<< Предыдущая

стр. 119
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Биография (1891-1940)
Поводом для подозрений послужил отзыв Ермолинского о пьесе "Батум" уже после
Персонажи
ее запрещения, зафиксированный Е. С. Булгаковой 18 августа 1939 г.: "Сегодня
Произведения
днем Сергей Ермолинский, почти что с поезда, только что приехал из Одессы и
Демонология
узнал (о запрете "Батума"). Попросил Мишу прочитать пьесу. После окончания -
Великий бал у Сатаны
крепко поцеловал Мишу. Считает пьесу замечательной. Говорит, что образ героя
Булгаковская Москва
сделан так, что если он уходит со сцены, ждешь - не дождешься, чтобы он скорей
Театр Булгакова
появился опять. Вообще говорил много и восхищался, как профессионал,
Родные и близкие понимающий все трудности задачи и виртуозность их выполнения".
Философы
Булгаков не обманывал себя насчет художественных достоинств пьесы о Сталине и
Булгаков и мы
почувствовал лицемерие, хотя и вызванное благой целью - утешить потрясенного
Булгаковедение
катастрофой с "Батумом" драматурга, у которого уже начиналась грозная болезнь,
Рукописи
сведшая его в могилу.
Фотогалереи
Вероятно, автор "Мастера и Маргариты" рассудил, что если Ермолинский слукавил
Сообщество Мастера
сейчас, то мог лукавить и раньше. В возбужденном сознании больного Булгакова
Клуб Мастера
родилось подозрение, что друг мог доносить на него в НКВД, и это подозрение
Новый форум
материализовалось в образе А. М. Поведение Ермолинского в последние недели
Старый форум булгаковской жизни, много часов самоотверженно проведшего у постели больного,
Гостевая книга очевидно, рассеяло подозрения, но написать новый текст у Булгакова уже не было
сил.
СМИ о Булгакове
СМИ о БЭ
Скорее всего, Е. С. Булгакова знала, кто был прототипом А. М. 17 ноября 1967 г. она
Лист рассылки
записала в дневнике свой разговор с Ермолинским по поводу его воспоминаний в
Партнеры сайта
журнале "Театр" (тогда Елена Сергеевна собирала книгу воспоминаний о
Старая редакция сайта
Булгакове): " - Если ты хочешь, чтобы я приняла твою статью целиком, переведи
Библиотека прямую речь Миши в косвенную. Ты не передаешь его интонации, его манеры, его
слова. Я слышу, как говорит Ермолинский, но не Булгаков. И, говоря откровенно,
Собачье сердце
мне определенно не нравятся две сцены, одна - это разговор якобы ты журналист, а
(иллюстрированное)
вторая - игра в палешан. Причем я не могу себе представить, где же я была в это
Остальные произведения
время, что я не помню этой игры!".
Книжный интернет-
магазин
"Игра в палешан" - это рассказ в воспоминаниях Ермолинского о застольной
Лавка Мастера
импровизации на тему спектакля Камерного театра "Богатыри" по пьесе Демьяна
Бедного (Е. А. Придворова (1883-1945), на оформление которого пригласили
художников из Палеха. Булгаков и его товарищи "в лицах" разыграли, как палешане
возвращаются домой после провала пьесы.

Е. С. Булгакова в записи от 2 ноября 1936 г. охарактеризовала "Богатырей" как
"стыдный спектакль", а 14 ноября с удовлетворением констатировала: "В газете -
постановление Комитета по делам искусств: "Богатыри" снимаются. "...За глумление
над крещением Руси...", в частности" и привела по этому поводу реплику Булгакова:
"Таиров лежит с капустным листом на голове, уверяю тебя".

Вероятно, ей не хотелось еще раз вспоминать об этом спектакле, тем более что в
ходе кампании, начавшейся в прессе по поводу "Богатырей", вновь стали поносить
булгаковский "Багровый остров". Да и содержавшаяся в рассказе Ермолинского
насмешка (от лица Булгакова) над официальной "народностью" могла показаться
опасной вдове писателя.

