<< Предыдущая

стр. 162
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Кстати, именно как земной бог выступает антихрист в "Трех разговорах" (1900)
известного религиозного философа Владимира Сергеевича Соловьева (1853-1900).
Но Петра I при жизни, да и после смерти никто не славил как земного бога. Зато в
этом качестве пропаганда прославляла современного Булгакову правителя - И. В.
Сталина. В 30-е годы, начиная с писавшегося тогда романа Алексея Николаевича
Толстого (1882/83-1945) "Петр Первый" (1929-1945), подспудное отождествление
деяний Петра и Сталина стало частью советского исторического мифа. Поэтому
сходство Петра с антихристом в П. В. могло вызывать опасные ассоциации.
Возможно, в этих ассоциациях и заключался секрет прохладного отношения
Керженцева к булгаковскому либретто. Прямо сформулировать такие догадки в
отзыве он, разумеется, не мог, поэтому посредством выдвижения ряда трудно
исполнимых требований председатель Комитета по делам искусств стремился
похоронить П. В., что ему в конечном счете и удалось.

В либретто Булгаков запечатлел время с финала Полтавской битвы до смерти
Петра, т. е. ту эпоху, которую Асафьев считал периодом ослабления военной
опасности (после Полтавы существованию России Швеция уже не угрожала), "когда
наступала эра будто бы утех, право государства на отдых после борьбы за оборону,
и отсюда ненадолго шло легкое раскрепощение личного сознания от
государственного тягла". Драматург доказал на примере Алексея справедливость
мнения композитора, что подобные эпохи в русской истории - всего лишь мираж.
Особенно явственно это выступало в первой редакции, где прямо сообщалось о
гибели царевича, ставшего жертвой Петровского самовластья и подчеркивалось
стремление царя к усилению военной мощи державы.

На прекращение работы над П. В. повлияло и сообщение о появлении
конкурирующего либретто. 5 января 1938 г. в "Вечерней Москве" была опубликована
заметка "Петр Первый", где говорилось: "Композитор Иван Шишов приступил к
работе над большой исторической оперой "Петр Первый"... Либретто, автором
которого является Вл. Латов, строится на историческом документальном материале.
В контрасте с прогрессивным образом Петра - строителя государства будет дан
Алексей - представитель и опора консервативной знати, орудие темных и
невежественных сил России, борющихся с Петром". Такая примитивная трактовка в
духе простой оппозиции положительного и отрицательного культурных героев
власть устроила бы гораздо больше, чем сложные, многомерные образы П. В. пера
Булгакова.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Рашель"
Архив публикаций
Энциклопедия
" ашель" - либретто оперы. При жизни
Биография (1891-1940)
Булгакова не ставилось и не публиковалось.
Персонажи
Впервые: Музыкальная жизнь, М., 1988 г., NoNo
Произведения
10, 11. Сокращенная редакция либретто в
Демонология
обработке поэтессы Маргариты Алигер,
Великий бал у Сатаны
сделанной уже после смерти Булгакова,
Булгаковская Москва опубликована: Новый журнал, Нью-Йорк, 1972,
Театр Булгакова No108.
Родные и близкие
Р. написана по мотивам рассказа французского
Философы
писателя Ги де Мопассана (1840-1893)
Булгаков и мы "Мадемуазель Фифи" (1882). Работу над Р.
Булгаковедение Булгаков начал в сентябре 1938 г. Его третья жена Е. С. Булгакова в дневниковой
записи 22 сентября 1938 г. зафиксировала звонок их друга, заместителя директора
Рукописи
Большого театра, Якова Леонтьевича Леонтьева (1899-1964) и свой разговор с ним:
Фотогалереи
"-Где М. А.?
Сообщество Мастера
- Ушел в филиал.
Клуб Мастера
- У меня к нему дело есть, интересное. Хороший разговор.
Новый форум Потом оказалось, что Большой театр предлагает М. А. делать либретто по "М-elle
Старый форум Фифи" с Дунаевским-композитором.
Самосуд (дирижер и художественный руководитель Большого театра, друг
Гостевая книга
Булгакова, Самуил Абрамович Самосуд (1884-1964) подчеркивал:
СМИ о Булгакове
- Главное - интересная фабула!
СМИ о БЭ
Часть материалов раздобыли тут же - на обратном пути домой.
Лист рассылки
А сейчас, ночью, М. А. рассказал мне содержание всех пяти картин".
Партнеры сайта
Старая редакция сайта
Новелла Мопассана из эпохи франко-прусской войны 1870-1871 гг. носила ярко
Библиотека выраженный антигерманский характер. В тот момент это обстоятельство вполне
соответствовало советской политической конъюнктуре. В сентябре 1938 г. наступил
Собачье сердце
Судетский кризис, вызванный германскими требованиями к Чехословакии о
(иллюстрированное)
передаче Рейху территории Судетской области. Как раз в середине этого месяца
Остальные произведения
чехословацкое правительство запросило советскую сторону, готов ли СССР
Книжный интернет-
выполнить свои обязательства в соответствии с чехословацко-советским пактом
магазин
1935 г. и придти на помощь Чехословакии в случае, если такая помощь, как
Лавка Мастера
предусматривалось соответствующими соглашениями, будет оказана и со стороны
Франции. Вырисовывалась перспектива антигерманского союза СССР, Франции и
Чехословакии против Германии Адольфа Гитлера (1889-1945). С этим и было
связано стремление руководителей Большого Театра поскорее поставить оперу по
"Мадемуазель Фифи". Они даже могли получить из ЦК ВКП(б) прямое указание о
подготовке антигерманской постановки.

