<< Предыдущая

стр. 156
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

разыграл его со статьей Миримского: "Однажды он пришел ко мне и торжественно
объявил:
- Написали! Понимаешь, написали!
И издали показал мне номер журнала, одна из статей которого в ряде мест была им
густо подчеркнута красным и синим карандашом.
- "Широкая публика его охотно читала, но высшие критики относительно него
хранили надменное молчание", - цитировал Булгаков и, перебрасываясь от одной
выдержки к другой, продолжал: - "К его имени прикрепляются и получают хождение
прозвания, вроде спирит, визионер и, наконец, просто сумасшедший... Но он
обладал необыкновенно трезвым и практическим умом, предвидел кривотолки
своих будущих критиков. На первый взгляд его творческая система кажется
необычайно противоречивой, характер образов колеблется от чудовищного гротеска
до нормы реалистического обобщения. У него черт разгуливает по улицам города..."
- Тут Булгаков даже руки простер от восторга: - Вот это критик! Словно он читал мой
роман! Ты не находишь? - И продолжал:
- "Он превращает искусство в боевую вышку, с которой, художник творит
сатирическую расправу над всем уродливым в действительности..." Булгаков читал,
незначительно изменяя текст..."

По заключению Ермолинского, в этой статье "содержались замечания, пронзительно
задевшие" автора М. и М. В работе Миримского Булгакова привлекло также
определение стиля немецкого романтика. Писатель отметил следующие слова:
"Стиль Гофмана можно определить как реально-фантастический. Сочетание
реального с фантастическим, вымышленного с действительным. .." Булгаков явно
соотносил со своим Мастером утверждение Миримского: "...Если гений заключает
мир с действительностью, то это приводит его в болото филистерства, "честного"
чиновничьего образа мыслей; если же он не сдается действительности до конца, то
кончает преждевременной смертью или безумием" (последний вариант реализуется
в судьбе булгаковского героя).

Творец М. и М. подчеркнул и мысль о том, что "смех Гофмана отличается
необыкновенной подвижностью своих форм, он колеблется от добродушного юмора
сострадания до озлобленной разрушительной сатиры, от безобидного шаржа до
цинически уродливого гротеска". В М. и М. черт выходит на улицы Москвы, а
добродушный смех над достойной сострадания публикой на сеансе черной магии в
Театре Варьете, где оторванная голова бездумного конферансье Жоржа
Бенгальского в конце концов благополучно становится на место, сочетается с
сатирическим обличением советского литературного цеха, голова руководителя
которого, Михаила Александровича Берлиоза, бесследно исчезает после гибели
председателя МАССОЛИТа на трамвайных рельсах.

Слова Воланда "Рукописи не горят" и воскресение из пепла "романа в романе" -
повествования Мастера о Понтии Пилате - это иллюстрация широко известной
латинской пословицы: "Verba volant, scripta manent". Интересно, что ее часто
употреблял М. Е. Салтыков-Щедрин, один из любимых авторов Булгакова. В
переводе она звучит так: "Слова улетают, написанное остается".

То, что имя сатаны в М. и М. практически совпадает со словом "volant", скорее всего
неслучайно. То, что слова действительно улетают, свидетельствует шум, похожий
на получающийся от взмахов птичьих крыльев. Он возникает во время шахматной
партии Воланда и Бегемота после схоластической речи последнего о силлогизмах.
Пустые слова на самом деле не оставили после себя следа и нужны были Бегемоту
только затем, чтобы отвлечь внимание присутствующих от жульнической
комбинации со своим королем.

Роману же Мастера с помощью Воланда суждена долгая жизнь. Сам Булгаков,
уничтоживший первую редакцию М. и М., убедился, что раз написанное уже
невозможно изгнать из памяти, и в результате оставил после смерти в наследство
потомкам рукопись великого произведения.

