<< Предыдущая

стр. 40
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

- говорит всегда от своего имени, и в вымышленных лицах его философских драм,
еще больше - его философских диалогов, слышится непосредственно он сам.
Ирония же Франса кроется за простосердечием. Ренан скрывается, Франс
перевоплощается. Он пишет, становясь на точку зрения древнего христианства или
средневекового католичества, и из того, что он говорит, ясно, что он думает".
Булгакову ирония в ершалаимских сценах не нужна, а вот принцип перевоплощения
он воспринял и использовал: Пилат, Иешуа и другие персонажи мыслят и действуют
как люди античности, но в то же время напоминают современников писателя, ибо
вполне близки и понятны читателям XX века.

Как Булгаков силой воображения восстановил историю раннего христианства
Образец описания античности
Работа с источниками
Откуда "кровавый подбой на белом плаще"?
Чистка Евангелия от мифов
Легенда о платке Вероники
Читайте продолжение >>>

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Христианство, часть 4 ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2 3 4 5 6
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Отношение к истории у Франса своеобразно. Как подчеркивал Г. Брандес, "среди
Персонажи
многого другого не верит Франс и в научную историю". Булгаков не столь
Произведения
скептически как Франс относился к возможностям исторической науки, в частности,
Демонология
в решении непростой проблемы реконструкции истории первоначального X. Вместе
Великий бал у Сатаны
с тем, автор "Мастера и Маргариты" следовал принципу художественного
Булгаковская Москва
преобразования исторического факта, силой воображения угадывая те события, о
Театр Булгакова которых молчат источники. Булгаков произведения художественной литературы на
Родные и близкие тему ранней истории X. поверял трудами историков. В подготовительных
материалах к роману он фиксировал вопросы, возникавшие в процессе работы,
Философы
вроде того, каким по счету прокуратором Иудеи был Пилат, какого цвета было
Булгаков и мы
фалернское вино, когда был распят Иисус Христос, каков русский эквивалент
Булгаковедение
названия легиона Фульмината, каково местоположение Голгофы и этимология этого
Рукописи
названия (оказалось - Лысый Череп), где была резиденция прокуратора Иудеи и т.
Фотогалереи п. Писатель стремился быть точным в исторических деталях, предлагая вместе с
тем совершенно не каноническую трактовку зарождения X. и биографии Иисуса
Сообщество Мастера
Христа.
Клуб Мастера
Новый форум
В изображении античного мира эпохи возникновения X. Булгаков старался достичь
Старый форум
объективности. Он мог бы подписаться под словами Г. Буассье из введения к
Гостевая книга "Римской религии", о том, что "в предстоящем нашему исследованию вопросе
СМИ о Булгакове предрассудки были так сильны, что некоторые историки, смотря по тому, каких они
мнений придерживались, делали вполне простодушно совершенно различные
СМИ о БЭ
заключения из одних и тех же документов. Одни из них очень охотно перечисляют
Лист рассылки
все те преступления, которые дошли до нас в рассказах древних писателей, и
Партнеры сайта
доходят до того, что отрицают какие-либо добродетели у языческого общества,
Старая редакция сайта
забывая, что о них имеются многочисленные свидетельства у Отцов церкви. Другие,
Библиотека напротив, обращая свое внимание исключительно на великие принципы,
Собачье сердце провозглашенные философами, и не задаваясь вопросами, нашли ли они свое
(иллюстрированное) применение в жизни, рисуют тогдашний век в самых увлекательных картинах и
ставят античную мудрость так высоко, что переворот, совершенный христианством,
Остальные произведения
выглядит ненужным, или вернее, что никакого такого переворота и не было, а новая
Книжный интернет-
религия ни что иное, как естественное продолжение древних религий и
магазин
философских учений. Подобные преувеличения противны здравому смыслу и
Лавка Мастера
опровергаются историей. Моя единственная забота - это собрать воедино,
насколько можно, больше фактов, изложить их без какого-либо искажения, сохранив
за ними их истинный характер и смысл, так чтобы каждый, читая эту книгу, мог легко
сам составить себе свое мнение".

