<< Предыдущая

стр. 157
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Если у М. Ангел становится величественным олицетворением демонов самого
человеческого сознания, порожденным им фантомом, то Азазелло у Булгакова -
лишь один из подручных Воланда, выполняющий палаческие функции. В ранних
редакциях "Мастера и Маргариты" Воланд звался Азазелло. Это сближало его с
Ангелом Западного окна. Сатана у Булгакова тоже выступает отражением
свойственных людям мыслей и пороков.

"Таинственным руслам крови" в булгаковском романе следует скорее не Мастер,
подобный Джону Ди, а Маргарита - прапрапраправнучка французской королевы XVI
в., современницы английского алхимика. Можно вспомнить слова Коровьева-Фагота
о том, что "вопросы крови - самые сложные вопросы в мире!" и уподобление им
кровной связи "причудливо тасуемой колоде карт". В одном из первоначальных
вариантов последней редакции романа родство Маргариты с французской
королевой объяснялось переселением душ, в полном соответствии с буддийским
учением, приверженцем которого был М. Слова Коровьева-Фагота звучали так: "Вы
сами королевской крови... тут вопрос переселения душ... В шестнадцатом веке вы
были королевой французской... Воспользуюсь случаем принести вам сожаления о
том, что знаменитая свадьба ваша ознаменовалась кровопролитием..."

В окончательном тексте связь Маргариты с королевой осталось лишь на уровне
крови, но не переселения душ, поэтому исчезли и коровьевские извинения.
Сохранилось и упоминание о "кровавой парижской свадьбе" - Варфоломеевской
ночи 24 августа 1572 г., когда происходила свадьба Маргариты Валуа (1553-1615) с
Генрихом IV Наваррским (1553-1610). Булгаков, в отличие от М., в переселение душ
не верил и в поздних редакциях романа устранил этот мотив из своего
повествования.

Ряд деталей "Мастера и Маргариты" и "Ангела Западного окна" совпадают. У М.
герои совершают экскурсию на гигантском черном "линкольне" к развалинам
таинственного замка Эльзбетштейн, которому в финале суждено погибнуть в
вулканическом пламени. Их машина, развив сверхъестественную скорость, взлетает
в воздух и продолжает полет над горами. Во время этого полета Иоганна убивает
Асайю и "линкольн" с молчаливым шофером в кожаном одеянии в образе погибшего
кузена барона Мюллера Джона Роджера разбивается о берег реки.

В ранней редакции булгаковского романа Маргарита совершает полет с шабаша в
Нехорошую квартиру в компании ведьм и прочей нечисти на двух "линкольнах",
причем в одном из них шофером был грач в клеенчатой шоферской фуражке, как у
Джона Роджера. Тогда после перелета один "линкольн" врезался в овраг и там
сгорел, а другой столкнулся на шоссе со встречной машиной, в результате чего
гибнут люди. В окончательном тексте "линкольн" был заменен просто машиной
неопределенной марки. В одном из вариантов в этой сцене фигурирует, как и у М.,
один "линкольн", а шофер-грач носит перчатки с раструбами, как в "Ангеле
Западного окна".

В романе М. Бартлет Грин совершает жертвоприношение пятидесяти черных кошек,
чтобы соединиться с их повелительницей Исаис (этот обряд называется "тайгерм").
В эпилоге "Мастера и Маргариты" происходит массовая охота на черных кошек, в
результате чего около сотни "этих мирных, преданных человеку и полезных ему
животных" было истреблено, а десятка полтора, "иногда в сильно изуродованном
виде", доставлены в милицию. Это оригинальная пародия на "тайгерм".

