<< Предыдущая

стр. 90
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

стену пространстве и на плоскости отверстия. Поэтому, сосредоточиваясь
вниманием на освещенном пространстве, в отношении самого отверстия глаз
вместе и видит его и не видит… Вид через оконное стекло еще убедительнее
приводит к тому же раздвоению; наряду с самим пейзажем в сознании налично и
стекло, ранее пейзажа нами увиденное, но далее уже не видимое, хотя и
воспринимаемое осязательным зрением или даже просто осязанием, например,
когда мы касаемся его лбом… Ничто зрению, оно есть нечто осязанию; но это нечто
преобразовывается зрительным воспоминанием во что-то как бы зрительное.
Прозрачное - призрачно…"

Еще в своем дневнике "Под пятой" Булгаков, похоже, упомянул это явление в одной
из записей от 23 декабря 1924 г.: "…Вспомнил вагон в январе 20-го года и фляжку с
водкой на сером ремне, и даму, которая жалела меня за то, что я так страшно
дергаюсь. Я смотрел на лицо Р. О. И видел двойное видение. Ему говорил, а сам
вспоминал… Нет, не двойное, а тройное. Значит, видел Р. О., одновременно - вагон,
в котором я поехал не туда, куда нужно (возможно, намек на поездку в Пятигорск,
после которой, по воспоминаниям второй жены Булгакова Т. Н. Лаппа, писатель
заразился брюшным тифом и не смог отступить из Владикавказа вместе с белыми),
и одновременно же - картину моей контузии под дубом и полковника, раненого в
живот… Он умер в ноябре 19-го года во время похода за Шали-Аул…"

В булгаковском видении, как и у Ф., сочетаются сразу три пространственных и
временных пласта. Такие же три пространственно-временных мира мы видим в
"Мастере и Маргарите", причем их взаимодействие в читательском восприятии во
многом подобно оптическому явлению, разобранному Ф. Когда мы видим оживший
мир древней легенды, реальный до осязаемости, как потусторонний, так и
современный миры романа выглядят порой "полусуществующими". Угаданный
творческим воображением Мастера Ершалаим воспринимается как безусловная
реальность, а город, где живет автор романа, становится как бы призрачным,
населенным химерами человеческого сознания, порождающего Воланда и его
свиту.

Тот же оптический принцип действует в сцене перед Великим балом у сатаны, когда
Воланд демонстрирует работу демона войны Абадонны на своем волшебном
хрустальном глобусе: "Маргарита наклонилась к глобусу и увидела, что квадратик
земли расширился, многокрасочно расписался и превратился как бы в рельефную
карту. А затем она увидела и ленточку реки, и какое-то селение возле нее. Домик,
который был размером с горошину, разросся и стал как бы спичечная коробка.
Внезапно и беззвучно крыша этого дома взлетела наверх вместе с клубом черного
дыма, а стенки рухнули, так что от двухэтажной коробочки ничего не осталось,
кроме кучечки, от которой валил черный дым. Еще приблизив свой глаз, Маргарита
разглядела маленькую женскую фигурку, лежащую на земле, а возле нее в луже
крови разметавшего руки маленького ребенка". Здесь эффект многослойного
изображения в прозрачном глобусе усиливает тревогу героини, пораженной
ужасами войны.

В автореферате для словаря Гранат Ф. Основным законом мира называл "второй
принцип термодинамики - закон энтропии, взятый расширительно, как закон Хаоса
во всех областях мироздания. Миру противостоит Логос - начало эктропии (энтропия
- это процесс, ведущий к хаотизации и деградации, а эктропия - процесс,
противоположный энтропии и направленный к упорядочению и усложнению
строения чего-либо). Культура есть сознательная борьба с мировым уравниванием:
культура состоит в изоляции, как задержке уравнительного процесса вселенной, и в
повышении разности потенциалов во всех областях, как условии жизни, в
противоположность равенству - смерти". По убеждению Ф., "ренессансовая культура
Европы… закончила свое существование к началу XX в., и с первых же годов нового
столетия можно наблюдать по всем линиям культуры первые ростки культуры иного
типа".

