<< Предыдущая

стр. 7
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

ПЕТРА. Ладно, уговорил.
ЧИТАТЕЛЬ. Посидим пока, чаек попьем...
ПЕТР. Только в окно поглядывай, чтобы не упустить... На чем мы остановились?
ЧИТАТЕЛЬ. На столбе. Упорно двигаясь по дорожке, повторяющей приключения нашего ясельного, школьного, подросткового периодов, мы, наконец, напоролись на столб, украсив соответствующим свидетельством об этом событии свое чело. Или, скажем, так: пуля, за которой мы настойчиво гонялись все это время, счастливо приземлилась на нашей личностной территории. И — расцвела, заполонила тело и душу... Но, может быть, наше рискованное путешествие могло бы на этом закончиться? Могло — если бы мы воспользовались ситуацией, чтобы покинуть торную дорожку и вернуться в лоно Симорона. Если же еще не насладились боданием столбов, разведочный инстинкт понесет нас дальше...
ЧИТАТЕЛЬ. Куда уж дальше! Луна теперь перекрыта тенью так, что виден лишь куцый серп...
Но кто же из обремененных капитальными страданиями обратит на этот просвет внимание? Весь мир для них в эту пору — почти сплошной мрак... Именно к нему, «мраку», устремлены мысли и чувства страдальцев: они видят в нем возможное, вероятное развитие своей истории. То есть: болящий должен разболеться еще больше, встревоженный — довести свой страх до агонии, опечаленный — дойти до отчаяния, размышляющий — сойти с ума...
ЧИТАТЕЛЬ. Глупо, абсурдно!
Конечно. Но таковы условия игры, которые мы принимаем для себя в качестве незыблемых. Если ты был на трассе универсально-круглым, а после «обстрела» и отсечения от себя некоторых частей стал узко-треугольным — будешь воспринимать в окружающем пространстве лишь то, что вырезается из него, вписывается в твой треугольник. И станешь общаться с этим вырезанным фрагментом, как если бы кроме него ничего больше во вселенной и не существовало. Точнее — как если бы вся вселенная и помещалась в этом треугольнике.
ЧИТАТЕЛЬ. Можно конкретнее?

ЧЕТВЕРТАЯ СТАДИЯ («практикум»)

Игровые сценарии, в которые мы некогда вовлеклись и которые оставили существенный след в нашей личности, переносятся на обстоятельства и людей, как правило, ничего общего с этими сценариями не имеющих. Или — очень мало имеющих... Мы смотрим на них, как только что говорилось, сквозь призму своих персональных проблем и соответственно интерпретируем их поведение, приписываем им роли, которые они и не думали исполнять. И, что немаловажно,

__побуждаем к исполнению этих ролей,_
____получая удовлетворение, когда____
____встречные демонстрируют именно___
___то отношение к нам, которого мы___
________так настойчиво ждем..._______

Чем бы мы с тобой, к примеру, занимались, если бы, приобретя умение болеть или гневаться, дрожать от страха или вопить от восторга, не встретились в жизни с теми,. кто дал бы нам повод применить это умение? С каким удовольствием мы лечим других средствами, которыми — успешно или безуспешно — лечились сами, невзирая на то что для пациентов наших эти средства, возможно, — яд... С какой настойчивостью пугаем ближних чертями или инопланетянами, шарахнувшись однажды от тени в углу комнаты... С какой убежденностью, заполнив свои извилины сумасбродными идеями, утверждаем, что мир стоит на черепахах или наоборот...
Так осуществляется наша социальная, специфически общепитовская функция: вкусив кулинарных страстей, накормить ими других — инфицировать их, вовлечь



