<< Предыдущая

стр. 171
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Дверь мягко открылась, и вошел некто, настолько поразивший пса, что он тявкнул,
но очень робко.

- Молчать! Ба-ба, да вас узнать нельзя, голубчик!

Вошедший очень почтительно и смущенно поклонился Филиппу Филипповичу.

- Снимайте штаны, голубчик, - скомандовал Филипп Филиппович и поднялся.

"Господи Иисусе, - подумал пес, - вот так фрукт!"

На голове у фрукта росли совершенно зеленые волосы, а на затылке они отливали
в ржавый табачный цвет. Морщины расползались на лице у фрукта, но цвет лица
был розовый, как у младенца. Левая нога не сгибалась, ее приходилось волочить по
ковру, зато правая прыгала, как у детского щелкуна. На борту великолепнейшего
пиджака, как глаз, торчал драгоценный камень.

От интереса у пса даже прошла тошнота.

- Тяу, тяу... - он легонько потявкал.

- Молчать! Как сон, голубчик?

- Хе-хе! Мы одни, профессор? Это неописуемо, - конфузливо заговорил посетитель.
- Пароль д'оннер - двадцать пять лет ничего подобного, - субъект взялся за пуговицу
брюк, - верите ли, профессор, каждую ночь обнаженные девушки стаями. Я
положительно очарован. Вы кудесник.

- Хм, - озабоченно хмыкнул Филипп Филиппович, всматриваясь в зрачки гостя.

Тот совладал наконец с пуговицами и снял полосатые брюки. Под ними оказались
невиданные никогда кальсоны. Они были кремового цвета, с вышитыми на них
шелковыми черными кошками, и пахли духами.

Пес не вынес кошек и гавкнул так, что субъект подпрыгнул.

- Ай!

- Я тебя выдеру! Не бойтесь, он не кусается.

"Я не кусаюсь?" - удивился пес.

Из кармана брюк вошедший выронил на ковер маленький конвертик, на котором
была изображена красавица с распущенными волосами. Субъект подпрыгнул,
наклонился, подобрал его и густо покраснел.

- Вы, однако, смотрите, - предостерегающе и хмуро сказал Филипп Филиппович,
грозя пальцем, - все-таки смотрите, не злоупотребляйте!

- Я не зло... - смущенно забормотал субъект, продолжая раздеваться, - я, дорогой
профессор, только в виде опыта.

- Ну и что же? Какие результаты? - строго спросил Филипп Филиппович.

Субъект в экстазе махнул рукой.

- Двадцать пять лет, клянусь богом, профессор, ничего подобного. Последний раз в
1899 году в Париже на рю де ла Пэ.

- А почему вы позеленели?

Лицо пришельца затуманилось.

- Проклятая "Жиркость"! Вы не можете себе представить, профессор, что эти
бездельники подсунули мне вместо краски! Вы только поглядите, - бормотал
субъект, ища глазами зеркало, - ведь это же ужасно. Им морду нужно бить! -
свирепея, добавил он. - Что ж мне теперь делать, профессор? - спросил он
плаксиво.

- Хм. Обрейтесь наголо.

- Профессор, - жалобно воскликнул посетитель, - да ведь они опять же седые
вырастут. Кроме того, мне на службу носа нельзя будет показать, я и так уж третий
день не езжу. Эх, профессор, если б вы открыли способ, чтобы и волосы
омолаживать!

- Не сразу, не сразу, мой дорогой, - бормотал Филипп Филиппович. Наклоняясь, он
блестящими глазками исследовал голый живот пациента. - Ну, что ж, прелестно, все
в полном порядке. Я даже не ожидал, сказать по правде, такого результата. "Много
крови, много песен!.." Одевайтесь, голубчик!

- "Я же той, кто всех прелестней!.." - дребезжащим, как сковорода, голосом подпел
пациент и, сияя, стал одеваться. Приведя себя в порядок, он, подпрыгивая и
распространяя запах духов, отсчитал Филипп Филипповичу пачку денег и нежно
стал жать ему обе руки.