В "Мастере и Маргарите" в момент создания романа о Понтии Пилате Мастер
сознательно изолируется от мира, где господствует примитивное уравнивание
личностей. Булгаков творил уже после культурной катастрофы 1917 г. в России, во
многом сознававшейся Ф. Как конец европейской культуры нового времени,
ведущей начало от эпохи Возрождения. Но Мастер принадлежит именно к этой,
отмирающей, по мнению Ф., культуре, в традициях которой он творит историю
Пилата и Иешуа, тем самым преодолевая обозначенный революцией разрыв
культурной традиции.

Здесь Булгаков противоположен Ф. Философ думал, что на смену ренессансной
культуре придет тип культуры, ориентированный на православное Средневековье.
Автор "Мастера и Маргариты" создал совершенно не православный вариант
евангельской легенды, и заставил главного героя, Мастера, в последнем полете
превратиться в западноевропейского романтика XVIII в., а не в православного
монаха XV в., столь близкого по типу мировосприятия Ф. Вместе с тем, Мастер
своим романом противостоит "мировому уравниванию", упорядочивает мир
Логосом, т.е. выполняет ту же функцию, какую приписывал культуре Ф.

В письме в Политотдел, содержавшем просьбу об издании книги "Мнимости в
геометрии" Ф. Утверждал: "Разрабатывая монистическое мировоззрение, идеологию
конкретного, трудового отношения к миру, я был и есть принципиально враждебен
спиритуализму, отвлеченному идеализму и такой же метафизике. Как всегда
полагал я, мировоззрение должно иметь прочные конкретно-жизненные корни и
завершаться жизненным же воплощением в технике, искусстве и проч. В частности,
я отстаиваю неэвклидовскую геометрию во имя технических применений в
электротехнике… Теория мнимости может иметь физическое и, следовательно,
техническое применение…"

Любопытно, что в экземпляре "Мнимостей в геометрии", сохранившемся в
булгаковском архиве, подчеркнуты слова Ф., будто специальный принцип
относительности утверждает, что "никаким физическим опытом убедиться в
предполагаемом движении Земли невозможно. Иначе говоря, Эйнштейн объявляет
систему Коперника чистой метафизикой, в самом порицательном смысле слова".

Привлекло внимание писателя и положение Ф. О том, что "Земля покоится в
пространстве - таково прямое следствие опыта Майкельсона. Косвенное следствие -
это надстройка, именно утверждение, что понятие о движении - прямолинейном и
равномерном - лишено какого-либо уловимого смысла. А раз так, то из-за чего же
было ломать перья и гореть энтузиазмом якобы постигнутого устройства
вселенной?"

Близкой Булгакову оказалась и следующая мысль философа-математика: "…нет и
принципиально не может быть доказательства вращения Земли, и в частности,
ничего не доказывает пресловутый опыт Фуко: при неподвижной Земле и
вращающемся вокруг нее, как одно твердое тело, небосводе, маятник так же менял
бы относительно Земли плоскость своих качаний, как и при обычном,
Коперниковском предположении о Земном вращении и неподвижности Неба.
Вообще, в Птолемеевой системе мира, с ее хрустальным небом, "твердью
небесною", все явления должны происходить так же, как и в системе Коперника, но с
преимуществом здравого смысла и верности земле, земному, подлинно
достоверному опыту, с соответствием философскому разуму и, наконец, с
удовлетворением геометрии".

Автор "Мастера и Маргариты" подчеркнул в работе Ф. И то место, где определялся
радиус "земного бытия" - примерно в 4 млрд. км - "область земных движений и
земных явлений, тогда как на этом предельном расстоянии и за ним начинается мир
качественно новый, область небесных движений и небесных явлений, - попросту
Небо".