Происхождение леденящей душу сцены с вампирами Геллой и Варенухой
Азазелло хотел прикончить Майгеля ножом, но потом передумал
Воланд Теодорович Сатана
Не каждая ведьма соблазнит добропорядочного семьянина!
Читайте завершение >>>

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Мейринк Густав, часть 2 ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Есть еще два параллельных эпизода в романах М. и Булгакова. В "Ангеле
Персонажи
Западного окна" перед переходом барона Мюллера в инобытие (или вскоре после
Произведения
такого перехода, ибо время в романе М. размыто, и соотношение реального и
Демонология
потустороннего мира порой трудно свести к какой-то единой временной шкале) ему
Великий бал у Сатаны
является Липотин. Шея антиквара повязана красным платком, чтобы скрыть
Булгаковская Москва
кинжальную рану, нанесенную кем-то из его тибетских собратьев-монахов,
Театр Булгакова владельцев тайн магии. Эти тайны Липотин-Маске будто бы разгласил Мюллеру, за
Родные и близкие что и наказан. Во время их беседы к оконному стеклу "прилипло мертвенно бледное
лицо княгини" Асайи. В конце же беседы барон понимает, что беседовал не со
Философы
стариком-антикваром, а лишь с его призраком-привидением, ибо в кресле, где сидит
Булгаков и мы
Липотин, в действительности никого нет.
Булгаковедение
Рукописи У Булгакова точно так же перед финансовым директором Театра Варьете Римским
Фотогалереи появляется администратор Варенуха, пытающийся под козырьком кепки скрыть
огромный синяк у самого носа с правой стороны лица - косвенное свидетельство
Сообщество Мастера
того, что ударивший его Азазелло - левша, "демон левой руки". Подобно Липотину,
Клуб Мастера
Варенуха говорит с Римским измененным голосом, а шею с укусом Геллы закрывает
Новый форум
сереньким полосатым кашне. В конце беседы финдиректор с ужасом обнаруживает,
Старый форум
что сидящий в кресле администратор не отбрасывает тени, а, значит, только
Гостевая книга
призрак. В окне же Римский видит Геллу с явными следами трупного разложения.
СМИ о Булгакове
Кстати, образ императора Рудольфа II (1552-1612), знаменитого покровителя
СМИ о БЭ алхимиков, мог появиться среди гостей на Великом балу у сатаны под влиянием
Лист рассылки "Ангела Западного окна", где императору-алхимику отведена заметная роль.
Партнеры сайта
Главный герой романа М. барон Мюллер не только сливается с Джоном Ди ("Я
Старая редакция сайта
сплавился с ним, слился, сросся воедино; отныне он исчез, растворился во мне. Он
Библиотека
- это я, и я - это он во веки веков"), но и, преодолев тем самым чары Черной Исаис,
Собачье сердце
обретает подлинное бессмертие, став Всечеловеком, поднявшись над Бытием и
(иллюстрированное)
Инобытием, отыскав в себе самом энергию, необходимую для достижения высшего
Остальные произведения духовного "Я". Это означает, согласно гностическим и теософским учениям, слияние
Книжный интернет- с Иисусом Христом. Христос в романе М. - это Божественный Логос-Истина, и в этом
магазин же контексте фигурирует Понтий Пилат со своим вопросом об Истине. В новом
Лавка Мастера мире, стоящем как над Бытием, так и над Инобытием, барон Мюллер, литератор,
нашедший рукописи Джона Ди (или сам их создавший?), мастер, прошедший путем
Великого магистерия (с помощью главы масонского ордена розенкрейцеров адепта
Гертнера), хотя и соединяется со своей мистической возлюбленной королевой
Елизаветой в развалинах Эльзбетштейна (одновременно это - родовой замок Джона
Ди в Мортлейке), но полностью лишен возможности заниматься литературой и
вообще гуманитарными науками. Данное обстоятельство особо подчеркивается в
"Ангеле Западного окна": "...Вопросами или книжным знанием в магии могущества
не обретешь". Отныне местом приложения сил Мюллера-Ди "станет лаборатория: в
ней ты сможешь осуществлять то, к чему всю жизнь стремилась душа твоя".

Здесь имеется в виду стремление Джона Ди к обретению философского камня
(главной цели всех алхимиков) и через это - к достижению абсолютной духовной
гармонии. Он становится "помощником человечества" и "до конца времен" сможет
наблюдать земное бытие. Через Мюллера-Ди будет изливаться "благодатная
эманация вечной жизни". Но, подобно лишь одному лику двуличного божества
Бафомета, взгляд героя М. будет всегда обращен только назад, к земной жизни. Как
и другим членам ордена розенкрейцеров, ему не дано знать, "что есть эта вечная
жизнь", ибо, по словам Теодора Гертнера, все розенкрейцеры "обращены спиной к
сияющей, непостижимо животворящей бездне, Яна же шагнула через порог вечного
света, глядя вперед", так как "путь Яны - это женский, жертвенный путь. Он ведет
туда, куда мы за ней следовать не можем и не имеем права. Наш путь - это Великий
магистерий, мы оставлены здесь, на земле, дабы превращать".

