<< Предыдущая

стр. 42
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Сообщество Мастера
содеянное. Автор "Мастера и Маргариты" заимствует у Мережковского некоторые
Клуб Мастера
реалии эпохи, вроде мозаики в претории, где ведет допрос прокуратор, или
Новый форум
походного стула центуриона, на котором во время казни восседает Афраний. Приказ
Старый форум
прокуратора развязать Иисусу руки - также из "Иисуса Неизвестного".
Гостевая книга
Но вот булгаковский Воланд сильно отличается от дьявола Мережковского.
СМИ о Булгакове
Выполнение просьб-поручений Иешуа для него - совсем не мука, и ворчит Воланд
СМИ о БЭ
скорее для того, чтобы скрыть, что его цели по сути совпадают с целями Иешуа.
Лист рассылки
Мережковский думал, что восстановить истинное Евангелие от Иисуса - это значит
Партнеры сайта
поверить в Богочеловека, узреть его Небесный и Земной лик и начать жить по
Старая редакция сайта
Христу. Поэтому писатель был убежден, что сокрытие властями Евангелий только
Библиотека приблизит грядущую веру населения России в Евангелие истинное, а тем самым -
Собачье сердце достижение христианских идеалов в масштабе всего человечества. Эпилог
(иллюстрированное) "Мастера и Маргариты" куда пессимистичнее: все вернулось на круги своя. Визит
Воланда и гениальный роман Мастера об Иешуа и Пилате ничего не изменил в
Остальные произведения
современной Москве. И Га-Ноцри для Булгакова, скорее, не Богочеловек, а просто
Книжный интернет-
Человек.
магазин
Лавка Мастера
Ершалаимские сцены "Мастера и Маргариты" представляют собой изложение
ранней истории X., весьма далекое от канонической версии Евангелий. Иешуа Га-
Ноцри, как неоднократно подчеркивает писатель, это человек, а не Сын Божий. Он
не свершает чудес, отраженных в Евангелиях, и с ним самим не происходит чуда
Воскресения. Встает вопрос об отношении Булгакова к X. и вере в Бога вообще,
принимая во внимание, что столь вольную трактовку евангельского сюжета вряд ли
позволил бы себе правоверный христианин - православный, католик и даже
представитель какой-либо из многочисленных протестантских конфессий.

Позиция автора "Мастера и Маргариты" в вопросе веры неоднократно менялась на
протяжении его жизни. 25 марта 1910 г. сестра Булгакова Надя записала в своем
дневнике: "Теперь о религии... Нет, я чувствую, что не могу еще! Я не могу еще
писать. Я не ханжа, как говорит Миша. Я идеалистка, оптимистка... Я - не знаю... -
Нет, я пока не разрешу всего, не могу писать. А эти споры, где Иван Павлович
(Воскресенский) и Миша защищали теорию Дарвина и где я всецело была на их
стороне - разве это не признание с моей стороны, разве не то, что я уже громко
заговорила, о чем молчала даже самой себе, что я ответила Мише на его вопрос:
"Христос - Бог по-твоему? - "Нет!" ...Я боюсь решить, как Миша (позднейшее
примечание: неверие)".

В 1940 г. она следующим образом резюмировала споры тех лет, освящаемые
именами Чарльза Дарвина (1809-1882) и Фридриха Ницше (1844-1900): "1910 г.
Миша не говел в этом году. Окончательно, по-видимому, решил для себя вопрос о
религии - неверие. Увлечен Дарвином. Находит поддержку у Ивана Павловича".
Поскольку эта запись была сделана Надей в 1940 г., вскоре после смерти
Булгакова, с которым она часто беседовала в последние месяцы жизни, у сестры
сложилось впечатление, что писатель умер неверующим (его не отпевали) и что
решение в вопросе веры, принятое в 1910 г., было окончательным.

