<< Предыдущая

стр. 38
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

иудейства и распущенного, по христианским меркам, образа жизни, считал и то
место "Иудейских древностей", где говорится об Иакове, "брате Иисуса,
называемого Христом", "также сомнительней подлинности" (поскольку правоверный
иудей не мог назвать Иисуса Христом). Интересно, что в переводе фарраровской
"Жизни Иисуса Христа", выполненном в 1904 г. М. П. Фивейским и вышедшем как
приложение к журналу "Русский паломник", редакция купировала несколько
десятков срок, "с которыми не может мириться чувство православного христианина",
в том числе и обширную цитату из "Иудейских древностей" Флавия. Осталось лишь
указание на вероятную подложность этого свидетельства, которое в лучшем случае
"представляет вставку в текст его Книги", а также утверждение Фаррара о том, что
со стороны автора "Иудейских древностей" "молчание о таком явлении, как
христианство, не только было намеренным, но и недобросовестным".

Именно из перевода М. П. Фивейского сохранились многочисленные выписки в
булгаковском архиве. Автор "Мастера и Маргариты" наверняка был знаком и с
опубликованным в 1893 г. переводом А. П. Лопухина, так как с приведенной там
цитатой из Флавия есть отчетливые параллели как в словах Воланда о Банге,
разделяющим с Понтием Пилатом наказание бессмертием ("...Тот, кто любит,
должен разделять участь того, кого он любит"), так и в последнем обращении
Маргариты к Мастеру ("Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь...").
Воланд выполняет просьбу Иешуа Га-Ноцри взять вместе с Мастером в последний
приют "ту, которая любила и страдала из-за него".

Берлиоз утверждает, что "то место в пятнадцатой книге, в главе 44-й знаменитых
Тацитовых "Анналов", где говорится о казни Иисуса, - есть не что иное, как
позднейшая вставка". В изложении аргументов сторонников мифологической школы
председатель МАССОЛИТа точен, но сама эта аргументация автора "Мастера и
Маргариты" отнюдь не убедила. Писатель также изучил вопрос о подлинности
сообщения римского историка Тацита (около 58 - около 117). В связи с пожаром
Рима в 64 г. в царствование императора Нерона (37-68), который, чтобы отвести от
себя подозрения в поджоге, обвинил во всем христиан, автор "Анналов" указал, что
основатель X. по имени Христ был казнен в царствование Тиберия правителем
Иудеи Понтием Пилатом. В булгаковском архиве сохранилась выписка латинского
текста сообщения Тацита и его французского перевода из принадлежавшего
писателю издания "Анналов".

Истина об Иешуа Га-Ноцри
На каком языке говорили ершалаимцы?
Как Пилат отправил телеграмму Каифе
Га-Ноцри: политикан и провокатор или мечтатель и философ?
Почасовая хронология ершалаимских сцен
"Чистка" Евангелия
Читайте продолжение >>>

