<< Предыдущая

стр. 87
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

философский журнал "Путь".

Скончался Б. в Кламаре под Парижем 23 марта 1948 г. от разрыва сердца.
Незадолго до смерти Б. стал в 1947 г. почетным доктором философии
Кембриджского университета и был одним из наиболее реальных кандидатов на
получение Нобелевской премии по литературе 1948 г.

За границей Б. также выпустил целый ряд книг, главные из которых
"Миросозерцание Достоевского" (1923), "Философия неравенства" (1923), "Смысл
истории" (1923), "Новое средневековье" (1924), "Философия свободного духа.
Проблематика и апология христианства" (1927), "О назначении человека: Опыт
парадоксальной этики" (1931), "Русская идея" (1946), "Истоки и смысл русского
коммунизма" (1955), а также философская автобиография "Самопознание" (1949).

Б. - религиозный философ. По мысли его давнего товарища и оппонента по многим
философским вопросам Н. О. Лосского, высказанной в "Истории русской
философии" (1951), "Бердяев отвергает всемогущество и всевидение Бога и
утверждает, что Бог не творит воли существ Вселенной, а просто помогает тому,
чтобы воля становилась добром. К этому выводу он пришел благодаря своему
убеждению в том, что свобода не может быть создана и что если бы это было так,
то Бог был бы ответственным за вселенское зло.

Зло появляется тогда, когда иррациональная свобода приводит к нарушению
божественной иерархии бытия и к отпадению от Бога из-за гордыни духа,
желающего поставить себя на место Бога".

У Булгакова роль такого духа во многом играет Воланд, который оказывается,
однако, не вместо Бога, а рядом с Богом, выполняя некоторые деликатные
поручения Иешуа Га-Ноцри.

Лосский выделяет как исключительно ценное утверждение Б. о том, что "учение об
ужасных муках ада, безнадежных и вечных, имеет садистский характер.
Замечательная черта философии Бердяева состоит в защите той истины, что
христианство - религия любви и, следовательно, свободы и терпимости. Он
заслуживает большой похвалы также за свою критику социализма, коммунизма,
буржуазного духа и за свою борьбу против всякой попытки превращения
относительных ценностей в абсолютные. Он критикует современную классовую
борьбу с точки зрения христианского идеала".

Подобным же образом в "Мастере и Маргарите" Булгаков оценивает современность
с точки зрения этического абсолюта - нравственного подвига Иешуа Га-Ноцри.

В "Русской идее" Б., критикуя учение Льва Толстого (1828-1910), замечает:
"Моральный максимализм Толстого не видит, что добро принуждено действовать в
темной, злой мировой среде, и потому действие его не прямолинейное. Но он видит,
что добро заражается злом в борьбе и начинает пользоваться злыми средствами.
Он хотел до конца принять Нагорную проповедь. Случай с Толстым наводит на
очень важную мысль, что истина опасна и не дает гарантий, и что вся общественная
жизнь людей основана на полезной лжи. Есть прагматизм лжи. Это очень русская
тема, чуждая более социализированным народам западной цивилизации. Очень
ошибочно отождествлять анархизм с анархией. Анархизм противоположен не
порядку, ладу, гармонии, а власти, насилию, царству кесаря. Анархия есть хаос и
дисгармония, т.е. уродство. Анархизм есть идеал свободной, изнутри определяемой
гармонии и лада, т.е. победа Царства Божьего над царством Кесаря".

Б. никак не мог быть знаком с "Мастером и Маргаритой", а автор этого романа - с
"Русской идеей", вышедшей через шесть лет после его смерти. Тем не менее,
Булгаков устами Иешуа Га-Ноцри сформулировал практически ту же самую мысль,
что и Б., об анархизме как идеале свободной гармонии для подлинно творческой
личности: "Всякая власть является насилием над людьми и... настанет время, когда
не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство
истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть".

Здесь же Булгаков предвосхищает бердяевскую критику толстовской идеи
"заражения добром". Понтий Пилат и Афраний, выслушав проповедь Иешуа Га-
Ноцри о том, что все люди добрые и что злых людей нет на свете, начинают творить
добро злыми средствами, организуя убийство погубившего Иешуа Иуды из
Кириафа.