- Две недели можете не показываться, - сказал Филипп Филиппович, - но все-таки
прошу вас: будьте осторожны.

- Профессор, - из-за двери в экстазе воскликнул голос, - будьте совершенно
спокойны, - он сладостно хихикнул и пропал.

Рассыпной звонок пролетел по квартире, лакированная дверь открылась, вошел
тяпнутый, вручил Филипп Филипповичу листок и заявил:

- Годы показаны неправильно. Вероятно, пятьдесят четыре - пятьдесят пять. Тоны
сердца глуховаты.

Он исчез и сменился шуршащей дамой в лихо заломленной на бок шляпе и со
сверкающим колье на вялой и жеваной шее. Страшные черные мешки сидели у нее
под глазами, а щеки были кукольно-румяного цвета.

Она очень сильно волновалась.

- Сударыня! Сколько вам лет? - очень сурово спросил ее Филипп Филиппович.

Дама испугалась и даже побледнела под коркой румян.

- Я, профессор... Клянусь, если бы вы знали, какая у меня драма...

- Лет вам сколько, сударыня? - еще суровее повторил Филипп Филиппович.

- Честное слово... Ну, сорок пять.

- Сударыня, - возопил Филипп Филиппович, - меня ждут. Не задерживайте,
пожалуйста. Вы же не одна!

Грудь дамы бурно вздымалась.

- Я вам одному, как светилу науки, но клянусь, это такой ужас...

- Сколько вам лет?! - яростно и визгливо спросил Филипп Филиппович, и очки его
блеснули.

- Пятьдесят один! - корчась от страху, ответила дама.

- Снимайте штаны, сударыня, - облегченно молвил Филипп Филиппович и указал на
высокий белый эшафот в углу.

- Клянусь, профессор, - бормотала дама, дрожащими пальцами расстегивая какие-
то кнопки на поясе, - этот Альфонс... Я вам признаюсь, как на духу...

- "От Севильи до Гренады!.." - рассеянно запел Филипп Филиппович и нажал педаль
в мраморном умывальнике. 3ашумела вода.

- Богом клянусь! - говорила дама, и живые пятна сквозь искусственные продирались
на ее щеках. - Я знаю, это моя последняя страсть. Ведь это такой негодяй! О,
профессор! Он карточный шулер, это знает вся Москва. Он не может пропустить ни
одной гнусной модистки. Ведь он так дьявольски молод! - Дама бормотала и
выбрасывала из-под шумящих юбок скомканный кружевной клок.

Пес совершенно затуманился, и все в голове у него пошло кверху ногами.

"Ну вас к черту, - мутно подумал он, положил голову на лапы и задремал от стыда, -
и стараться не буду понять, что это за штука, - все равно не пойму".

Очнулся он от звонка и увидел, что Филипп Филиппович швырнул в таз какие-то
сияющие трубки.

Пятнистая дама, прижимая руки а груди, с надеждой глядела на Филиппа
Филипповича. Тот важно нахмурился и, сев за стол, что-то записал.

- Я вам, сударыня, вставлю яичники обезьяны, - объявил он и посмотрел строго.

- Ах, профессор, неужели обезьяны?

- Да, - непреклонно ответил Филипп Филиппович.

- Когда же операция? - бледным и слабым голосом спрашивала дама.

- "От Севильи до Гренады..." Угум... В понедельник. Ляжете в клинику с утра, мой
ассистент приготовит вас.

- Ах, я не хочу в клинику. Нельзя ли у вас, профессор?

- Видите ли, у себя делаю операции лишь в крайних случаях. Это будет стоить
очень дорого - пятьдесят червонцев.

- Я согласна, профессор!

Опять загремела вода, колыхнулась шляпа с перьями, потом появилась какая-то
лысая, как тарелка, голова и обняла Филиппа Филипповича. Пес дремал, тошнота
прошла, пес наслаждался утихшим боком и теплом, даже всхрапнул и успел увидать
кусочек приятного сна: будто он вырвал у совы целый пук перьев из хвоста... потом
взволнованный голос тявкнул над головой:

- Я слишком известен в Москве, профессор. Что же теперь делать?

