<< Предыдущая

стр. 65
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

притворной наивностью (намеренно) спросил: "А разве в "Мольере" есть
политический смысл?" и дальше этой темы не развивал. Также замалчивает
Булгаков мои попытки уговорить его написать пьесу с безоговорочной советской
позиции, хотя по моим наблюдениям, вопрос этот для него самого уже не раз
вставал, но ему не хватает какой-то решимости или толчка. В театре ему
предлагали написать декларативное письмо, но этого он сделать боится, видимо,
считая, что это "уронит" его как независимого писателя и поставит на одну
плоскость с "кающимися" и подхалимствующими. Возможно, что тактичный разговор
в ЦК партии мог бы побудить его сейчас отказаться от его постоянной темы (в
"Багровом Острове", "Мольере" и "Александре Пушкине") - противопоставления
свободного творчества писателя и насилия со стороны власти; темы, которой он в
большой мере обязан своему провинциализму и оторванности от большого русла
текущей жизни".

Не исключено, что безымянным осведомителем здесь выступил Евгений
Васильевич Калужский (1896-1966), актер МХАТа и свояк Булгакова, муж сестры Е.
С. Булгаковой Ольги Сергеевны Бокшанской (урожденной Нюренберг) (1891-1948). 9
марта 1936 г. Калужский с женой были у Булгаковых в момент, когда драматургу
предлагали оправдываться письмом. Сам Калужский, страдавший алкоголизмом,
однажды как будто даже прямо намекал на свою связь с органами. 24 августа 1934
г. Е. С. Булгакова отметила в дневнике: "Вечером был Женя Калужский,
рассказывал про свою летнюю поездку. Приехал во Владикавказ, остановился в
гостинице. Дико утомленный, уснул. Ночью пришли в номер четыре человека,
устроили обыск, потом повели его в ГПУ. Там часа два расспрашивали обо всем...
Потом извинились: Ошибка. Приняли за другого".

На Калужского как на осведомителя указывает и следующее более раннее обзорное
донесение от 23 мая 1935 г., принадлежащее, очевидно, тому же агенту, что
информировал о событиях, связанных со снятием К. с.: "БУЛГАКОВ М. болен каким-
то нервным расстройством. Он говорит, что не может даже ходить один по улицам и
его провожают даже в театр, днем." Далее приводится дословная оценка
драматургом руководителей МХАТа: "Работать в Художественном театре сейчас
невозможно. Меня угнетает атмосфера, которую напустили эти два старика
СТАНИСЛАВСКИЙ и ДАНЧЕНКО. Они уже юродствуют от старости и презирают все,
чему не 200 лет. Если бы я работал в молодом театре, меня бы подтаскивали,
вынимали из скорлупы, заставили бы состязаться с молодежью, а здесь все затхло,
почетно и далеко от жизни. Если бы я поборол мысль, что меня преследуют, я ушел
бы в другой театр, где наверное бы помолодел".

В дневнике Е. С. Булгаковой именно такой разговор записан 20 марта 1935 г. и как
раз с Е. В. Калужским: "Вчера у нас были Оля с Калужским. М. А. рассказывал нам,
как все это (репетиции К. с.) происходит в Леонтьевском. Семнадцатый век старик
(Станиславский) называет "средним веком", его же - "восемнадцатым". Пересыпает
свои речи длинными анекдотами и отступлениями, что-то рассказывает про
Стаховича (отставного генерала свиты Алексея Александровича Стаховича (1856-
1919), поступившего в Художественный театр актером, ставшего потом одним из его
директоров, а после революции покончившего с собой; послужил прототипом
упоминаемого в "Театральном романе" покойного генерал-майора Клавдия
Александровича Комаровского-Эшаппара де Бионкура, артиста Независимого
Театра), про французских актеров, доказывает, что люди со шпагами не могут
появиться на сцене, то есть нападает на все то, на чем пьеса держится. Портя какое-
нибудь место, уговаривает М. А. "полюбить эти искажения".

