<< Предыдущая

стр. 37
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

У Булгакова проблема времени и вечности, вопрос о судном дне связаны, прежде
всего, с образом Воланда. На сеансе черной магии в Театре Варьете сатана
приходит к выводу, что московская публика мало изменилась на протяжении
столетий: "Ну что же... они - люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда
было... Человечество любит деньги, из чего бы те не были сделаны, из кожи ли, из
бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны... ну, что ж... и милосердие
иногда стучится в их сердца... обыкновенные люди... В общем, напоминают
прежних... квартирный вопрос только испортил их..."

"Испорченность человечества" здесь сведена к весьма актуальному для
булгаковской Москвы "квартирному вопросу", а стремление к роскоши,
составляющее по К. один из признаков близкого конца света, обернулось фокусом с
новомодными парижскими туалетами, после сеанса, подобно червонцам Воланда,
превратившимся в ничто. Таким образом, развязка спектакля в Театре Варьете
вынесена за его рамки, а весь эпизод приобретает характер пародии по отношению
к рассуждениям К.

Булгаков не столь оптимистически, как великий философ, смотрел на нравственный
прогресс человечества в настоящем и будущем, констатируя, что со времени
возникновения христианства мало что изменилось к лучшему. И чудеса,
демонстрируемые доверчивым зрителям Коровьевым-Фаготом, не оставляют после
себя следа и впоследствии списываются на силу гипнотического внушения, в
соответствии с мыслью К.: "Разве там, где воображение возбуждено непрерывным
ожиданием, будет недостаток в знаменьях и в чудесах?"

Автор "Конца всего сущего" подчеркивал: "Предающийся раздумью человек впадает
в мистику (у разума, который не может удовлетвориться своим имманентным, т. е.
практическим, употреблением и охотно вторгается в область трансцендентного,
есть свои тайны); здесь разум уже не понимает ни самого себя, ни своих желаний,
он предпочитает грезить, вместо того чтобы оставаться в пределах чувственного
мира, как это подобает его интеллектуальному обитателю. Отсюда берет начало
чудовищная система Лао-Цзы (древнекитайского философа VI-V вв. до н. э.,
основоположника даосизма) о высшем благе, которое должно представлять собой
ничто, т. е. сознание растворения себя в лоне божества благодаря слиянию с ним и
уничтожению тем самым своей личности; китайские философы, закрыв глаза, в
темной комнате создают предчувствие такого состояния, мысля и ощущая свое
ничто. Отсюда и пантеизм (тибетцев и других восточных народов), и возникший
вследствие его метафизической сублимации спинозизм; оба они - близкие
родственники древнейшего учения об эманации человеческих душ из божества (и их
конечного поглощения последним). И все это только для того, чтобы люди могли
насладиться в конце концов вечным покоем, который наступит вместе с блаженным
концом всего сущего, - понятие, знаменующее прекращение рассудочной
деятельности и вообще всякого мышления".

У Булгакова Мастер - это "интеллектуальный обитатель земли", награжденный
вечным покоем при переходе из земного времени в вечность. Неслучайно он был
наделен, особенно в варианте 1936 г., внешним сходством с К. Тогда Воланд в
финале говорил Мастеру: "Свечи будут гореть, услышишь квартеты, яблоками будут
пахнуть комнаты дома. В пудренной косе, в старинном привычном кафтане, стуча
тростью, будешь ходить, гулять и мыслить".

Портрет героя в последнем приюте явно восходит к портрету К. в книге немецкого
поэта и публициста Генриха Гейне (1797-1856) "К истории религии и философии в
Германии" (1834); "Он жил механически размеренной, почти абстрактной жизнью
холостяка в тихой, отдаленной улочке Кенигсберга... Не думаю, чтобы большие
часы на тамошнем соборе бесстрастнее и равномернее исполняли свои
ежедневные внешние обязанности, чем их земляк Иммануил Кант. Вставание,
утренний кофе, писание, чтение лекций, обед, гуляние - все совершалось в
определенный час, и соседи знали совершенно точно, что на часах половина
четвертого, когда Иммануил Кант в своем сером сюртуке, с камышовой тросточкой в
руках выходил из дому и направлялся к маленькой липовой аллее, которая в память
о нем до сих пор называется Аллеей философии. Восемь раз он проходил ее
ежедневно взад и вперед во всякое время года, и, когда было пасмурно или серые
тучи предвещали дождь, появлялся его слуга, старый Лампе, с тревожной
заботливостью следуя за ним, с длинным зонтиком под мышкой, как символ
провидения. Какой странный контраст между внешней жизнью этого человека и его
разрушительной, миры сокрушающей мыслью".