На самом деле в отношении к религии Булгакову еще предстояло пережить
сложную эволюцию. После войны и революции он под тяжестью пережитых
испытаний и виденных воочию страданий людей опять вернулся к вере. 26 октября
1923 г. писатель признался в дневнике с характерным названием "Под пятой":
"Сейчас я посмотрел "Последнего из могикан", которого недавно купил для своей
библиотеки. Какое обаяние в этом старом сентиментальном Купере. Там Давид,
который все время распевает псалмы, и навел меня на мысль о Боге.
Может быть, сильным и смелым он не нужен, но таким, как я, жить с мыслью о нем
легче. Нездоровье мое осложненное, затяжное. Весь я разбит. Оно может помешать
мне работать, вот почему я боюсь его, вот почему я надеюсь на Бога". Очевидно, в
страстной молитве Елены Турбиной в романе "Белая гвардия", создававшемся в
первой половине 20-х годов, выразилась вновь обретенная Булгаковым вера в Бога.

Но, по всей видимости, вскоре его взгляды претерпели коренной поворот. В письме
правительству от 28 марта 1930 г. автор "Мастера и Маргариты", только что
уничтоживший черновик первой редакции романа, указывал на "черные и
мистические краски (я - МИСТИЧЕСКИЙ ПИСАТЕЛЬ), в которых изображены
бесчисленные уродства нашего быта, яд, которым пропитан мой язык, глубокий
скептицизм в отношении революционного процесса, происходящего в моей
отсталой стране, и противупоставление ему излюбленной и Великой Эволюции, а
самое главное - изображение страшных черт моего народа, тех черт, которые
задолго до революции вызывали глубочайшие страдания моего учителя М. Е.
Салтыкова-Щедрина". Здесь слова о себе как о "мистическом писателе" помещены в
явно иронический контекст, что было бы немыслимо для настоящего мистика.

Также и в пьесе "Адам и Ева" (1931 г.), драматург как будто отрицает существование
Бога: в результате происшедшей катастрофы уверовал только писатель-
конъюнктурщик Пончик-Непобеда, ранее сотрудничавший в горячо нелюбимом
Булгаковым "Безбожнике". 5 января 1925 г. в своем дневнике писатель весьма
нелестно отозвался об этом славном журнале, связывая его содержание с
преобладанием евреев среди сотрудников: "Когда я бегло проглядел у себя дома
вечером номера "Безбожника", был потрясен. Соль не в кощунстве, хотя оно,
конечно, безмерно, если говорить о внешней стороне. Соль в идее, ее можно
доказать документально: Иисуса Христа изображают в виде негодяя и мошенника,
именно его. Не трудно понять, чья это работа (подобная трактовка образа Иисуса во
многом присуща иудейскому Талмуду). Этому преступлению нет цены".

Пончик преспокойно возвращается к казенному атеизму, когда опасность миновала,
победила мировая революция и жизнь вернулась в прежнее русло. Гораздо же
более симпатичный Булгакову персонаж "Адама и Евы", исправившийся хулиган
Маркизов, пораженный зрелищем гибели Ленинграда, наоборот, отрекается от веры
в Бога:
"М а р к и з о в . Гляньте в окно, гражданин, и вы увидите, что ни малейшего бога
нет. Тут дело верное.
П о н ч и к. Ну кто же, как не грозный бог, покарал грешную землю?
М а р к и з о в (слабо). Нет, это газ пустили и задавили СССР за коммунизм..."

По всей видимости, потрясения конца 20-х годов, связанные с "годом великого
перелома" - 1929-м, когда не только прикончили нэп, но и Булгакова лишили
возможности печататься, а все его пьесы оказались снятыми с репертуара,
отвратили автора "Мастера и Маргариты" от Бога, не сумевшего защитить от
жизненных напастей в лице всесильного коммунистического государства.

В 1940 г., незадолго до смерти, Булгаков говорил о "вечных вопросах" в беседе со
своим другом драматургом Сергеем Ермолинским (1900-1984). Булгаковские
размышления воспроизведены в его воспоминаниях: " - Если жизнь не удастся тебе,
помни, тебе удастся смерть... Это, сказал Ницше, кажется, в "Заратустре". Обрати
внимание - какая надменная чепуха! Мне мерещится иногда, что смерть -
продолжение жизни. Мы только не можем себе представить, как это происходит. Но
как-то происходит... Я ведь не о загробном говорю, я не церковник и не теософ,
упаси боже. Но я тебя спрашиваю: что же с тобой будет после смерти, если жизнь
не удалась тебе? Дурак Ницше... Он сокрушенно вздохнул. - Нет, я, кажется,
окончательно плох, если заговорил о таких заумных вещах... Это я-то?.."