В кампании против К. с. принял участие и Михаил Михайлович Яншин(1902-1976),
один из наиболее близких Булгакову актеров МХАТа. 17 марта в "Советском
искусстве" появилась его беседа с репортером под заголовком "Поучительная
неудача", где утверждалось, что "на основе ошибочного, искажающего историческую
действительность текста поставлен махрово-натуралистический спектакль". Через
год, 22 февраля 1937 г., как отмечает Е. С. Булгакова, в Доме актера "Яншин
объяснялся по поводу статьи о "Мольере", говорил, что его слова исказили, что он
говорил совсем другое". Булгаков объяснений не принял и навсегда разорвал
дружбу с Яншиным, по иронии судьбы игравшим в К. с. роль верного слуги Бутона,
но в жизни вынужденного сыграть актера Муаррона, которому по ходу пьесы
пришлось предать Мольера, своего учителя и друга.

Весной и летом 1936 г. МХАТ безуспешно пытался договориться с драматургом о
внесении изменений в текст К. с. В августе 1936 г. в Синопе на Кавказе Н. М.
Горчаков, по свидетельству Е. С. Булгаковой, хотел "уговорить М. А. написать не то
две, не то три новых картины к "Мольеру". М. А. отказался: "Запятой не
переставлю". Неспособность МХАТа отстоять К. с. подтолкнула Булгакова к
решению уйти с должности мхатовского режиссера-ассистента. 9 сентября 1936 г.
он сказал об этом Е. С. Булгаковой, а 15 сентября подал заявление об уходе.
Вопреки мнению агентов НКВД, драматург не убоялся материальных трудностей. 9
сентября 1936 г. Е. С. Булгакова записала в дневнике насчет МХАТа: "После гибели
"Мольера" М. А. там тяжело:
- Кладбище моих пьес".

2 октября 1936 г. в письме другу и соавтору по пьесе "Александр Пушкин" Викентию
Вересаеву (Смидовичу) (1867-1945) Булгаков прямо связал свой уход из МХАТа со
снятием мольеровского спектакля: "Из Художественного театра я ушел. Мне тяжело
работать там, где погубили "Мольера".

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Попов П. С. ˜
Архив публикаций
Энциклопедия
опов Павел Сергеевич (1892-1964) - философ и литературовед, один из
Биография (1891-1940)
ближайших друзей Булгакова, автор первого булгаковского биографического очерка,
Персонажи
созданного в 1940 г. вскоре после смерти писателя, но опубликованного только в
Произведения
1991 г.
Демонология
Великий бал у Сатаны П. родился 28 июля (9 августа) 1892 г. в г. Иванове в семье крупного суконного
фабриканта Сергея Максимовича Попова (1862-1934). Окончил гимназию, а в 1915 г.
Булгаковская Москва
- историко-филологический факультет Московского университета, в один год с
Театр Булгакова
другим ближайшим булгаковским другом - Н. Н. Ляминым. Оставлен при
Родные и близкие
университете для подготовки к профессорскому званию. Преподавал в гимназиях,
Философы
был профессором Нижегородского университета, читал курс логики в московском
Булгаков и мы
Институте слова.
Булгаковедение
По воспоминаниям двоюродной сестры П. А. М. Шуберт: "После революции 1917
Рукописи
года и начавшейся перестройки в СССР всей науки началась перестройка и научной
Фотогалереи
деятельности Павла Сергеевича. От разработки философских проблем
Сообщество Мастера
гносеологического порядка он стал постепенно переходить на проблемы логики, на
Клуб Мастера
литературоведение... Для себя же углублялся в чтение ранних христианских
Новый форум философов (Фомы Аквинского) и философии средневековья (Блаженный Августин)".
Старый форум
С 1923 г. П. работал в Государственной Академии Художественных Наук (ГАХН). В
Гостевая книга
1926 г. женился на внучке писателя Льва Николаевича Толстого (1828-1910) Анне
СМИ о Булгакове
Ильиничне Толстой (1887-1954). В 1930 г. ГАХН расформировали. П. был исключен
СМИ о БЭ
из ГАХН и как представитель "эксплуататорских классов" в сентябре 1931 г. вместе
Лист рассылки
с женой выслан в Ленинград, где работал в Институте русской литературы
Партнеры сайта
(Пушкинском доме) АН СССР. В феврале 1932 г. с помощью А. И. Толстой получил
Старая редакция сайта
разрешение вернуться в Москву.
Библиотека
П. занимался творчеством Александра Пушкина (1799-1837), Федора Достоевского
Собачье сердце
(1821-1881), Антона Чехова (1864-1904), Льва Толстого, Ивана Тургенева (1818-
(иллюстрированное)
1883) и др., работал над академическим пушкинским собранием сочинений,
Остальные произведения
переводил Платона (428 или 427 - 348 или 347 до н. э.) и других античных авторов.
Книжный интернет-
В 1944 г. стал заведующим кафедрой логики в МГУ.
магазин
Лавка Мастера Скончался 31 января 1964 г. в Москве. Похоронен на Ваганьковском кладбище.
Автор многих статей и нескольких книг, в том числе вузовского учебника
"Логика" (1960) и посмертно изданной монографии "Развитие логических идей от
античности до эпохи Возрождения" (1974).