В полном соответствии с утверждением К., что "те принципы нашего образа жизни,
которыми мы руководствуемся вплоть до кончины... останутся такими же и после
смерти", Воланд на Великом балу у сатаны говорит ожившей на время голове
Берлиоза: "Вы всегда были горячим проповедником той теории, что по отрезании
головы жизнь в человеке прекращается, он превращается в золу и уходит в
небытие. Мне приятно сообщить вам, в присутствии моих гостей, хотя они и служат
доказательством совсем другой теории (о посмертном инобытии), о том, что ваша
теория и солидна и остроумна. Впрочем, все теории стоят одна другой. Есть среди
них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это!
Вы уходите в небытие, а мне радостно будет из чаши, в которую вы превращаетесь,
выпить за бытие!"

Булгаков не верил в кантовского "мудрого правителя мира", при котором
нравственные качества человечества в итоге пересилят стремление к
удовлетворению все возрастающих потребностей. В варианте последней редакции
"Мастера и Маргариты", который как будто не был отменен последующей правкой,
но пока что не вошел в основной текст романа, Воланд, покидая Москву, обращался
к тамошнему "мудрому правителю" - И. В. Сталину, явно одобряя деятельность
главы советской сатанократии: "У него мужественное лицо, он правильно делает
свое дело, и вообще все кончено здесь. Нам пора!"

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Христианство ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2 3 4 5 6
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Персонажи
ристианство - мировая религия, объединяющая последователей учения
Произведения
Иисуса Христа, изложенного в Новом завете - четырех Евангелиях (от Матфея,
Демонология
Марка, Луки и Иоанна), Деяниях апостолах и некоторых других священных текстах.
Великий бал у Сатаны
Священной книгой X. признается также Ветхий завет, собственно Библия,
Булгаковская Москва
почитаемая также приверженцами иудаизма.
Театр Булгакова
Родные и близкие Согласно рассказам Евангелий, Иисус Христос был казнен (распят на кресте)
Философы римским прокуратором (правителем) Иудеи Понтием Пилатом. Традиция относит
это событие к 33 г. Иисус Христос был сыном Божьим и своей жертвой искупил
Булгаков и мы
грехи человечества. На третий день после казни он воскрес, явился своим ученикам
Булгаковедение
(апостолам), а затем вознесся на небо. Последователи X. верят во второе
Рукописи
пришествие Христа, когда он будет судить всех живых и мертвых, даруя вечное
Фотогалереи
блаженство праведникам и адские муки грешникам.
Сообщество Мастера
В 1054 г. X. раскололось на две церкви - восточную православную и западную
Клуб Мастера
католическую, а в XVI в. в результате движения Реформации от католицизма
Новый форум
отделился ряд церквей, обычно определяемых как протестантские. X., наряду с
Старый форум
исламом и буддизмом, - одна из трех наиболее распространенных на земном шаре
Гостевая книга
мировых религий (в отличие от локально-этнических - иудаизма, индуизма,
СМИ о Булгакове
конфуцианства, даосизма и др.).
СМИ о БЭ
В ершалаимских сценах романа "Мастер и Маргарита" Булгаков дал оригинальную
Лист рассылки
художественную версию возникновения X. В период работы над романом, в 1920-30-
Партнеры сайта
е годы, в СССР была официально принята так называемая мифологическая теория
Старая редакция сайта
происхождения X., объявлявшая Иисуса Христа только мифом, порожденным
Библиотека
сознанием последователей X., а не реально существовавшей исторической
Собачье сердце личностью. Приверженцем этой теории в романе выступает председатель
(иллюстрированное)
МАССОЛИТа Михаил Александрович Берлиоз, убеждающий поэта Ивана
Остальные произведения
Бездомного в беседе на Патриарших прудах, что Иисуса Христа не было на свете.
Книжный интернет-
магазин В ходе начавшейся дискуссии с Воландом Берлиоз отвергает все существующие
Лавка Мастера доказательства бытия Божия, которых, по утверждению загадочного профессора-
иностранца, "как известно, существует ровно пять". Председатель МАССОЛИТа
полагает, что "ни одно из этих доказательств ничего не стоит, и человечество давно
сдало их в архив. Ведь согласитесь, что в области разума никакого доказательства
существования бога быть не может". Воланд в ответ замечает что это - повторение
мысли великого немецкого философа И. Канта, который "начисто разрушил все пять
доказательств, а затем, как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное
шестое доказательство!
- Доказательство Канта, - тонко улыбнувшись, возразил образованный редактор, -
также неубедительно. И недаром Шиллер говорил, что кантовские рассуждения по
этому вопросу могут удовлетворить только рабов, а Штраус просто смеялся над
этим доказательством!"

