<< Предыдущая

стр. 64
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

по-марксистски вскрыл "сплетения давних времен"?"
Собачье сердце
(иллюстрированное)
В письме своему другу П. С. Попову от 27 марта 1932 г. Булгаков так
Остальные произведения
охарактеризовал творца этого литературного доноса: "Внешне: открытое лицо,
Книжный интернет-
работа "под братишку", в настоящее время крейсирует в Москве". Впоследствии в
магазин
"Мастере и Маргарите" автор "Первой Конной" (1929) и "Оптимистической
Лавка Мастера
трагедии" (1933) был спародирован (через лавровишневые капли и устойчивое
сочетание древнерусских имен Мстислав - Всеволод) в образе критика-
конъюнктурщика Мстислава Лавровича, сыгравшего зловещую роль в травле
гениального Мастера. Для Вишневского Булгаков был не только идейный противник,
но и опасный в коммерческом смысле конкурент, поскольку К. с. и другие
булгаковские пьесы грозили вытеснить из репертуара произведения "братишки
моряка".

Репетиции К. с. во МХАТе затянулись более чем на четыре года. В ходе их
произошел конфликт основателя Художественного театра Константина Сергеевича
Станиславского (Алексеева) (1863-1938) с Булгаковым. Станиславский утверждал:
"Не вижу в Мольере человека огромной воли и таланта. Я от него большего жду.
Если бы Мольер был просто человеком... но ведь он - гений. Важно, чтобы я
почувствовал этого гения, не понятого людьми, затоптанного и умирающего...
Человеческая жизнь Мольера есть, а вот артистической жизни - нет". Эти мысли
"гениальный старик" высказал сразу после того, как 5 марта 1935 г. ему была
впервые продемонстрирована К. с. (без последней картины "Смерть Мольера").

Станиславский как будто чувствовал цензурную неприемлемость главной идеи
драматурга - трагической зависимости гениальнейшего комедиографа от ничтожной
власти, от напыщенного и пустого Людовика XIV (1638-1715) и окружающей короля
"кабалы святош" (последнее название вызвало аллюзии у цензоров и было
заменено). Главный режиссер МХАТа стремился сместить акценты пьесы и
перенести конфликт в план противостояния гения и не понимающей его толпы.
Даже сатирическая направленность творчества Мольера не казалась
Станиславскому столь уж опасной с цензурной точки зрения. Он указывал: "Ведь
Мольер обличал всех без пощады, где-то надо показать, кого и как он обличал".

22 апреля 1935 г. Булгаков направил Станиславскому письмо, где отказался
переделывать пьесу. Он подчеркнул, что "намеченные текстовые изменения...
нарушают мой художественный замысел и ведут к сочинению какой-то новой пьесы,
которую я писать не могу, так как в корне с нею не согласен", и выразил готовность
забрать пьесу из МХАТа. Станиславский капитулировал, согласился текст не
трогать, но пытался добиться торжества своих идей с помощью режиссуры,
побуждая актеров к соответствующей игре. Иначе, чем Булгаков, Станиславский
видел и декорации к спектаклю. Он хотел, чтобы спектакль был "парадным и
нарядным", "из золота и парчи", "чтобы все сияло как солнце". Точно также хотел
передать пышность века "короля-солнца" режиссер К. с. Николай Михайлович
Горчаков (1898-1958). На этот раз "система Станиславского" не сработала, труппа
отказалась играть так, как он хотел.

С конца мая 1935 г. Станиславский отказался от репетиций, и за постановку взялся
второй "отец-основатель" МХАТа Владимир Иванович Немирович-Данченко (1858-
1943). Пышные, с обилием позолоты и бархата декорации художника Петра
Владимировича Вильямса (1902-1947) призваны были придать спектаклю конкретно-
исторический колорит и замаскировать нежелательные ассоциации с
современностью. Булгакову и его третьей жене, в отличие от публики, постановка во
МХАТе не очень понравилась. 6 февраля 1936 г. после генеральной репетиции Е. С.
Булгакова записала в дневнике: "Это не тот спектакль, которого я ждала с 30 года..."