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Мейринк Густав ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Персонажи
ейринк (МАЙРИНК) Густав (1868-1932) - австрийский писатель, один из
Произведения
основоположников мистического реализма ("магический реализм", "черная
Демонология
фантастика", "черная романтика"). Оказал влияние на творчество Булгакова,
Великий бал у Сатаны
особенно на роман "Мастер и Маргарита".
Булгаковская Москва
Театр Булгакова
М. родился 19 января 1868 г. в столице Австрии Вене. Он был незаконнорожденным
Родные и близкие
сыном австрийского государственного министра и театральной актрисы. Учился в
Философы гимназиях Мюнхена, Гамбурга и Праги. В 1888 г. М. окончил пражскую Торговую
Академию. После этого вместе с племянником поэта Кристиана Моргенштерна
Булгаков и мы
основал торговый банк "Мейер и Моргенштерн".
Булгаковедение
Рукописи
В 1892 г. женился на Ядвиге Марии Цертель, однако брак быстро распался
Фотогалереи (официальный развод последовал в 1905 г.). В 1892 г. пережил острый духовный
кризис, который привел его к идее самоубийства. То, что за этим последовало, М.
Сообщество Мастера
описал в посмертно опубликованном автобиографическом рассказе "Лоцман": когда
Клуб Мастера
он уже хотел совершить задуманное, ему в дверную щель просунули тонкую
Новый форум
брошюру "Жизнь после смерти", что резко переменило намерения потенциального
Старый форум
самоубийцы.
Гостевая книга
СМИ о Булгакове М. увлекся оккультизмом, участвовал в учреждении пражского отделения
теософского общества "У голубой звезды", там же в Праге вошел в кружок мистиков,
СМИ о БЭ
возглавлявшийся Вебером Алоизом Майлендером. В 1892 г. М. был обвинен в
Лист рассылки
использовании спиритизма при проведении банковских операций и, прежде чем
Партнеры сайта
была доказана его невиновность, два с половиной месяца он провел в тюрьме.
Старая редакция сайта
Несмотря на недоказанность вины, этот случай негативно сказался на деловой
Библиотека репутации М., и он вынужден был оставить банковское дело.
Собачье сердце
С начала 1900-х годов М. писал сатирические рассказы для журнала
(иллюстрированное)
"Симплициссимус". В 1905 г. женился на Филомене Берндт. В Вене М. издавал
Остальные произведения
сатирический журнал "Либер Аугустин". В 1906 г. у М. и Ф. Берндт рождается дочь
Книжный интернет-
Фелицитас Сибилла, в 1908 г. - сын Харро Фортунат. В Италии М. познакомился с
магазин
эзотерической группой "Цепь Мириам" итальянца Чиро Формизано, писавшего под
Лавка Мастера
псевдонимом Джулиан Креммерц, был посвящен в ее герметико-тантрическое
учение, отразившееся в его первом романе "Голем" (1915), имевшем большой успех
и переведенном тогда же на многие языки, в том числе и на русский.

Здесь М. дал свою версию средневековой иудаистской легенды о
человекоподобном существе Големе, созданном пражским раввином Лоэвом.
Вариант той же легенды - гомункулус средневековых алхимиков Германии и других
стран, фигурирующий в "Фаусте" (1808-1832) Иоганна Вольфганга Гёте (1749-1832).

В 1916 г. М. публикует второй роман "Зеленый лик" и сборник рассказов "Летучая
мышь", также пользующийся популярностью. Однако третий роман, "Вальпургиева
ночь" (1917), успеха не имел. Далее последовали романы "Белый
доминиканец" (1921) и "Ангел западного окна" (1927).

В 1927 г. М. принимает буддизм и полностью посвящает себя медитации. Согласно
легендам, с помощью хатха-йоги он лечил все заболевания, не прибегая к услугам
медиков. Хатха-йоге посвящена брошюра М. "На границе с потусторонним". Летом
1932 г. сын М. в возрасте 24 лет покончил с собой. М. потрясло такое совпадение с
его собственным намерением свести счеты с жизнью в том же возрасте, что
подтверждало его идею мистической передачи архетипов поведения от поколения к
поколению. Через полгода после смерти сына, 4 декабря 1932 г., М. скончался на
своей вилле "Дом у последнего фонаря" на берегу Штарнбергского озера. Вдова
пережила мужа на 30 лет. М. чувствовал приближение смерти и просил жену не
волноваться и воспринимать грядущее лишь как переход бессмертного "Я" из
одного состояния в другое.

