем, которого он неизменно ставил себе за образец и
наряду с Салтыковым-Щедриным любил наибольше из всех классиков русской
литературы. Мальчиком Михаил Афанасьевич особенно увлекался "Мертвыми
душами", которые "расценивались им как авантюрный роман".

Впоследствии Булгаков постиг философский смысл гоголевской поэмы, и Чичиков,
герой еще его раннего фельетона "Похождения Чичикова" в первой редакции М. д. и
особенно в киносценарии "Мертвые души" вырос до демонического персонажа,
нависающего над Россией. В нем материализуются страхи чиновников и помещиков
"Николаевской Руси" перед народным бунтом.

Булгаков во многом сверял свою судьбу с биографией Гоголя, поступив с
черновиком будущего романа "Мастер и Маргарита" так же, как Гоголь в свое время
поступил с рукописью второго тома "Мертвых душ", и заставил потом своего
Мастера, сознательно наделенного многими гоголевскими чертами, сжечь роман о
Понтии Пилате. Как свидетельствовал П. С. Попов, в последние недели своей жизни
Булгаков, "уже лишенный зрения, бесстрашно просил ему читать о последних
жутких днях и часах Гоголя".

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Мёртвые души", киносценарий
Архив публикаций
Энциклопедия
" ертвые души" - киносценарий по одноименной поэме (1842-1852) Николая
Биография (1891-1940)
Васильевича Гоголя (1809-1852). При жизни Булгакова не экранизировался и не
Персонажи
публиковался.
Произведения
Демонология Режиссерский сценарий Ивана Александровича Пырьева (1901-1968) (в соавторстве
Великий бал у Сатаны с Булгаковым) опубликован: Москва, 1978, No 1. Булгаковский сценарий М. д.
опубликован: Киносценарии: Литературно-художественный альманах, М., 1987, No 4.
Булгаковская Москва
Театр Булгакова
Киносценарий непосредственно связан с созданием Булгаковым инсценировки
Родные и близкие
"Мертвых душ" во МХАТе. Премьера этой инсценировки была осуществлена 28
Философы
ноября 1932 г. Постановщиком был К. С. Станиславский (Алексеев) (1863-1938),
Булгаков и мы выпускающим режиссером - В. Г. Сахновский (1886-1946). Мхатовская постановка
Булгаковедение "Мертвых душ" имела успех у публики и привлекла к себе внимание
кинематографистов.
Рукописи
Фотогалереи
31 марта 1934 г. Булгаков заключил договор с московским "Союзфильмом",
Сообщество Мастера проявившим интерес к экранизации "Мертвых душ". Драматург обязался сдать текст
Клуб Мастера сценария не позднее 20 августа 1934 г. 11 мая 1934 г. он познакомил режиссера
будущего фильма И. А. Пырьева и заместителя директора "Союзфильма" Илью
Новый форум
Вениаминовича Вайсфельда (1909 г. рождения) с экспозицией М. д.
Старый форум
Гостевая книга
Над текстом М. д. Булгаков работал почти все лето 1934 г. и завершил его 12
СМИ о Булгакове
августа, в тот же день сдав на кинофабрику. Первая редакция М. д., наиболее полно
СМИ о БЭ
отражающая авторский замысел, называлась: "Похождения Чичикова, или Мертвые
Лист рассылки
души". О реакции кинематографистов на этот сценарий Булгаков рассказал в
Партнеры сайта письме своему другу литературоведу и философу П. С. Попову 10 июля 1934 г.:
Старая редакция сайта "Люся (Е. С. Булгакова, третья жена писателя) утверждает, что сценарий вышел
замечательный. Я им (И. В. Вайсфельду и И. А. Пырьеву) показал его в черновом
Библиотека
виде, и хорошо сделал, что не перебелил. Все, что больше всего мне нравилось, то
Собачье сердце
есть сцена суворовских солдат посреди Ноздревской сцены, отдельная большая
(иллюстрированное)
баллада о капитане Копейкине, панихида в имении Собакевича и, самое главное,
Остальные произведения
Рим с силуэтом на балконе, - все это подверглось полному разгрому! Удастся
Книжный интернет-
сохранить только Копейкина, и то сузив его. Но - Боже! - до чего мне жаль Рима!
магазин
Я выслушал все, что мне сказал Вайсфельд и его режиссер, и тотчас сказал, что
Лавка Мастера
переделаю, как они желают, так что они даже изумились".

В первой редакции М. д. Булгаков хотел осуществить идеи, которые ранее пытался
воплотить в театральной инсценировке "Мертвых душ" при поддержке В. Г.
Сахновского. Сахновский еще 7 июля 1930 г. на совещании во МХАТе утверждал:
"Мертвые души" являются по замыслу самого Гоголя значительнейшей поэмой, для
того, чтобы сохранить на сцене эпическую эту значительность Гоголя (помимо его
комедийного и сатирического начал), следует ввести в спектакль роль Чтеца или "от
автора", который, не выпадая из спектакля, а по возможности связываясь с его
сквозным действием, дал бы нам возможность дополнить комедию и сохранить на
сцене МХАТа всю эпичность Гоголя".