Здесь - некая неполнота награды, данной Мюллеру-Ди. Возможная причина
подобного исхода - в земном честолюбии мастера Джона Ди, из-за которого алхимик
и слившийся с ним потомок навсегда обратили взор к земной, а не к вечной жизни. У
М. полная награда принципиально недостижима ни для кого, и даже безгрешная
Яна, пожертвовавшая собой ради спасения возлюбленного, "избегла и бытия и
небытия", поскольку, по словам Гертнера, "также и нам не дано видеть или хотя бы
предполагать, что такое вечность непостижимого Бога; она близка и одновременно
недосягаемо далека от нас, ибо пребывает в ином измерении". В разных
измерениях вечно суждено пребывать Мюллеру-Ди и Иоганне-Яне. Как бы на
границе этих измерений и расположен замок Эльзбетштейн.

Основные идеи и сюжетная схема "Ангела Западного окна" присутствуют еще в
раннем рассказе М. "Мейстер Леонгард", где главный герой стремится найти
совершенного мастера и в конце концов находит его в себе самом, на развалинах
старого замка соединяясь со своей умершей возлюбленной.

У Булгакова Мастер воссоединяется в потустороннем мире с Маргаритой, обретая
последний приют. В отличие от главного героя "Ангела Западного окна", он не
только избавлен от земных забот и награжден покоем и тишиной, но и получает
неограниченную возможность именно к литературному творчеству, к усвоению
книжного знания. Воланд риторически спрашивает "трижды романтического
мастера": "Неужели ж вам не будет приятно писать при свечах гусиным пером?", а
Маргарита рисует перед ним соблазнительную перспективу: "Я знаю, что вечером к
тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит.
Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, когда
горят свечи".

Воланд предлагает Мастеру "подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что
вам удастся вылепить нового гомункула". Но в "Фаусте" гомункула творит не Фауст,
а сторонник гуманитарного, книжного знания доктор Вагнер, которому и уподоблен
главный герой "Мастера и Маргариты". Джон Ди у М. - алхимик, одержимый
поисками философского камня, поэтому в своей последней обители он должен
продолжать то, чем занимался на земле: лабораторные опыты.

Целью жизни булгаковского Мастера было создание великого романа, творчество в
духе романтиков конца XVIII - начала XIX в. Поэтому в последнем приюте он будет
писать гусиным пером и наслаждаться книжным знанием, героями любимых книг.
Каждому дано по его вере, как и провозглашает у Булгакова Воланд, а у М. - Теодор
Гертнер. Кстати, имя Теодор, греческое "божий дар", носил доктор Воланд в ранней
редакции, так что инфернальные герои обоих писателей пародийно связаны с
Богом.

В финале "Ангела Западного окна" барон Мюллер обретает способность со стороны
наблюдать свое земное бытие и читает в свежем номере газеты, что он будто бы
погиб во время пожара "вулканического происхождения", который нельзя было
потушить, несмотря на все старания "доблестной пожарной команды". Пожар этот
произошел в доме No12 по Елизаветинской улице (намек на мистическую
возлюбленную Джона Ди английскую королеву Елизавету I (1533-1603) в сочетании
со священным числом 12), причем тело барона Мюллера так и не было обнаружено.
В "Мастере и Маргарите" в пламени вызванного потусторонними силами пожара в
квартире No50 дома 302-бис по Садовой исчезает труп Барона Майгеля, убитого во
время Великого бала у сатаны, причем вытащить его и потушить пожар не было
никакой возможности.

В ранних редакциях Азазелло приканчивал Майгеля с помощью ножа и только в
окончательном тексте доносчик гибнет от револьверной пули. В "Ангеле Западного
окна" барона Мюллера и Джона Ди неоднократно пытаются убить ножом. М.
сохраняет двойственность судьбы Мюллера-Ди - то ли он погиб в пламени пожара,
то ли его тело бесследно исчезло. У Булгакова Мастер и Маргарита или покончили с
собой (были отравлены Азазелло), или бесследно исчезли (в эпилоге упоминается
версия похищения их Воландом со свитой).

