<< Предыдущая

стр. 31
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

поднималась с мостовой и ослепляла глаза".

Далее А. Я. Панаева приводит рассказ ограбленной на пожаре купеческой свахи: " -
И, матушка, точнехонько свету представление приключилось, мужской пол как
бросился из саду, а за ним и наша сестра. В воротах такая стала давка, что смерть,
а мошенники-душегубцы и ну тащить с нас, что попало. С меня сволокли ковровый
платок, а с Марьи Савишны - тысячную шаль с брошкой сорвали. Кричали мы,
кричали, да кому было нас, слабых женщин, защищать! С дочерей Марьи Савишны
с шеи сорвали жемчуг. Вот в какое разорение все купечество подпало, до свадеб ли
теперь, а нашей сестре приходится с голоду помирать".

Панаева передает различные слухи и описывает, как на ее глазах толпа схватила
двух молодых людей, помогавших пожарным тушить пожар, подозревая в них
поджигателей: " - Хороши эти молодцы, - вечор подожгли, а теперь для отводу глаз
качают воду да еще посмеиваются", причем "какая-то пожилая женщина в платке,
стоявшая около меня, перекрестилась и радостно произнесла: "Слава те, господи,
что изловили этих нехристей, а то опять быть пожару". В поджогах подозревали
поляков, студентов и "нигилистов" и едва ли не нечистую силу. Когда зашла речь о
том, что "жильцы имеют право потребовать от дворников, чтобы они заперли
ворота... кучер утвердительно заметил:
- Не поможет! У поджигателей, сказывают, имеется такой состав: мазанут им стену
дома, а он через час пречудесно вспыхнет. Известно - все поляки поджигают".

Ряд деталей пожара в Д. Г. и других местах в Москве Булгаков взял из мемуаров
Панаевой. Подобно мнимым поджигателям во время петербургского пожара 1862 г.,
настоящий поджигатель Коровьев-Фагот помогает пожарным тушить Д. Г., и в
результате здание сгорело дотла. Для поджогов Бегемот и Коровьев используют
зажигательную смесь из примуса - бензин. Во время охоты за Воландом и его
свитой в эпилоге романа обезумевшая толпа хватает сотни котов, а также всех
людей с фамилиями, хоть отдаленно напоминающими Коровьева и Воланда. Среди
задержанных оказался и человек с польской фамилией - кандидат химических наук
Ветчинкевич. Это отзвук передаваемых Панаевой слухов, что поджог устроили
поляки. Точно так же, как Авдотья Яковлевна, сперва заподозрившая своего лакея в
сумасшествии, а затем по глазам убедившаяся в его полной нормальности,
Александр Рюхин, взглянув в глаза Ивану Бездомному, приходит к выводу, что тот
совершенно здоров и его зря привезли в психиатрическую клинику профессора
Стравинского. Когда Мастер и Маргарита вместе с поджегшим арбатский
подвальчик Азазелло садятся на черных коней, чтобы покинуть Москву, увидевшая
их кухарка, "простонав, хотела поднять руку для крестного знамения", как и женщина
из рассказа Панаевой, но подручный Воланда пригрозил ей отрезать руку.

Еще больше деталей московских пожаров взято Булгаковым у Скабичевского.
Воланд, подобно автору "Литературных воспоминаний", использовал как синонимы
слова "толпа" и "чернь" в ранней редакции "Мастера и Маргариты", когда
втолковывал Берлиозу и Бездомному, что "толпа - во все времена толпа, чернь..." В
варианте 1931 г. Иван Бездомный, оказавшись в психиатрической лечебнице (тогда
он именовался то Покинутым, то Безродным), "пророчески громко сказал:
- Ну, пусть погибнет красная столица, я в лето от Рождества Христова 1943-е все
сделал, чтобы спасти ее! Но... но победил ты меня, сын гибели, и заточил меня,
спасителя... Он поднялся и вытянул руки, и глаза его стали мутны и неземной
красоты.
- И увижу ее в огне пожаров, - продолжал Иван, - в дыму увижу безумных, бегущих
по Бульварному кольцу..."