- Господа! - возмущенно кричал Филипп Филиппович, - Нельзя же так! Нужно
сдерживать себя. Сколько ей лет?

- Четырнадцать, профессор... Вы понимаете, огласка погубит меня. На днях я
должен получить заграничную командировку.

- Да ведь я же не юрист, голубчик... Ну, подождите два года и женитесь на ней.

- Женат я, профессор.

- Ах, господа, господа!

Двери открывались, сменялись лица, гремели инструменты в шкафу, и Филипп
Филиппович работал, не покладая рук.

"Похабная квартирка, - думал пес, - но до чего хорошо! А на какого черта я ему
понадобился? Неужели же жить оставит? Вот чудак! Да ведь ему только глазом
мигнуть, он таким бы псом обзавелся, что ахнуть! А может, я и красивый. Видно, мое
счастье! А сова эта дрянь... Наглая".

Окончательно пес очнулся вечером,
когда звоночки прекратились, и как раз в
то мгновение, когда дверь пропустила
особенных посетителей. Их было сразу
четверо. Все молодые люди, и все
одеты очень скромно.

"Этим что нужно?" - удивленно подумал
пес. Гораздо более неприязненно
встретил гостей Филипп Филиппович. Он
стоял у письменного стола и смотрел,
как полководец на врагов. Ноздри его
ястребиного носа раздувались.
Вошедшие топтались на ковре.

- Мы к вам, профессор, - заговорил тот из них, у кого на голове возвышалась на
четверть аршина копна густейших вьющихся черных волос, - вот по какому делу...

- Вы, господа, напрасно ходите без калош в такую погоду, - перебил его
наставительно Филипп Филиппович, - во-первых, вы простудитесь, а во-вторых, вы
наследите мне на коврах, а все ковры у меня персидские.

Тот, с копной, умолк, и все четверо в изумлении уставились на Филиппа
Филиппович. Молчание продолжалось несколько секунд, и прервал его лишь стук
пальцев Филиппа Филипповича по расписному деревянному блюду на столе.

- Во-первых, мы не господа, - молвил наконец самый юный из четверых,
персикового вида.

- Во-вторых, - перебил и его Филипп Филиппович, - вы мужчина или женщина?

Четверо вновь смолкли и открыли рты. На этот раз опомнился первый тот, с копной.

- Какая разница, товарищ? - спросил он горделиво.

- Я - женщина, - признался персиковый юноша в кожаной куртке и сильно покраснел.
Вслед за ним покраснел почему-то густейшим образом один из вошедших - блондин
в папахе.

- В таком случае вы можете оставаться в кепке, а вас, милостивый государь,
попрошу снять головной убор, - внушительно сказал Филипп Филиппович.

- Я вам не "милостивый государь", - резко заявил блондин, снимая папаху.

- Мы пришли к вам... - вновь начал черный с копной.

- Прежде всего - кто это "мы"?

- Мы - новое домоуправление нашего дома, - в сдержанной ярости заговорил
черный. - Я - Швондер, она - Вяземская, он - товарищ Пеструхин и Жаровкин. И вот
мы...

- Это вас вселили в квартиру Федора Павловича Шаблина?

- Нас, - ответил Швондер.

- Боже! Пропал Калабуховский дом! - в отчаянии воскликнул Филипп Филиппович и
вплеснул руками.

- Что вы, профессор, смеетесь? - возмутился Швондер.

- Какое там смеюсь! Я в полном отчаянии, - крикнул Филипп Филиппович, - что же
теперь будет с паровым отоплением?

- Вы издеваетесь, профессор Преображенский?

- По какому делу вы пришли ко мне, говорите как можно скорее, я сейчас иду
обедать.

- Мы, управление дома, - с ненавистью заговорил Швондер, - пришли к вам после
общего собрания жильцов дома, на котором стоял вопрос об уплотнении квартир
дома...

<< Предыдущая

стр. 171
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>