<< Предыдущая

стр. 84
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Клуб Мастера
единственным хозяином должен стать коллективный человек и что пределы его
Новый форум
могущества определяются лишь познанием естественных сил и умением
Старый форум
использовать их".
Гостевая книга
Булгаков в письме Правительству от 28 марта 1930 г. полемизировал в скрытой
СМИ о Булгакове
форме с этими положениями Т.: "Борьба с цензурой, какая бы она ни была и при
СМИ о БЭ
какой бы власти она не существовала, мой писательский долг, так же как и призывы
Лист рассылки
к свободе печати. Я горячий поклонник этой свободы и полагаю, что, если кто-
Партнеры сайта
нибудь из писателей задумал бы доказывать, что она ему не нужна, он уподобился
Старая редакция сайта
бы рыбе, публично уверяющей, что ей не нужна вода... Вот одна из черт моего
Библиотека творчества, и ее одной совершенно достаточно, чтобы мои произведения не
существовали в СССР. Но с первой чертой в связи все остальные, выступающие в
Собачье сердце
моих сатирических повестях: черные и мистические краски (я - МИСТИЧЕСКИЙ
(иллюстрированное)
ПИСАТЕЛЬ), в которых изображены бесчисленные уродства нашего быта, яд,
Остальные произведения
которым пропитан мой язык, глубокий скептицизм в отношении революционного
Книжный интернет-
процесса, происходящего в моей отсталой стране, и противупоставление ему
магазин
излюбленной и Великой Эволюции, а самое главное - изображение страшных черт
Лавка Мастера
моего народа, тех черт, которые задолго до революции вызывали глубочайшие
страдания моего учителя М. Е. Салтыкова-Щедрина".

Пикантность ситуации заключалась в том, что предполагаемым читателем этого
письма должен был стать Сталин, только что сокрушивший Т. во внутрипартийной
борьбе. Правда, неизвестно, читал ли генеральный секретарь "Литературу и
революцию". Булгаков демонстративно заявлял себя противником цензуры во всех
ее видах и "мистическим писателем", хотя и романтического направления. Главный
герой "Мастера и Маргариты", обретающий последний приют в потустороннем мире
Воланда, назван "романтическим мастером". Идеям Т. и других вождей
большевиков о победе мировой пролетарской революции писатель
противопоставлял принцип Великой Эволюции.

Впечатление, что в письме от 28 марта 1930 г. есть заочный спор с Т. усиливается,
если прочесть следующие рассуждения из статьи "Об интеллигенции", включенной в
сборник "Литература и революция". Т. утверждал, что в годы реакции "не любили
Салтыкова. Это не простой вопрос изменчивых литературных вкусов, а
нравственная характеристика эпохи... Образы негодяя - "властителя дум
современности", торжествующей свиньи и "либерала применительно к подлости"
были невыносимы для эпохи, которая меньшиковщину (по имени популярного
реакционного журналиста газеты "Новое время" М. О. Меньшикова (1859-1918),
впоследствии расстрелянного большевиками по обвинению в антисемитизме)
дополнила веховщиной (от названия известного сборника статей русских
религиозных философов "Вехи" (1909) ".

Тут же Т. резко критиковал мысль о русской интеллигенции как главной пружине
исторического развития: "- Смотрите, - говорят, - какой мы народ: особенный,
избранный... То есть народ-то наш, собственно, если до конца договаривать,
дикарь: рук не моет и ковшей не полощет, да зато уж интеллигенция за него
распялась... не живет, а горит - полтора столетия подряд. Интеллигенция
переживает культурные эпохи - за народ. Интеллигенция выбирает пути развития -
для народа. Где же происходит вся эта титаническая работа? Да в воображении той
же самой интеллигенции!" Булгаков же в письме правительству от 28 марта 1930 г.
одной из главных черт своего творчества назвал "упорное изображение русской
интеллигенции как лучшего слоя в нашей стране".