Этот диалог восходит к тексту статьи П. Васильева "Бог" Энциклопедического
словаря Брокгауза и Эфрона, где Кант назван создателем пятого по счету
доказательства бытия Бога - нравственного, в дополнение к четырем,
существовавшим ранее - историческому, космологическому, телеологическому и
онтологическому. В первой редакции булгаковского романа, написанной в 1929-1930
гг., доказательство Канта называлось пятым, а "доказательство Воланда" -
предсказание гибели Берлиоза - выступало в качестве шестого, решающего
доказательства.

Как подчеркивалось в статье "Бог", Кант считал, что "в нашей совести существует
безусловное требование нравственного закона, который не творим мы сами и
который не происходит из взаимного соглашения людей". Вместе с тем, немецкий
философ не признавал "возможным найти какое бы то ни было доказательство
бытия Божия в области чистого разума". Булгаков в процессе работы над "Мастером
и Маргаритой", обратившись к кантовской работе "Единственно возможное
основание для доказательства бытия Бога" (1763), выяснил, что здесь философ
опроверг еще одно доказательство - логическое, пятое по общему счету. Поэтому в
окончательном тексте романа кантовское нравственное доказательство из пятого
стало шестым.

В статье Энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона отмечалось, что
поскольку "Кантово доказательство утверждает бытие личного Бога, то против него
восстали все пантеисты: Фихте, Шеллинг и Гегель порицают его довольно резко и
Шиллер говорит, что Кант проповедует нравственность, пригодную только для
рабов, Штраус насмешливо замечает, что Кант к своей системе, по духу противной
теизму, пристроил комнатку, где бы поместить Бога". Берлиоз почти дословно
повторяет, что "недаром Шиллер говорил, что кантовские рассуждения по этому
вопросу могут удовлетворить только рабов, а Штраус просто смеялся над этим
доказательством".

Булгаков намеренно раскрывает перед читателями главный источник эрудиции
Берлиоза - Энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона. Писатель с иронией
говорит об образованности редактора (в ранней редакции прямо назывался
редактируемый Берлиозом журнал - "Богоборец", по аналогии с реально
существовавшим "Безбожником"), ясно давая понять, что ни Иммануила Канта, ни
Фридриха Шиллера (1759-1805), ни Давида Фридриха Штрауса (1808-1874)
председатель МАССОЛИТа в действительности не читал.

Берлиоз утверждает, что об Иисусе Христе "никогда ни словом" не упоминал
знаменитый Иосиф Флавий (37 - после 100). На самом деле, в дошедшем до нас
тексте "Иудейских древностей" Флавий пишет об Иисусе, но считает его мессией,
что было совершенно невозможно для правоверного приверженца иудаизма, каким
был римский историк. Это обстоятельство позволяло сторонникам мифологической
школы считать данное место позднейшей вставкой христианских редакторов. Но
уже при жизни Булгакова существовало доказательство подлинности сообщения
Иосифа Флавия об Иисусе, что подтверждало историчность основателя X.