Здесь автор "Мастера и Маргариты" недвусмысленно отвергает церковное X.,
загробную жизнь и мистику. Посмертное воздаяние заботит его лишь в виде
непреходящей славы. Булгаков, почти все главные произведения которого при
жизни так и не были опубликованы, боялся, что после смерти его может ждать
забвение, а написанное канет в безвестность, так и не дойдя до читателей и
зрителей.

Во что и как верил Булгаков - не до конца понятно и сегодня, когда обнародованы,
наверное, уже все свидетельства на сей счет. В 1967 г. третья жена писателя Е. С.
Булгакова вспоминала: "Верил ли он? Верил, но, конечно, не по-церковному, а по-
своему. Во всяком случае, в последнее время, когда болел, верил - за это я могу
поручиться". Нельзя исключить, что Булгаков верил в Судьбу или Рок, склонялся к
деизму, считая Бога лишь первотолчком бытия, или растворял Его в природе, как
пантеисты. Однако последователем X. автор "Мастера и Маргариты" явно не был,
что и отразилось в романе.

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Под пятой"
Архив публикаций
Страницы: 1 2 3
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Персонажи
" од пятой" - дневник Булгакова, имеющий подзаголовок "Мой дневник 1923
Произведения
года" (фактически записи в дневнике продолжались с 24 мая 1923 г. по 13 декабря
Демонология
1925 г.).
Великий бал у Сатаны
Булгаковская Москва
При жизни Булгакова Под п. не публиковался. Впервые: Театр, М., 1990, No2.
Театр Булгакова
Во время обыска, проведенного 7 мая 1926 г. на квартире Булгакова (Обухов пер.,
Родные и близкие
9), сотрудниками ОГПУ была изъята рукопись Под п., а также рукопись и
Философы
машинопись повести "Собачье сердце".
Булгаков и мы
Булгаковедение
Картина этого обыска запечатлена в воспоминаниях второй жены писателя Л. Е.
Рукописи Белозерской: "В один прекрасный вечер", - так начинаются все рассказы, - в один
Фотогалереи прекрасный вечер на голубятню постучали (звонка у нас не было) и на мой вопрос
"кто там?" бодрый голос арендатора ответил: "Это я, гостей к вам привел!"
Сообщество Мастера
На пороге стояли двое штатских: человек в пенсне и просто невысокого роста
Клуб Мастера
человек - следователь Славкин и его помощник с обыском. Арендатор пришел в
Новый форум
качестве понятого. Булгакова не было дома, и я забеспокоилась: как-то примет он
Старый форум
приход "гостей", и попросила не приступать к обыску без хозяина, который вот-вот
Гостевая книга должен прийти.
СМИ о Булгакове Все прошли в комнату и сели. Арендатор, развалясь в кресле, в центре. Личность
его была примечательная, на язык несдержанная, особенно после рюмки-другой...
СМИ о БЭ
Молчание. Но длилось, оно, к сожалению, недолго.
Лист рассылки
- А вы не слышали анекдота, - начал арендатор...
Партнеры сайта
("Пронеси, господи!" - подумала я.)
Старая редакция сайта
- Стоит еврей на Лубянской площади, а прохожий его спрашивает: "Не знаете ли
Библиотека вы, где тут Госстрах?"
Собачье сердце - Госстрах не знаю, а госужас вот... (В анекдоте обыгран тот факт, что ОГПУ, как и
(иллюстрированное) его нынешняя наследница ФСБ, помещается в здании бывшего страхового
общества "Россия" на Лубянской площади). Раскатисто смеется сам рассказчик. Я
Остальные произведения
бледно улыбаюсь. Славкин и его помощник безмолвствуют. Опять молчание - и
Книжный интернет-
вдруг знакомый стук.
магазин
Я бросилась открывать и сказала шепотом М. А.:
Лавка Мастера
- Ты не волнуйся, Мака, у нас обыск. Но он держался молодцом (дергаться он
начал значительно позже). Славкин занялся книжными полками. "Пенсне" стало
переворачивать кресла и колоть их длинной спицей. И тут случилось неожиданное.
М. А. сказал:
- Ну, Любаша, если твои кресла выстрелят, я не отвечаю. (Кресла были куплены
мной на складе бесхозной мебели по 3 р. 50 коп. за штуку.)
И на нас обоих напал смех. Может быть, и нервный.
Под утро зевающий арендатор спросил:
- А почему бы вам, товарищи, не перенести ваши операции на дневные часы?
Ему никто не ответил... Найдя на полке "Собачье сердце" и дневниковые записи,
"гости" тотчас же уехали.
По настоянию Горького, приблизительно через два года "Собачье сердце" было
возвращено автору..."