Вечное заблуждение человечества
Чичиков-революционер
Мы живем в "ночную эпоху"
Определение строя в России - сатанократия
"Нет документа - нет и человека!"
Читайте завершение>>>

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Бердяев Н. А., часть 2 ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Булгакову наверняка были близки и рассуждения о Царстве Божьем из "Философии
Персонажи
неравенства": "Самая история, по сокровенному своему смыслу есть лишь
Произведения
движение к Царству Божьему. Но ограниченное сознание человеческое ищет
Демонология
Царства Божьего в самой истории. Это и есть основное противоречие религиозной
Великий бал у Сатаны
философии истории. Царство Божье - цель истории, конец истории, выход за
Булгаковская Москва
пределы истории. Поэтому Царство Божье не может быть в истории. Искание
Театр Булгакова Царства Божьего в истории, в земной исторической действительности есть иллюзия,
Родные и близкие обман зрения. Оно - всегда четвертое измерение по сравнению с тремя
измерениями в истории. Нельзя искать четвертое измерение внутри трех измерений
Философы
пространства. История имеет абсолютный смысл, абсолютный источник и
Булгаков и мы
абсолютную цель. Но само Абсолютное не вмещается в ней. Историческая
Булгаковедение
действительность вмещается в абсолютном, божественном бытии, но абсолютное,
Рукописи
божественное бытие не может вмещаться в ней".
Фотогалереи
В "Мастере и Маргарите" в соответствии с учением П. А. Флоренского о троичности
Сообщество Мастера
присутствует трехмирная структура: древний ершалаимский мир, вечный
Клуб Мастера
потусторонний и современный московский. При этом, в полном согласии с идеей Б.,
Новый форум
царство истины и справедливости, о котором говорит Иешуа, ни в одном из этих
Старый форум
миров не существует. Вместо него в современном мире оказывается еще один,
Гостевая книга
четвертый, мнимый мир, через который нечистая сила и вступает в контакт с
СМИ о Булгакове москвичами.
СМИ о БЭ
В статье Б. "Духи русской революции" (1918), вошедшей в сборник "Из глубины",
Лист рассылки
стихия Октябрьской революции сравнивалась со стихией гоголевских
Партнеры сайта
"Ревизора" (1836) и "Мертвых душ" (1842-1852): "В большей части присвоении
Старая редакция сайта
революции есть что-то ноздревское. Личина подменяет личность. Повсюду маски и
Библиотека двойники, гримасы и клочья человека. Изолгание бытия правит революцией. Все
Собачье сердце призрачно, призрачны все партии, призрачны все власти, призрачны все герои
(иллюстрированное) революции. Нигде нельзя нащупать твердого бытия, нигде нельзя увидеть ясного
человеческого лика. Эта призрачность, эта неонтологичность родилась от лживости.
Остальные произведения
Гоголь раскрыл ее в русской стихии.
Книжный интернет-
По-прежнему Чичиков ездит по русской земле и торгует мертвыми душами. Но
магазин
ездит он не медленно в кибитке, а мчится в курьерских поездах и повсюду
Лавка Мастера
рассылает телеграммы. Та же стихия действует в новом темпе. Революционные
Чичиковы скупают и перепродают несуществующие богатства, они оперируют с
фикциями, а не реальностями, они превращают в фикцию всю хозяйственно-
экономическую жизнь России".

В фельетоне "Похождения Чичикова" Булгаков показал, что Павел Иванович, как и
другие гоголевские герои, чувствует себя в послереволюционной российской
действительности как рыба в воде. Отсюда же и призрачность современной жизни в
"Мастере и Маргарите", где рожденный писательской фантазией Ершалаим
ощущается куда рельефнее и реальнее, чем хорошо знакомая Булгакову Москва.

В последнем булгаковском романе отразилась самая популярная в 20-е годы книга
Б. "Новое средневековье", переведенная на четырнадцать языков, и имевшая
подзаголовок "Размышление о судьбе России и Европы".

В писавшемся в конце жизни "Самопознании" Б. довольно сдержанно отзывался о
ней: "Эта маленькая книжка, в которой я пытался осмыслить нашу эпоху и ее
катастрофический характер, сделала меня европейски известным. Сам я не
придавал такого значения этой книжке, но в ней я, действительно, многое
предвидел и предсказал... Я не любил, когда многие иностранцы рассматривали
меня, главным образом, как автора "Нового средневековья". Я написал книги более
значительные и для меня, и по существу, но менее доступные для широкого
чтения".

В "Новом средневековье" Б. утверждал: "Рациональный день новой истории
кончается, солнце его заходит, наступают сумерки, мы приближаемся к ночи. Все
категории пережитого уже солнечного дня непригодны для того, чтобы разобраться
в событиях и явлениях нашего вечернего исторического часа. По всем признакам
мы выступили из дневной исторической эпохи и вступили в эпоху ночную... Падают
ложные покровы, и обнажается добро и зло. Ночь не менее хороша, чем день, не
менее божественна, в ночи ярко светят звезды, в ночи бывают откровения, которых
не знает день. Ночь первозданное, стихийнее, чем день. Бездна (Ungrund) Я. Беме
раскрывается лишь в ночи. День набрасывает на нее покров. Когда наступают
сумерки, теряется ясность очертаний, твердость границ".