В статье под парадоксальным и броским названием "Попрание силлогизма",
вошедшей в книгу "Литература и революция", Т. утверждал: "Революционное XVIII
столетие стремилось установить царство силлогизма. Наши "60-е годы" тоже
проникнуты были духом рационализма. Воинственный силлогизм в обоих случаях
был отрицанием неразумных идей и учреждений... Рационализм не согласен и не
способен считаться со слепой инерцией, заложенной в исторические факты. Он
хочет все проверить разумом и перестроить. А так как далеко не у всех
общественных учреждений логически сведены концы с концами, то силлогизм не
может не представляться им крайне беспокойным и подозрительным субъектом.
Цензура и есть ведь не что иное, как инспекция над силлогизмом. Диалектика не
отметает силлогизма, наоборот, она усыновляет его. Она дает ему плоть и кровь, и
вооружает его крыльями - для подъема и спуска".

Здесь вспоминается диалог Воланда и Бегемота перед Великим балом у сатаны.
Кот-оборотень, любимый шут "князя тьмы", считает, что его речи представляют
собой "вереницу прочно упакованных силлогизмов, которые оценили бы по
достоинству такие знатоки, как Секст Эмпирик, Марциан Капелла, а то, чего
доброго, и сам Аристотель". Махинацию же с королем во время неудачно
складывающейся шахматной партии с Воландом хитрый кот проделывает
благодаря тому, что внимание присутствовавших было отвлечено шумом крыльев
якобы разлетевшихся попугаев. Эти невидимые крылья - как бы пародия на слова Т.
о марксизме, вооружающем силлогизм крыльями.

Слова сатаны, обращенные к Бегемоту: "на кой черт тебе нужен галстук, если на
тебе нет штанов" и "партия его в безнадежном положении", равно как и ответ кота:
"Положение серьезное, но отнюдь не безнадежное, больше того: я вполне уверен в
конечной победе", - возможно, высмеивают попытки большевиков одурманить
нищий народ сказками о коммунистическом рае после победы мировой революции и
пародируют постоянно высказывавшуюся Т. уверенность в конечной победе,
несмотря на очевидную (для Булгакова - уже в 1924 г.) безнадежность положения
группы Т. во Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков) и
международном коммунистическом движении. Писатель здесь пародировал не
только веру в социалистическую утопию и торжество всемирной пролетарской
революции, свойственную Т. до конца его дней, но и вообще присущее марксистам
стремление свести все проявления живой жизни к цепочке силлогизмов.

В "Мастере и Маргарите" есть еще одна перекличка с "Литературой и революцией".
Т. приводит слова великого русского поэта Александра Блока (1880-1921),
почерпнутые из воспоминаний поэтессы Надежды Павлович (1895-1980):
"Большевики не мешают писать стихи, но они мешают чувствовать себя мастером...
Мастер тот, кто ощущает стержень всего своего творчества и держит ритм в себе", и
следующим образом их комментирует: "Большевики мешают чувствовать себя
мастером, ибо мастеру надо иметь ось, органическую, бесспорную, в себе, а
большевики главную-то ось и передвинули. Никто из попутчиков революции - а
попутчиком был и Блок, и попутчики составляют ныне очень важный отряд русской
литературы - не несет стержня в себе, и именно поэтому мы имеем только
подготовительный период новой литературы, только этюды, наброски и пробы пера
- законченное мастерство, с уверенным стержнем в себе, еще впереди".

В таком же положении, как и Блок, оказывается булгаковский Мастер. Автору
романа о Понтии Пилате общество отказывает в признании, и выпавшие на его
долю испытания в конце концов ломают внутренний стержень главного героя
"Мастера и Маргариты". Вновь обрести этот стержень он может лишь в последнем
приюте Воланда. Сам Булгаков, хотя и наделил Мастера многими чертами своей
судьбы, внутренний творческий стержень сохранил на всю жизнь и, по
справедливому замечанию враждебной ему критики, выступал в советской
литературе как писатель, "не рядящийся даже в попутнические цвета" (эту цитату из
статьи главы РАППа Л. Л. Авербаха (1903-1939) в письме к Правительству от 28
марта 1930 г. автор выделил крупным шрифтом). Стержнем была любовь к свободе,
стремление говорить правду и проповедовать гуманизм, что и отразилось в
этическом идеале, выдвигаемом Иешуа Га-Ноцри.