Обыск у Булгакова был проведен из-за начавшейся по принятому в конце апреля
1926 г. решению Политбюро кампании против сменовеховцев. В те же дни был
арестован и на три года выслан за границу редактор сменовеховского журнала
"Россия" И. Г. Лежнев (Альтшулер) (1891-1955), опубликовавший "Белую гвардию", а
сам журнал был закрыт.

Булгаков неоднократно пытался вызволить арестованные рукописи. 24 июня 1926 г.
он обратился с прошением к председателю Совнаркома А. И. Рыкову (1881-1938) с
просьбой вернуть изъятые во время обыска 7 мая 1926 г. два экземпляра повести
"Собачье сердце" и три тетради рукописи "Мой дневник".

6 июля 1928 г. Булгаков выдал супруге Максима Горького (Алексея Максимовича
Пешкова) (1868-1936) Екатерине Павловне Пешковой (1878-1965) доверенность на
получение рукописей из ОГПУ, которые ему обещали вернуть, затем обращался с
повторными просьбами об этом к заместителю председателя ОГПУ Г. Г. Ягоде
(1891-1938), а позднее в том же месяце писал Горькому: "В 1926 году, в день
генеральной репетиции "Дней Турбиных", я был в сопровождении агента ОГПУ
отправлен в ОГПУ, где подвергся допросу. Несколькими месяцами раньше
представителями ОГПУ у меня был произведен обыск, причем отобраны были у
меня "Мой дневник" в трех тетрадях и единственный экземпляр сатирической
повести моей "Собачье сердце"... Я подавал много раз прошения о возвращении
мне рукописей из ГПУ и получал отказы или не получал ответа на заявления".

Судя по воспоминаниям Л. Е. Белозерской, Под п. был возвращен Булгакову во
второй половине 1929 г. Неизвестный осведомитель ОГПУ 3 марта 1930 г.
информировал: "Мих. Булгаков рассказывал о своих неудачах... Он обратился с
письмом к Рыкову, прося о загр. паспорте; ответа не последовало, но - "воротили
дневники" (в кавычках здесь - подлинные булгаковские слова)".

По свидетельству третьей жены писателя Е. С. Булгаковой, после получения
дневника обратно Булгаков его уничтожил. Однако с рукописи в ОГПУ перед
возвращением ее автору сняли машинописную и фотографическую копии, которые в
1989-1993 гг. были обнародованы органами государственной безопасности.

1 сентября 1933 г., начиная вести свой дневник, Е. С. Булгакова записала: "Сегодня
первая годовщина нашей встречи с М. А. после разлуки (последовавшей в феврале
1931 г. по настоянию ее второго мужа Е. А. Шиловского (1889-1952). Миша
настаивает, чтобы я вела этот дневник. Сам он, после того, как у него в 1926 году
взяли при обыске его дневники, - дал себе слово никогда не вести дневника. Для
него ужасна и непостижима мысль, что писательский дневник может быть отобран".

В переписке Булгаков всегда называл рукопись своего Под п. "Мой дневник", хотя в
фотокопии отчетливо видно, что это - подзаголовок, а основное название - "Под
пятой". Однако это последнее несло несомненный политический оттенок и было
неудобно для цитирования в письмах Горькому и Ягоде.

В булгаковском архиве сохранились вырезки из его дневниковых записей 1922 г.
Первая из сохранившихся записей от 25 января начинается словами: "Забросил я
дневник", из чего можно заключить, что он был начат ранее, скорее всего, сразу

<< Предыдущая

стр. 42
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>