во взаимоубийственную игру. Если бы мы не плели постоянно эту паутину, если бы не расквартировывались в ней своими привязанностями, интересами, ожиданиями, — земная какофония давно бы превратилась в гармонический хор. В выполнении эпидемического задания участвуют все, кого мы видим и слышим, на этом базируется наша культура, история, цивилизация...
ЧИТАТЕЛЬ. Но ведь в результате воздействия на свое окружение мы получаем отповедь — ответный мяч летит в наши ворота...
Летит, дружище, летит. И все начинается сначала: вот он неразличим еще, этот мяч, вот уже четко виден, вот он бабахнул нам по лбу.. Словом, первая стадия, вторая, третья. Круговорот. Соответственно — вновь те же методы, которые описывались в предыдущих главах.
ЧИТАТЕЛЬ. На четвертом этапе методы меняются?
Постольку поскольку. Руль наших игр поворачивается на 180 градусов. Если на 1-2-й стадиях внешняя среда была для нас как бы соблазнителем, помогающим уйти с трассы, то теперь мы сами ищем в ней кандидатов на искушение, предлагая присоединиться к нам.
Заметив себя в роли таких учителей-провокаторов, проще всего было бы вспомнить, что наш Симорон дислоцируется далеко впереди — там, где закончились все игрушки, где нет разделения на «знаек» и «незнаек». И что «агентура» его присутствует в двух шагах от нас — в виде светлячков: помашешь им рукой раз-другой — и зевнешь при одной мысли, что нужно кому-то передавать свой опыт... Либо, если уж очень донимают лавры Ушинского и Песталоцци, — приступишь к традиционному средству освобождения — самообгону.
Теперь в сюжетах его будет, естественно, гиперболизироваться, доводиться до крайности наша потребность спасать, лечить, давать советы, инструкции, объединять людей вокруг какой-то идеи, помещать их в какие-то условия или заставлять делать те или иные вещи, мало интересуясь, соответствует ли это их намерениям.
Смещается центр внимания: если на предыдущей стадии оно было полностью отдано нашему внутреннему содержимому, то сейчас объект находится извне. Все наши действия направлены в его адрес. Хотя главным действующим лицом в этот спектакле, как и в прежних, остается наша инициативная личность.
При этом инициатива может проявляться двояко — в динамической форме либо в пассивной. То есть в одних случаях мы призываем людей к смелости, решительности, наступательности, в других — к осторожности, подозрительности, неспешности. То и другое, конечно, равнозначные направления игры, счет которой всегда не в пользу играющих.
ЧИТАТЕЛЬ. Что стоит за этими предпочтениями, что побуждает нас двигаться в одну либо в другую сторону?
Трудно сказать. Это начинается уже с момента нашего старта, материализации в здешнем пространстве. Иными словами, свою избирательность мы приносим сюда из прежнего, дочеловеческого бытия. Утверждать, что бытие это никак не связано с играми вообще, мы не можем, но природа их вряд ли идентична тому, что мы наблюдаем здесь. Тем не менее какая-то перекличка с земным театром должна быть: иначе нас бы ничто не заинтересовало, мы пролетели бы мимо... Вот этот настрой, по-видимому, и влияет на то, к какому образу мыслей, поведения мы более склонны присоединиться при посадке на данную планету. И — при дальнейшем проживании-обживании ее.
Вернемся к историям наших гостей.
Выглядят они после предшествующих симоронских операций весьма и весьма лучезарно. Однако представим себе на минуту, что ничего этого не случилось, что события развиваются по шаблонной схеме...
БАБУЛЯ
Ночные грохоты привели к устойчивой бессоннице. Кто-то посоветовал водные процедуры. Если они помогли, БАБУЛЯ будет вдохновенно рекомендовать всем использовать это средство как универсальное от любых проблем. Если нет — начнет уговаривать других ни в коем случае не применять его, так как это чревато катастрофой.
Самообгон исполняется при участии добровольцев-лицедеев либо подручных предметов, которым БАБУЛЯ с пеной у рта доказывает одно или другое. Живописует фантастическое будущее, которое в итоге их ожидает. Собеседники естественно реагируют (предметам БАБУЛЯ помогает «реагировать» своими руками). Дойдя до пресыщения, наблюдает в сложившейся предметно-человеческой композиции симпатягу, выходит на трассу... И не только начисто забывает о своих пропагандистских амбициях, но и способствует попутно присоединению к симоронскому статусу возможных «жертв» этих амбиций. Благодаря чему те реально могут выйти из личных проблем. Разумеется, все прежние недоработки БАБУЛИ по первым трем стадиям сами собой упраздняются...
По аналогичной модели могут работать ДЯДЕНЬКА (принимая и затем рекламируя или антирекламируя препараты от гриппа), БАРЫШНЯ (которая воспользовалась услугами бюро знакомств), МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК (пытался освоить йогу), ГРАЖДАНКА (утоляла свою агрессивность в общественных акциях).
Конечно, вовлекать окружающих в какие-то ситуации, опутывать их мозги различного рода программами можно не только на основании своего персонального опыта, но и приняв эстафету от других «инфекторов». Каждый из нас в этом плане выступает передаточным звеном в цепи дезинформации, очаги которой непрерывно вспыхивают там-сям в общепите и задача которой — не дать человеку прозреть.