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Христианство, часть 2 ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2 3 4 5 6
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Большую роль в трактовке ранней истории X. в романе "Мастер и Маргарита"
Персонажи
сыграла пьеса Сергея Чевкина "Иешуа Ганоцри. Беспристрастное открытие
Произведения
истины" (1922). Разгромная рецензия поэта Сергея Городецкого (1884-1967) на эту
Демонология
пьесу, опубликованная в 1923 г. в журнале "Красная нива", была положена в основу
Великий бал у Сатаны
разбора Берлиозом поэмы Бездомного об Иисусе Христе. Пьеса Чевкина имеет
Булгаковская Москва
многочисленные параллели с ершалаимской частью "Мастера и Маргариты". Из
Театр Булгакова этого источника Булгаков почерпнул принцип отличной от евангельской
Родные и близкие транскрипции имен и географических названий. Этот принцип был изложен
Чевкиным в послесловии под красноречивым заголовком "Заключительный вздох
Философы
сожаления": "Все имена действующих лиц, а также все упоминаемые имена и
Булгаков и мы
события собраны по разным, но только научным источникам и, следовательно, в
Булгаковедение
известном смысле, достоверны. Характеры действующих лиц развиты, конечно,
Рукописи
произвольно, но в строгом соответствии с материалом, оставленным историей...
Фотогалереи Стремясь восстановить реалистическую основу, я, прежде всего, должен был
восстановить реальные имена и принять поэтому подлинно иудейского Накдимона,
Сообщество Мастера
а не греческого Никодима, Шаула, а не Павла или Савла и т. д.".
Клуб Мастера
Новый форум
Чевкин с огорчением отмечал, что обстоятельства не позволили ему написать для
Старый форум
русских книгу, "какую написал для французов Ренан, а для немцев Штраус, но более
Гостевая книга близкую к истине", такую вещь, как "Саламбо" (1862) Гюстава Флобера (1821-1880)
СМИ о Булгакове или "Таис" (1890) Анатоля Франса (Тибо) (1844-1924), "художественно-научный"
роман, где можно было бы "вскрыть, наконец, подлинную жизнь раввина Иешуа,
СМИ о БЭ
изумительно правдивые эпизоды из коей сверкают там и сям в канонических
Лист рассылки
поэмах, в апокрифах, в Талмуде, у Цельса". Автор "Иешуа Ганоцри" хотел собрать
Партнеры сайта
"эти сверкающие жемчужины действительности" и восстановить по ним истину. Из
Старая редакция сайта
всех своих предшественников Чевкин, как и Булгаков, наиболее высоко ставил Ф. В.
Библиотека Фаррара с его книгой "Жизнь Иисуса Христа", который "благодаря своему
Собачье сердце необъятному специальному образованию смог выслушать и другую сторону, т. е.
(иллюстрированное) Талмуд с его выкинутыми (из Евангелий) местами".
Остальные произведения
В пьесе Чевкина транскрибируются в соответствии с реальным звучанием только
Книжный интернет-
древнееврейские личные имена и некоторые слова, а традиционные "Иерусалим" и
магазин
"цезарь" оставлены без изменений. У Булгакова же греческое "Иерусалим"
Лавка Мастера
закономерно превратилось в древнееврейское "Ершалаим", а латинские "цезарь" и
"центурион" стали "кесарем" и "кентурионом" в полном соответствии с
произношением I в. н. э. В тексте пьесы "Иешуа Ганоцри" оставлены без перевода и
пояснения некоторые древнееврейские и латинские слова - "шолом-алейхем",
"атриум", "квирит" и др. С помощью такого приема Чевкин стремился передать
языковый колорит эпохи и обозначить наречие, на котором говорит тот или иной
персонаж. В "Мастере и Маргарите" многие подобные слова даны без перевода и
пояснения - "претория", "синедрион", "когорта", но их значение вполне очевидно из
контекста, да и сами эти термины достаточно широко известны. Булгаков избегает
некоторых, по выражению Чевкина "жупельных" слов вроде "ам-гаарец" или "шолом-
алейхем". Читателям всегда понятно, на каком языке говорит в данный момент тот
или иной персонаж ершалаимских сцен.

Пьеса Чевкина насыщена просторечными выражениями. Например, привратник
храма говорил, что Иешуа "начал с несколькими оборванцами из своей шайки
громить продавцов священных предметов". В первой редакции "Мастера и
Маргариты", датируемой 1929-1930 гг., стиль ершалаимских сцен был другой,
отличной от строгого, чеканного стиля окончательного текста. Первые варианты
древней части романа приближались к булгаковским сатирическим повестям и
фельетонам 20-х годов. Здесь присутствовали и рассчитанные на комический
эффект анахронизмы. Например, Понтий Пилат грозил Иосифу Каифе отправить в
Рим "телеграмму" с жалобой, а Иешуа, говоря о добрых людях, неверно
истолковавших его учение, отмечал, что они "в университетах не учились". В текст
обильно вводились просторечные выражения, подчеркивающие очевидную
условность происходящего в Ершалаиме. Так, освобожденный разбойник Вар-
Равван радостно говорил Иешуа: "Замели тебя вовремя, Назарей", а Иешуа в ответ
называл его "мой добрый бандит" (в пьесе Чевкина Иешуа именовал сотника
Петрония "мой добрый воин").

Не исключено, что знакомство с "Иешуа Ганоцри" послужило дополнительным
стимулом для Булгакова обратиться к труду Ф. В. Фаррара. Некоторые имена из
пьесы, после проверки по первоисточникам, перешли в булгаковский роман. В
частности, Иуда, сын Симона из Кериофа, стал Иудой из Кириафа (в ранних
редакциях - Иуда из Кериота), а имя Иешуа Ганоцри осталось практически без
изменений.

