<< Предыдущая

стр. 5
(из 6 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Последующие же рассуждения предназначены тем, кто, дрогнув после взрыва, бежит в ближайшую аптеку за валидолом.
Есть более короткий путь. И более результативный...

С БОЛЬНОЙ ГОЛОВЫ НА ЗДОРОВУЮ
Пустынно как-то... В пространстве. И на душе.
Хоть вой на Луну. Но и Луна какая-то... ущербная. Огрызок. Не навоешься, в общем. До-си-ля... и спотык. В горле застряло...
Что же, однако, творится? Где вы, гости наши, мучители? Мы же прилипли к вам, как Бойль к Мариотту, как Баден к Бадену... Вот кресло, в котором любила БАБУЛЯ посиживать, — вмятина круглая, след от ее задумчивости... Вот обертки леденцов, брошенные где попало: так утолял свою неприкрытую тягу к истине МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК... Струящийся аромат «шанели», почти всамделишной, — дух БАРЫШНИ-невесты ...Свиток толстых рекламных газет с зачеркнутыми яростно объявлениями — это, конечно, ДЯДЕНЬКА... Множество колотых дырочек на паркете, образованных хождением взад-вперед ГРАЖДАНКИ, ее шпильками... Вы же здесь, родненькие, ваше незримое присутствие проницает нас насквозь!
Ушли. Исчезли. Растворились, как активированный уголь в крутой буряковке...
Ты случайно не знаешь, читатель, куда поде-вались названные? Догадываешься? Боже, что ж ты молчишь! Бессердечный! Не видишь, как мы страдаем? Третьи сутки от «Киевского» отказываемся — в рот не идет... Где же, где они?..

ЧИТАТЕЛЬ. Бабка, я думаю, затаилась в кладовке своей — сидит, бледная, не шелохнется... Дяденька, наоборот, верхом на софе, горчичниками обложенный... Барышня, красноглазая, как кремлевская стена на закате, рыдает навзрыд... Молодой наш в противогазе день-ночь, с затычками дополнительными в ноздрях... Гражданка кик-боксингом упражняется без передышки...
С чего на них нашло? Наваждение! Сотрясение! Порча! Впрочем... есть телефоны же. Докопаемся...
— Але! БАБУЛЯ? Правда, что в кладовке теперь квартируетесь? Кофеек там, и телевизор, и пенсию туда приносят...
БАБУЛЯ. Приносят, милые, приносят... Куда же еще? Только здесь и возможно функционировать — грохот ночной не дотянется...
— Это вы, ДЯДЕЮ Извините, что сквозь горчичники ваши к вам прорываемся...
ДЯДЯ. Ничего... можно... температура уже не сорок, а тридцать девять. И девять десятых. То ли было, когда в очереди вирусами меня обчихали!
— БАРЫШНЯ, сделайте паузу. Это мы, Бурланы. Кого оплакиваете?
БАРЫШНЯ. Судьбу свою... Кому я нужна? Брожу в мире темном, пустынном... Ой, горе-то-о-о-о-о-о-о....
— Так, так... А вы, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК? Слышите нас? МО-ЛО-ДОЙ! ЧЕ-ЛаВЕК!..
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Прежде чем говорить, респираторы нахлобучьте. У меня аллергия на запахи. Даже сквозь телефон. Мелкая зеленая рябь на ушах. Внутри и снаружи.
— Наконец, что с вами, ГРАЖДАНКА?
ГРАЖДАНКА- Ях-переях!.. Не на ту напали! Голыми руками не возьмешь! Ногами не прошибешь! Ях! Переях!..
Посмотрели мы, Петра-Петр, друг на дружку, вздохну- ли горестно: все как по-писаному... Один к одному.
Слушай же, друг наш читающий, буквы из книги глотающий, мысли тамошние извилинами жующий, — слушай хоть ты, коль других рядом нет...
Помнишь? Стремительная наша «Батман Тандю»... дорога... туманно-загадочное, пятнышко... рекламный щит... Если мы не остановились на этом, если инстинкт познания-самоистребления понес нас дальше, случится историческая встреча со столбом. А также красочная печать на лбу, которая увековечит встречу... Потираешь чело? Так-так... Следующая стадия кулинарной игры начинается именно с этого события, равнозначного столкновению подростка, выскальзывающего из мягко-пушистого родительского гнезда, с грубым громыхающим миром.