Автор "Мастера и Маргариты" был знаком с трудами немецкого историка и
философа Артура Древса (1865-1935), одного из наиболее крайних последователей
мифологической школы, полностью отрицавшего какую-либо историчность Иисуса
Христа. Из его работ в булгаковском архиве сохранились выписки этимологии имени
Иешуа Га-Ноцри. От классических трудов французского историка Эрнеста Ренана
(1823-1892) "Жизнь Иисуса" (1863) и "Антихрист" (1866) среди подготовительных
материалов к роману остались многочисленные выписки, относящиеся к
пророчеству Понтия Пилата Иосифу Каифе и ряду деталей образов Афрания и
Иуды из Кириафа. Ренан доказывал историчность Иисуса, но отрицал его
божественную природу.

В противоположность французскому историку Ф. В. Фаррар в своей "Жизни Иисуса
Христа", столь же активно использованной Булгаковым, утверждал как историческое
бытие Иисуса Христа, так и его божественность. Из книги Фаррара автор "Мастера и
Маргариты" взял многие подробности палестинского быта эпохи возникновения X. В
подготовительных материалах к роману сохранилась выписка из этой работы,
относящаяся к имени "Толмай". В ранней редакции "Мастера и Маргариты" так
звали начальника тайной стражи - будущего Афрания, а в окончательном тексте -
того из подчиненных Афрания, что руководил погребением тела Иешуа Га-Ноцри и
казненных с ним разбойников Гестаса и Дисмаса (эти имена Булгаков почерпнул из
исследования Николая Маккавейского "Археология страданий господа нашего
Иисуса Христа", опубликованного в "Трудах Киевской Духовной Академии" за 1891
г.).

Фаррар полагал, что Толмаем был назван отец апостола Варфоломея, чье имя
можно этимологизировать как "сын Толмая". Само имя "Толмай", скорее всего,
первоначально пришло в булгаковский роман из повести Флобера
"Иродиада" (1877), посвященной истории Иоанна Крестителя. Там Толмай - один из
приближенных тетрарха Ирода Антипы. Из "Иродиады", вероятно, и такая значимая
деталь одеяния Понтия Пилата как кровавый подбой на белом плаще - предвестие
грядущего пролития невинной крови. У Флобера сирийский наместник Вителлий
"сохранил свою пурпуровую перевязь; косвенно пересекала она его льняную тогу".

Из фарраровской "Жизни Иисуса Христа" Булгаков заимствовал и упоминание о
тридцати тетрадрахмах. Английский историк указывал, что во времена Христа
евангельских сиклей (сребреников) не было в действительности в обращении, "но
Иуде могли заплатить сирийскими или финикийскими тетрадрахмами, которые были
одинакового веса". Писатель следовал за Фарраром там, где тот в деталях
поправлял канонические Евангелия. Британский епископ широко привлекал данные
Талмуда и другой иудейской литературы об Иисусе Христе, которые свел в
специальное приложение. Там утверждалось, что у Иисуса было лишь пять
учеников, включая апостола Матфея и автора апокрифического Евангелия
Никодима (Накдима бен Гориона). Не без влияния Фаррара Булгаков сократил
число учеников у своего Иешуа до одного - Левия Матвея.

В подготовительных материалах к булгаковскому роману сохранились выписки двух
прямо противоположных мнений насчет того, знал ли Иисус Христос
древнегреческий язык. Фаррар считал, что "Спаситель, вероятно, говорил на
греческом языке", а Ренан - что "мало также вероятно, чтоб Иисус знал по-гречески".
Булгаков предпочел мнение английского историка, так как в соответствии с ним
можно было сделать образ Иешуа Га-Ноцри ярче и глубже. Писателю нужен был
знакомый с греческой традицией просвещенный герой, в отличие от Ренана,
придавшего своему Иисусу черты патриархальности и в большей мере упиравшему
на роль иудейской религии и религиозно-бытовой практики в генезисе нового
учения.

