<< Предыдущая

стр. 181
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


- Я не буду ее есть, - сразу угрожающе и неприязненно заявил Шариков.


- Никто вас и не приглашает. Держите себя прилично. Доктор, прошу вас.


В молчании закончился обед.


Шариков вытащил из кармана смятую папиросу и задымил. Откушав кофею, Филипп Филиппович поглядел на часы, нажал на
репетир, и они проиграли нежно восемь с четвертью. Филипп Филиппович откинулся по своему обыкновению на готическую спинку и
потянулся к газете на столике.


- Доктор, прошу вас, съездите с ним в цирк. Только, ради бога, посмотрите, в программе котов нету?


- И как такую сволочь в цирк допускают, - хмуро заметил Шариков, покачивая головой.


- Ну, мало ли кого туда допускают, - двусмысленно отозвался Филипп Филиппович. - Что там у них?


- У Соломонского, - стал вычитывать Борменталь, - четыре каких-то... Юссемс и человек мертвой точки.


- Что это за Юссемс? - подозрительно осведомился Филипп Филиппович.


- Бог их знает. Впервые это слово встречаю.


- Ну, тогда лучше смотрите у Никитина. Необходимо, чтобы все было ясно.


- У Никитина... У Никитина... гм... слоны и предел человеческой ловкости.


- Тэк-с. Что вы скажете относительно слонов, дорогой Шариков? - недоверчиво спросил Филипп Филиппович у Шарикова.


Тот обиделся.


- Что ж, я не понимаю, что ли? Кот -
другое дело, а слоны - животные
полезные, - ответил Шариков.


- Ну-с, и отлично. Раз полезное,
поезжайте поглядите на них. Ивана
Арнольдовича слушаться надо. И ни в
какие разговоры не пускаться в буфете.
Иван Арнольдович, покорнейше прошу,
пива Шарикову не предлагать.


Через десять минут Иван Арнольдович и
Шариков, одетый в кепку с утиным носом
и в драповое пальто с поднятым
воротником, уехали в цирк. В квартире
стихло. Филипп Филиппович оказался в
своем кабинете. Он зажег лампу под
тяжелым зеленым колпаком, отчего в громадном кабинете стало очень мирно, и начал мерять комнату. Долго и жарко светился
кончик сигары бледно зеленым огнем. Руки профессор заложил в карманы брюк, и тяжкая дума терзала его ученый с взлизами лоб.
Он причмокивал, напевая сквозь зубы "К берегам священным Нила..." и что-то бормотал. Наконец отложил сигару в пепельницу,
подошел к шкафу, сплошь состоящему из стекла, и весь кабинет осветился тремя сильнейшими огнями с потолка. Из шкафа, с
третьей стеклянной полки Филипп Филиппович вынул узкую банку и стал, нахмурившись, рассматривать ее на свет огней. В
прозрачной и тяжелой жидкости плавал, не падая на дно, маленький беленький комочек, извлеченный из недр Шарикова мозга.
Пожимая плечами, кривя губы и хмыкая, Филипп Филиппович пожирал его глазами, как будто в белом нетонущем комке хотел
разглядеть причину удивительных событий, перевернувших вверх дном жизнь в пречистенской квартире.


Очень возможно, что высокоученый человек ее разглядел. По крайней мере, вдоволь насмотревшись на придаток мозга, он банку
спрятал в шкаф, запер его на ключ, ключ положил в жилетный карман, а сам обрушился, вдавив голову в плечи и глубочайше
засунув руки в карманы пиджака, в кожу дивана. Он долго палил вторую сигару, совершенно изжевав ее конец и, наконец, в полном
одиночестве, зелено окрашенный, как седой Фауст, воскликнул:


- Ей богу, я, кажется, решусь.


Никто ему не ответил на это. В квартире прекратились всякие звуки. В Обуховом переулке в одиннадцать часов, как известно,
затихает движение. Редко-редко звучали отдаленные шаги запоздалого пешехода, они постукивали где-то за шторами и угасали. В
кабинете нежно звенел под пальцами Филиппа Филипповича репетир в карманчике. Профессор нетерпеливо поджидал
возвращения доктора Борменталя и Шарикова из цирка.