Но постепенно под давлением Станиславского, мыслившего инсценировку Гоголя в
более классическом духе, из мхатовской постановки ушла и предложенная
Булгаковым сцена в Риме, откуда, "из прекрасного далека", Гоголь взирал на
Россию, ушла история капитана Копейкина, ушел и Чтец, или Первый, ведущий
спектакль. То, что не удалось во МХАТе, Булгаков попытался восстановить на
"Союзфильме". И, что поразительно, с теми же самыми результатами.

Еще в экспозиции сценария драматург подчеркивал, что "для того, чтобы
представить поэму Гоголя на экране, ее надлежит подвергнуть значительной
ревизии в том плане, чтобы события, совершающиеся в ней, были видимы с точки
зрения современного человека". Эпизод с суворовскими солдатами, штурмующими
крепость, когда Ноздрев загоняет Чичикова на козлы, баллада о капитане
Копейкине, чья шайка постепенно вырастает в грозную армию, и другие сцены,
исключенные И. А. Пырьевым и И. В. Вайсфельдом, как раз и передавали эпический
строй "Мертвых душ". Режиссер же скорее воспринимал гоголевскую поэму как
материал для сатирической комедии. Римский эпилог, по замыслу Булгакова,
позволявший воспринимать все происшедшее до того на экране как живую мысль
писателя-творца, для замысла И. А. Пырьева был излишен.

Баллады о капитане Копейкине и Чичикове-Наполеоне передают громадный
всепоглощающий страх "мертвых душ" - чиновников перед угнетаемым и
ограбленным ими русским народом, перед грозным призраком крестьянского бунта,
который нередко в гоголевские времена становился осязаемой реальностью. Еще в
раннем фельетоне "Похождения Чичикова" (1922), где гоголевские персонажи были
перенесены в послереволюционную Россию, упоминание банд капитана Копейкина
вызывало у читателей ассоциацию с антисоветским крестьянским восстанием в
Саратовской губернии во главе с действительно существовавшим капитаном
Копейкиным.

В 1934 г., когда создавались М. д., еще свежи в памяти были ужасы
коллективизации, порожденный ею голод и стихийные крестьянские бунты. Поэтому
данные эпизоды режиссер мог исключить также и по цензурным соображениям. В
сценарии И. А. Пырьева Копейкин превратился в простую жертву царской
бюрократии, а не в вождя народного бунта.

Интересно, что у Булгакова капитан Копейкин наделен наглой физиономией и
сочувствия по замыслу автора вызывать не должен. Внешностью он даже
уподоблен Емельяну Пугачеву (1740 или 1742 - 1775): "Возникает капитан Копейкин
с заросшей окладистой бородой. На груди - звезда, посредине - икона на цепи.
Показывает фигу". Пугачев и другие вожди крестьянских восстаний в советской
историографии были канонизированы как герои сугубо положительные. Их
единственным недостатком считалось незнакомство с марксистской теорией и
отсутствие пролетариата в тогдашней России, что и мешало восставшим одержать
победу. В свое время капитан Копейкин оказался неприемлем для царской цензуры.
Теперь он стал неприемлем для советских кинематографистов: наглый, развязный,
пьянствующий и жестокий крестьянский вожак полностью противоречил
сложившемуся стереотипу.

Чичиков-Наполеон в качестве крестьянского вожака был еще менее приемлем в
советское время: оба они считались героями отрицательными, к тому же Наполеон
приезжал из-за границы, что могло вызвать неприятные ассоциации с прибытием В.
И. Ленина и других большевистских вождей в Россию в апреле 1917 г. Да и картина
суворовских солдат рядом с гоняющимся за Чичиковым Ноздревым выглядела
достаточно комично и без должного почтения к Александру Васильевичу Суворову
(1729 или 1730 - 1800) (в 1934 г. царского полководца, которого в первые
послереволюционные годы ругали, уже превратили в прогрессивного исторического
деятеля): "Картина на стене в столовой вдруг оживает. Столовая исчезает. Суворов
со шпажонкой в руке, растопырив ноги, машет наступающим солдатам.
Ущелье в Альпах. Суворовские солдаты бегут с ружьями наперевес на приступ.
Ружейный грохот из ущелья.
Вырвавшись вперед, летит со шпагой взбалмошный поручик.
П о р у ч и к. Ребята! Вперед!
С у в о р о в. Держите его, сукина сына!
Поручик падает навзничь, убитый...
Столовая Ноздрева.
Суворов по-прежнему в пороховом дыму на картине.
Шесть собак прыгают, стараясь вскочить на козлы.
Порфирий и Павлушка лезут на приступ".

Не может положительный мифологический герой держать в руках шпажонку, а не
шпагу, да еще растопырив ноги и ругаясь "сукиным сыном", как самый
обыкновенный живой человек. Пырьев с Вайсфельдом сразу это почувствовали и
сцену забраковали. Да и уподоблять суворовских "чудо-богатырей" ноздревским
слугам тоже было некстати.