Булгаковская позиция в вопросе о происхождении X. была ближе всего к той, что
занимал в своей "Жизни Иисуса" (1835-1836) немецкий историк и богослов Д. Ф.
Штраус, не сомневавшийся в историчности Иисуса, но полагавший, что в передаче
последующих поколений его история превратилась в миф. Из книги Штрауса
Булгаков выписал рассказ о том, что "причиной тьмы, которую один Лука
определяет более точным образом как затмение солнца, не могло быть
естественное затмение: в то время было пасхальное полнолуние... То же самое
случилось с солнцем во время убийства Цезаря...". Так подтверждалось, что
истинной причиной внезапно наступившей темноты была скорее всего грозовая
туча, как это было и в поэме Георгия Петровского: "Нависла туча темная и скрыла
высь лазури". В "Мастере и Маргарите" перед самой гибелью Иешуа "с Запада
поднималась грозно и неуклонно грозовая туча".

С работой Штрауса связано и само построение сцены допроса Иешуа Пилатом в
булгаковском романе. Немецкий историк считал, что "вообще говоря, четвертый
евангелист... весьма тщательно разработал сцену допроса у Пилата, которой он
даже придал характер драматический и чуть не театральный. Так, например, он
отмечает, что иудеи, ввиду наступавшей Пасхи, "не вошли в преторию" к Пилату,
чтобы "не оскверниться", и что хотя Иисус был приведен в преторию, но сам Пилат
неоднократно "выходил к иудеям для переговоров" и наконец сам "вывел" из
претории Иисуса. Однако евангелист наш несомненно затруднился бы ответить, кто
же сообщил ему, евангелисту, стоявшему, вероятно, вместе с прочими иудеями
перед зданием претории, о чем именно беседовал Пилат с Иисусом, находясь
внутри претории".

Булгаков, подобно Штраусу, пытался очистить первичные данные Евангелий от
позднейших мифологических наслоений. Историк сомневался в том, что римский
прокуратор Иудеи мог омовением рук перед иерусалимской толпой
продемонстрировать, что осудил на мучительную смерть невиновного. Штраус
критиковал и версию Евангелия от Матфея о вещем сне жены Пилата, просившей
мужа не делать зла Иисусу. По мнению немецкого историка, рассказ о жене
прокуратора Иудеи просто повторил легенду о другом вещем сне - жены Гая Юлия
Цезаря (102 или 100 - 44 до н. э.), призывавшей мужа не выходить из дома в тот
день, когда случилось его убийство. Этих недостоверных, по мнению Штрауса,
эпизодов не осталось в последней редакции "Мастера и Маргариты".

В то же время Штраус считал вполне реальными отраженные в Евангелиях мотивы
ненависти к Иисусу со стороны иудейских властей, увидевших в его учении опасную
конкуренцию строго иерархической иудейской религии, на которую опиралось
местное жречество. Жрецы попытались представить Иисуса перед римским
прокуратором человеком политически неблагонадежным и стремились доказать, что
"политически опасными моментами являются - та популярность, которой
пользовался Иисус в народе, то внимание, с которым народ прислушивался к
проповеди Иисуса, и та почесть, которая ему была оказана народом при въезде в
Иерусалим. В этом отношении евангельский рассказ вполне правдоподобен
исторически".

Все эти мотивы сохранены в "Мастере и Маргарите". Версия о приветствиях,
которые будто бы выкрикивала толпа при вступлении Иешуа в Ершалаим,
присутствует лишь в официальном протоколе, составленном Синедрионом, и
опровергается самим Га-Ноцри. В булгаковском архиве сохранилась выписка из
книги Генриха Гретца "История евреев", где отмечена "полная недостоверность
сообщения о торжественном входе в Иерусалим" Иисуса Христа, а также цитата из
книги французского писателя коммуниста Анри Барбюса (1873-1935) "Иисус против
Христа" (1928): "Я думаю, что в действительности кто-то прошел - малоизвестный
еврейский пророк, который проповедовал и был распят". Из работы Барбюса попал
в роман и город Гамала как место рождения Иешуа Га-Ноцри. Французский
писатель, убежденный атеист, тем не менее допускал, что Иисус существовал, хотя
в дальнейшем его облик был мифологизирован Евангелиями.

