<< Предыдущая

стр. 125
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

С помощью идей Ш. можно понять и проповедь добра, с которой выступает Иешуа
Га-Ноцри. Во "Власти ключей" рассказывается о Мелите и Сократе. На ложный
обвинительный приговор, которого добился первый, второй ответил только тем, что
назвал своего противника "злым". Ш. отвергает здесь широко распространенную в
философской традиции мысль о моральной победе Сократа: "В случае Сократа
победила история, а не добро: добро только случайно восторжествовало. А Платону
и его читателям кажется уже, что добро всегда по своей природе должно
побеждать. Нет, "по природе" дано побеждать чему угодно - грубой силе, таланту,
уму, знанию, только не добру..."

Проповедь добра, с которой пришел Иешуа, его теория о том, что "злых людей нет
на свете", попытки разбудить в людях их изначально добрую природу не приносят
успеха. Понтий Пилат, вроде поддавшийся ей, все равно отправляет Га-Ноцри на
мучительную смерть, а для того, чтобы исправить свою малодушную ошибку, не
находит ничего лучше, как организовать убийство "доброго человека" Иуды из
Кириафа, т. е., согласно проповеди Иешуа, свершить зло, а не добро. Убить Иуду
собирается и Левий Матвей, также испытавший воздействие Иешуа. Булгаков, как и
Ш., идею "заражения добром" отрицает.

Возможно, что один афоризм Ш., сформулированный им в четвертой части книги
"Афины и Иерусалим", повлиял на замысел "Мастера и Маргариты". Этот афоризм
был опубликован в 1930 г. в Париже в первой книге сборника "Числа" и в No43
журнала "Современные записки". Он имеет порядковый номер XVII и название
"Смысл истории". Вот текст афоризма: "От копеечной свечи Москва сгорела, а
Распутин и Ленин - тоже копеечные свечи - сожгли всю Россию".

По сохранившимся фрагментам редакции 1929 г. нельзя судить, предусматривался
ли в финале пожар Дома Грибоедова (или "Шалаша Грибоедова", как именовался
тогда писательский ресторан). Зато в одном из вариантов второй редакции,
написанном в 1931 или в начале 1932 г., Иван Бездомный, называвшийся тогда то
Покинутым, то Безродным, оказался после дебоша в ресторане в психиатрической
лечебнице и, получив успокаивающий укол, "пророчески громко сказал:
- Ну, пусть погибнет красная столица, я в лето от Рождества Христова 1943-е все
сделал, чтобы спасти ее! Но... но победил ты меня, сын гибели, и заточил меня,
спасителя... - Он поднялся и вытянул руки, и глаза его стали мутны и неземной
красоты.
- И увижу ее в огне пожаров, - продолжал Иван, - в дыму увижу безумных, бегущих
по Бульварному кольцу...".
В позднейших вариантах этой редакции были изображены грандиозные московские
пожары с немалым числом жертв. Только в окончательном тексте масштаб пожаров
был уменьшен, и обошлись они без гибели людей.

1943 г. из варианта 1931 г. понятен в свете сохранившейся в булгаковском архиве
записи: "Нострадамус Михаил, род. 1503 г. Конец света 1943 г." Иван Бездомный как
бы повторял пророчество М. Нострадамуса (1503-1566), знаменитого французского
астролога и врача. Однако и суждение Ш. не было, очевидно, забыто. При
появлении в "Шалаше Грибоедова" в этой, как и в последующей редакции романа,
"Иванушка имел в руке зажженную церковную свечку". Большие пожары в Москве в
ранних редакциях "Мастера и Маргариты", возможно, иллюстрировали уподобление
Ш. революций вселенским пожарам. Г. Е. Распутин (Новых) (1872-1916), по мнению
философа, во многом спровоцировал Февральскую революцию, а В. И. Ленин
организовал Октябрьскую. У Булгакова Москву поджигают подручные Воланда,
который одним из своих прототипов имеет Ленина.

Ш. в своих работах полемизировал с голландским философом Б. Спинозой (1632-
1677), утверждавшим в "Богословско-политическом трактате" (1670), что тот, кто
подвергает критике возможности человеческого разума, свершает Laesio majestatis,
"оскорбление величества" разума.