Такие действующие лица пьесы Чевкина, как трибун легиона Корнелий Сабин и
сотник (центурион) аппариторов Петроний отдельными своими чертами отразились
в персонажах ершалаимских сцен - начальнике тайной стражи Афрании,
прокураторе Иудеи Понтии Пилате и кентурионе особой кентурии Марке Крысобое.
Сабин в "Иешуа Ганоцри" фактически выполняет функции начальника тайной
полиции. Неслучайно он утверждает: "Мои сыщики донесли мне, что уже несколько
дней город волнуется как растревоженный муравейник. Появился какой-то новый
раввин-проповедник. Одни называют его пророком, другие обманщиком. В общем,
все иудеи против него, но в подонках народа благодаря ловкой демагогии он
пользуется большим успехом".

В ранней редакции ершалаимских сцен Понтий Пилат называл Иуду из Кириафа
"сыщиком", а в окончательном тексте именовал Иешуа Га-Ноцри лгуном, но потом
признавал, что язык у нового проповедника хорошо подвешен. Прокуратор у
Булгакова цитировал слова приговора Синедриона о том, что Иешуа явился в
Ершалаим верхом на осле, "сопровождаемый толпою черни", кричавшей ему
приветствия "как бы некоему пророку". Но если у Чевкина Ганоцри - действительно
ловкий демагог и обманщик, стремящийся подбить толпу на восстание, чтобы
самому стать царем Иудеи, то обвинения против булгаковского героя оказываются
целиком несправедливыми (даже осла у него никогда не было).

Сотник Петроний, как и кентурион Марк Крысобой, жесток к подчиненным, хотя сам -
бывалый воин. Он угрожает Иуде: "Слушай, иудей, ты, вероятно никогда не ощущал
на своей шее кулак римского воина или палку на своей спине", а когда "добивает"
Иешуа на кресте, но так, чтобы распятый остался в живых, то говорит с
уверенностью: "Я знаю, как ударить, и умею ударить". Можно вспомнить, как во
время допроса Иешуа Га-Ноцри у прокуратора Марк Крысобой очень умело ударяет
арестанта: "движение кентуриона было небрежно и легко, но связанный мгновенно
рухнул наземь, как будто ему подрубили ноги".

Роман "Мастер и Маргарита" откровенно полемичен по отношению к пьесе Чевкина,
прежде всего в трактовке образа Иешуа. В пьесе Ганоцри - расчетливый политикан,
пытающийся использовать иерусалимскую чернь для своих выгод и крайне
нетерпимый к противникам. Вот его ответ на утверждение фарисеев, что
новоявленный пророк ведет Израиль в "царство блудниц": "Не в царство блудниц, а
в царство правды и справедливости, в котором не будет места всем обидчикам
народа Израилева". Недаром храмовый привратник говорит об Иешуа, что "в него
вошел сатана!" Булгаковский Га-Ноцри тоже произносит слова о будущем царстве
"истины и справедливости", но оставляет это царство открытым абсолютно для
всех, утверждая лишь, что там "не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной
власти". Он считает добрыми всех людей, даже предателя Иуду, даже палача
Крысобоя.

Интересно, что у Чевкина Иешуа, пережив ужас распятия и будучи спасен лишь
благодаря участию в его судьбе Петрония, в финале пересматривает свои взгляды.
Вот его монолог, обращенный к сотнику: "Больше не хочу. Довольно. Если бы весь
мир предложил мне все царские троны, я с отвращением отказываюсь от них. Ты
прав, добрый воин, пророки - невежественные мечтатели и лгуны. Они обманули
меня. Два раза ради вздорной мечты я опускался в бездну смерти. И этого для меня
довольно". Чевкинский Иешуа отказался от честолюбивых замыслов, хотя и
продолжал считать себя невинной жертвой "невежественных мечтателей и лгунов".
Не тот Иешуа у Булгакова - мечтатель и философ, проповедующий всеобщую
любовь и терпимость.

В ранней редакции "Мастера и Маргариты" Га-Ноцри еще обладал некоторыми
чертами персонажа пьесы, и его доброта не была абсолютна. Иешуа более
самоуверенно заявлял право на единоличное обладание истиной, предлагая
Пилату: "... Пойдем со мной на луга, я тебя буду учить истине, а ты производишь
впечатление человека понятливого". Уже распятый на кресте, на обращение одного
из разбойников попросить за него кентуриона об ускорении смерти, чтобы
прекратить мучения, Га-Ноцри убеждал несчастного попросить и за другого
распятого - "иначе не сделаю".