ЧИТАТЕЛЬ. Но разве не бывает так, что, прислушавшись к подсказкам со стороны, мы действительно находим выход там, где не видели его раньше?
Бывает. Но происходит это в двух случаях. Первый: незаметно для себя мы «созрели» для освобождения и вышли на светлячка, предложения которого попали в нашу «десятку». Второй: встреча с симоронистом, природным или обученным, который, прочтя с Я-вершины верное решение проблемы клиента в его собственной душе, озвучит это в приемлемой для того форме. (Следующая глава специально посвящена симоронским способам работы с клиентами.)
Все прочие варианты, с которыми мы сталкиваемся в жизни, приводят в лучшем случае к временному успеху, с тем чтобы немного погодя ввергнуть человека в еще более глубокую пучину. Компромиссов в этом деле быть не может: или сладко-горький самообман с неизбежным занавесом в конце представления, или...
ЧИТАТЕЛЬ. ...или симоронская система. Но разве, предлагая ее своим ученикам, в частности — мне, вы не осуществляете то же инфицирование?
Мы руководствуемся чистым побуждением. За этим не стоит никакой цели, никакого задания. Подхватит ли кто наши идеи, использует ли их как-то в своей жизни — для нас совершенно несущественно. Мы не пытаемся переиграть общепитовский театр, заменить одни темы в его репертуаре другими. К чему — если кого-то это устраивает, увлекает, греет... Мы демонстрируем возможность, которой можно воспользоваться или не воспользоваться. Если кто-то обращается к нам за помощью, безусловно, откликнемся, но — исключительно по-симоронски: показывая путь на трассу. Никаких серьезных, обстоятельных рекомендаций, опирающихся на чье-либо (в том числе и наше) человеческое знание, из уст наших никогда не прозвучит.
Кстати, этот отработанный в социуме механизм отзывчивости — исполнения, охотного или неохотного, чьих-то заказов, просьб, требований — представляет собой особую разновидность инфицирования других. Морально мы как бы оправданы: пусковая кнопка нажата не нами. Но суть дела от этого не меняется, наоборот: по каналу, раструб которого широко открыт в сторону заказчика, к нему интенсивным потоком хлынут от нас сообщения, которые рано или поздно «доконают» его. Личность требователя не имеет значения: это может быть близкий родственник, администратор, случайный прохожий. Как только мы поймаем себя на готовности выполнить чью-то заявку (или нежелании ее выполнять), незамедлительно разыгрываем в самообгоне возможный ход событий — свое участие в них. И то, что будет сделано после этого — нами или нашими подопечными, — безусловно, окажется лучшим вариантом для всех, кто в этой ситуации задействован. Потому что сделано будет без оглядки на свой или чей-то опыт — по собственному побуждению.
ЧИТАТЕЛЬ. Заказ, о котором вы говорите, может прозвучать не вербально. Сплошь да рядом между людьми складываются отношения, где каждый знает, чего от него ожидают другие. К примеру: начальство и подчиненные, конкуренты, мужья и жены, дети и родители. Или в более крупных масштабах: государство и граждане, армия и военнослужащие, религиозная конфессия и верующие... Требования здесь везде — конкретные, определенные, неисполнение их чревато малоприятными последствиями. Однако и реализация этих заказов часто бывает нам в тягость, мы действуем через силу...
Только по причине неведения. Симоронисту не знакомо расхожее правило: «Не хочется, но — надо». Единственный рациональный побудитель его поступков — ХОЧУ. И это хочу, как мы знаем, не встречает нигде и ни в чем противления, поскольку проистекает из источника, по природе своей сходного с источником подлинных желаний других людей.
Посему, если мы позволили себе включиться в систему упомянутых тобой отношений, — всякий раз, когда возникнет ситуация «надо», обгоняемся, доигрывая ее, и выходим на свою вольную трассу. После чего можем внешне оставаться, если хочется, элементом той или иной структуры (семья, производственный или учебный коллектив, страна, нация...), внутренне ей не принадлежа. И, как всегда, приглашая своим поведением подняться на тот уровень, которого достигли сами, всех желающих.
ЧИТАТЕЛЬ. Но ведь это чревато расшатыванием, развалом структур...
Скорее, их обновлением, наполнением свежей «кровью». Мы наблюдаем, как в распадающихся было содружествах — малых и больших — вдруг начинает пульсировать жизнь. Конфликтующие супруги находят общий язык; прекращается война «отцов и детей»; сотрудников, вчера еще уничтожавших друг друга, объединяет творческая идея... То же происходит и в монументальных союзах людей. Никто никому ничего не навязывает — возникает всеобщая слышимость, понимание друг друга с полузвука, единый порыв созидания...
ЧИТАТЕЛЬ. Не это ли происходит сейчас за окном? Смотрите — демонстранты возвращаются.
Ну вот, а мы здесь сидим, баланду травим...
— Петра, за мной!
— Петр, за мной!
...Где же, однако, колонны: яростная и скулящая? Накричались друг на друга до хрипоты, нажаловались до немоты... После чего попытались сообразить: о чем спорили, по ком рьщали? Все спуталось-перепуталось, в голове вакуум — память отшибло...
Как же теперь на свете жить, люди добрые?
Как говаривали герои фильма «Кин-дза-дза»: если у общества нет цветовой дифференциации штанов, у него нет цели...