У Булгакова это латинское название сохранилось среди подготовительных
материалов к "Мастеру и Маргарите". Понтий Пилат, инкриминирующий Иешуа Га-
Ноцри нарушение закона "об оскорблении величества", может быть пародийно
уподоблен Спинозе, не допускавшем никаких сомнений в величии разума.
Прокуратор чувствует надрациональную, нравственную правоту Га-Ноцри, но
боится принять ее, опасаясь доноса Иосифа Каифы, и возмездия императора
Тиберия (43 или 42 до н. э. - 37 н. э.), т. е. исходя из вполне рациональных
оснований.

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Сенкевич Генрик ˜
Архив публикаций
Энциклопедия
енкевич Генрик (1846-1916) - польский писатель и общественный деятель, один
Биография (1891-1940)
из основоположников польской реалистической литературы и современного
Персонажи
литературного языка. С. оказал влияние на творчество Булгакова, особенно в
Произведения
романах "Белая гвардия" и "Мастер и Маргарита".
Демонология
Великий бал у Сатаны С. родился 5 мая 1846 г. в деревне Воля Окшейская в окрестностях г. Лукова
Булгаковская Москва Радомской губернии Королевства Польского, входившего тогда в состав Российской
империи (ныне - Республика Польша), в обедневшей дворянской семье. В 1858 г.
Театр Булгакова
был зачислен в Варшавскую гимназию, по окончании которой поступил в 1866 г. по
Родные и близкие
настоянию родителей на медицинский факультет Варшавской Главной школы
Философы
(впоследствии, в 1869 г., преобразованной в Варшавский университет), чтобы иметь
Булгаков и мы
доходную профессию врача. Однако тяга к литературе все-таки пересилила, и в
Булгаковедение 1867 г. С. перевелся на историко-филологический факультет, который окончил в
Рукописи 1871 г., не сдав, однако, заключительного экзамена по греческому языку.
Фотогалереи
С. занялся журналистикой. В 1882 г. он становится редактором консервативной
Сообщество Мастера
газеты "Слово". С 1872 С. также пишет и печатает беллетристические
Клуб Мастера
произведения, принесшие ему мировую славу. В 1883 г. оставляет журналистику.
Новый форум После 1900 г. С. принимает активное участие в деятельности умеренно-
Старый форум либеральной национал-демократической партии, однако после революции 1905-
1907 гг. отходит от политической борьбы. Вскоре после начала в 1914 г. первой
Гостевая книга
мировой войны С. эмигрировал в Швейцарию, где совместно с известным
СМИ о Булгакове
музыкантом Игнацы Яном Падеревским (1860-1941), впоследствии ставшим первым
СМИ о БЭ
премьер-министром независимого польского государства, основал "Комитет
Лист рассылки
вспомоществования жертвам войны в Польше". В 1915 г. был избран почетным
Партнеры сайта
академиком Российской академии наук. С. скончался 15 ноября 1916 г. в местечке
Старая редакция сайта
Вевей в Швейцарии. В ноябре 1924 г. гроб с останками С. был перевезен в Польшу
Библиотека и погребен в склепе кафедрального собора Св. Яна в Варшаве.
Собачье сердце
Первым браком С. был женат в 1881-1885 гг. на Марии Шеткевич, дочери богатого
(иллюстрированное)
дворянина (шляхтича). После ее смерти от чахотки остались сын Генрик и дочь
Остальные произведения
Ядвига. Второй брак с дочерью одесского коммерсанта Марией Володкович в 1893 г.
Книжный интернет-
быстро распался, однако официальный развод с разрешения римского папы
магазин
последовал только в 1895 г. Третьим браком С. был женат с 1904 г. на своей
Лавка Мастера
племяннице Марии Бабской.

Главные произведения С. - историческая трилогия о Польше середины XVII вв. -
романы "Огнем и мечом", "Потоп" и "Пан Володыевский" (1883-1888), роман о
борьбе Польши с Тевтонским орденом и Грюнвальдской битве 1410 г.
"Крестоносцы" (1899-1900), роман "Quo vadis" ("Куда идешь") (1896) - о
противостоянии язычества и христианства в Риме в эпоху императора Нерона (за
это произведение С. был удостоен в 1905 г. Нобелевской премии по литературе). Из
произведений о современности необходимо назвать дилогию, составленную
романами "Без догмата" и "Семья Поланецких" (1889-1894), а также
антинигилистический роман "Омуты" (в русских переводах "Омут", "Водоворот" и "В
омуте жизни") (1909-1910), навеянный событиями 1905-1907 гг. и осуждающий
революционный путь переустройства общества.