У Булгакова в "Мастере и Маргарите" силы тьмы не противостоят, а сложным
образом взаимодействуют с силами света, и Воланд по-своему убеждает Мастера,
что "ночь не менее хороша, чем день", что уготованный ему последний приют на
границе света и тьмы ничуть не хуже, а в чем-то определенно лучше традиционного
света, ибо там автор романа о Понтии Пилате сможет узнать откровения,
невозможные при свете дня: "...О, трижды романтический мастер, неужто вы не
хотите днем гулять со своею подругой под вишнями, которые начинают зацветать, а
вечером слушать музыку Шуберта? Неужели ж вам не будет приятно писать при
свечах гусиным пером? Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над
ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула?".

Во время последнего полета падают все покровы, и обнажается добро и зло. Все
летящие, включая Мастера и Маргариту, предстают в своей истинной сущности:
"Ночь густела, летела рядом, хватала скачущих за плащи и, содрав их с плеч,
разоблачала обманы" . Воланд и другие демоны сбрасывают личины и,
порожденные ночью, возвращаются в ночь. При этом шпоры сатаны представляют
собой "белые пятна звезд".

Б. провозглашал: "Лишь те антигуманистические выводы, которые сделал из
гуманизма коммунизм, стоят на уровне нашей эпохи и связаны с ее движением. Мы
живем в эпоху обнажений и разоблачений. Обнажается и разоблачается и природа
гуманизма, который в другие времена представлялся столь невинным и
возвышенным. Если нет Бога, то нет и человека - вот что опытно обнаруживает
наше время. Обнажается и разоблачается природа социализма, выявляются его
последние пределы, обнажается и разоблачается, что религиозной нейтральности
не существует, что религии живого Бога противоположна лишь религия дьявола, что
религия Христа противоположна лишь религии антихриста. Нейтральное
гуманистическое царство, которое хотело устроиться в серединной сфере между
небом и адом, разлагается, и обнаруживается верхняя и нижняя бездна... В русском
большевизме есть запредельность и потусторонность, есть жуткое касание чего-то
последнего. Трагедия русского большевизма разыгрывается не в дневной
атмосфере новой истории, а в ночной стихии нового средневековья.
Ориентироваться в русском коммунизме можно лишь по звездам. Чтобы понять
смысл русской революции, мы должны перейти от астрономии новой истории к
астрологии средневековья. Россия - в этом своеобразие ее судьбы - никогда не
могла принять целиком гуманистической культуры нового времени, его формальной
логики и формального права, его религиозной нейтральности. Россия никогда не
выходила окончательно из средневековья, из сакральной эпохи, и она как-то почти
непосредственно перешла от остатков старого средневековья, от старой теократии
к новому средневековью, к новой сатанократии. В России и гуманизм переживался в
предельных формах человекобожества, в духе Кириллова, П. Верховенского, И.
Карамазова, а совсем не в духе западной гуманистической истории нового времени.
Вот почему России в переходе от новой истории к новому средневековью будет
принадлежать совсем особое место. Она скорее родит антихриста, чем
гуманистическую демократию и нейтральную гуманистическую культуру".

Б. показал многие особенности исторической судьбы России, проявившиеся не
только в 20-е годы 20 века, но и сегодня, в начале нового тысячелетия. Философ
воспринимал все происходящее в категориях борьбы Бога и дьявола.

Булгаков не был столь привержен христианству и в "Мастере и Маргарите" позволил
себе несколько приземлить и спародировать возвышенные образы "Нового
средневековья". Здесь "обнажается и разоблачается" донжуан Аркадий
Аполлонович Семплеяров - председатель бесполезной акустической комиссии и
легкомысленные посетительницы Театра Варьете, прельстившиеся на новомодные
французские платья Коровьева-Фагота и оставшиеся после сеанса в одном белье.

За сотни лет Россия мало изменилась, шагнув "от старой теократии к новой
сатанократии", заменив христианство марксизмом и оставшись, пусть на новый лад,
сакральным обществом. Поэтому очень мало перемен видит Воланд в публике,
собравшейся в Театре Варьете на сеанс черной магии.

На Патриарших прудах сатана убеждает Ивана Бездомного поверить в реальность
дьявола и через это уверовать и в Бога - у Булгакова Бог и дьявол не противостоят,
а дополняют друг друга. Слова же Б.: "Если нет Бога, то нет и человека"
преобразуются в замечательный афоризм Коровьева-Фагота: "Нет документа, нет и
человека". Воланд ориентируется в судьбе видного литературного функционера
Михаила Александровича Берлиоза "по звездам", предсказывая гибель
Председателя МАССОЛИТа в полном соответствии с каноном средневековой
астрологии (см. : Демонология).

"Нейтральное гуманистическое царство" превращается в не имеющий ничего
общего с гуманизмом современный Булгакову московский мир, забывший о мире
Неба, о Боге, и не желающем узнать посланцев мира потустороннего - Воланда и
его свиту.

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской

<< Предыдущая

стр. 87
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>