ШПАРГАЛКА 13

Четвертая стадия игры — основная среди людей. Накопив информацию в трех предшествующих стадиях, соединив ее в игровом конгломерате под названием «характер», человек выступает по отношению к своему окружению в качестве самораспространителя. Задача его — наделить других свойствами своей личности, тиражировать ее в максимальном количестве экземпляров. Пока это задание поддается в той или иной степени осуществлению, человек поддерживается в русле жизни. С уменьшением возможностей тиражирования энергия его начинает угасать до полного истечения.
Участие в этой игре не обещает нам никаких перспектив. Поэтому, заметив направление своей пропагандистской инициативы, желательно реализовать ее в самообгоне и выйти на трассу.





Среди людей, с которыми мы пересекаемся по жизни, попадаются и потенциальные симоронисты. Они не знакомы с нашим методом и не спешат с ним познакомиться, но тем не менее готовы примерить на себе это «нечто».
Пойдем же навстречу их устремлениям...





ПО СТОЛОВОЙ ЛОЖКЕ ПОСЛЕ ЕДЫ

Приятно идти по городу сквозь строй манящих-горящих витрин и вывесок с бегущими литерами: «С-И-М-О-Р-О-Н». Тем, кто вкусил симоронские деликатесы, не терпится попотчевать ими собратьев.
ЧИТАТЕЛЬ. Как отличить собратьев от несобратьев?
Искатели теней не летят на свет — не видят его... Давай-ка заглянем за одну из таких вывесок. Ба, какие люди! — прием ведет ДЯДЕНЬКА. Станем в сторонке, дабы не мешать...
Клиент плачется по поводу какой-то своей проблемы. Наш общий знакомый слушает его и — глянь — незаметно, деликатно обезьянничает. Сейчас мы с тобой увидим, в какой степени он натренирован в зеркалке... Неплохо: самообгонная часть операции проведена быстро — практически в считанные секунды... Как ты думаешь, чем наш приятель займется сейчас? Совершенно верно: перемонтирует что-то в облике посетителя... лепит из него глазами симпатягу.. Теперь описывает созданный образ и объясняет, как с ним работать.
ЧИТАТЕЛЬ. Не всякий клиент поймет это и сможет применить...
Безусловно, не всякий. Пойдем дальше, посмотрим, что предлагают другие симоронавты...
Светится окно, в кабинете - ГРАЖДАНКА, перед нею - озабоченная дама. Внедримся ушами в раскрытую форточку, прислушаемся...
ДАМА. У меня проблема в том, что нет заказов. У нас такая система, что если заказчики не проплатят заказы, то не будет средств давать рекламу. А если этого не будет, то дело все остановится... Я тревожусь... ночами не сплю...
ГРАЖДАНКА.... потому что лыжник летит по трамплину и... продолжайте.
ДАМА. ... спотыкается, так каку него сломанные лыжи...
ГРАЖДАНКА..... он склеивает их по ходу вороньим молоком...
ДАМА. ...которое оказывается скисшим и сворачивается...
ГРАЖДАНКА. ...сворачивается рулонами обоев с изображением короля Артура...
ДАМА. ...а у того в стране революция, и его свергли...
ГРАЖДАНКА. ...посадив взамен на трон сосну, на верхушке которой устроился гладко выбритый аист..
ДАМА, ...который кушает блины...
ГРАЖДАНКА. ...и прыгает, прыгает..
ДАМА. ...с каждым прыжком становится все квадратнее... Все, годится! Мне понравился «выбритый квадратный аист».
ГРАЖДАНКА. Прекрасно. На том и остановимся.
Ты понял?
ЧИТАТЕЛЬ. Дама эта предрасположена к более активному сотрудничеству?
Похоже. ГРАЖДАНКА догадалась об этом и пригласила ее поучаствовать в творческом процессе. Отзеркалила ситуацию, вылепила стартовый проект симпатяги, описала клиентке... Та «подправила» образ — в соответствии со своими печальными ожиданиями... ГРАЖДАНКА не согласилась — стала развивать картину в сторону симпатизации... Даму опять что-то не устроило... Снова очередное предложение оператора... Снова клиентка... Снова оператор... И так до тех пор, пока дама не остановилась на каком-то устраивающем ее образе, выросшем на гребне их совместного восхождения. Отныне она может пользоваться данным симпатягой для выхода из своих проблем.
ЧИТАТЕЛЬ. Ну хорошо... Но не всякий же человек готов озвучить, что с ним происходит, в присутствии посторонних.
В этом случае можно вывести его на трассу без рассказа о проблеме. Предупреждаем клиента, что, если в его ситуации задействованы другие люди, он должен предлагать к рассмотрению не их, а свое отношение к ним, свои личные переживания. Просим его присвоить своей проблеме любое наименование, не имеющее с ней никакой связи. Тем самым помогаем ему сразу выскочить из своего «болота», ухватиться за «спасительный сук» — сделать первый взнос в будущий симоронский образ.
При этом желательно, чтобы клиент, держась невольно за свою беду, не «закодировал» ее, не передал ее содержание иносказательно. Например: его мучает кашель... Он машинально дает название этой теме: «Лес рубят - щепки летят», — передавая свое негативное отношение. Или — пытается изменить положение вещей, увидеть все в лазоревом свете: «Каскад звуков, как у Паваротти»... Не должно быть никаких подобных личностных оценок проблемы — ни отрицательных, ни положительных. Лучше всего с этой целью предложить человеку раскрутиться и назвать первый попавшийся на глаза предмет.
Итак, клиент высказался. Отталкиваясь от содержания его слов, двинемся по трассе, предлагая на выбор рисуемые по ходу картины. Все эти предложения, в принципе равнозначны, тем не менее какое-то из них привлекает нашего «пассажира» больше: он чувствует в нем для себя «изюминку» (если захочется, может привнести и свои краски, найденные по ходу)... Так продолжается до тех пор, пока он не продвинется достаточно вперед и не утвердится на трассе. Остановившись на одном из образов, клиент зарисовывает его, вылепливает, либо оператор сам воплощается в этот образ, демонстрируя клиенту. Тот запоминает его и может затем пользоваться.
Кстати, как раз сейчас ведет прием по этой модели БАРЫШНЯ. Зайдем к ней...
БАРЫШНЯ. Назовите свою проблему нейтральными словами...
КЛИЕНТ. «Зебра на свободе»...
БАРЫШНЯ. Имеется в виду радиостанция «Свобода»? Или та свобода, которую испытывает ученик, прогуливающий уроки?
КЛИЕНТ. Радио.
БАРЫШНЯ. Радио черное, старое такое... или современный аппарат?
КЛИЕНТ. Современный.
БАРЫШНЯ. Современный как сегодняшний день, день проведения нашего занятия? Или шире — как двадцать первый век?
КЛИЕНТ. Как сегодняшний день.
БАРЫШНЯ. День слегка облачный, тихий или горячий, тропический?
КЛИЕНТ. Ни то ни другое: летняя освежающая гроза, с громом, молниями...
БАРЫШНЯ. Молния на небе... или молния-застежка?
КЛИЕНТ. Застежка.
БАРЫШНЯ. Застежка - как сжатые губы или...
КЛИЕНТ. Сжатые губы. Скромный поцелуй.
БАРЫШНЯ. В щечку? Или поцелуй Ариадны морскому валу?
КЛИЕНТ. В щечку.
БАРЫШНЯ. Щечка цыпленка... или местоимения?
КЛИЕНТ. Местоимения.
БАРЫШНЯ. Местоимения, рожденного на антресолях... или пьющего квас?
КЛИЕНТ. На антресолях...
БАРЫШНЯ. Антресоли - как фасоли? Или как карманы у короля в Версале?
КЛИЕНТ. Больше не хочется говорить...
БАРЫШНЯ. Какова финальная картинка?
КЛИЕНТ. Король в Версале, целующий в щечку цыпленка.
БАРЫШНЯ. Прекрасно. Вылепите теперь из чего-нибудь эту красоту, чтобы отталкиваться от нее в своих жизненных приключениях... Хотите — лепите из меня...
ЧИТАТЕЛЬ. Я обратил внимание, что предложения клиенту разрабатывались по принципу «цепной реакции»: молния — застежка, застежка — губы, губы — поцелуй, поцелуй — в щечку, щечка — у цыпленка... Это имеет значение?
Да. Лучше последовательно вести одну линию, а не несколько параллельных: так мы точнее, четче вырисовываем траекторию своего полета.
ЧИТАТЕЛЬ. Барышня работала с не очень разговорчивым человеком... А если он не в меру болтлив?
На этот случай в системе тоже кое-что есть.
Зайдем в гости к МОЛОДОМУ ЧЕЛОВЕКУ. Видишь, к нему выстроилась очередь... Диалог с посетительницей:
МОЛОДОЙ. Если у вас животрепещущий, требующий срочного решения вопрос, — изложите...
Смотри: пока клиентка ведет исповедь, наш друг зеркалит, лепит из себя ее симпатягу...
МОЛОДОЙ. Итак, в данную минуту я — «енот, поглощающий пирожные с хреном»... Повторите, пожалуйста, свой рассказ, глядя на меня, а я периодически буду делать вот такую физиономию и хрюкать от удовольствия... (Показывает.) То есть изображать этого енота, как бы напоминая вам о том, что вы уже вышли из проблемы. Вам надо будет, не останавливаясь, скопировать моего енота и продолжать рассказ как бы от его имени. Рано или поздно наступит момент, когда говорить уже будет невозможно...
Получилось, как видишь: посетительница смеется до колик...