Что же касается эпизода с Ермолинским-журналистом, то его стоит привести
полностью: "Я бывал (во время последней болезни) у него каждый день. Пытаясь
восстановить факты его жизни, предложил игру в навязчивого журналиста,
приставшего с вопросами к знаменитому писателю.
- Ты хитришь, - сказал он, но игру принял.
В дальнейшем она развлекала его, и я в шуточной форме записал несколько таких
бесед, состоявших из вопросов и ответов. Несколько листков случайно сохранилось.
Вот эта запись. Он. Мне непонятно все-таки, уважаемый товарищ, зачем вы ко мне
пристаете?
Я. Мировому человечеству интересна каждая деталь из вашей жизни.
Он. Я согласен, это так. Но я обязан все ж по благородству своего характера
предупредить вас... - тут он прищурился и добавил юмористически: - Я, дорогой
мой, "не наш" человек.
Я. Быть может, как раз, поэтому вы и представляете особый интерес?
Он (уже с непритворным негодованием). Это отвратительно, что вы говорите,
голубчик! Я наш человек, а не наш - это я сам выдумал, сам подстроил.
Я. Простите, не понял.
Он. Вчера вы допрашивали меня о начале моего литературного пути.
Я. Совершенно верно. Я весь внимание.
Он. Именно тогда я и подложил себе первую свинью.
Я. Каким образом вам удалось это сделать?
Он. Молодость! Молодость! Я заявился со своим первым произведением в одну из
весьма почтенных редакций, приодевшись не по моде. Я раздобыл пиджачную пару,
что само по себе было тогда дико, завязал бантиком игривый галстук и, усевшись у
редакторского стола, подкинул монокль и ловко поймал его глазом. У меня даже где-
то валяется карточка - я снят на ней с моноклем в глазу, а волосы блестяще
зачесаны назад (речь идет об известной фотографии 1926 г.).
Редактор смотрел на меня потрясенно. Но я не остановился на этом. Из жилетного
кармана я извлек дедовскую "луковицу", нажал кнопку, и мой фамильный брегет
проиграл нечто похожее на "Коль славен наш господь в Сионе". "Ну-с?" -
вопросительно сказал я, взглянув на редактора, перед которым внутренне трепетал,
почти обожествлял его. "Ну-с, - хмуро ответил мне редактор. - Возьмите вашу
рукопись и займитесь всем, чем угодно, только не литературой, молодой человек".
Сказавши это, он встал во весь свой могучий рост, давая понять, что аудиенция
окончена. Я вышел и, уходя, услышал явственно, как он сказал своему вертлявому
секретарю: "Не наш человек". Без сомнения, это относилось ко мне.
Я. И вы считаете, что этот случай сыграл роковую роль во всех ваших дальнейших
взаимоотношениях с редакциями.
Он. Взгляните, голубчик, на этот случай шире. Дело в моем характере. Луковица и
монокль были всего лишь плохо продуманным физическим приспособлением, чтобы
побороть застенчивость и найти способ выразить свою независимость.
Я. Последуем дальше. Что привело вас в театр?
Он. Жажда денег и славы. Затаенная мечта выйти на аплодисменты публики
владела мною с детства. Я во сне видел свою длинную шатающуюся фигуру с
растрепанными волосами, которая стоит на сцене, а благодарный режиссер
кидается ко мне на шею и обцеловывает меня буквально под рев восторженного
зрительного зала. Я. Позвольте, но при возобновлении "Турбиных" занавес
раздвигался шестнадцать раз, все время кричали "автора!", а вы даже носа не
высунули.
Он. Французы говорят, что нам дарят штаны, когда у нас уже нет задницы,
простите за грубое выражение. (И подозрительно.) А вы не из французской ли
газеты?
Я. Нет.
Он (вкрадчиво). А может быть, из какой-нибудь другой иностранной, а?
Я. Нет, нет... Я из русской.
Он. Не из рижской ли, белоэмигрантской? (И он угрожающе поднял кулак.)
Я. Избави бог! (Я отмахнулся в ужасе.) Я из "Вечерки"! Из прекрасной,
неповторимой "Вечерки" нашей!
Он. Ура! Тюпа! Люся! Водку на стол! Пускай этот господин напьется в свое полное
удовольствие! Мне отнюдь не грозит опасность, что он напечатает обо мне хоть
одну строчку!"

Очевидно, Булгаков впоследствии шутливые вопросы Ермолинского осмыслил
вполне серьезно и заподозрил друга в попытке выведать его подноготную для
доклада в "дорогие органы". А в пристрастной подаче весьма грозно могло
прозвучать и признание писателя, что он - "не наш человек", и слова по поводу
нежелания выходить к зрителям в связи с возобновлением "Дней Турбиных", о
штанах, которые появились тогда, когда уже нет "задницы".

Е. С. Булгакова прекрасно осознавала, что именно в связи с этим разговором автор
"Мастера и Маргариты" сделал А. М. журналистом. Ермолинский же не знал, что в
романе есть столь разоблачительная для него история знакомства Мастера с А. М.,
поскольку она не была включена ни в журнальную публикацию "Мастера и
Маргариты" 1966-1967 гг., ни в машинопись романа, подготовленную в 60-е годы
вдовой писателя. Эпизод с А. М. вошел только в издание романа 1973 г.,
осуществленное при участии Е. С. Булгаковой, которой, однако, так и не удалось
увидеть книгу напечатанной.

Опасения Булгакова насчет Ермолинского были безосновательными. В декабре
1940 г. последний был арестован, и в ходе допросов его связи с НКВД никак не
проявились.

В шутливом разговоре с Ермолинским Булгаков рассказывал о злоключениях своей
повести "Роковые яйца". На допросе в НКВД 14 декабря 1940 года Сергей
Александрович назвал ее "наиболее реакционным произведением Булгакова" из
всех, ему известных, поскольку там проявилось неверие "в созидательные силы
революции". По утверждению Ермолинского: "Сам Булгаков считал, что "Р.Я."
сыграли резко отрицательную роль в его литературной судьбе: он стал
рассматриваться как реакционный писатель".