В этой сцене Булгаков наверняка использовал собственный боевой опыт конца 1919
г.: штурм Чечен-аула, запечатленный в "Необыкновенных приключениях доктора",
другие столкновения в Чечне, во время которых автор М. д. получил контузию. Как
знать, не о Кавказских ли горах думал Булгаков, не о Ханкальском ли ущелье,
заставляя Суворова и его солдат штурмовать ущелье в Альпах.

Уже по цитированному выше письму П. С. Попову видно, что навстречу
требованиям режиссера и заместителя директора киностудии автор пошел не по
внутреннему с ними согласию, а от осознания полной своей зависимости от
заказчиков. В дальнейшем к работе над М. д. Булгаков охладел. От редакции к
редакции текст, где название "Мертвые души" вышло на первое место, ухудшался и
ухудшался под натиском режиссерских требований, причем соавтором Булгакова
уже выступал И. А. Пырьев.

К марту 1935 г. был написан режиссерский сценарий, который приняли к постановке.
Работу над фильмом предполагалось начать немедленно. Но И. А. Пырьев
переключился на съемки фильма "Партийный билет" (первоначальный сценарий
назывался "Анна") на актуальную тему разоблачения вредителей и шпионов.
Позднее, в 1965 г., он вновь вернулся к замыслу экранизации "Мертвых душ".
Эпопея с экранизацией М. д. закончилась тем, что вместо гоголевской поэмы И. А.
Пырьев перенес на экран "Братьев Карамазовых" (1879-1880) Федора Достоевского
(1821-1881).

Режиссер мыслил экранизацию Гоголя во многом как иллюстрацию, Булгаков же
разделял точку зрения литературоведа и писателя Юрия Николаевича Тынянова
(1894-1943), написавшего сценарий по гоголевской "Шинели" (1842), о том, что
"самый конкретный - до иллюзий - писатель. Гоголь, менее всего поддается
переводу на живопись" (статья "Иллюстрации" (1923) и что "даже "инсценировка" в
кино "классиков" не должна быть иллюстрационной - литературные приемы и стили
могут быть только возбудителями, ферментами для приемов и стилей кино. ...Кино
может давать аналогию литературного стиля в своем плане" (статья "О
сценарии" (1926). Потому-то автор сценария М. д. часто "дописывал" за Гоголя,
дабы точнее передать гоголевский дух. Однако все эти "отступления" от текста
браковались И. А. Пырьевым. В первой редакции М. д. Булгаков во многом
предвосхитил развитие современного монтажного кино, а гротескные образы
вставных эпизодов заставляют вспомнить работы Луиса Бунюэля (1900-1983) и
других режиссеров, заложивших в 20-е и начале 30-х годов на Западе основы
сюрреализма в кино.

В М. д. в качестве источников обнаруживается не только поэма Гоголя, но и другие,
гораздо менее известные произведения. Например, сцена подготовки города к
приезду генерал-губернатора у Булгакова взята не из Гоголя, а из описания приезда
императора Николая I (1796-1855) в Елисаветград в 1851 г., опубликованного в 1898
г. в 96-м томе петербургского журнала "Русская старина" (эта книжка журнала
сохранилась в архиве Булгакова с его пометками). В М. д. читаем:
"Дорога. Мост. Крестьяне под руководством старосты на скорую руку чинят мост.
Дорога. Крестьяне метлами метут дорогу.
Дорога. Показываются громадные облака пыли. Первой летит тройка капитан-
исправника. Затем экипаж, в нем генерал-губернаторские чиновники.
Затем - экипаж шестериком, в нем князь Однозоровский.
Сзади - четыре жандарма верхами.
Потом экипаж, в нем камердинер.
Город. Генерал-губернаторский дом. Бабы, подоткнув подолы, моют окна.
Перед домом полицейские солдаты метут мостовую. Полицеймейстер
распоряжается".

В мемуарах старого солдата, помещенных в "Русской старине", картина подготовки
местных елисаветградских властей к приезду императора выглядит точно так же:
"Стали поправлять дороги, по которым государь должен был проехать, красить
придорожные столбы под цвет киверов квартирующих полков, приводить в
надлежащий порядок скирды с хлебом, маскируя вымолоченную солому снопами с
зернами, поправлять крыши на амбарах, чисто разметать улицы, белить
поселенские домики, выстроенные по ранжиру... В самом городе Елисаветграде
происходила великая суета. Целый отряд инвалидных солдат и арестантов под
командованием самого городничего, квартальных и хожалых, подметал улицы".

Описание Булгаковым генерал-губернаторского кортежа во многом повторяет
картину въезда Николая I в Елисаветград: "Вскоре обозначилась открытая коляска,
в которой сидел император Николай I и граф Адлерберг; на козлах, рядом с
кучером, виднелась крупная фигура царского камердинера; четверка поджарых,
степных лошадей, караковой масти мчалась в карьер..." Генерал-губернатор в М. д.
оказывается как бы воплощением российского императора, а губернский город,
который посетил Чичиков, вырастает до масштабов всей России.

<< Предыдущая

стр. 114
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>