Во всех редакциях романа, кроме последней, масштаб пожаров в Москве,
вызванных подручными Воланда, приближался к масштабу петербургских пожаров в
описании Скабичевского, причем было много жертв. Лишь в последней редакции
"Мастера и Маргариты" сгорело всего несколько зданий, вокруг которых
разворачивалось действие, и обошлось без жертв. Пожар в романе уничтожил те
дома, которые были порождены фантазией писателя, в том числе и Д. Г., позволяя
считать все происшедшее сном, не оставившим никаких следов в реальной жизни.
Картину опустевшего в один миг Петербурга, нарисованную Скабичевским, Булгаков
использовал в пьесе "Адам и Ева", когда изображал обезлюдевший в результате
газовой атаки Ленинград.

При пожаре Д. Г. "как бы зияющая пасть с черными краями появилась в тенте и
стала расползаться во все стороны. Огонь, проскочив сквозь нее, поднялся до
самой крыши грибоедовского дома. Лежащие на окне второго этажа папки с
бумагами в комнате редакции вдруг вспыхнули, а за ними схватило штору, и тут
огонь, гудя, как будто кто-то его раздувал, столбами пошел внутрь теткиного дома",
а из Д. Г., "к чугунной решетке бульвара, откуда в среду вечером пришел не понятый
никем первый вестник несчастья Иванушка, теперь бежали недообедавшие
писатели, официанты, Софья Павловна, Боба, Петракова, Петраков". У
Скабичевского сходным образом горит здание министерства внутренних дел, когда
бумажный пепел осыпает наблюдателя, а толпа гуляющих, подобно посетителям
ресторана Д. Г., в панике покидает Летний сад.

Коровьев и Бегемот внешне очень походят на "мазуриков", которым молва, по
свидетельству автора "Литературных воспоминаний", приписывала поджог с целью
поживиться в возникшей панике имуществом гуляющих купчих. Но у Булгакова
добыча Бегемота и Коровьева на пожаре Д. Г. невелика: обгоревший поварской
халат, "небольшой ландшафтик в золотой раме" и целая семга. Немного больше -
два больших балыка смог унести с собой директор ресторана Д. Г. Арчибальд
Арчибальдович (как и у Скабичевского, огонь пощадил рыбу). В Петербурге горят
места торговли - Апраксин и Гостиный дворы, у Булгакова жертвой пожара
становится Торгсин на Смоленской. Подобно Скабичевскому, Воланд видит на
пожаре носителя верховной власти - И. В. Сталина, констатируя в окончательном
тексте "Мастера и Маргариты": "У него мужественное лицо, он правильно делает
свое дело, и вообще все кончено здесь". Как и петербургские пожары 1862 г.,
московские пожары прекращает посланный Воландом сильнейший ливень с грозой.

В варианте 1934 г. Маргарита и Мастер наблюдали пожар почти так же, как и А. Я.
Панаева. У Булгакова: "Первый пожар подплыл под ноги поэту на Волхонке. Там
пылал трехэтажный дом напротив музея. Люди, находящиеся в состоянии отчаяния,
бегали по мостовой, на которой валялись в полном беспорядке разбитая мебель,
искрошенные цветочные вазоны". А в панаевских "Воспоминаниях" читаем: "В
одном доме на полуразрушенной стене комнаты каким-то чудом уцелел большой
поясной портрет в золоченой раме (не отсюда ли спасенный Бегемотом
ландшафтик в золоченой раме?). Вся мостовая была завалена выбитыми из домов
рамами, искалеченной мебелью и домашней утварью". У Скабичевского
петербургский пожар сравнивается с Дантовым адом. В начале "Мастера и
Маргариты" с адом сравнивается Д. Г., чем уже предопределяется его гибель в огне
пожара. Расписываясь как "Панаев" и "Скабичевский", Коровьев-Фагот и Бегемот
напоминают о знаменитых петербургских пожарах, описания которых связаны с
этими фамилиями, однако угрожающему предупреждению внял только
проницательный Арчибальд Арчибальдович.