МОЛОДОЙ. Отныне, стоит вам вновь погрузиться в свою ситуацию, изобразите этого енота и переживайте от его имени. Минута-другая — ничего от проблемы не останется...
ЧИТАТЕЛЬ. Легко сказать — от имени енота... А если человек не умеет перевоплощаться?
Пожалуйста: сейчас перед нашим оператором как раз такой объект.
Пропустим начало — оно всегда одинаково... МОЛОДОЙ, вылепив образ, оформляет его текстово — в виде фразы.
МОЛОДОЙ. Повторяйте исповедь, наблюдая за мной. Как только я дам сигнал — подниму руку, — тотчас же, не останавливаясь, встык своему повествованию, проговаривайте фразу: «А тетушка выращивает кактус у себя в ухе». Затем снова продолжайте рассказ — до очередной моей подсказки: она не будет меняться. Итак...
КЛИЕНТ. У меня сложные отношения с женой, мы не понимаем друг друга... Я очень страдаю от этого... Когда она обращается ко мне, тетушка выращивает кактус у себя в ухе... Иногдая прихожу к жене, открываю рот, чтобы сказать: «А тетушка выращивает кактус у себя в ухе»... Мне очень трудно, потому что тетушка выращивает кактус у себя в ухе... (Хохочет.)
Если клиент не забудет эту тетушку, думается, найдет с женой общий язык.
Но — прием продолжается. Перед оператором еще одна рассказчица...
МОЛОДОЙ (выслушав клиентку) Готово... Повторяйте рассказ и, когда я подам знак, напевайте:« Ух, ля-ля, Муся, сбрей мне, пожалуйста, чубик!» Можете пританцовывать.
РАССКАЗЧИЦА. Я тяжело болею, уже много лет. Врачи не могут помочь... Например, на днях прихожу к профессору, он смотрит на меня и говорит... ух, ля-ля, Муся, сбрей мне, пожалуйста, чубик! Я, естественно, отвечаю... ух, ля-ля, Муся, сбрей мне, пожалуйста, чубик! Он выписывает лекарство, там по-латыни написано... ух, ля-ля, Муся, сбрей мне, пожалуйста, чубик! (Хохочет.)
ЧИТАТЕЛЬ. И все же для многих эти методы не подходят. Люди привыкли к конкретным рецептам, рекомендациям...
Прекрасно. Можно предлагать симпатягу в виде серьезной, обстоятельной «инструкции».
Например, родственник или сосед делится с нами: «Надо идти на работу, но на дворе дождь, слякоть, а я простужен...» Отзеркалив жалобщика, лепим сканированную с него картину, скажем: «Вася под столом, живот его укрыт государственным флагом Гваделупы, он издает звуки клавесина...» Придаем этому образу глагольно-повелительную форму и предлагаем товарищу: «Залезай под стол, покрой живот государственным флагом Гваделупы и тихонечко издавай звуки клавесина...» Где взять флаг Гваделупы? А вон полотенце висит полосатое — один к одному. Клавесин? Можно просто губами: дзень-дзень... Мы же имеем дело с кандидатами в симоронисты, то есть с творческими людьми.
Мера игривости в такой подаче определяется игровой «начинкой» человека, с которым мы сталкиваемся: один предрасположен к более «деловым» советам, другой — к совершенно нелепым. Симоронский оператор всегда расслышит в каждом то, что подходит именно ему, никогда не предлагая придуманные образы или уже отработанные прежде, для кого-то другого. Мы с тобой помним: трасса — местопребывание первооткрывателей, пережеванное всегда невкусно!
Разумеется, инструкция — не обязаловка. Человеку предоставляется возможность, которой он может воспользоваться или не воспользоваться, — его право. Мы не говорим, что данный сценарий нужно непременно исполнить там-то и там-то, тогда-то и тогда-то... Хочет — сделает это прямо сейчас, хочет — осуществит через день или через год. Он может забыть о нашем предложении — оно само напомнит о себе, когда придет час.
Насколько мы знаем, БАБУЛЯ облюбовала этот метод — мы как раз проходим мимо ее приемной... Заглянем?
ЗАКАЗЧИК. У меня проблема с позвоночником. Был смещен диск в свое время: я поднимал тяжести, и он сместился. Я ходил по разного рода мануальным терапевтам, никто мне, естественно, не помог... Предлагали разного рода упражнения, которые я выполнял, но они эффекта не возымели... Вот и сейчас болит...
БАБУЛЯ. Возьмите стакан со взмученной жидкостью. Что это будет за жидкость и что в ней за муть — не имеет значения, но она должна быть во взвеси. Найдите напильник и аккуратненько взболтайте им, размешайте все это, чтобы получилась однородная масса. Что вы потом будете с этим делать — выльете, выбросите или выпьете—это дело ваше: важен не результат, а процесс.
ЗАКАЗЧИЦА. У сына моего был инсульт в прошлом году. Парализовало правую сторону. Он месяц лежал, потом поднялся... У него остаточные явления с головой. Не может полностью прийти в нормальное состояние... пил много таблеток, очень.
БАБУЛЯ. Вы умеете вышивать?
ЗАКАЗЧИЦА. Умею...
БАБУЛЯ. Сделайте вышивку на носках сына. Не обязательно на всех, можно на нескольких... Вышейте что-нибудь, все равно что... Не задумывайтесь. Что в голову придет... Проследите, чтобы он периодически надевал эти носки.
Ну, каково? Тебе, читатель, не хочется испытать себя в роли симоронского проводника? Практикум с этой книжкой помогает выходить на трассу в считанные секунды. С течением времени все промежуточные стадии симпатизации уплотняются — мы как бы сразу приближаемся к финалу. Речь идет и о работе с собой, и о сеансах с клиентами. В зависимости от их индивидуального запроса (подсознательного) симпатяга выдается в той форме, которая для них наиболее приемлема.
Если ты не против, зайдем сюда, в наш офис: тебя здесь давно поджидают...
ПЕРВАЯ. Можно к вам обратиться? У меня нет шубы, и вот я увидела то, что мне подходит, в магазине. А денег нет...
ЧИТАТЕЛЬ. Растопырьте свои загогулистые ресницы и пощекочите ими кентавра Ярданского.
ВТОРОЙ. Мне надо лететь самолетом. Но боюсь — вдруг взорвется...
ЧИТАТЕЛЬ. Детский сад, детям на завтрак подают трюфеля из морской капусты. Садик этют размещен в бутылке из-под шампанского.
ТРЕТИЙ. Меня ни за что ни про что милиционер оштрафовал... Очень обидно.
ЧИТАТЕЛЬ. Разрежьте квитанцию маленькими трапециями, штук четырнадцать. Сложите из них фигуру, напоминающую перевернутый басовый ключ.
ЧЕТВЕРТАЯ. Я выпила скисший компот, чувствую, в желудке буря...
ЧИТАТЕЛЬ. Напишите письмо боевому гималайскому козлу, который живет на горной вершине и трубит в бараний рог.
ПЯТАЯ. У меня муж-пьяница.
ЧИТАТЕЛЬ. Образ: электрическая пятерня, на которой вытатуирована миндалевидная криптограмма.
...Приятно идти по городу, озаренному радужными огнями...