Булгаков не принимал у Т. классового подхода к литературе и жизни и веры в
грядущее торжество и благотворное значение мировой социалистической
революции, его центральной идеи, что "единственным хозяином должен стать
коллективный человек", пределы могущества которого "определяются лишь
познанием естественных сил и умением использовать их". В образе председателя
МАССОЛИТа Михаила Александровича Берлиоза, гибнущего в результате
несчастного случая от рук комсомолки-вагоновожатой, а не по вине белогвардейцев
или интервентов, как раз и спародирована безосновательная уверенность в
грядущем всемогуществе социалистического "коллективного человека", в его
способности познать и использовать силы природы и перестроить общество по
заранее намеченному плану. Другой образец "нового человека" - Полиграф
Полиграфович Шариков из повести "Собачье сердце", жуткий гибрид доброго пса и
хулигана-пролетария, которого приходится силой возвращать в первобытное
собачье состояние, ибо в человеческом облике он грозит погубить как своего
создателя профессора Преображенского, так и натравившего его на
Преображенского председателя домкома Швондера.

Все же одну мысль автора "Литературы и революции" Булгаков, вероятно, хоть и с
оговорками, но принимал. Т. отрицал противопоставление буржуазной и
пролетарской культур и утверждал, что "исторический смысл и нравственное
величие пролетарской революции в том, что она залагает (надо бы: "закладывает")
основы внеклассовой, первой подлинно человеческой культуры". Автор "Мастера и
Маргариты" был безусловным приверженцем такой культуры, но явно полагал, что
она существовала задолго до 1917 г. и для ее рождения совсем не требовалась
"пролетарская революция".

Было близко Булгакову и утверждение Т., содержащееся в третьем томе сборника
"Как вооружалась революция": "Наше несчастье, что страна безграмотная, и,
конечно, годы и годы понадобятся, пока исчезнет безграмотность, и русский
трудовой человек приобщится к культуре". Председатель Реввоенсовета признавал
существование русской национальной культуры, рассматривая Красную Армию и
коммунистическую Советскую власть "национальным выражением русского народа
в настоящем фазисе развития". Булгаков в письме от 28 марта 1930 г. указывал на
"страшные черты моего народа", запечатлел отсталость и незатронутость культурой
русского мужика в "Записках юного врача", и в том же письме правительству
утверждал себя продолжателем русской культурной традиции, подчеркивая в своем
творчестве "изображение интеллигентско-дворянской семьи, волею непреложной
исторической судьбы брошенной в годы гражданской войны в лагерь белой гвардии,
в традициях "Войны и мира".

Именно своеобразная приверженность Т. к национальной культуре, пусть и в совсем
иной форме, чем у автора "Белой гвардии", предопределила заинтересованное
отношение и даже симпатию к нему со стороны Булгакова. Вероятно, для писателя
в образе Т. навсегда слились апокалиптический ангел - губитель белого воинства,
яркий оратор и публицист и толковый администратор, пытавшийся упорядочить
советскую власть и совместить ее с русской национальной культурой.