Еще одно место в мемуарах Скабичевского привлекло внимание автора "Мастера и
Маргариты" - рассказ о студенческих вечеринках: "...Напивались очень быстро и не
проходило и часа после начала попойки, как поднимался страшный содом общего
беснования: кто плясал вприсядку, кто боролся с товарищем; менее опьяненные
продолжали вести какой-нибудь философский спор, причем заплетающиеся языки
несли невообразимую чушь; в конце концов спорившие менялись своими
утверждениями (поэтому, быть может, Бегемот и Коровьев так легко меняются
фамилиями "Панаев" и "Скабичевский")..." В ресторане Д. Г. царит подобное же
содомское веселье: "Покрытые испариной лица как будто засветились, показалось,
что ожили на потолке нарисованные лошади, в лампах как будто прибавили свету, и
вдруг, как бы сорвавшись с цепи, заплясали оба зала, а за ними заплясала и
веранда". Скабичевский утверждал: "Никаких ссор в пьяном виде у нас не было". В
Д. Г. происходит не только ссора, но и драка Ивана Бездомного с членами
МАССОЛИТа, в том числе со своим другом поэтом Александром Рюхиным, причем в
ранних редакциях "Мастера и Маргариты" по реакции окружающих было очевидно,
что ссоры по пьяному делу в ресторане Д. Г. отнюдь не редкость. Булгаков наглядно
демонстрирует падение литераторских нравов со времен Скабичевского.

В Д. Г. есть и отзвуки "Горя от ума". Грибоедовская Софья Павловна превращается
в девушку на контроле, спрашивающую у посетителей писательские удостоверения.
Слова Воланда о новом здании, которое непременно будет построено на месте
сгоревшего Д. Г., могут быть иронически соотнесены со знаменитым утверждением
Чацкого: "Дома новы, да предрассудки стары".

Пожар Д. Г. и других зданий в Москве заставляет вспомнить мысль русского
философа Л. Шестова, высказанную им в работе "Афины и Иерусалим" (1930-1938):
"От копеечной свечи Москва сгорела, а Распутин и Ленин - тоже копеечные свечи -
сожгли всю Россию". Пожары в "Мастере и Маргарите" символизируют печальные
последствия революции для России, вождю которой В. И. Ленинуч и его соратникам
уподоблены Воланд со свитой помощников, выступающих в роли поджигателей.

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Александр Рюхин ˜
Архив публикаций
Энциклопедия
лександр Рюхин - персонаж романа "Мастер и Маргарита", поэт, член
Биография (1891-1940)
МАССОЛИТа. Прототипом А. Р. послужил поэт Владимир Маяковский (1893 - 1930).
Персонажи
С ним Булгаков нередко играл в бильярд. Об этом сохранились воспоминания друга
Произведения
Булгакова, драматурга С. А. Ермолинского (1900 - 1984): "Если в бильярдной
Демонология
находился в это время Маяковский и Булгаков направлялся туда, за ними
Великий бал у Сатаны
устремлялись любопытные. Ещё бы - Булгаков и Маяковский! Того гляди разразится
Булгаковская Москва
скандал.
Театр Булгакова
Играли сосредоточенно и деловито, каждый старался блеснуть ударом.
Родные и близкие
Маяковский, насколько помню, играл лучше.
Философы - От двух бортов в середину, - говорил Булгаков.
Промах.
Булгаков и мы
- Бывает, - сочувствовал Маяковский, похаживая вокруг стола и выбираю удобную
Булгаковедение
позицию. - Разбогатеете окончательно на своих тётях манях и дядях ванях,
Рукописи
выстроите загородный дом, и огромный собственный бильярд. Непременно навещу
Фотогалереи
и потренирую.
Сообщество Мастера - Благодарствую. Какой уж там дом!
- А почему бы?
Клуб Мастера
- О, Владимир Владимирович, но и вам клопомор не поможет, смею уверить.
Новый форум
Загородный дом с собственным бильярдом выстроит на наших с вами костях ваш
Старый форум
Присыпкин.
Гостевая книга
Маяковский выкатил лошадиный глаз и, зажав папиросу в углу рта, мотнул головой:
СМИ о Булгакове
- Абсолютно согласен.
СМИ о БЭ
Независимо от результата игры прощались дружески. И все расходились
Лист рассылки разочарованные".
Партнеры сайта
Те же бильярдные сражения в "Кружке" - Клубе работников искусств в
Старая редакция сайта
Старопименовском переулке, только гораздо менее идиллически, описала вторая
Библиотека
жена Булгакова Л. Е. Белозерская, объяснившая, почему Булгаков играл с
Собачье сердце
Маяковским "с таким каменным замкнутым лицом". Автор пьесы "Клоп" (1928) отнёс
(иллюстрированное)
Булгакова в "Словарь умерших слов" фантастического коммунистического
Остальные произведения
будущего, призывал к обструкции булгаковских "Дни Турбиных" и утверждал в
Книжный интернет-
стихотворении "Лицо классового врага. "Буржуй-Нуво" (1928), что нэпманский
магазин
"буржуй-нуво"
Лавка Мастера …На ложу
в окно
театральных касс
тыкая
ногтём лаковым
он
даёт
социальный заказ
На "Дни Турбиных" -
Булгаковым.