ТРЕТЬЯ СТАДИЯ («переходный период»)
Упомянутое только что потрясение открывает заслонку внутренним впечатлениям, душевным и физическим, разной степени интенсивности, длительности, качества. Психофизическое пространство наше, засеянное на предыдущем, школьном, этапе разносортицей игровых семян, дает теперь щедрые всходы — от печали до отчаяния, от беспокойства до ужаса или бурного гнева, от легкого насморка до хронических болей, тяжелых недугов, от робкого «быть — не быть» до роковых, непоправимых решений... Конечно, с этим «сельскохозяйственным» репертуаром мы знакомы с младенчества, но сейчас все заливается в пресс-форму устойчивого человеческого характера — основы для вылазок в мир в следующей, четвертой стадии, в период взрослого «практикума».
Переживания, типичные для стадии перехода, случаются в нашей жизни и до того, повторяются в течение последующих лет. Однако если на раннем этапе они воспринимаются в какой-то мере естественно — как испытания, необходимые для нашего становления, - то во взрослые времена данные игры не столько питают нас, сколько тормозят движение, задерживают человека в подростковое™.
Вопрос: что делать, если мы вновь, в который раз, обнаруживаем себя «подстреленными» — во власти болезней или тревог, огорчений или сомнений? Проще всего — вспомнить, что делать ничего не надо, ибо светильник, зажженный нами, горит там, впереди, по-прежнему озаряя пути-дороги. Стоит шагнуть в направлении его луча — как ослабевают паутинные нити, удерживающие нас в проблеме, начинается освобождение... Разве что полный выход может произойти не сразу: все же мы умудрились основательно погрузиться в лунную тень. Но, держа в голове этот ориентир, натыкаясь постоянно на светлячков, мы шаг за шагом, день за днем будем чувствовать, как меняется наше внутреннее состояние.
Ну а на худой конец, у нас есть безотказный инструмент — сладкий самообгон. Хотя операция эта дает больший эффект при работе с проблемами затяжного, хронического характера. Располагая временем, мы можем рисовать свое фантастическое будущее не спеша, смакуя детали, накапливая энергию для симпатяжного взлета.
Если же инфекция вошла в организм стремительно, не успела пустить поросли по разным его участкам, исполняем процедуру того типа, который был опробован нами недавно, на предыдущей стадии. Только в естественном сюжетном развитии: болезнь-де разгуляется и доконает нас, тревога сожрет душу, тоска и безысходные мысли приведут, может быть, к белотапочному исходу... Одним словом, драматический, «горький» самообгон.
ЧИТАТЕЛЬ. Не напророчим ли себе?
Напророчить — означает ждать продолжения, развития, то есть рисовать себе реальную перспективу. Мы же исчерпываем подобные ожидания «под завязку», не оставляя места для рецидивов проблемы. Причем, как ты помнишь, не только доигрываем, но еще досыпаем сверху, чтобы перевалило через край. И, несмотря на мрачные краски, чувствуем себя, как... в забавном триллере. Жуткие бутафорские вампиры клацают клыками, могущественные черные маги проваливаются в тартарары, а зрители набивают рот попкорном и трясутся от хохота... Итак, конкретно.
В ту пору, когда барьер, заслонивший свечение маяка, находится извне, перед нами, — с ним можно что-то делать. Отодвигать, переставлять, перечеркивать, разрисовывать... Ну а если этот предмет разместился у нас в серединке? Кость в горле, холодок внизу живота, заноза-мысль в голове, обидное чувство «под ложечкой»... Копошиться в своем запупном содержимом дано разве что самураям — и то без гарантии выхода на следующий день на службу. Если мы хотим почистить внутренние апартаменты, надо бы выселить оккупировавший их народ за дверь. Рассмотреть его вид на жительство. И поставить там свой автограф...
С ПАРТНЕРОМ
Приглашаем друга, родственника, коллегу на роль зеркала. Начинаем рассказ о своей проблеме в третьем лице, как бы приписывая ее своему отображению в этом зеркале: «Смотрите, как он болеет, тревожится, переживает, не находит решения...» Развиваем сюжет в гротескном направлении, подыскивая все более яркие, «уничтожающие» краски. Партнер выразительно, подчеркнуто-шаржировано изображает все, что льется из наших уст. Дуэт исполняется пофазно: лаконичная подача с нашей стороны — ответная реакция партнера.