Участь К. с. была решена 29 февраля 1936 г., когда председатель Комитета по
делам искусств при Совнаркоме СССР Платон Михайлович Керженцев (Лебедев)
(1881-1940) представил в Политбюро ЦК ВКП(б) записку "О "Мольере" М. Булгакова
(в филиале МХАТа)", где информировал: "М. Булгаков писал эту пьесу в 1929-1931
гг., т. е. в тот период, когда целый ряд его пьес был снят с репертуара или не
допущен к постановке... Он хотел в своей новой пьесе показать судьбу писателя,
идеология которого идет вразрез с политическим строем, пьесы которого
запрещают.
В таком плане и трактуется Булгаковым эта "историческая" пьеса из жизни
Мольера. Против талантливого писателя ведет борьбу таинственная "Кабала",
руководимая попами, идеологами монархического режима... И одно время только
король заступается за Мольера и защищает его против преследований
католической церкви.
Мольер произносит такие реплики: "Всю жизнь я ему (королю) лизал шпоры и
думал только одно: не раздави... И вот все-таки раздавил..."; "Я, быть может, вам
мало льстил? Я, быть может, мало ползал? Ваше величество, где же вы найдете
такого другого блюдолиза, как Мольер?"; "Что я должен сделать, чтобы доказать,
что я червь?"
Эта сцена завершается возгласом: "Ненавижу бессудную тиранию!" (Репертком
исправил на: "королевскую") (К счастью, Керженцев не знал, что в черновике у
Булгакова было еще более крамольно: "Ненавижу государственную власть!")
Несмотря на всю затушеванность намеков, политический смысл, который Булгаков
вкладывает в свое произведение, достаточно ясен, хотя, может быть, большинство
зрителей этих намеков и не заметят.
Он хочет вызвать у зрителя аналогию между положением писателя при диктатуре
пролетариата и при "бессудной тирании" Людовика XIV".

Критика Керженцева поразительно совпадала с критикой К.с. Станиславским, хотя с
замечаниями режиссера чиновник наверняка не был знаком: "Пьеса о гениальном
писателе, об одном из самых передовых борцов за новую буржуазную культуру
против поповщины и аристократии, об одном из ярчайших реалистов XVIII столетия
(на самом деле должно быть - XVII, впрочем, опечатка вполне адекватна тому бреду
насчет "реализма" правоверного классициста Мольера и его борьбе за "новую
буржуазную культуру", которую Керженцев разделял с марксистской эстетикой того
времени), крепко боровшегося за материализм против религии, за простоту против
извращенности и жеманства. А где же Мольер?
В пьесе Булгакова писателя Мольера нет и в помине. Показан, к удовольствию
обывателя, заурядный актерик, запутавшийся в своих семейных делах,
подлизывающийся у короля - и только.
Зато Людовик XIV выведен, как истый "просвещенный монарх", обаятельный
деспот, который на много голов выше всех окружающих, который блестит как солнце
в буквальном и переносном смысле слова".

На самом деле Людовик у Булгакова показан не обаятельным, а вполне ничтожным
и подлым деспотом, но, говоря о монархе, Керженцев возвысил этот образ и ничего
не сказал о булгаковской иронии, поскольку ясно давал понять своим адресатам, кто
является действительным прототипом Людовика XIV, а о И. В. Сталине плохо
говорить было нельзя. Вывод же оказался убийственным для Булгакова: "Если
оставить в стороне политические намеки автора и апофеоз Людовика XIV, то в
пьесе полная идейная пустота - никаких проблем пьеса не ставит, ничем зрителя не
обогащает, но зато она искусно, в пышном пустоцвете, подносит ядовитые капли".

Отзыв Керженцева совпадал и с отзывом первого цензора К. с. Исаева: "Очевидно,
автор не без тайного замысла в такой скрытой форме хочет бить нашу цензуру,
наши порядки". Он даже предлагал пьесу разрешить, поскольку "переключение" в
нашу эпоху слишком замаскировано, трусливо", но Главрепертком тогда, в марте
1931 г., К. с. запретил. Пять лет спустя "замаскированность" политических намеков в
глазах Керженцева была уже не смягчающим, а отягчающим вину обстоятельством.
От опытного чиновничьего глаза не укрылись и попытки МХАТа приглушить аллюзии
К. с.: "Что же сделал театр с этим ядовитым пустоцветом? Политические намеки он
не хотел подчеркивать и стремился их не замечать. Не имея никакого идейного
материала в пьесе, театр пошел по линии наименьшего сопротивления. Он
постарался сделать из спектакля пышное зрелище и взять мастерством актерской
игры.
Вся энергия театра ушла в это внешнее. Декорации (Вильямса), костюмы,
мизансцены - все это имеет задачей поразить зрителя подлинной дорогой парчой,
шелком и бархатом".