ШПАРГАЛКА 14

Основные приемы работы с «клиентами».
1. Зеркалим жалующегося, осуществляем самообгон по воспринятой от него проблеме, лепим из тех или иных элементов его «глинистого» образа симпатягу. Обучаем работе с этим образом.
2. Все то же, но подключаем клиента к участию в работе над образом. Строим его, поочередно добавляя каждый свои краски, пока клиент не останавливается на устраивающей его картинке.
3. «Молчаливому» клиенту предлагаем обозначить свою проблему словами, не имеющими к ней никакого отношения. Развиваем содержание предложенного им обозначения по принципу «клеточного деления», предоставляя ему возможность выбрать какую-то из наших картинок. Затем работаем так же с этой картинкой... и т. д. Конечный выбор клиента определяет симоронский образ, с которым ему предстоит затем работать.
4. «Отсканировав» исповедующегося, выходим на образ его симпатяги. Демонстрируем этот образ — клиент должен повторить свою исповедь от его имени, копируя нас. Как вариант: предлагаем ему по нашему сигналу вставлять в свою речь вербальное описание образа. Через некоторое время симпатяга вытесняет проблему клиента, замещает ее собой.
5. Оформляем найденного симпатягу клиента в глагольно-повелительной форме — в виде «деловой инструкции». Рекомендуем исполнять эту инструкцию до полного истечения проблемы.





В старом фильме пелось: «Вот и стали мы на год взрослей, и пора настает — мы сегодня своих голубей отправляем в свободный полет...»
Если «голубь» — это наше пробужденное Я, раскроем настежь дверцы всех клеток, где он был прописан до сего дня...





С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

Какое у нас сегодня число? Взгляни-ка на календарь... Ну конечно, то самое! Которое только раз в году. Точнее — раз в сутки. Еще точнее — в минуту. Секунду. Да, да, да — happy birthdayl
Как это — не записано в паспорте? Ты не там смотришь... Полистай, полистай... Последняя страничка? Хорошо... Что дальше? Ничего? Абсолютно ничего? Нет, милый: там, за последней чертой — симоронское твое свидетельство. Без цвета, вкуса и запаха. И потому — самое достоверное... В свидетельстве этом записано, что ты явился на свет мгновение назад. В качестве бескачественного Я. И появишься вновь через миг... И вновь... вновь... Так что готовь побольше закусок: праздновать будем основательно. Ассортимент? «Киевский» торт, естественно! Можно еще котлеты по-киевски и киевское «Динамо». Приглашай кого хочешь...
ГОСТИ. А мы уже здесь!
Чудесно. Разрешите тост... Помнишь, читатель, тот роковой в твоей биографии час, когда ты, сместившись с неголодной и гладкой вселенской трассы, парашютировал в здешнюю коммунальную столовку? Нескоро сказка сказывается, скоро жизнь течет, дотекая до мраморного памятника с эпитафией. Так вот, мы с тобой договорились: нет того мрамора в карьерах и на складах, который воздвигнется над твоею главой. Ибо глава эта, разгруженная от зубодробительных жвачек, легкая и крылатая, как сверхзвуковой МиГ-29, воспарит над пространствами...
Итак, при первой же нашей встрече было решено: вместо того чтобы вяло плестись к финишной ленте, нужно шутя и шустро добежать до нее и вернуться к стартовой точке, с которой мы совершили свой памятный спуск. Отсюда, как с верхней площадки Эйфелевой башни, видны не только проходы-выходы в земном лабиринте, но и вся перспектива свободного мироздания.
Ориентируясь на нее, мы не очень тревожимся, если игровая инерция вновь сбрасывает нас: мы теперь знаем способы, с помощью которых можно, не закусывая, восстановиться в своем симоронском статусе. Накапливая опыт такого восстановления, все меньше держимся за прежние кулинарные атрибуты — предметы, явления, отношения, — все больше оперируем открытиями, совершаемыми своим расширенным Я. Интересы наши простираются в область непрерывного, не подпитываемого утилитарными продуктами творчества. Это превращает нас в существ, образ жизни которых качественно отличается от едоков, регламентирующих свое бытие между процедурами «завтрак-обед-ужин».
Так заполним же по этому поводу полости, запустим в работу челюсти!..
Петь? Танцевать? Конечно, какой день рождения без того. Сейчас, сейчас...
Вспомним наши первые практикумы, когда, вырисовав после самообгона масштабную маршрутную карту, мы облачали ее в удобоваримый ассоциативный образ. Период работы с такими образами — позади. Напрактиковавшись с симпатягами, можем теперь освободить их от временных узнаваемых упаковок и двигаться по высвечиваемой ими трассе так, как подсказывает их чистая партитура. Это неизмеримо приблизит нас к СЕБЕ.
Для начала повторим простейшую самообгонную процедуру, отталкиваясь от какого-либо своего житейского желания. Все присутствующие, приготовьте бумагу и ручки-фломастеры для зарисовки загогулины...
Теперь, не прибегая к интерпретациям, попытайтесь найти звуковой эквивалент данного высотного образа. Обычные слова здесь не подойдут — они характеризуют конкретные
вещи, наблюдаемые в общепитовских низовьях. Придется создать неалогизмы — новые сочетания звуков, соответствующие нарисованной картинке.
Потренируемся. Назовите пару любых предметов-явлений, затем суммируйте их названия так, чтобы получилось одно — экономное — на двоих...