Дарственная надпись с экземпляра повести, сохранившаяся в архивах НКВД,
подтверждала показания: "Дорогому другу Сереже Ермолинскому. Сохрани обо мне
память! Вот эти несчастные "Роковые яйца". Твой искренний М. Булгаков. Москва. 4.
IV.1935 г.".

Повесть насторожила цензуру и осложнила публикацию булгаковских произведений
(больше крупных вещей писателя при его жизни в СССР напечатано не было).

Имя Алоизий для А. М. автор "Мастера и Маргариты", возможно, заимствовал из
романа Александра Амфитеатрова (1862-1938) "Жар-цвет" (см.: Демонология), где
так назван эпизодический персонаж, старый закрыстын (кастелян) польского графа
Валерия Гичовского. Это может указывать и на реальный прототип: Ермолинский
был родом из Вильно и носил фамилию польского происхождения.

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Гелла ˜
Архив публикаций
Энциклопедия
елла - персонаж романа "Мастер и
Биография (1891-1940)
Маргарита".
Персонажи
Произведения
Г. является членом свиты Воланда, женщиной-
Демонология
вампиром.
Великий бал у Сатаны
Булгаковская Москва Имя "Гелла" Булгаков почерпнул из статьи
Театр Булгакова "Чародейство" Энциклопедического словаря
Брокгауза и Эфрона, где отмечалось, что на
Родные и близкие
Лесбосе этим именем называли безвременно
Философы
погибших девушек, после смерти ставших
Булгаков и мы
вампирами.
Булгаковедение
Рукописи Когда Г. вместе с обращенным ей в вампира
администратором Театра Варьете Варенухой
Фотогалереи
пытаются вечером после сеанса черной магии
Сообщество Мастера
напасть на финдиректора Римского, на ее теле
Клуб Мастера
явственно проступают следы трупного разложения: "Финдиректор отчаянно
Новый форум
оглянулся, отступая к окну, ведущему в сад, и в этом окне, заливаемом луною,
Старый форум
увидел прильнувшее к стеклу лицо голой девицы и ее голую руку, просунувшуюся в
Гостевая книга форточку и старающуюся открыть нижнюю задвижку... Варенуха... шипел и чмокал,
СМИ о Булгакове подмигивая девице в окне. Та заспешила, всунула рыжую голову в форточку,
вытянула сколько могла руку, ногтями начала царапать нижний шпингалет и
СМИ о БЭ
потрясать раму. Рука ее стала удлиняться, как резиновая, и покрылась трупной
Лист рассылки
зеленью. Наконец, зеленые пальцы мертвой обхватили головку шпингалета,
Партнеры сайта
повернули ее, и рама стала открываться...
Старая редакция сайта
Рама широко распахнулась, но вместо ночной свежести и аромата лип в комнату
Библиотека ворвался запах погреба. Покойница вступила на подоконник. Римский отчетливо
Собачье сердце видел пятна тления на ее груди.
(иллюстрированное) И в это время неожиданный крик петуха долетел из сада, из того низкого здания за
тиром, где содержались птицы, участвовавшие в программах. Горластый
Остальные произведения
дрессированный петух трубил, возвещая, что к Москве с востока катится рассвет.
Книжный интернет-
Дикая ярость исказила лицо девицы, она испустила хриплое ругательство, а
магазин
Варенуха у дверей взвизгнул и обрушился из воздуха на пол.
Лавка Мастера
Крик петуха повторился, девица щелкнула зубами, и рыжие ее волосы стали
дыбом. С третьим криком петуха она повернулась и вылетела вон. И вслед за нею,
подпрыгнув и вытянувшись горизонтально в воздухе, напоминая летящего купидона,
выплыл медленно в окно через письменный стол Варенуха".

Вероятно, здесь отразился киевский опыт Булгакова, запечатленный в романе
"Белая гвардия". Там Николка Турбин в поисках трупа полковника Най-Турса
оказался в морге, где видел, как сторож Федор "ухватил за ногу труп женщины, и
она, скользкая, со стуком сползла, как по маслу на пол. Николке она показалась
страшно красивой, как ведьма, и липкой. Глаза ее были раскрыты и глядели прямо
на Федора. Николка с трудом отвел глаза от шрама, опоясывающего ее, как красной
лентой..."

Такой же шрам опоясывает шею Г., что роднит ее с Маргаритой из "Фауста" (1808-
1832) Иоганна Вольфганга Гёте (1749-1832), несчастной возлюбленной главного
героя поэмы, казненной за убийство ребенка (ее историю повторяет история
Фриды). Г. свободно перемещается по воздуху, тем самым обретая сходство с
ведьмой, и с ведьмой же сравнивается неизвестная женщина в морге Города в
"Белой гвардии".

То, что крик петуха заставляет удалиться Г. и ее подручного Варенуху, полностью
соответствует широко распространенной в дохристианской традиции многих
народов ассоциации петуха с солнцем - он своим пением возвещает приход
рассвета с востока и тогда вся нечисть, в том числе и ожившие мертвецы-вампиры,
удаляются на запад, под покровительство дьявола.

<< Предыдущая

стр. 119
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>