Рукопись барона Мюллера, которая и составляет роман "Ангел Западного окна",
будто бы погибла в огне, но при этом чудесным образом стала достоянием
читателей. Точно так же из пепла возрождается сожженная Мастером рукопись
романа о Понтии Пилате, подтверждая слова Воланда о том, что "рукописи не
горят".

Подобная черной кошке, Исаис Черная, как говорится в том же газетном сообщении
о пожаре, бродит по пепелищу и нападает на домовладельца: "Рассказывают о
какой-то подозрительно смелой даме в чересчур облегающем черном ажурном
платье (куда только смотрит полиция нравов?!), которая из ночи в ночь бродит,
словно что-то отыскивая, по пожарищу. Один солидный домовладелец, коего
невозможно заподозрить в каких-либо романтических бреднях уже хотя бы потому,
что он член христианско-социалистической партии, уделял сему "привидению"
особое внимание и частенько шел за стройной незнакомкой следом, разумеется,
для того лишь, чтобы объяснить ей вызывающее неприличие ее поведения: в самом
деле, разгуливать по ночным улицам в таком узком, полупрозрачном платье! Так вот
этот исключительно положительный мужчина, даже в позднюю ночную пору не
забывающий о нравственности, настаивает на том, что в определенный момент ее
отливающее серебром платье растворялось в воздухе и - о ужас! - эта совершенно
голая дама подходила к свидетелю и, покушаясь на его честь примерного
семьянина, пыталась ввергнуть его в грех прелюбодеяния. Стоит ли говорить, что
все ее ухищрения остались безрезультатными, с тем же успехом сия дщерь греха
могла бы соблазнять телеграфный столб!"

Булгаковская Маргарита, превратившись в ведьму, безуспешно пытается
соблазнить "добропорядочного семьянина" "нижнего жильца Николая Ивановича", а
потом появляется нагой на Великом балу у сатаны. После бала она как кошка
вцепляется в лицо Алоизию Могарычу, по доносу завладевшему комнатами
Мастера.

В заметке, сообщающей о гибели главного героя "Ангела Западного окна"
отмечалось: "Не только живущая по соседству с домом No12 молодежь, которая не
находит себе лучшего занятия, как до глубокой ночи шататься по улицам, но и люди
пожилые, коих трудно заподозрить в легкомыслии, утверждают, что на пожарище в
период ущербной луны появляются привидения, причем одни и те же. Ну,
спрашивается, почему сразу привидения?! Всем этим наивным людям почему-то не
приходит в голову вполне естественная мысль о мистификации - если это вообще
не обман зрения! - устроенной какими-то сумасбродными повесами, ряженными в
карнавальные костюмы. Неужели среди добропорядочных жителей нашего города
есть еще такие!".

В "Мастере и Маргарите" Воланд почти теми же словами убеждает буфетчика
Театра Варьете Сокова, что червонцы, брошенные зрителям во время сеанса
черной магии, были всего лишь мистификацией, отказываясь верить, что кто-то мог
сознательно воспользоваться ими как платежным средством:
" - Ай-яй-яй! - воскликнул артист, - да, неужели ж они думали, что это настоящие
бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно.
Буфетчик как-то криво и тоскливо оглянулся, но ничего не сказал.
- Неужели мошенники? - тревожно спросил у гостя маг, - неужели среди москвичей
есть мошенники?
В ответ буфетчик так горько улыбнулся, что отпали всякие сомнения: да, среди
москвичей есть мошенники".

И у М., и у Булгакова потенциально имеется возможность рационального
объяснения происходящего. Чисто теоретически "Ангел Западного окна" можно
истолковать как сопровождающийся раздвоением личности шизофренический бред
барона Мюллера, спровоцированный находкой рукописей Джона Ди и гипнотическим
внушением со стороны Липотина. Но такое прочтение М. сознательно пародирует в
заключающей роман газетной заметке как образец обывательского восприятия
мистических явлений, в реальной возможности которых сам писатель нисколько не

<< Предыдущая

стр. 157
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>