П. познакомился с Булгаковым в 1926 г. и, сразу же оценив булгаковский талант,
высказал пожелание стать биографом писателя. П. в 20-е годы со слов Булгакова
зафиксировал ряд фактов его жизни и творчества, которые использовал позднее
для создания биографического очерка. Эти записи, сделанные по памяти, касаются
раннего творчества Булгакова, до "Дней Турбиных" включительно, а также жизни
писателя в годы гражданской войны.

Обращает на себя упоминающийся здесь ненайденный пока фельетон того
периода: "В революционные годы писал фельетоны. Наиболее выдающийся "День
главного врача", где описывается военная обстановка". Возможно, этот фельетон
стал первой редакцией рассказа "Необыкновенные приключения доктора".

Интересна и характеристика, данная Булгаковым "Белой гвардии": "Свой роман
считаю неудавшимся, хотя выделяю из своих других вещей, так как к замыслу
относился очень серьезно". Соотношение повествовательного и драматургического
начала в своем творчестве Булгаков сравнил с левой и правой рукой пианиста,
подчеркнув невозможность противопоставить одно другому. Писатель признался П.
в большом значении снов в своих произведениях: "Сны играют для меня
исключительную роль. Теперь снятся только печальные сны. В романе сны
построены искусственно. Прямых реальных черт они не отображают".

П. увлекали проблемы творчества и бессознательного. Сохранились рукописи его
статей для терминологического словаря ГАХН, так и не увидевшего свет. В статье
"Творчество" П. анализировал и творческий процесс Булгакова, явно пользуясь
консультациями писателя: "Автопортретный образ Алексея Турбина в романе
"Белая гвардия" Булгакова, слившись с фигурой Най-Турса, дал в позднейшем
тексте "Дней Турбиных" новый комбинированный образ Алексея, более сложный и
структурный, что явствует из сличения текста романа с пьесой. Самые продукты
творчества носят на себе отпечаток своего генезиса".

А в статье "Бессознательное" П. в качестве примера "развития творческой фантазии
на основе впечатлений, сохранившихся в памяти", привел булгаковскую "Белую
гвардию": "Бегство Тальберга в Германию. Сборы. "А потом... потом в комнате
противно, как во всякой комнате, где хаос укладки, и еще хуже, когда абажур
сдернут с лампы. Абажур священен. Никогда не убегайте крысьей побежкой на
неизвестность от опасности. У абажура дремлите, читайте, пусть воет вьюга -
ждите, пока к вам придут". Это место П. связал с воспоминаниями Булгакова о
лампе в отцовском кабинете, зафиксированными в беседе с писателем: "Особое
значение для меня имеет образ лампы с абажуром зеленого цвета. Это для меня
очень важный образ. Возник он из детских впечатлений - образа моего отца,
пишущего за столом. Если мать мне служила стимулом создания романа "Белая
гвардия", то по моим замыслам образ отца должен быть отправным пунктом для
другого замышляемого мною произведения". Тогда, в 1926 г., Булгаков уже
задумывался над будущим романом "Мастер и Маргарита", где отразились научные
интересы отца, А. И. Булгакова - история Христианства, а также проблемы
современного Масонства.

Сохранилась довольно обширная переписка П. и Булгакова за 1928-1939 гг. В
первом из известных писем от 8 сентября 1928 г. П. писал с Кавказа, имея в виду
пьесу "Бег": "Вы сами знаете, как приходится страдать от отсутствия настоящей
литературы в теперешнее время, - за прошлый год в театрах не удалось посмотреть
ни одной мало-мальски ценной вещи; и вот есть основание предполагать, что в
предстоящем году удастся посмотреть одно действительно ценное
произведение" (надежды, как известно, не оправдались, поскольку "Бег" был
запрещен).