Позднее (нем.)
1

Хорошо (нем.)
2




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Глава 8 ˜
Архив публикаций
Главы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Эпилог
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Персонажи
еизвестно, на что решился Филипп Филиппович.
Произведения
Демонология
Ничего особенного в течение следующей недели он не предпринимал и, может
Великий бал у Сатаны
быть, вследствие его бездействия квартирная жизнь переполнилась событиями.
Булгаковская Москва
Театр Булгакова Через шесть дней после истории с водой и котом из домкома к Шарикову явился
молодой человек, оказавшийся женщиной, и вручил ему документы, которые
Родные и близкие
Шариков немедленно заложил в карман пиджака и немедленно после этого назвал
Философы
доктора Борменталя:
Булгаков и мы
Булгаковедение - Борменталь!
Рукописи
- Нет, уж вы меня по имени отчеству, пожалуйста, называйте, - отозвался
Фотогалереи
Борменталь, меняясь в лице. Нужно заметить, что в эти шесть дней хирург
Сообщество Мастера
ухитрился раз восемь поссориться со своим воспитанником. и атмосфера в
Клуб Мастера обуховских комнатах была душная.
Новый форум
- Ну и меня называйте по имени и отчеству, - совершенно основательно ответил
Старый форум
Шариков.
Гостевая книга
СМИ о Булгакове
- Нет! - загремел в дверях Филипп Филиппович. - По такому имени и отчеству в моей
СМИ о БЭ
квартире я вас не разрешу называть. Если вам угодно, чтобы вас перестали
Лист рассылки именовать фамильярно "Шариков", и я, и доктор Борменталь будем называть вас
Партнеры сайта "господин Шариков".
Старая редакция сайта
- Я не господин, господа все в Париже! - отлаял Шариков.
Библиотека
Собачье сердце - Швондерова работа! - кричал Филипп Филиппович. - Ну ладно, посчитаюсь я с этим
(иллюстрированное) негодяем. Не будет никого, кроме господ, в моей квартире, пока я в ней нахожусь! В
Остальные произведения противном случае или я, или вы уйдем отсюда и, вернее всего, вы. Сегодня я
помещу в газетах объявление и, поверьте, я вам найду комнату.
Книжный интернет-
магазин
- Ну да, такой я дурак, чтобы съехал отсюда, - очень четко ответил Шариков.
Лавка Мастера

- Как? - спросил Филипп Филиппович и до того изменился в лице, что Борменталь
подлетел к нему и тревожно взял его за рукав.

- Вы, знаете, не нахальничайте, мосье Шариков! - Борменталь очень повысил голос.
Шариков отступил, вытащил из кармана три бумаги, зеленую, желтую и белую, и,
тыча в них пальцами, заговорил:

- Вот. Член жилищного товарищества, и жилплощадь мне полагается определенно в
квартире номер пять у ответственного съемщика Преображенского, в шестнадцать
квадратных аршин, - Шариков подумал и добавил слово, которое Борменталь
машинально отметил в мозгу как новое: - Благоволите.

Филипп Филиппович закусил губу и сквозь нее неосторожно вымолвил:

- Клянусь, что я этого Швондера в конце концов застрелю.

Шариков в высшей степени внимательно и остро принял эти слова, что было видно
по его глазам.
1
...- предостерегающе начал Борменталь.
- Филипп Филиппович, vorsichtig

- Ну уж, знаете... Если уж такую подлость!.. - вскричал Филипп Филиппович по-русски. - Имейте в виду,
Шариков... господин, что я, если вы позволите еще одну наглую выходку, я лишу вас обеда и вообще
питания в моем доме. Шестнадцать аршин - это прелестно, но ведь я вас не обязан кормить по этой
лягушачьей бумаге?

Тут Шариков испугался и приоткрыл рот.

- Я без пропитания оставаться не могу, - забормотал он, - где ж я буду харчеваться?

- Тогда ведите себя прилично, - в один голос заявили оба эскулапа.

Шариков значительно притих и в этот день не причинил никакого вреда никому, за исключением самого
себя: пользуясь невольной отлучкой Борменталя, он завладел его бритвой и распорол себе скулу так, что
Филипп Филиппович и доктор Борменталь накладывали ему на порез швы, отчего Шариков долго выл,
заливаясь слезами.