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Салтыков-Щедрин М. Е. ˜
Архив публикаций
Энциклопедия
алтыков-Щедрин (наст. фамилия: Салтыков, псевдоним: Н. Щедрин) Михаил
Биография (1891-1940)
Евграфович (1826-1889) - русский писатель-сатирик и государственный деятель,
Персонажи
оказавший влияние на творчество Булгакова.
Произведения
Демонология Родился 15/27 января 1826 г. в селе Спас-Угол Калязинского уезда Тверской
Великий бал у Сатаны губернии в богатой дворянской семье. Окончил Царскосельский лицей. За близость
к социалистическому кружку М. В. Петрашевского (1821-1866) С.-Щ. был сослан в
Булгаковская Москва
Вятку в 1848-1855 гг. чиновником особых поручений при губернаторе.
Театр Булгакова
Непосредственной причиной ссылки послужили сатирические повести
Родные и близкие
"Противоречия" и "Запутанное дело". В 1856 г. вернулся в Санкт-Петербург и
Философы
обвенчался с Елизаветой Аполлоновной Болтиной. В 1858-1868 гг. С.-Щ. был на
Булгаков и мы государственной службе - вице-губернатором в Твери и Рязани, председателем
Булгаковедение Казенной палаты в Пензе, Туле и Рязани, получил чин статского советника. В 1868-
1884 гг. был редактором "Отечественных записок". 28 апреля (10 мая) 1889 г.
Рукописи
скончался в Санкт-Петербурге. Имел сына и дочь.
Фотогалереи
Сообщество Мастера
С.-Щ. - автор многих романов и очерков, преимущественно сатирического
Клуб Мастера характера. Наиболее известные его произведения - "Губернские очерки" (1856-
Новый форум 1857), сатирические очерки "Помпадуры и помпадурши" (1863-1874), романы
"История одного города" (1869-1870), "Дневник провинциала в Петербурге" (1872),
Старый форум
"Господа Головлевы" (1875-1880), "Современная идиллия" (1877-1883), сборники
Гостевая книга
"Сказки" (1869-1886) и "Пошехонская старина" (1887-1889). По довольно точному
СМИ о Булгакове
определению писателя и публициста Николая Чернышевского (1828-1889), С.-Щ. -
СМИ о БЭ
"писатель по преимуществу скорбный и негодующий".
Лист рассылки
Партнеры сайта
Булгаков высоко ценил сатиру С.-Щ. В письме правительству от 28 марта 1930 г.
Старая редакция сайта самой главной чертой своего творчества писатель назвал "изображение страшных
черт моего народа, тех черт, которые задолго до революции вызывали страдания
Библиотека
моего учителя М. Е. Салтыкова-Щедрина".
Собачье сердце
(иллюстрированное)
В сентябре-октябре 1933 г. Булгаков по просьбе редакции "Литературного
Остальные произведения
наследства" ответил на две анкеты о творчестве С.-Щ. При жизни писателя они не
Книжный интернет-
были напечатаны. Сокращенный вариант одной из них в 1976 г. появился в No 1
магазин
журнала "Новый мир", а полностью тексты обеих анкет были опубликованы:
Лавка Мастера Творчество Михаила Булгакова. Исследования. Материалы. Библиография. Кн. 1.
Л.: Наука, 1991.

Булгаков утверждал, что "начал знакомиться с произведениями Щедрина, будучи,
примерно, в тринадцатилетнем возрасте, причем, эти произведения мне
чрезвычайно понравились. В дальнейшем я продолжал их читать и перечитывать,
постоянно возвращаясь к ним".

Он назвал роль С.-Щ. в формировании своего мировоззрения значительной.
Булгаков признавался: "Влияние на меня Салтыков оказал чрезвычайное, и, будучи
в юном возрасте, я решил, что относиться к окружающему надлежит с иронией.
Сочиняя для собственного развлечения обличительные фельетоны, я подражал
приемам Салтыкова, причем немедленно добился результатов: мне не однажды
приходилось ссориться с окружающими и выслушивать горькие укоризны. Когда я
стал взрослым, мне открылась ужасная истина. Атаманы-молодцы, беспутные
Клемантинки, рукосуи и лапотники, майор Прыщ и бывший Прохвост Угрюм-Бурчеев
пережили Салтыкова-Щедрина. Тогда мой взгляд на окружающее стал траурным".

В связи с вопросом анкеты об оценке С.-Щ. в контексте задач создания советской
сатиры автор "Роковых яиц" и "Собачьего сердца" не только рекомендовал
"усиленное изучение Щедрина" "каждому из советских сатириков", но и поделился
мыслями, выстраданными на собственной шкуре: "...Всякие попытки создать сатиру
обречены на полнейшую неудачу. Ее нельзя создать. Она создается сама собой,
внезапно. Она создается тогда, когда появится писатель, который сочтет
несовершенной текущую жизнь и, негодуя, приступит к художественному обличению
ее. Полагаю, что путь такого художника будет весьма и весьма труден".

<< Предыдущая

стр. 84
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>