МОЛОДОЙ. Баранка...
БАБУЛЯ. Часы...
ДЯДЯ. Ранча.

Видите — какие-то звуки осыпаются, какие-то остаются. Проделайте то же с тремя вещами... четырьмя...

БАРЫШНЯ. Кисель...
ДЯДЯ. Граница...
МОЛОДОЙ. Экология...
БАБУЛЯ. Бандаж...
ГРАЖДАНКА. Клицадан.

Вот примерная модель обозначений, которыми мы будем пользоваться, озвучивая свою загогулину. Плюс к этому — интонационный аккомпанемент, который в данном случае сгущается также, как и слова. Представим себе, что по линиям нашего рисунка движется адаптер, считывающий его мелодию:
— Луубиканн... канабун... люлисима... пентюр... рисыцэл... шошу...
Как вам песенка? Годится для торжества? Натуральный симпатяга! Только не визуальный, а аудиальиый. Не похож ни на что вокруг, ни на какие речи — и прекрасно!..
Но локальная загогулина, как мы знаем, — лишь фрагмент нашей заоблачной карты. Один скромный куплет. Переходя от куплета к куплету, мы можем воспроизвести всю вокальную партию — опыт своего движения по целостной трассе... Расположитесь сейчас кружком и, передавая друг другу по эстафете «ноты», распевайте все, что попадет вам в руки. Второй, третий раз это будет уже звучать по-другому. Постарайтесь не делать пауз между куплетами...
...Задушевно, однако. Похлеще, чем хор Александрова. Не сидится? Что ж, впору и сплясать.