Творчество М. хорошо знал друг Булгакова писатель Евгений Иванович Замятин
(1884-1937). В статье "Новая русская проза" (1923) он отмечал: "На Западе сейчас
десятки авторов - в фантастике философской, социальной, мистической: Гаральд
Бергштедт, Огэ Маделенд, Коллеруп, Бреннер, Мейринк, Фаррер, Мак-Орлан, Бенуа,
Рандольф, Шнуда, Бернард Шоу, даже Эптон Синклер... В этот же поток понемногу
начинает вливаться и русская литература: роман "Аэлита" А. Толстого, роман
"Хулио Хуренито" И. Эренбурга, роман "Мы" автора этой статьи; работы писателей
младшей линии - Каверина, Лунца, Леонова".

В этот же поток влились и булгаковские фантастические повести "Дьяволиада",
"Роковые яйца" и "Собачье сердце" и роман "Мастер и Маргарита". Но с
произведениями М. обнаруживаются и прямые параллели в булгаковском
творчестве. В рассказе М. "Ж. М.", переведенном в 20-е годы на русский язык,
главный герой Жорж Макинтош, человек с явными инфернальными чертами,
возвращается в родной захолустный австрийский городок и, под предлогом
обнаружения крупного месторождения золота, провоцирует земляков на снос домов
по определенным улицам, а в финале выясняется, что разрушенные участки
образуют в плане города его инициалы - Ж. и М. Улицы Москвы, на которых
подручные Воланда устраивают пожары четырех зданий, при продолжении
формируют фигуру, напоминающую его инициал - "дубль-вэ" (W).

Наибольшее сходство у "Мастера и Маргариты" с последним романом М. - "Ангел
западного окна", до 1992 г. на русский язык не переводившимся. Вероятно, Булгаков
был знаком с немецким текстом, а также мог знать о содержании этого
произведения от того же Замятина или от двух других своих друзей - философа и
литературоведа П. С. Попова и филолога-германиста Н. Н. Лямина (все трое
прекрасно владели немецким и интересовались современной немецкой
литературой).

Главный герой "Ангела западного окна" - живущий в XX в. барон Мюллер,
одновременно выступающий и как видный английский ученый, алхимик и мистик XVI
в. сэр Джон Ди (1527-1608), через цепь поколений связанный с бароном. Мюллер -
последний представитель рода Глэдхиллов. Он оказывается обладателем
рукописей своего далекого предка Джона Ди и, пытаясь, подобно адептам алхимии,
обрести высшую внеземную и внематериальную истину, в конце концов сливается с
образом предка, начинает ощущать себя Джоном Ди или новым земным
воплощением (инкарнацией) знаменитого алхимика.

В последнем романе М. существенную роль играют русские персонажи. Агентом-
провокатором по отношению к Мюллеру выступает старый русский эмигрант
антиквар Липотин. Перед Джоном Ди он предстает как посланец русского царя
Иоанна Грозного Маске, что означает, в переводе с англо-китайского жаргона,
"пустяк", "ерунда", "нитшево". Липотин подчеркнуто восходит к одному из "бесов"
одноименного романа (1871-1872) Федора Достоевского (1821-1881), губернскому
чиновнику Липутину, человеку уже немолодому, но слывшему большим либералом
и атеистом.

Липотин напоминает и другого героя русской литературы с подобной фамилией.
Речь идет о провокаторе Липпанченко из романа А. Белого "Петербург", прототипом
которого был знаменитый агент охранного отделения Евно Фишелевич Азеф (1869-
1918). Липотин у М. - это агент богини зла, повелительницы черных кошек Исаис
Черной и Бартлета Грина. Последний возглавляет "вороноголовых", английских
повстанцев середины XVI в., боровшихся против церкви. Но одновременно Бартлет
Грин - принц Черной Исаис, ее первый слуга и злой гений рода Джона Ди,
стремящийся вырвать душу алхимика у сил света. В "Мастере и Маргарите" роль,
сходную с ролью Липотина, играет Коровьев-Фагот, тоже генетически восходящий к
ряду героев Достоевского.