Булгаков особо выделил мысль о том, что "мир земного - достаточно уютен", и
обратил внимание, что по Ф. "граница мира приходится как раз там, где ее и
признавали с глубочайшей древности", т. е. За орбитой Урана (к моменту
публикации "Мнимостей в геометрии" Плутон еще не был открыт). При этом "на
границе Земли и Неба длина всякого тела делается равной нулю, масса бесконечна,
а время его, со стороны наблюдаемое - бесконечным. Иначе говоря, тело
утрачивает свою протяженность, переходит в вечность и приобретает абсолютную
устойчивость. Разве это не есть пересказ в физических терминах - признаков идей,
по Платону - бестельных, непротяженных, неизменяемых, вечных сущностей? Разве
это не аристотелевские чистые формы? Или, наконец, разве это не воинство
небесное, - созерцаемое с Земли как звезды, но земным свойствам чуждое?"

Булгаков подчеркнул и одно из наиболее принципиальных утверждений Ф., что "за
границею предельных скоростей (эту границу автор "Мнимостей в геометрии"
считал пределом земного бытия) простирается царство целей. При этом длина и
масса тел делаются мнимыми".

Писатель также отметил заключительные строки книги Ф.: "Выражаясь образно, а
при конкретном понимании пространства - и не образно, можно сказать, что
пространство ломается при скоростях, больших скорости света, подобно тому, как
воздух ломается при движении тел, со скоростями, большими скорости звука; и
тогда наступают качественно новые условия существования пространства,
характеризуемые мнимыми параметрами. Но, как провал геометрической фигуры
означает вовсе не уничтожение ее, а лишь ее переход на другую сторону
поверхности и, следовательно, доступность существам, находящимся по ту сторону
поверхности, так и мнимость параметров тела должна пониматься не как признак
ирреальности его, но - лишь как свидетельство о его переходе в другую
действительность. Область мнимостей реальна, постижима и на языке Данта
называется Эмпиреем. Все пространство мы можем представить себе двойным,
составленным из действительных и из совпадающих с ними мнимых гауссовых
координатных поверхностей, но переход от поверхности действительной к
поверхности мнимой возможен только через разлом пространства и выворачивание
тела через самого себя. Пока, мы представляем себе средством к этому процессу
только увеличение скоростей, может быть скоростей каких-то частиц тела; но у нас
нет доказательств невозможности каких-либо иных средств. Так, разрывая время,
"Божественная Комедия" неожиданно оказывается не позади, а впереди нам
современной науки".

В завершении:
Финал романа мирит Коперника с Птолемеем
Сатана = Вселенная?
Предсказание открытия "черных дыр"
Творцу Булгакову нипочём научные догматы

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Флоренский П. А., часть 4 ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2 3 4
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Ф. дал геометрическое истолкование перехода из времени в вечность, перехода,
Персонажи
занимавшего И. Канта в трактате "Конец всего сущего" (1794). Именно это
Произведения
истолкование привлекло внимание Булгакова в "Мнимостях в геометрии". Финал
Демонология
"Мастера и Маргариты" демонстрирует равноправие двух систем устройства
Великий бал у Сатаны
Вселенной: геоцентрической древнегреческого астронома Клавдия Птолемея (около
Булгаковская Москва
90 - около 160) и гелиоцентрической польского астронома Николая Коперника (1473-
Театр Булгакова
1543).
Родные и близкие
В сцене последнего полета главные герои вместе с Воландом и его свитой
Философы
покидают "туманы земли, ее болотца и реки". Мастер и Маргарита отдаются "с
Булгаков и мы
легким сердцем в руки смерти", ища успокоения. В полете Маргарита видит, "как
Булгаковедение
меняется облик всех летящих к своей цели" - ее возлюбленный превращается в
Рукописи
философа XVIII в., подобного Канту, Бегемот - в мальчика-пажа, Коровьев-Фагот - в
Фотогалереи
мрачного фиолетового рыцаря, Азазелло - в демона пустыни, а Воланд "летел тоже
Сообщество Мастера в своем настоящем обличье. Маргарита не могла бы сказать, из чего сделан повод
его коня, и думала, что, возможно, что это лунные цепочки и самый конь - только
Клуб Мастера
глыба мрака, и грива этого коня - туча, а шпоры всадника - белые пятна звезд".
Новый форум
Старый форум
Сатана у Булгакова на пути в царство целей превращается в гигантского всадника,
Гостевая книга
размерами сопоставимого со Вселенной. И местность, где летящие видят сидящего
СМИ о Булгакове
в кресле наказанного бессмертием Понтия Пилата, - это по сути уже не земная
СМИ о БЭ местность, поскольку перед этим "печальные леса утонули в земном мраке и
Лист рассылки увлекли за собою и тусклые лезвия рек". Воланд со спутниками скрывается в одном
из горных провалов, "в которые не проникал свет луны".
Партнеры сайта
Старая редакция сайта
Ф. фактически предсказал открытие так называемых "черных дыр" - звезд, в
Библиотека результате гравитационного коллапса превратившихся в космические тела, где
Собачье сердце радиус стремится к нулю, а плотность - к бесконечности, откуда невозможно никакое
(иллюстрированное) излучение и куда силой сверхмощного притяжения безвозвратно затягивается
Остальные произведения материя. Черный провал, где исчезает дьявол со своей свитой, может
рассматриваться как аналог такой "черной дыры" (хотя во времена Ф. и Булгакова
Книжный интернет-
этот термин еще не употреблялся).
магазин
Лавка Мастера
Последний приют Мастера и Маргариты уютен, как мир земного, но явно
принадлежит вечности, т.е. находится на границе Неба и Земли, в той плоскости,
где соприкасаются действительное и мнимое пространство.