Спектакль этот могут наблюдать охочие зрители: их реакция поможет колоритно и ярко выстроить самообгон и в нужный момент поставить точку. После чего высматриваем в позе, мизансцене, в которой оказался партнер, симпатягу и т. д. Изображение в зеркале стерто — с проблемой покончено.
ЧИТАТЕЛЬ. Надолго ли?
Если все проделано до исхода, если мы не оставили в себе заначку—навсегда. С учетом того, что основная работа только теперь и начинается: выращивание трассы. Ну а вернулись ненароком к бедам своим — вспоминаем созданный симпатяжный образ, и уж коли не терпится вновь поболеть, то делаем это в его шкуре. От имени «ведра с ушами конкистадора» или «салфетки, покрывающей левый бочок годовалого крота». Ведро и салфетка переносят недуг веселее, нежели население СНГ и ЕС. Валяем ваню до полной разгрузки. Либо — приступаем к процедуре заново. Рано или поздно наши игровые привязки окончательно растают, перестанут нас «доставать».
ЧИТАТЕЛЬ. Звонят... просят вас к телефону.
Очень кстати. Але? Кто это? БАБУЛЕЧКА? Как же вы в переплет попали? Хотелось бы выпутаться? Ладно, ждите нас...
...Добираемся на такси за каких-то полчасика. Слушаем вас, мадам.
БАБУЛЯ. У меня была история с музыкой: кто-то среди ночи гремел на всю улицу... Пыталась я отзеркалить эту симфонию, но, видимо, не получилось... С тех пор у меня в ушах канонада стоит... Не отпускает... Я почти не сплю...
Таак... Вы вроде у нас понятливая? Сейчас мы быстренько переложим в вашу головку то, чем грузили только-только читателя. Внимание...
...риадлопхэтапдава вебипомсэтъчитилэс жэычмицэядюбмъбим!
БАБУЛЯ. Как же я раньше не догадалась! Вот темнота! Поможете мне?
БУРЛАНЫ. Еще бы. Мы ради вас... БАБУЛЯ. Замечательно. Значит... смотрите, люди добрые, на это зеркало. Кого видите в нем? Бурланов? Ничего подобного — там я. Они — это я, БАБУЛЯ... У них гром в ушах!
БУРЛАНЫ. Трррр... Брррр..
БАБУЛЯ. Пьют кофе бочками, чтоб не уснуть. Спать нельзя, надо быть настороже... Вдруг грохот снова начнется, перепугает их до смерти? БУРЛАНЫ. Ущипни меня, Петра! Ледяную водичку за шиворот мне, Петр!
БАБУЛЯ. Со всех сторон съехались оркестры. Международный конкурс оркестров у них под окном. Один маленький африканский оркестрик даже внутрь к ним залез, через форточку, в селезенку прямо... БУРЛАНЫ. Там-там-гам, трам-тара-рам! Кошмарики!.. БАБУЛЯ. Даже в пятках у них стучат, гремят... БУРЛАНЫ. Как бурильная установка... Боже!.. БАБУЛЯ. Узнав о таких способностях, их теперь приглашают на военные парады, на свадьбы и похороны: просто стоят себе, жвачку жуют — а из них, изнутри, музыка гремит...
БУРЛАНЫ. «Наверх вы, товарищи, все по местам...» БАБУЛЯ (смеется). Хватит! По горло! БУРЛАНЫ. Тогда — рассмотрите в наших позах симпатягу...
ЧИТАТЕЛЬ. Еще звонок -ДЯДЕНЬКА к себе требует... ...Ну? Что скажете?
ДЯДЯ. В магазине все тогда расчихались, не уберегся я от вирусов. Свалился в гриппе... Борюсь — не могу вы путаться. Спасаюсь горчичниками... БУРЛАНЫ. Слушайте инструкцию: риадлопхэт... ДЯДЯ. Не надо, мне БАБУЛЯ похвасталась, рассказала. В общем, уважаемые зрители, перед вами в зеркале дохлик, обложенный горчичниками... Бурланы, изобразите! БУРЛАНЫ. Ап-чхи! Кахи-кахи!..
ДЯДЯ. Не помогает. Нужно натуральной горчицей с ног до головы обмазаться.
БУРЛАНЫ. Петра, помажь мне живот... Не экономь, погуще! Петр, займись моими лопатками... В четыре слоя.