Председатель Комитета по делам искусств предложил: "Побудить филиал МХАТа
снять этот спектакль не путем формального его запрещения, а через сознательный
отказ театра от этого спектакля, как ошибочного, уводящего их с линии
социалистического реализма. Для этого поместить в "Правде" резкую редакционную
статью о "Мольере" в духе этих моих замечаний и разобрать спектакль в других
органах печати.
Пусть на примере "Мольера" театры увидят, что мы добиваемся не внешне
блестящих и технически ловко сыгранных спектаклей, а спектаклей идейно
насыщенных, реалистически полнокровных и исторически верных - от ведущих
театров особенно".

Сталин возглавляет свору гонителей Булгакова
Советский миф о Мольере-соцреалисте
Антибулгаковская статья в "Правде"
Проницательный читатель - спаситель и пророк
Образец доноса на драматурга
МХАТ - кладбище пьес
Читайте завершение

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Кабала святош", часть 2
Архив публикаций
Страницы: 1 2
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Сталин одобрил предложения Керженцева. Еще до решения Политбюро в прессе
Персонажи
появились критические статьи против "Мольера". 11 февраля 1936 г. в "Советском
Произведения
искусстве" была напечатана статья давнего гонителя Булгакова председателя
Демонология
Главреперткома Осафа Семеновича Литовского (1892-1971) (в "Мастере и
Великий бал у Сатаны
Маргарите" он выведен в образе похожего на пастора критика Латунского). В тот же
Булгаковская Москва
день в письме П. С. Попову драматург так охарактеризовал эту публикацию: "О
Театр Булгакова
пьесе отзывается неодобрительно, с большой, но по возможности сдерживаемой
Родные и близкие злобой..." 22 февраля в мхатовской многотиражке "Горьковец" против К. с.
Философы выступили собратья Булгакова по писательскому цеху Всеволод Иванов (1895-
1963), Александр Афиногенов (1904-1941) и бывший товарищ по "Гудку" Юрий
Булгаков и мы
Олеша (1899-1960). Bс. Иванов обвинял драматурга в том, что он создал
Булгаковедение
"ординарную мещанскую пьесу", а Ю. Олеша считал главным недостатком пьесы
Рукописи
"отсутствие в фигуре Мольера профессиональных черт поэта, писателя".
Фотогалереи
Писавшие явно по заказу литераторы делали вид, что не читали интервью
Сообщество Мастера
Булгакова "Он был велик и неудачлив", опубликованное в "Горьковце" 15 февраля
Клуб Мастера
1936г.: "Меня привлекла личность учителя многих поколений драматургов, -
Новый форум
комедианта на сцене, неудачника, меланхолика и трагического человека в личной
Старый форум
жизни... Я писал романтическую драму, а не историческую хронику. В
Гостевая книга
романтической драме невозможна и не нужна полная биографическая точность".
СМИ о Булгакове Булгаков попытался, по его собственным словам, "проникнуть в загадку личной
СМИ о БЭ драмы Мольера", построив пьесу на версии, согласно которой вторая жена великого
комедиографа, Арманда Бежар (1645-1700), в действительности была его дочерью.
Лист рассылки
В связи с этим 17 февраля на К. с. обрушился рецензент "Вечерней Москвы",
Партнеры сайта
утверждавший, что "недопустимо строить пьесу на версии о Мольере-
Старая редакция сайта
кровосмесителе, на версии, которая была выдвинута классовыми врагами с целью
Библиотека
его политической дискредитации". Булгаковский Мольер противостоял уже
Собачье сердце сложившемуся советскому мифу о Мольере, представлявшему великого
(иллюстрированное) французского драматурга-классициста "борцом" за реализм, против религии,
Остальные произведения церкви, королевского абсолютизма и "феодальной" аристократии, к тому же
совершенно безгрешным в личной жизни.
Книжный интернет-
магазин
9 марта 1936 г. появилась инспирированная Керженцевым по поручению Политбюро
Лавка Мастера
антибулгаковская статья в "Правде". Там говорилось, что драматург написал
"реакционную", "фальшивую" и "негодную" пьесу, "извратив и опошлив"
мольеровскую биографию и творчество. Редакционная статья "Правды" особо
обрушилась на декорации спектакля, обвинив театр, что тот попытался скрыть
реакционное содержание пьесы "блеском дорогой парчи, шелка, бархата и всякими
побрякушками".