Булгаков наделил существа "по ту сторону поверхности", вроде Коровьева-Фагота,
Бегемота и Азазелло, юмористическими, шутовскими чертами и, в отличие от Ф.,
вряд ли верил в их реальное бытие, пусть даже в мире мнимостей. Писатель был не
согласен с философской системой, изложенной в "Столпе и утверждении Истины" и
"Мнимостях в геометрии". В то же время, он обратил внимание на слова Ф. о
зависимости философии от человеческого мышления, о "философском разуме",
которому лучше всего соответствует Птолемеева система устройства Вселенной.

Ф. считал "межи" или "табу" для нашей мысли исходящими от Бога и потому
непреодолимыми. Булгаков был менее догматичен. В "Мастере и Маргарите"
писатель, доверившись творческой фантазии, оказывается, подобно Данте
Алигьери (1265-1321) в "Божественной комедии" (1307-1321), как бы "впереди нам
современной" философии.

Ф. не мог преодолеть многих ограничений, накладываемых на философию
особенностями мышления, такими как троичность или еще более фундаментальное
стремление рассматривать все явления как имеющие начало и конец. Если
бесконечность человеческий разум еще может воспринять, понимая ее как
постоянное увеличение какого-то ряда, то безначалие - проблема для мышления
гораздо более трудная, поскольку опыт человека говорит, что все вокруг, в том
числе и его собственная жизнь, имеет начало, хотя и не обязательно имеет конец.
Отсюда мечта о вечной жизни, воплощенная в бессмертии, дарованном божествам.
Но практически во всех существующих мифах богам свойственно рождаться. Не
только бесконечным, но и безначальным бытием обладает лишь один абсолютный
Бог (в некоторых философских системах понимаемый как Мировой Разум). Но даже
и этот Бог всегда представляется творцом Вселенной, которая, следовательно,
должна иметь свое начало, и разными учеными и философами рассматривается
либо как эллиптическая (конечная), либо как гиперболическая (бесконечная). Ф.
признавал мировое пространство имеющим начало и конец, за что подвергался
резкой критике со стороны марксистов.

А Булгаков в "Мастере и Маргарите" сумел отразить идею не только бесконечности,
но и безначальности. В бесконечное пространство уходят Иешуа, Мастер,
Маргарита, Воланд и подвластные ему демоны. В то же время, два таких
важнейших героя как Мастер и Га-Ноцри, да и сам Воланд, входят в роман
фактически без биографии. Этим они существенно отличаются от Понтия Пилата,

<< Предыдущая

стр. 90
(из 208 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>