Еще один русский в "Ангеле западного окна" - старый эмигрант барон Михаил
Арангелович Строганов. Он умирает в самом начале повествования, причем
Липотин предсказывает гибель Строганова, сообщая, что тот не переживет только
что начатой последней пачки папирос. У Булгакова в самом начале "Мастера и
Маргариты" погибает Михаил Александрович Берлиоз, инициалы которого
совпадают со строгановскими. Воланд тоже предсказывает Берлиозу скорую гибель,
и председатель МАССОЛИТа, некурящий, не успевает выкурить "последней пачки
папирос", сотворенной сатаной "Нашей марки", как не успевает сделать этого и его
курящий спутник, поэт Иван Бездомный.

Слова, вынесенные Булгаковым в качестве эпиграфа к "Мастеру и Маргарите" и
представляющие собой диалог гетевских Мефистофеля и Фауста: "...так кто ж ты,
наконец? - Я - часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо",
цитируются (в "мефистофелевской" части) и в "Ангеле западного окна". Ими барон
Мюллер характеризует Бартлета Грина, одного из "недальновидных демонов левой
руки", персонажа, по своей роли в романе близкого булгаковскому Воланду.

Мюллер, перед тем как духовно слиться с Джоном Ди, приходит к выводу, что
великий алхимик "ни в коем случае не мертв, он - скажем для краткости - некая
потусторонняя персона, которая продолжает действовать сообразно своим четко
сформулированным желаниям и целям и стремится осуществлять себя и впредь.
Таинственные русла крови могут служить "отличным проводником" этой жизненной
энергии... Предположим, что бессмертная часть Джона Ди циркулирует по этому
руслу подобно электрическому току в металлической проволоке, тогда я - конец
проводника, на котором скопился заряд по имени "Джон Ди", заряд колоссальной
потусторонней силы... На меня возложена миссия. Цель - корона и реализация
Бафомета - теперь на мне! Если только - достоин! Если выдержу! Если созрел...
Исполнение или катастрофа, ныне и присно и во веки веков! И возложено это на
меня, последнего!"

Поэтому козни Бартлета Грина, жертвой которых был Джон Ди, оказываются во
благо Мюллеру, лишь помогая ему обрести свою истинную потустороннюю
сущность. Воланд же - своеобразный проводник добра посредством злых козней. У
М. силы зла и тьма олицетворяются не только Бартлетом Грином, но и Черной
Исаис, земное воплощение которой - русско-кавказская (колхидская) княгиня Асайя
Шатокалунгина. Борьба сил света и тьмы за душу барона Мюллера
символизируется соперничеством его возлюбленной Иоганны Фром (под именем
Яны ее любит Джон Ди) и Асайи Шатокалунгиной. У Булгакова же в образе
Маргариты, причудливо соединены черты добра и зла, света и тьмы, чистой
возлюбленной, символа вечной женственности, и ведьмы, в которую она
превращается под воздействием волшебного крема Азазелло.

Вызываемый Джоном Ди Ангел Западного окна Иль - это тот же самый Азазил, к
которому восходит Азазелло, - демон безводной пустыни и смерти, владыка
демонов Запада, т. е. страны смерти. Адепт Гарднер-Гертнер (обе его фамилии в
переводе с английского и немецкого означают "садовник"), тоже напоминающий
булгаковского Воланда и помогающий Ди-Мюллеру противостоять Исаис и Бартлету
Грину, следующим образом определяет Ангела Западного окна: " - Эхо, ничего
больше! И о своем бессмертии он говорил с полным на то правом, ибо никогда не
жил, а потому и был бессмертен. Смерть не властна над тем, кто не живет. Все,
исходящее от него: знание, власть, благословение и проклятие, - исходило от вас,
заклинавших его. Он - всего лишь сумма тех вопросов, знаний и магических
потенций, которые жили в вас... Сколько еще таких "Ангелов" зреет там на зеленых
нивах, уходящих в бесконечную перспективу Западного окна! Воистину, имя им -
легион!"

<< Предыдущая

стр. 156
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>