Не все зрители поняли содержащиеся в К. с. политические намеки, в этом П. М.
Керженцев был прав. Но проницательные читатели (и зрители) все же нашлись. 9
марта 1936 г. Булгаков получил письмо, подписанное "Ваша читательница", по-
настоящему ободрившее его в трудную минуту и показавшее, что творчество
драматурга доходит до той интеллигентной публики, которой оно адресовано. В
послании утверждалось: "Печальный конец Вашего Мольера Вы предсказали сами:
в числе прочих гадов, несомненно, из рокового яйца вылупилась и несвободная
печать.
А т. к. не только багровой, но и красной расцветки нет в Вашей пьесе, то ее
отстранили, как "Багровый остров".
Но все же однообразная Осанна, которую поют охрипшими голосами "поэтические
рвачи и выжиги", так надоела, что Ваши талантливые произведения всем известны
(я узнала содержание Вашего "Мольера" осенью 30-го г.)..."

Очевидно, что текст К. с. был известен поклонникам булгаковского творчества по
крайней мере за пять с половиной лет до премьеры спектакля. Неизвестная
читательница и почитательница Булгакова в своем письме возвышала автора К. с.
над литераторами-современниками: "Обидно для Вас, для актеров и для нас,
грешных, а хриплой Осанне тоже обидно: негромкое Ваше слово несомненно
заглушает ее хриплый вой. Видно, демократия и всякие свободы нам не по плечу.
Не унывайте, - пишите, не ждет ли и Вас судьба Мольера? Вас будут ставить и
читать и Вами восхищаться, когда от Афиногеновых и слуху не останется".
Предсказание восторженной читательницы сбылось примерно через три
десятилетия, когда в 60-е годы стали широко публиковать булгаковские
произведения, а о популярном в 30-е годы драматурге А. Н. Афиногенове забыли
почти сразу после его гибели от осколка германской авиабомбы в октябре 1941 г.

В тот же день, 9 марта 1936 г., Е. С. Булгакова зафиксировала в дневнике
обращенные к Булгакову просьбы представителей МХАТа написать покаянное
оправдательное письмо, от которого драматург категорически отказался.
Неизвестный осведомитель НКВД в донесении 14 марта 1936 г. сообщил
булгаковскую реакцию на события, связанные с К. с.: "Статья в "Правде" и
последовавшее за ней снятие с репертуара пьесы М. Булгакова особенно усилили
как разговоры на эту тему, так и растерянность. Сам Булгаков сейчас находится в
очень подавленном состоянии (у него вновь усилилась его боязнь ходить по улицам
одному), хотя внешне он старается ее скрыть. Кроме огорчения от того, что его
пьеса, которая репетировалась четыре с половиной года, снята после семи
представлений, его пугает его дальнейшая судьба как писателя... Он боится, что
театры не будут больше рисковать ставить его пьесы, в частности, уже принятую
театром Вахтангова "Александр Пушкин", и конечно, не последнее место занимает
боязнь потерять свое материальное благополучие. В разговорах о причине снятия
пьесы он все время спрашивает "неужели это действительно плохая пьеса?" и
обсуждает отзыв о ней в газетах, совершенно не касаясь той идеи, какая в этой
пьесе заключена (подавление поэта властью). Когда моя жена сказала ему, что, на
его счастье, рецензенты обходят молчанием политический смысл его пьесы, он с

<< Предыдущая

стр. 64
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>