23 сентября 1938 г. Е. С. Булгакова отметила чтение мужем Мопассана, а в
последующие три дня - ежевечернюю работу над текстом, как она называла,
"Фифи", так что к исходу 26 сентября Булгаков уже читал жене первую картину.
Замысел явно захватил драматурга. 28 сентября 1938 г. Е. С. Булгакова с тревогой
записала: "Включила радио: войска идут через Берлин в полной готовности. Гитлер
объявил Чехии ультиматум. Значит, действительно война! Боже". Однако Франция и
Великобритания возможной войне предпочли Мюнхенское соглашение с Германией
и Италией, передающее Судеты Гитлеру в обмен на гарантии германского
ненападения на Чехословакию. Соглашение было заключено ночью 30 сентября. 29
сентября британский премьер министр Невиль Чемберлен (1869-1940) прибыл в
Мюнхен, поэтому 30 сентября 1938 г., еще не зная о Мюнхенском соглашении, Е. С.
Булгакова очень точно предсказала в дневнике: "Видимо, Чехословакию поделят
без вмешательства военной силы". После Мюнхена начинается скрытая
переориентация советской внешней политики на временное сближение с
Германией. Однако эта тенденция проводилась тайно, сделавшись явной только с
заключением советско-германского пакта о ненападении 23 августа 1939 г. Тема Р.
теряла свою актуальность, но ни Булгаков, ни С. А. Самосуд, ни Я. Л. Леонтьев о
такой перемене обстоятельств, естественно, еще не знали.

3 сентября 1938 г., согласно записи Е. С. Булгаковой, "М. А. рассказывал Самосуду
в театре содержание "Рашели" ("Фифи"). Тому понравилось, но он сейчас же, по
своему обыкновению, стал делать предложения каких-то изменений. М. А. грустен,
но ничего поделать нельзя. Приходится работать и подчиняться указаниям, делать
исправления. Выхода никакого нет".

7 октября произошла первая встреча Булгакова с композитором Исааком
Осиповичем Дунаевским (1900-1955). Е. С. Булгакова описала ее в дневнике: "Вчера
вечером - очаровательно. Приехал Яков (Леонтьев) с Дунаевским и еще с одним
каким-то приятелем Дунаевского (в позднейшей редакции приятель назван
Туллером, сексотом из "Адама и Евы"). Либретто "Рашели" чрезвычайно
понравилось. Дунаевский зажегся, играл, импровизируя, веселые вещи, польку, взяв
за основу Мишины первые такты, которые тот в шутку выдумал, сочиняя слова
польки. Ужинали весело. Но уже есть какая-то ерунда на горизонте. Яков сказал
мне, что Самосуд заявил: Булгаков поднял вещь до трагедии, ему нужен другой
композитор, а не Дунаевский. Что это за безобразие? Сам же Самосуд пригласил
Дунаевского, а теперь такое вероломство!" В позднейшей редакции этой записи
третья жена Булгакова выразилась еще резче: "Ну и предатель этот Самосуд.
Продаст человека ни за грош. Это ему нипочем".