У Чевкина важной причиной сочувствия Пилата к арестованному выступает то, что
прокуратор видит возможность использовать Иешуа в качестве провокатора для
ослабления ненавистных ему саддукеев во главе с Каифой и усиления раздоров
среди иудеев. Об этом Понтий Пилат откровенно говорит своему другу Элии Ламии:
"Когда я допрашивал его, он плел какую-то чепуху о новом царстве, населенном
стоиками. Несомненно это фанатик, маниак, а может быть просто безумец. Во
всяком случае, я вижу, он взбудоражил весь муравейник. Гм... такие люди нам
полезны. Рассеивая смуту, они помогают разделять и владеть. Не нужно только,
конечно, спускать их с глаз и вовремя обрезать им крылья".

В "Мастере и Маргарите" тема провокации присутствует в речи первосвященника
Иосифа Каифы, утверждающего, что новый проповедник должен был подвести
народ под римские мечи. В первой редакции романа подчеркивалась также
"провоцирующая" роль Иешуа по отношению к Пилату: медленно, но верно и едва
ли не намеренно Га-Ноцри отрезал прокуратору все возможности одновременно
соблюсти букву закона и сохранить арестованному жизнь, вынудив утвердить
смертный приговор.

Вероятно, хронология ершалаимских сцен "Мастера и Маргариты" отразила
знакомство Булгакова с пьесой "Иешуа Ганоцри". Чевкин, описывая три последних
дня пребывания Иешуа в Иерусалиме, подчеркивал, что "развитие фабулы
произведено в точном соответствии с каноническими произведениями". Действие
пьесы начинается ранним утром 13-го нисана, приговор, казнь и снятие с креста
происходит 14-го, а "воскресение" - явление Иешуа своим последователям
случается 16-го нисана. Кроме того, в первом акте говорится о дебоше, устроенном
Иешуа в храме за день до начала происходящих в пьесе событий, т. е. 11-го нисана.

У Булгакова суд Пилата и казнь тоже свершается 14-го нисана, причем во время
казни из воспоминаний Левия Матвея мы узнаем о событиях, связанных с арестом
Га-Ноцри и случившихся за день до того, 12-го нисана. Чевкин целиком выпустил
день 15-го нисана, чтобы сразу рассказать о том, как произошло мнимое
"воскресение" Ганоцри. Булгаков же, чтобы завершить роман воскресным днем 16-
го нисана (и православной пасхой 5-го мая), сдвинул действие ершалаимских сцен
"Мастера и Маргариты" на один день вперед по сравнению с пьесой.

Булгаков учёл и сделанную Чевкиным почасовую раскладку дня 14-го нисана:
"Иешуа был распят приблизительно в 1 час дня. Весною солнце всходит в
Палестине около 6 часов. Суд в Синедрионе был при дневном свете, значит
приблизительно от 6 до 8-ми. В 8 пришли к Пилату. Расстояние несколько шагов. В
9 пошли к Ироду. Час-полтора провели у Ирода и в дороге... Около 11-ти вернулись
к Пилату. Споры, разбор, приговор, приготовление креста, шествие на Голгофу,
выкапывание и проч. Иешуа не мог быть распят раньше первого часа дня, это же
говорит Лука (23, 44) и Иоанн (19.14), а в 5-6 он уже был снят. Он не мог умереть так
скоро, и Пилат это отлично понимал".

В булгаковском романе все эти события происходят в те же самые временные
промежутки, но поскольку выпадает визит к Ироду, и Га-Ноцри приводят к
прокуратору лишь один раз, то Пилат объявляет приговор "около десяти часов
утра". Казнь же, как и у Чевкина, продолжается немногим более четырех часов -
"когда истек четвертый час казни", Левий Матвей проклял Бога и обратился к
помощи дьявола, что дало немедленный эффект - появление "в пятом часу
страданий" грозовой тучи и вестника от Пилата с приказом умертвить казнимых.

У Чевкина Петроний наносит удар, будто бы добивающий Иешуа, а в
действительности лишь обеспечивающий ему необходимое кровопускание. Сотник
понял, что Пилат сочувствует осужденному и, подобно тому, как в "Мастере и
Маргарите" Афраний намеками сговаривается с прокуратором об убийстве Иуды,
Петроний дает понять своему начальнику, что Иешуа останется жив. Тот Иешуа

<< Предыдущая

стр. 38
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>