ДЯДЯ. Перцем сверху обсыпаться. В наждачную бумагу закутаться. Колючей проволокой обмотаться. Ток по ней пропустить покрепче... БУРЛАНЫ. Горрим!..
ДЯДЯ. Очень хорошо. Пожарники нанимают их для противопожарной рекламы — будут стоять в витрине и дымиться.
БУРЛАНЫ (изображают). ДЯДЯ. А я пока симпатягу в вас высмотрю...
ЧИТАТЕЛЬ. Алло? БАРЫШНЯ просил... ...Ай-яй-яй, несмеяна вы наша... Скисли совсем...
БАРЫШНЯ. Как же не скиснуть? Возвращаюсь домой с работы по темным переулкам. Ни души... Подруг моих у порога мужья встречают, а меня... алкаши одни, с песнями...
БУРЛАНЫ. Так, мы готовы. БАРЫШНЯ. Кто из вас буду я? ПЕТР. Ну, пусть я.
БАРЫШНЯ. Ее никто не встречает... Одинокая, несчастная... Стареет, увядает...
ПЕТР (всхлипывает, тоненько). Горе мне, бедной! Все меня позабыли, бросили. Петра, смотри — морщины уже на каждом колене...
БАРЫШНЯ. Да, да... Черные борозды, словно трактор проехался... На голове волосы вылезли, одна волосина осталась...
ПЕТР. Не только на голове... мм... еще на груди... лысость... нет, полволосинки еще есть... БАРЫШНЯ. Зубы шатаются...
ПЕТРА. Точно. Один изо рта только что выскочил, когда ты сообщил... Вместо этого раздалось: «Ш-с-с-с-ш»...
БАРЫШНЯ. Я забыла: в морщинах тараканы завелись, шастают туда-сюда... Постойте. Может, это не зуб, а таракан изо рта вылетел?
ПЕТР. Петра, лови! Приручи его, на поводке по утрам гулять води...
БАРЫШНЯ. Все, больше не надо! Кто там еще звонит? МОЛОДОЙ? Поехали...
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Очень вам рад. Плохой я у вас ученик... С тех пор как с курцом повстречался, погибаю от запахов. Дымы, угары, краски... Словно сговорились все. В рот ничего не идет — питаюсь одними антиаллергенами. И то: принюхиваюсь к ним... что-то странное... Теперь — вы.
БУРЛАНЫ. Принюхиваемся... Мм... Действительно. Запах, правда, тонкий; едва уловимый, но в том, наверное, и опасность... Принимаешь лекарство, а оно незаметно подтачивает тебя...
МОЛОДОЙ. Импортная упаковка, сладенькое, не придерешься... А на утро — спина в прыщах. БУРЛАНЫ (ощупывают друг друга). Точно! Крупные, как горох! Как орехи!
МОЛОДОЙ. Следите, господа зрители! Сейчас они примут еще порцию — прыщи станут как яблоки! БУРЛАНЫ. Дыни! Пошли на базар, торговать будем. Подходи-налетай, покупатель, дешево отдадим!
ЧИТАТЕЛЬ (у телефона). Кто-то еще. По темпераменту судя -ГРАЖДАНКА.
...Вызывали нас?
ГРАЖДАНКА. Да, милые, родные, да! Задолбали меня, толканули в автобусе—гнев душит, ярость кипит... Весь мир ненавижу.
ПЕТРА. Ненавижжжу! Уничтожить хочу! ГРАЖДАНКА. И такой кипяток в ней бурлит, что захотелось еще больше разжечь пламя внутри... решила накушаться ежиков. С колючими иголками. Запасы сделать, сырыми глотать — каждый день несколько штук.
ПЕТРА. По сколько конкретно?
ГРАЖДАНКА. Начнем с одного-двух, потом станем добавлять. Параллельно заталкивая их в себя с другой стороны. Так, чтобы они встретились где-то посередке.
ПЕТРА. Ням-ням-ням...
ГРАЖДАНКА. Почувствовала, что дошло до белого ключа, — взлетела...
ПЕТРА. Уже лечу!
ЧИТАТЕЛЬ. Насколько я понимаю, всем терзаниям, с которыми обратилась к вам, Бурланы, пятерка гостей, дан толчок к рассасыванию. То есть кто болел — начинает выздоравливать; о чем-то беспокоился или огорчался — повод для волнений уходит; не ведал, как разрешить ту или иную ситуацию, — появляется знание, что делать, как поступить... Но вот конкретно — история с БАРЫШНЕЙ. Она ведь не просто ищет утешения, ей хочется встретить, найти любимого человека... И это не блажь, не каприз - жизненно важная потребность.