8 октября Самосуд уже предлагал заменить Дунаевского на Д. Б. Кабалевского. По
утверждению Е. С. Булгаковой, "Миша говорил ему - как же теперь дирекция,
интересно знать, будет смотреть в глаза Дунаевскому?" 14 октября 1938 г. Булгаков
рассказал содержание Р. дирижеру Большого Театра А. Ш. Мелик-Пашаеву (1905-
1964), которому либретто понравилось. Правда, по свидетельству Е. С. Булгаковой,
сразу возник вопрос, можно ли показывать на сцене кюре в качестве
положительного героя, не вызовет ли это цензурных возражений (жена драматурга
указала на полную нехудожественность любой замены этого героя). 27 октября
Булгаков прочел первую картину Р. художнику П. В. Вильямсу (1902-1947) с
супругой, а 28 октября принялся за вторую картину. Затем работа прервалась
примерно на месяц и возобновилась 25 ноября.

1 декабря Булгаков послал письмо Дунаевскому,
тревожась, что композитор не подает весточки о себе:
"Я отделываю "Рашель" и надеюсь, что на днях она
будет готова. Очень хочется с Вами повидаться. Как
только будете в Москве, прошу Вас: позвонить мне. И
"Рашель", и я соскучились по Вас". В ответном письме 4
декабря 1938 г. Дунаевский просил: "Не сердитесь на
меня и не обращайте никакого внимания на кажущееся
мое безразличие. Я и днем и ночью думаю о нашей
чудесной "Рашели". 22 декабря Булгаков прочел
композитору первую картину Р. и часть второй. В этот
день Е. С. Булгакова записала: "Вообще - (боюсь ужасно
ошибиться!) Дунаевский производит на меня
впечатление человека художественной складки,
темпераментного, загорающегося и принципиального - а
это много значит! Он хотел, чтобы Миша просто отдал бы ему "Рашель", не
связываясь с Большим. Но Миша не может, он должен, по своему контракту с
Большим, сдать либретто в театр. Решили, что Дунаевский будет говорить с
Самосудом и твердо заявит, что делать "Рашель" будет он".

8 января 1939 г. драматург отослал композитору первую картину Р. Дунаевский
оценил ее очень высоко и в письме Булгакову от 18 января высказался вполне
панегирически: "Считаю первый акт нашей оперы с текстуальной и
драматургической стороны шедевром. Надо и мне теперь подтягиваться к вам. Я
получил письмо Якова Леонтьевича (Леонтьева) - очень хорошее и правильное
письмо. Я умоляю Вас не обращать никакого внимания на мою кажущуюся
незаинтересованность. Пусть отсутствие музыки не мешает вашему прекрасному
вдохновению. Дело в том, что я всегда долго собираюсь в творческий путь. К тому
же первый акт ставит неразрешимые для дальнейших картин задачи. Очень легко
сбиться в нем на веселых немецких студентов. Вот тут-то и заковыка... Начнем с б…
ей мадам Телье. Друг мой дорогой! Ни секунды не думайте обо мне иначе, как о
человеке, беспредельно любящем свое будущее детище. Я уже Вам говорил, что
мне шутить в мои 39 лет поздновато. Скидок себе не допускаю, а потому товар хочу
показать высокого класса. Имею я право на длительную подготовку "станка"? Мне
кажется, что да. Засим я прошу передать мой самый сердечный и низкий поклон
Елене Сергеевне, симпатии которой я никогда не посмею нарушить творческим
хамством в отношении Вас. Крепко жму Вашу руку и желаю действовать и дальше,
как в первой картине. Я ее много раз читал среди друзей. Фурор! Знай наших!"

После письма Я. Л. Леонтьева Дунаевский уже не сомневался: именно ему
предложено написать музыку Р. Но приниматься за дело не спешил, не желая
тратить время на вещь, перспективы постановки которой оставались
неопределенными. Линия советской внешней политики уже не отличалась
антинемецкой направленностью. Булгаков, тем не менее, словам Дунаевского,
призванным замаскировать неготовность форсировать работу, поверил и 22 января
1939 г. сразу по окончании отправил композитору вместе с письмом вторую картину,
а 26 января - третью, призывая Дунаевского "ковать, ковать железо, пока горячо". Но
тот не отвечал, и пыл Булгакова охладел.