Мы с вами знаем, как важно задействовать тело в опытах по симпатизации. Если какая-то часть нашей личности остается в стороне, если мы не включены полностью, всем существом в творческий процесс, освобождение будет относительным. Прибавим же к вокалу хореографию: исполним содержание загогулин не только голосом, но и движением, соответствующим данному рисунку. Адаптером при этом будут ноги, руки, весь наш физический аппарат.
Разместите чертежи перед собой на стульях и спойте-станцуйте каждый своего симпатягу...
Когда-то мы с вами строили траекторию симоронской трассы, располагая серию рисунков вплотную друг к другу (раскатывая «ковер»). Проделаем теперь то же, сдвинув стулья с ношами — так, чтобы все они оказались рядышком. Отсканировав динамически свою партитуру, переходим без пауз к соседним и считываем их содержание: должен получиться сплошной, неделимый пластико-тональный этюд...
...Продолжим операцию. Пройдясь несколько раз по нотам своих коллег, как бы разогнавшись по «трамплину», выходим за его пределы: продолжаем естественно развивать картину, выращенную своим телом-голосом, не оглядываясь уже на подсказки...
ГОСТИ. Какой же это танец? Это... это...
Да, назвать это однозначно танцем вряд ли возможно: здесь нет ничего от известных танцевальных ритмов, базирующихся на бесконечном повторении тех или иных «па». Общепит вообще от начала до конца — повтор, тираж однотипных событий, явлений. Глядя на этот ритуал, узнавая во всем нечто уже виденное, освоенное, человек проникается ложным ощущением прочности, надежности бытия. Мир стоит на китах... или котах, тысячи лет стоит, значит, будет стоять и дальше... Между тем, стоит шатнуть одну детальку в этом карточном домике, как рассыпается все строение: рушатся материки и государства, семьи, судьбы...
В до-человеческом, за-человеческом пространстве тиражирования нет и быть не может: каждый шаг здесь — непредсказуемое открытие. Поэтому, отталкиваясь от своих графических партитур (если только это не любимый сим-потентик), мы беспрестанно открываем в себе СЕБЯ. Да, это не столько танец, сколько импровизированная звуко-пантомима, выключающая в нашем теле функции едока, переваривателя пищи и включающая в нем забытые энергии бесконечной вселенной. Внешне тело остается вроде таким же, но любой измерительный прибор, приставленный к нему, не обнаружит никаких признаков земной физики...
Можно сказать, мы имеем здесь дело с непрепарированным, чистым языком симпатизации. Так и будем его называть. Аббревиатура — ЯС, или разговорно — «ЯСный». ЯСный — это непрерывное движение, выращивание «светолинии» своего симоронского маршрута. Пребывая в этом режиме, мы мгновенно высвечиванием симпатяг во всем, на что наталкиваются наш взгляд, слух, наши чувства и ощущения. Говорить о каких-то проблемах, препятствиях теперь уже никак не приходится: данная тема безвозвратно уходит из нашей жизни.
ГОСТИ. Непрерывное движение? Но...
Не пугайтесь: кувыркаться и петь с утра до ночи не придется — очень скоро процедура прояснения станет вашей незаметной внутренней работой, постоянным настроем. А пока что... как говаривал царь Иван Васильевич: танцуют все!
ЧИТАТЕЛЬ. Все, кроме меня... Гложет вопрос. Книжка вот-вот закончится, придуманные персонажи разбегутся — а я-то останусь. Как же я буду тренировать выход к ЯСному самостоятельно, без коллективных нот?
Во-первых, ты можешь создавать их сам в любом количестве — так, как это делалось в период тренажных прогулок по трассе. Есть и другой способ: стартовать от окружающих предметов. Любой из них претендует на нашу заинтересованность, вовлекая тем самым в игру. Зеркаля их, осуществляем профилактический самообгон, в процессе которого происходит как бы расширение нашей отражающей площади: воспроизводим один объект, затем два одновременно, затем сразу три... и т. д. — примерно так, как мы сегодня интегрировали, обобщали разные понятия. Структурные границы копируемых вещей теряют свою четкость, определенность... В нашем движении (и звуковом аккомпанементе к нему) все больше ошущается непривязанность к этим объектам, присутствуют свободные пластико-тональные мотивы. Наступает известный момент насыщенности: отрываемся от «взлетной полосы» и курсируем по ЯСной трассе...
ЧИТАТЕЛЬ. ...до тех пор, пока не соскользнем с нее снова?
Ну, если это и случится, то выглядеть теперь будет несколько иначе. Объект, заслонивший нам свет, как бы приглушил, сузил фокус нашего ЯСного, «оконкретил» его соответственно воспринимаемому изображению. Мы вдруг явственно наткнулись на черту, до которой дошел в своем нисхождении с трассы сам этот объект. Вроде прикасаемся к чему-то чужеродному... Дальше подключаться нет резона: рискуем залезть в проблемные подробности, срезонировать к переживаниям своего подопечного. Поэтому прямо с данной позиции поднимаемся, возвращаемся к тому внеигровому уровню, с которого неосмотрительно спикировали, — проясняемся.
ПРИДУМАННЫЕ ПЕРСОНАЖИ. Как зафиксировать это прикосновение?
Воспользуемся приемом, который в нашей системе называется «симование».
Начертите на листе бумаги горизонтальную линию — это будет как бы «измерительный прибор» нашего «загула» по игровой территории. Разметьте ее пропорционально условными единицами — от 1 до 10. Назовем их «Симами». Десятка —это крайняя точка внедрения в игру, единица — начальная игровая позиция.
Потренируемся в симовании. Прояснитесь... Неожиданный хлопок, произведенный нами, спровоцирует вас на мгновенный спуск с трассы. Услышав сигнал, тотчас же, не мешкая, не задумываясь, поставьте отметку на симовской шкале — где-то между ее началом и финишем. Подсказчиком будет Симорон, с которым вы не потеряете в процессе падения связи. Помните метафору «трамвай и рельсы» — вы как бы держитесь руками за провода, а ногами прощупываете дорогу внизу. В зависимости от того, насколько отодвинула вас от САМИХ СЕБЯ провокация, «слепота» эта обозначится на шкале определенным количеством СИМОВ.
Итак...
ГРАЖДАНКА. Шесть! МОЛОДОЙ. Три! БАБУЛЯ. Десять! ДЯДЯ. Два! БАРЫШНЯ. Семь!
А теперь — попробуем без бумажки: «прибор» отпечатался у нас внутри, соответствующий сим «вспыхнет» в голове сам по себе. Хлопать в ладоши уже не будем, гляньте на любой объект — на человека или кошку, холодильник или облака в небе, оцените его... Перед каждым следующим туром симования не забывайте восстанавливаться на трассе.
...Получается?
ПЕРСОНАЖИ. Еще бы! Поскольку мы придуманные, все у нас выходит, как вы придумали.
Представьте себе, что у непридуманных тоже выходит, разве что — через некоторое время. Итак, наткнувшись на некий раздражитель — любой стадии, мы отныне не тратим времени на детальную зеркалку — схватываем сразу его игровую суть и тотчас же, автоматически, восходим от данного сима к Симорону. Подхватываем сужающийся рисунок ясного, развиваем его в сторону расширения и, если хочется, легко завершаем опыт пластико-тональным образом симпатяги.
Образ этот вряд ли запомнится нам, — но ощущение от него, от рожденной в процессе опыта мелодии сохранится в нашем существе, и на это чувство ляжет любая другая пластико-тональная тема — как естественное продолжение первой. Но — подчеркнем: это всегда импровизация. Если мы опираемся в своем творчестве на какие-то знакомые песни, петые-перепетые другими, — возвращаемся назад, в стереотип, в старую игру...
Практикум симования позволяет проводить эти операции по еще более короткой, «изысканной» схеме. Может диагностироваться не сам объект, а обертка, упаковка, повторяющая его очертания — так, как костюм повторяет формы своего носителя. Это особенно удобно тогда, когда явление не охватывается непосредственно нашим зрением-слухом-обонянием-осязанием, то есть зеркалку не удается осуществить напрямую. К примеру, симование какой-нибудь фирмы или экономики в целом, погоды на ближайший месяц или политической обстановки в стране...
Хочешь, дружище, испытать себя?
ЧИТАТЕЛЬ. Рискну.
Возьми один из объектов типа перечисленных, желательно такой, название которого не вызывает у тебя эмоций — ни положительных, ни отрицательных. Условно обозначь его закарлючкой, запиши на бумажке и сверни из нее конвертик. Чтобы обеспечить еще больше свою беспристрастность в этом деле, сделай второй такой же конвертик — незаполненный, чистый внутри: это будет как бы другой какой-то, неизвестный тебе предмет.
Перетасуй упаковки и поочередно отзеркаль их невидимую начинку... Хотя внешне они практически одинаковы, но созданные по одной выкройке рубашки, надетые на тела Василия и Андрея, будут в чем-то различны. Вот это различие, недоступное глазам, и улавливает наш точнейший и утонченный «прибор»: «стрелка» на его десятеричном «циферблате» поползет к различным отметкам...
ЧИТАТЕЛЬ. «Законная» бумажка показала 5 симов, дополнительная — 9...
Из чего следует: дополнительный объект «гуще» замешан в житейской игре. Но зато у него, как у более опытного ее участника, больше шансов выиграть!
Для нас с вами это несущественно: симование — лишь повод к возвращению на трассу. А вот тем, кто далек от Симорона, игрокам, этот метод может помочь. Допустим, у клиента есть несколько предположительных вариантов решения его проблемы. Просим «спрятать» (условно записать) каждый вариант на отдельном листке, дополнив этот набор еще одной, порожней бумажкой: возможно, какая-то, не просматриваемая пока клиентом ситуация, окажется для него впоследствии выигрышнее. Конвертики перетасовываются. Симуем поочередно их содержание и выявляем тем самым «лучший» вариант.
Варианты могут располагаться во времени: клиент не знает, когда лучше приступить к выполнению того или иного дела. Например, это связано с погодными условиями... На бумажках пишутся даты, скажем: завтра, послезавтра, через десять дней, через месяц... Естественно, с си-моронской высоты нам видно, какая погода будет более благоприятна для клиента. О чем мы ему и сообщаем, не забывая напомнить, что

<< Предыдущая

стр. 7
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>