Предметом обсуждения в переписке стало содержание и судьбы пьес "Кабала
святош", "Адам и Ева", "Блаженство" и театральной и кинематографической
инсценировок "Мертвых душ", равно как и возобновление (после снятия в 1929 г.)
"Дней Турбиных". П. блистал остроумием, Булгаков ему не уступал. 28 февраля
1932 г. П. сообщал из Ленинграда: "Вот марксистов тут меньше, чем в Москве,
поэтому я об экономических основах Турбинской пьесы и не подумал; на первое
представление не успел попасть...". А по поводу "Блаженства" он писал 6 марта
1934 г.: " 2222-й год (время действия в пьесе) меня очень интересует. Я очень
люблю и ценю чисто научные прозрения в будущее".

П. имел склонность к сравнительно-литературоведческим исследованиям. 19 марта
1934 г. он поделился с Булгаковым очередным открытием: "Сегодня решил не
заниматься - читаю французский роман, заподозрив, что дедушка Толстой недаром
его читал, называется он "Une femme genante" ("Стеснительная женщина"), а
главный герой Corentin, пропусти букву Т и выйдет недурной русский роман, а
Толстой любил qui pro quo (один вместо другого (лат.), в значении путаница,
недоразумение)".

Несомненно, от П. с его огромной эрудицией не могло укрыться, что и Булгаков
"недаром" читал многие произведения мировой литературы, отразившиеся в его
творчестве. В булгаковском письме П. от 25 января 1932 г. отчетливо сквозит
пессимизм, вызванный продолжающимся запретом всех пьес и личной драмой -
невозможностью встречаться с будущей третьей женой Е. С. Булгаковой и
постепенным распадом брака со второй женой Л. Е. Белозерской: "Бессонница,
ныне верная подруга моя, приходит на помощь и водит пером. Подруги, как
известно, изменяют. О, как желал бы я, чтобы эта изменила мне!
Итак, дорогой друг, чем закусывать, спрашиваете Вы? Ветчиной. Но этого мало.
Закусывать надо в сумерках, на старом потертом диване, среди старых и верных
вещей. Собака должна сидеть на полу у стула, а трамваи слышаться не должны.
Сейчас шестой час утра, и вот они уже воют, из парка расходятся. Содрогается мое
проклятое жилье... Впервые ко мне один человек пришел, осмотрелся и сказал, что
у меня в квартире живет хороший домовой. Надо полагать, что ему понравились
книжки, кошка, горячая картошка. Он ненаблюдателен. В моей яме живет скверная
компания: бронхит, ревматизм и черная дамочка - Нейрастения. Их выселить
нельзя. Дудки! От них нужно уехать самому".

Но это письмо писалось долго - вплоть до 24 февраля. За это время успело
произойти одно чрезвычайно радостное для Булгакова событие - возобновление
"Дней Турбиных" во МХАТе. Поэтому свое послание он закончил на более
оптимистической ноте: "Для автора этой пьесы это значит, что ему - автору -
возвращена часть его жизни. Вот и все".

Литературные вкусы Булгакова и П. в значительной степени совпадали. Судя по
письмам, оба высоко ставили прозу Алексея Апухтина (1840-1893), оставаясь
равнодушными к его поэзии. Это было уже во время смертельной болезни
Булгакова. Его последнее дошедшее до нас письмо П. датировано 24 января 1940
г.: "Жив ли ты, дорогой Павел? Меня морозы совершенно искалечили, и я чувствую
себя плохо. Позвони!"

Во время болезни друг навещал писателя, а после его кончины вошел в комиссию
по литературному наследству. В биографическом очерке, предназначавшемся для
так и не вышедшего в свет сборника булгаковских пьес, П. очень точно сказал о
Булгакове: "Беспокойный, трудный путь писателя, пройденный с таким напряжением
и неоскудевавшей энергией, путь жизни и творчества, на который было затрачено
столько сил, работы и душевных мук и который оборвался так рано и
несправедливо, дает право писателю на безмятежную оценку его писательского

<< Предыдущая

стр. 65
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>