26 марта 1939 г., закончив работу над Р., он лишь 7 апреля отослал Дунаевскому
последние картины с крайне лаконичной запиской: "Дорогой Исаак Осипович!
Посылаю при этом 4 и 5 картины "Рашели". Привет! М. Булгаков". Гораздо больше
по объему оказалось добавленное Е. С. Булгаковой страстное обращение: "Дорогой
Исаак Осипович, Миша мне поручил отправить Вам письмо, и я пользуюсь случаем,
чтобы вложить мою записку. Неужели и "Рашель" будет лишней рукописью,
погребенной в красной шифоньерке? Неужели и Вы будете очередной фигурой,
исчезнувшей, как тень, из нашей жизни? У нас было уже много таких случаев. Но
почему-то в Вас я поверила. Я ошиблась?"

К несчастью, жена драматурга и здесь оказалась пророчицей: на сцене Р. Булгаков
так и не увидел. В марте 1939 г. последовал новый кризис в международных
отношениях, вызванный германской оккупацией Чехословакии. До его разрешения
невозможно было точно сказать, на чьей стороне окажется СССР - Германии или
англо-французского блока, а от этого впрямую зависела возможность постановки Р.
После заключения советско-германского пакта о ненападении 23 августа 1939 г.
ситуация прояснилась.

Но еще раньше Дунаевский был настроен пессимистически. 25 февраля он приехал
к Булгакову и, согласно записи Елены Сергеевны, "Миша был хмур, печален, потом
говорит, что не может работать над "Рашелью", если Дунаевский не отвечает на
телеграмму и если он ведет разговоры по поводу оперы в том роде, что "Франция
ведет себя плохо", значит, не пойдет! Дунаевский играл до 4-х часов на рояле, кое-
какие наметки "Рашели". А потом мы с Николаем Робертовичем (Эрдманом (1900-
1970), драматургом, другом Булгакова) пилили Мишу, - что он своей мрачностью и
сухостью отпугнул Дунаевского".

На следующий день, по свидетельству Е. С. Булгаковой, композитор и драматург
впервые вместе трудились над Р.: "Только что уехал Дунаевский. Наконец-то
плодотворно и организованно поработал он с Мишей над тремя картинами
"Рашели". Играл наметку канкана. Но пока еще ничего не писал. Миша охотно
принимает те поправки, которые предлагает Дунаевский, чтобы не стеснять
музыкальную сторону. Но одну вещь Дунаевский предлагал совершенно неверно -
любовную сатирическую песенку по адресу пирующих пруссаков вместо песенки по
Беранже".

20 апреля 1939 г. от композитора пришло письмо, где он обещал вскоре написать
музыку к первым картинам Р. 7 июня 1939 г. в интервью "Вечерней Москве"
Дунаевский уверял, что с увлечением работает над Р., в связи с чем Е. С. Булгакова
скептически заметила в дневнике: "Убеждена, что ни одной ноты не написал, так как
пишет оперетту и музыку к киносценарию". И снова оказалась права. Вся работа
Дунаевского по Р. ограничилась двумя набросками увертюры к опере. Позднее, в
одном из предвоенных писем к своей хорошей знакомой ленинградке Раисе
Павловне Рыськиной композитор признался: "Из-за пакта "Рашель" пришлось
похоронить в младенческом возрасте".

Попытку реанимировать Р. Дунаевский предпринял в начале 1940 г., направив 4
января письмо заведующему творческой мастерской Большого театра В. К.
Владимирову: "Что касается оперы, то у меня были попытки подытожить свои
творческие поиски в каком-нибудь крупном вокально-музыкальном произведении.
Вам, вероятно, известно, что Самуил Абрамович Самосуд год тому назад
предложил мне написать оперу на сюжет "Мамзель Фифи" Мопассана. Было много
планов для осуществления этого предложения. Так, в частности, М. А. Булгаков уже
давно закончил либретто будущей оперы, которая называлась бы "Рашель".
Правда, это либретто скорей представляет собой пьесу, так как либретто надо было
бы только делать на основе этой пьесы. Но это, по сути, дела не меняет. Возможно,

<< Предыдущая

стр. 162
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>