В произведениях Булгакова само имя С. встречается лишь однажды. В "Белой
гвардии" при описании крестьянских восстаний на Украине 1918 г. автор сообщает:
"И в польской красивой столице Варшаве было видно видение: Генрик Сенкевич
стал в облаке и ядовито ухмыльнулся". Это место, вне всякого сомнения, восходит к
следующим строкам из начала романа "Огнем и мечом", повествующего о восстании
на Украине, поднятом в 1648 г. гетманом Зиновием Богданом Хмельницким (1595-
1657) и получившем страшное в памяти поляков и евреев название "хмельничина":
"Над Варшавой являлись во облаке могила и крест огненный, по каковому случаю
назначалось поститься и раздавали подаяние, ибо люди знающие пророчили, что
мор поразит страну и погибнет род человеческий".

Но этим параллели с творчеством С. у Булгакова далеко не исчерпываются. Если
прочесть самые первые фразы романа "Огнем и мечом": "Год 1647 был год
особенный, ибо многоразличные знамения в небесах и на земле грозили
неведомыми напастями и небывалыми событиями. Тогдашние хронисты сообщают,
что весною, выплодившись в невиданном множестве из Дикого Поля, саранча поела
посевы и травы, а это предвещало татарские набеги. Летом случилось великое
затмение солнца, а вскоре и комета запылала в небесах", то станет ясен генезис
зачина "Белой гвардии": "Велик был год и страшен год по Рождестве Христовом
1918, от начала же революции второй. Был он обилен летом солнцем, а зимой
снегом, и особенно высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская вечерняя
Венера и красный, дрожащий Марс".

Еще один яркий эпизод "Белой гвардии" наверняка навеян "Огнем и мечом". Это -
сон Алексея Турбина, вдруг увидевшего в раю гусарского полковника Най-Турса,
которому суждено в дальнейшем погибнуть от пуль казаков С. В. Петлюры, и
вахмистра Жилина, еще в 1916 г. павшего вместе с эскадроном белградских гусар.
Най-Турс "был в странной форме: на голове светозарный шлем, а тело в кольчуге, и
опирался он на меч, длинный, каких уже нет ни в одной армии со времен крестовых
походов. Райское сияние ходило за Наем облаком". А из слов Жилина, который сам
"как огромный витязь возвышался" в светящейся кольчуге, мы узнаем, что в раю
Най-Турс оказался "в бригаде крестоносцев". У С. в рай попадает рыцарь - богатырь
Лонгин Подбипятка. Сходство усиливается, если вспомнить, что непременный
спутник Подбипятки - гигантский меч, такой же, как у Ная в раю, и что, подобно
герою С., чей нагой труп отбили у казаков Хмельницкого товарищи, друзья Ная
находят его обнаженное тело в морге. Най-Турс - "рыцарь без страха и упрека", как
говорил в конце 20-х годов Булгаков своему другу философу и литературоведу П. С.
Попову, "образ отдаленный, отвлеченный. Идеал русского офицерства. Каким бы
должен был быть в моем представлении русский офицер", такой же как Подбипятка
у С. - идеал польского рыцаря-шляхтича. Гибель обоих - зловещий символ. Кстати, и
у Подбипятки, и у Най-Турса латинские имена - Лонгин (длинный) и Феликс
(счастливый), однако долгой и счастливой жизни им не суждено.

В "Белой гвардии" изображение стихии крестьянского мятежа на Украине
перекликается не только с "Огнем и мечом", но и с "Омутами". Здесь С. под
впечатлением событий революции 1905-1907 гг. и постепенного погружения всего
мира в пучину военной конфронтации, приведшей в конце концов к первой мировой
войне, гениально предвидел потрясения и страдания, выпавшие на долю
человечества в XX в. Он показал опасность доктрин, могущих провоцировать
массовый стихийный взрыв возмущения черни, а также безразличие адептов этих
доктрин к судьбе народа, к жизням людей, от имени и во имя которых они
выступают.