Для создания ершалаимских сцен "Мастера и Маргариты" Булгаков широко
использовал сведения, сообщаемые как каноническими Евангелиями, так и
апокрифами. Из последних наибольшее значение в работе над романом имело
евангелие от Никодима. В статье Энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона
"Никодимово евангелие" отмечалось, что это произведение содержало много
материалов, связанных с Понтием Пилатом. Здесь же имелась отсылка к работе И.
Я. Порфирьева "Апокрифические сказания о новозаветных лицах и событиях по
рукописям Соловецкой библиотеки" (1890). Булгаков, по всей видимости, был
знаком и со статьей Энциклопедического словаря, и с книгой Порфирьева.

В первой редакции "Мастера и Маргариты" излагалась история Вероники - вдовы,
исцеленной Иешуа, а потом подавшей ему на пути к месту казни свой платок. У
Порфирьева со ссылкой на апокриф "Acta Sanctorum" ("Священные акты") подробно
рассказывалось о Веронике: "Когда Спаситель шел на крестную смерть, жена из
Иерусалима, Вероника, подала ему свое покрывало с головы, чтобы отереть им пот
и кровь. Он возвратил ей полотно, но на нем, в знак Его любви, отпечатано было Его
лицо. Нет сомнения, что здесь, разумеется, та же Вероника, которая в других
сказаниях изображается как кровоточивая жена, получившая исцеление от
прикосновения к ризам Спасителя".

Вероника фигурировала и в Евангелии Никодима, а в латинском сказании о смерти
Пилата ее история прямо связывалась с судьбой прокуратора Иудеи. Император
Тиверий, страдавший неизлечимой болезнью (согласно Евангелию Никодима, у него
на лице был "гнойный струп", который ни один врач не мог вылечить), узнает, что "в
Иерусалиме явился врач по имени Иисус", и посылает за ним своего приближенного
Волюсиана, но тому по приезде сообщают, что Пилат уже осудил Иисуса на
распятие как возмутителя народа. На обратной дороге приближенный Тиверия
встречает Веронику, которая рассказывает о своем исцелении и говорит, что у нее
есть образ Иисуса на полотне, увидев который Тиверий тотчас исцелится. Волюсиан
едет в Рим вместе с Вероникой, и образ Иисуса приносит кесарю облегчение.
Тиверий гневается на Пилата, осудившего на смерть невинного Иисуса, вызывает
прокуратора в Рим и хочет предать казни, но "Пилат, узнав об этом, сам умертвил
себя своим собственным ножом. Тело Пилата было сброшено в Тибр; но Тибр не
принимал его; потом бросали его в другие места, пока не погрузили в один глубокий
колодец, окруженный горами, где оно до сих пор находится".

На ранних стадиях работы над романом писатель предполагал подробнее
обрисовать дальнейшую судьбу Понтия Пилата, что и вызвало обстоятельную
разработку истории Вероники в редакции 1929 г. Тогда Воланд на Патриарших
рассказывал литераторам о судьбе христианской святыни - платка ("полотенца")
Вероники, который будто бы лежит на морском дне, куда попал "в 1204 году".
Булгаков связал историю реликвии с событиями четвертого крестового похода,
окончившегося взятием крестоносцами Константинополя. Скорее всего, источником
здесь послужила хроника Робера де Клари "Взятие Константинополя". Этот
памятник латинской литературы в 1865 г. был переведен на русский язык в составе
гимназической хрестоматии по истории средних веков.

Расхищение христианских святынь крестоносцами
Лакомились ли Иисус и его ученик фигами?
Второе убийство Христа
Булгаков и Мережковский об Иисусе: удивительные совпадения
Евангелие от Воланда
Читайте об этом далее >>>

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite

<< Предыдущая

стр. 40
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>