Впервые Булгаков отобразил Маяковского в образе развязно-фамильярного поэта
Владимира Баргузина в неоконченной повести 1929 г. "Тайному другу", где Баргузин
свысока критикует роман автобиографического героя повести. Революционное
творчество Маяковского здесь ассоциируется с ураганным ветром - баргузином.

В "Мастере и Маргарите" ссора А. Р. с Иваном Бездомным пародирует
действительные взаимоотношения Маяковского с поэтом Александром
Безыменским, послужившим одним из прототипов Бездомного. Уничижительный
отзыв о Безыменском есть в стихотворении Маяковского "Юбилейное" (1927): "Ну, а
что вот Безыменский?!// Так…// Ничего…// морковный кофе". В эпиграмме 1930 г.
характеристика Безыменского была не менее резкой: "Уберите от меня// этого//
бородатого комсомольца!"

Стихотворение А. Р., посвящённое Первомаю, на которое нападает Бездомный, это,
скорее всего, лозунговое стихотворение Маяковского к 1 мая 1924 г. Рассуждения А.
Р. на счёт Пушкина (Булгаков пародийно наделил героя именем великого поэта):
"Вот пример настоящей удачливости… - тут Рюхин встал во весь рост на платформе
грузовика и руку поднял, нападая зачем-то на никого не трогающего чугунного
человека, - какой бы шаг он ни сделал в жизни, что бы ни случилось с ним, всё шло
ему на пользу, всё обращалось к его славе! Но что он сделал? Я не постигаю… Что-
нибудь особенное есть в этих словах. "Буря мглою…"? Не понимаю!.. Повезло,
повезло! - вдруг ядовито заключил Рюхин и почувствовал, что грузовик под ним
шевельнулся, - стрелял, стрелял в него этот белогвардеец Дантес и раздробил
бедро и обеспечил бессмертие..." - это отзвук посвященного Пушкину стихотворения
Маяковского "Юбилейное" (1924).

У Булгакова спародировано стремление автора стихотворения фамильярно
поздороваться с Пушкиным: "Александр Сергеевич, //разрешите представиться. //
Маяковский. //Дайте руку! //Вот грудная клетка. //Слушайте, //уже не стук, а стон". А.
Р. тоже поднимает руку, встав во весь рост и обращаясь к памятнику Пушкина на
Тверском бульваре, только рука у него поднята скорее не для рукопожатия, а в
бессильной злобе, рожденной завистью, как бы для удара.

Автор "Мастера и Маргариты" издевается над следующими словами Маяковского:
"На Тверском бульваре //Очень к вам привыкли. //Ну, давайте, //подсажу на
пьедестал. //Мне бы //памятник при жизни //полагается по чину. //Заложил бы //
динамиту // - ну-ка, //дрызнь!". Слова же о "белогвардейце Дантесе" навеяны другим
пассажем Маяковского: "Сукин сын Дантес! //Великосветский шкода. //Мы б его
спросили: // - А ваши кто родители? //Чем вы занимались //до 17-го года? //Только
этого Дантеса бы и видели".

В варианте 1929-1930 гг. Булгаков иронически давал понять, что Рюхин именно
"левый поэт", как и Маяковский: "Иванушка шел плача и пытался укусить за руку то
правого Пантелея, то левого поэта Рюхина..."

Наверх


<< Предыдущая

стр. 31
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>