Еще в 1912 г. русский ученый, профессор Дерптского (ныне Тартуского)
университета Александр Александрович Васильев (1867-1953) опубликовал во
французском журнале "Восточная патрология" текст и перевод хроники Агапия
Манбиджского - христианского епископа и арабского историка Х в. В этой хронике
цитируется и посвященная Иисусу часть труда Флавия, причем Агапий использовал
сирийский перевод с недошедшего до нас греческого оригинала. В его изложении
данное место читается следующим образом: "В то время жил мудрый человек,
которого звали Иисусом. Образ жизни его был достойным, и он славился своей
добродетелью. И многие люди из иудеев и других народов стали его учениками.
Пилат приговорил его к распятию и смерти. Но те, кто стали его учениками, не
отреклись от его учения. Они сообщили, что он явился им через три дня после
распятия и что он был живым. Полагают (или возможно), что он был мессией,
относительно которого пророки предсказали чудеса". Здесь о том, что Иисус был
мессией, Флавий говорит лишь со ссылкой на мнение, распространенное среди
учеников казненного, отнюдь не солидаризуясь с ним.

Сам А. А. Васильев, после 1917 г. прочно обосновавшийся в Висконсинском
университете в США и специализировавшийся по истории Византии, не сомневался,
как и подавляющее большинство русских и зарубежных исследователей, исключая
советских официозных историков и философов, в историчности Иисуса Христа. В
примечании к своему переводу хроники Агапия он указал, что данное место
восходит к сочинению Иосифа Флавия, но, похоже, более об этом своем открытии
нигде не упоминал. В широкий научный оборот текст Агапия Манбиджского вошел
только в 1971 г., когда бельгийский исследователь Ш. Пине, основываясь на
васильевской публикации, еще раз сделал вывод о том, что сообщение арабского
историка восходит к неискаженной версии "Иудейских древностей".

Наверняка с открытием Васильева по роду своей специальности были знакомы
профессора Киевской Духовной Академии, сохранявшие связи с семьей Булгаковых
и после смерти отца писателя, А. И. Булгакова. Возможно, от них автор "Мастера и
Маргариты" узнал о подтверждении подлинности сообщения Иосифа Флавия об
Иисусе и специально заставил Берлиоза исказить содержание "Иудейских
древностей". Булгаков ничего не говорит о том, что слова об Иисусе - позднейшая
вставка редакторов-христиан. Писатель был уверен в неосновательности такого
предположения и вынудил Берлиоза сказать заведомую неправду об отсутствии у
Иосифа Флавия каких-либо упоминаний о Христе.

В книге английского историка и богослова епископа Фредерика Фаррара "Жизнь
Иисуса Христа" (1873) был полностью приведен вызывавший спор текст Иосифа
Флавия. Это место присутствовало в русском переводе сочинения Фаррара,
выполненном в 1893 г., причем все сомнительные места, и как раз те, которые
читались иначе или отсутствовали в обнаруженной А. А. Васильевым хронике
Агапия Манбиджского, были заключены в скобки. Вот это знаменитое место: "В то
время был Иисус, мудрый человек, (если только позволительно его называть
человеком), ибо Он был совершитель чудесных дел (учитель людей, с
удовольствием приемлющих истину), и привлек к себе многих как из иудеев, так и из
эллинов. (Он был Христос). И когда Пилат, по настоянию вождей наших, осудил Его
на крест, те, которые прежде любили Его, не оставили Его. (Ибо Он явился им на
третий день опять живым, как и божественные пророчества изрекли о Нем
касательно этого и множества других чудесных дел). Поколение христиан, так
названных по нему, не исчезло еще и теперь".

Ф. В. Фаррар, весьма критически и неприязненно относившийся к Флавию из-за его

<< Предыдущая

стр. 37
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>