Следующую ночь в кабинете в зеленом полумраке профессора сидели двое - сам Филипп Филиппович и
верный, привязанный к нему Борменталь. В доме уже спали. Филипп Филиппович был в своем лазоревом
халате и красных туфлях, а Борменталь в рубашке и синих подтяжках. Между врачами на круглом столе,
рядом с пухлым альбомом, стояла бутылка коньяку, блюдечко с лимоном и сигарный ящик. Ученые,
накурив полную комнату, с жаром обсуждали последнее событие: этим вечером Шариков присвоил в
кабинете Филиппа Филипповича два червонца, лежащие под прессом, пропал из квартиры, вернулся
поздно и совершенно пьяный. Этого мало. С ним явились две неизвестных личности, шумевших на
парадной лестнице и изъявившие желание ночевать в гостях у Шарикова. Удалились означенные
личности лишь после того, как Федор, присутствовавший при этой сцене в осеннем пальто, накинутом
сверху белья, позвонил по телефону в сорок пятое отделение милиции. Личности мгновенно отбыли,
лишь только Федор повесил трубку. Неизвестно куда после ухода личностей задевалась малахитовая
пепельница с подзеркальника в передней, бобровая шапка Филиппа Филипповича и его же трость, на
каковой трости золотою вязью было написано: "Дорогому и уважаемому Филипп Филипповичу
благодарные ординаторы в день...", дальше шла римская цифра XХV.

- Кто они такие? - наступал Филипп Филиппович,
сжимая кулаки, на Шарикова. Тот, шатаясь и
прилипая к шубам, бормотал насчет того, что
личности ему неизвестны, но что они не сукины
сыны какие-нибудь, а хорошие.

- Изумительнее всего, что ведь они же оба пьяные,
как же они ухитрились? - поражался Филипп
Филиппович, глядя на то место в стойке, где
некогда помещалась память юбилея.

- Специалисты, - пояснил Федор, удаляясь спать с
рублем в кармане.

От двух червонцев Шариков категорически отперся
и при этом выговорил что-то неявственное насчет
того, что вот, мол, он не один в квартире.

- Ага! Быть может, это доктор Борменталь свистнул червонцы? - осведомился Филипп Филиппович тихим,
но страшным по оттенку голосом.

Шариков качнулся, открыв совершенно посоловевшие глаза и высказал предположение:

- А может быть, 3инка взяла...

- Что такое?! - закричала 3ина, появившись в дверях как привидение, закрывая на груди расстегнутую
кофточку ладонью. - Да как он...

Шея Филиппа Филипповича налилась красным цветом.

- Спокойно, 3инуша, - молвил он, простирая к ней руку, - не волнуйся, мы все это устроим.

3ина немедленно заревела, распустив губы, и ладонь запрыгала у нее на ключице.

- 3ина, как вам не стыдно! Кто же может подумать? Фу, какой срам, - заговорил Борменталь растерянно.

- Ну, 3ина, ты - дура, прости господи, - начал Филипп Филиппович.

Но тут Зинин плач прекратился сам собой, и все умолкли. Шарикову стало нехорошо. Стукнувшись
головой об стену, он издал звук - не то "и", не то "е" - вроде "эээ". Лицо его побледнело, и судорожно
задвигалась челюсть.

- Ведро ему, негодяю, из смотровой дать!

И все забегали, ухаживая за заболевшим Шариковым. Когда его отводили спать, он, пошатываясь, в
руках Борменталя, очень нежно и мелодически ругался скверными словами, выговаривая их с трудом.

Вся эта история произошла около часу, а теперь было три часа пополуночи, но двое в кабинете
бодрствовали, взвинченные коньяком с лимоном. Накурили они до того, что дым двигался густыми,
медленными плоскостями, даже не колыхаясь.

Доктор Борменталь приподнялся, бледный, с очень решительными глазами, поднял рюмку со
стрекозиной тальей.

- Филипп Филиппович! - прочувствованно воскликнул он, - я никогда не забуду, как я полуголодным
студентом явился к вам, и вы приютили меня при кафедре. Поверьте, Филипп Филиппович, вы для меня
гораздо больше, чем профессор-учитель... Мое безмерное уважение к вам... Позвольте вас поцеловать,
дорогой Филипп Филиппович...

<< Предыдущая

стр. 181
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>