Героиня романа, 16-летняя скрипачка Марина Збыстовская гибнет во время
революционного погрома, защищая свою скрипку. Эта смерть становится как бы
следствием нигилистических идей, проповедуемых влюбленным в Марину и
застрелившимся после ее смерти студентом Ляскевичем. Шляхтич Гронский,
выражая мысли С., говорит нигилисту: "Вы напоминаете собой плод, с одной
стороны зеленый, а с другой гниющий. Вы больны. Этой болезнью и объясняется
это безграничное отсутствие логики, основанное на том, что протестуя против
войны, вы сами ведете войну; крича против военных судов, вы сами выносите
приговор без суда и без разбора; протестуя против смертной казни, вы сами даете
людям в руки браунинги и говорите им "убей!" Этой же болезнью объясняются ваши
безумные порывы и ваше полнейшее равнодушие к тому, что будет впереди, равно
как и к судьбе тех несчастных людей, которые служат вашим оружием. Пусть
убивают, пусть грабят кассы, а что потом: повиснут ли они на перекладине, станут
ли париями, все это вас не интересует. Ваш nihil дает вам возможность плевать и на
кровь, и на нравственность. Вы настежь открываете двери заведомым нечестивцам
и разрешаете им провозглашать не свое бесчестие, а вашу идею. Вы носите в себе
гибель и Польшу ведете к гибели. В вашей партии есть люди искренние, готовые
пожертвовать собой, но слепые, которые в слепоте своей служат не тому, кому
думают".

Похороны Марины символизируют грядущую гибель современной цивилизации в
океане насилия: "Идя за гробом Марины, д-р Шремский говорил Свидвицкому:
- Этот гроб имеет большее значение, чем мы думаем. Это - предвестник. Ошибка
ли это? Нет. Это только случай. Мы сегодня хороним арфу, которая хотела играть
людям, но которую растоптала своими грязными ногами чернь. Если так будет
дальше, то возможно, что лет через десять, двадцать придется хоронить и нашу
науку, и нашу культуру... Нужно просвещение, просвещение, просвещение...
- Просвещение без религии, - заметил Свидвицкий, - может воспитать только
злодеев и экспроприаторов. Я думаю, что мы погибли безвозвратно. У нас остается
только омут жизни, и не только омут на поверхности воды, под которой еще бывает
спокойная глубь, но тот песчаный смерч, который бывает на земле. Теперь он идет
с востока, и сухой песок заносит наши традиции, нашу цивилизацию, нашу культуру,
- всю Польшу - и обращает ее в пустыню, на которой гибнут цветы и плодятся
шакалы". Вслед за тем звучит похоронный марш, "Марш фюнебр" Фредерика
Шопена (1810-1849).

У Булгакова в "Белой гвардии" таким же зловещим предзнаменованием выступают
похороны офицеров, зарезанных мужиками. Эти похороны наблюдает Алексей
Турбин, призывающий сделать все, "чтобы наши богоносцы не заболели московской
болезнью", той же социалистической болезнью, которой поражен Ляскевич у С.

Булгаков разделял мнение автора "Омутов" о том, что спасение может прийти через
просвещение народа. В пору написания "Белой гвардии" он верил в Бога, так что и
мысль С. о необходимости соединения просвещения с религией была тогда близка
Булгакову. Неслучайно именно страстная молитва Елены Турбиной ведет к
выздоровлению тяжело больного Алексея и олицетворяет собой возможность
грядущего выздоровления России от большевизма.

Фигура С., возникающая в облаке над Варшавой в "Белой гвардии", - это образ
автора не только "Огнем и мечом", но и "Омутов". И сразу после этого видения
следует история старца Дегтяренко, полного "душистым самогоном и словами
страшными, каркающими, но складывающимися в его темных устах во что-то до
чрезвычайности напоминающее декларацию прав человека и гражданина. Затем
этот же Дегтяренко-пророк лежал и выл, и пороли его шомполами люди с красными
бантами на груди. И самый хитрый мозг сошел бы с ума над этой закавыкой: ежели
красные банты, то ни в коем случае недопустимы шомпола, а ежели шомпола - то
невозможны красные банты..." Тут - перекличка с идеями "Омутов", где
доказывается полная совместимость красных революционных бантов с насилием и
террором.

Небольшой след "Огнем и мечом" есть и в пьесе "Бег". Здесь имя одного из главных
героев, "потомка запорожцев" генерала Чарноты, очевидно восходит к
эпизодическому персонажу романа С., реально существовавшему историческому
лицу, - полковнику Чарноте, генеральному обозному в запорожском войске
Хмельницкого.

<< Предыдущая

стр. 125
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>