Все, что для нас жизненно важно, разрешается и без помощи Симорона. Значит, БАРЫШНЯ устремлена не туда, где бродит под парусами ее принц... Взгляд с трассы поможет рассмотреть и спикировать прямо к нему в объятия. Или, если это желание окажется ложным, она увидит остров амазонок, где ее давно ждут...

С КУКЛОЙ
Если рядом нет живого партнера, используем самокуклу.
Комедийность приема усиливается: ведь теперь в качестве зеркала, в котором мы вырисовываем свои сокрушительные ожидания, выступает как бы сама наша личность. Но — по большому счету— кто является для нас большим «инфектором», нежели собственная память, хранящая информацию о переходном периоде нашей жизни — о последствиях мордобойных встреч с кибальчишами и пло-хишами? Благодаря услужливым подсказкам этого архивариуса мы узнаем в себе и поддерживаем, прокручиваем новые витки старых проблем...
Если не остановить это колесо, оно может возвращать нас множество раз к уже проигранным некогда сценариям.
Допустим, я стал замечать, что полнею не по дням — по часам. Забеспокоился... Беру куклу в руки и, иронически описывая свои тревоги, демонстрирую их с ее помощью. Разумеется, в самообгоне. Например:
— ...И вот он, Петр, однажды обнаруживает, что не может войти в дверь автобуса: слишком узко... Застрял в двери, ни туда — ни сюда... Пассажиры бранятся, водитель кричит... Отчаянно рванулся — выломался из автобуса вместе с дверным каркасом... Бежит, спотыкаясь, падая, пытается спрятаться от погони, влетает в какой-то магазин... Где там! — застрял со своей рамой в двери... Изнутри бегут рослые охранники, выставив дубинки... Рывок—выскочил на мостовую, нахлобучив на себя дополнительно еще одну мощную дверь...
Неплохо, опять-таки, чтобы при этом спектакле присутствовали зрители.
Финал: наблюдаю в скрученном-перекрученном теле куклы симпатягу, примеряю рисунок... Дело сделано.

С ПРЕДМЕТАМИ-ДЕМОНСТРАТОРАМИ
Нет рядом куклы — разотождествляемся с собой при посредстве любых подручных предметов.
К примеру, у знакомого нам с тобой МОЛОДОГО наблюдаются сердечные приступы... Снимает с ноги туфлю и поручает ей исполнить сценку на эту тему. Ведет репортаж из самообгонного будущего—туфля иллюстрирует его своим «поведением».
Впрочем, если понадобится, можно по ходу использовать и другие предметные зеркала, скажем:
— Перестуки становятся чаще, сильнее... (Туфля, «сокрушаясь», интенсивно шлепает.) Он глотает море лекарств... (В кипящий чайник забрасывается всякий мусор - он свистит, то есть «вопит» отужаса...) Попадает в больницу, лежит там месяц, его увольняют с работы, нет денег на пропитание... (Рву салфетку на две части: это «дварубля», которые остались на жизнь. Они трясутся от «рыданий»...) Бросается с моста... (Подкатываю бутылку пива к краю стола, она с грохотом-хохотом падает, «бесчувственная»...)
Момент пресыщения: все, кто находился в это время на мосту, из сочувствия бросаются тоже (на пол сметаются все вещи вокруг). Традиционный финал: предметная загогулина, симпатяга...
* * *
Из всех тем третьей стадии выделим особо типичнейшую, которая поглощает практически всех. Всех без исключения. Без перерывов, антрактов, тайм-аутов.
Идем-бредем по своим делам, но дороги практически не видим, опасностей или приятностей не замечаем: голова заполнена гудением, как трансформаторная будка. Существительные, прилагательные, глаголы, наречия — начинка многотомного словаря — перемешиваются в мозгу, как в бетономешалке. Бесплодный внутренний монолог-диалог, источник множества наших ошибок, травм, драм, трагедий...
Если эта ментальная «жвачка» затянулась, заметив свое пленение, поручаем отобразить себя «думающего» каким-нибудь объектам, вещам, которые находятся в поле зрения. На улице, на природе используем в качестве зеркал окружающие дома, машины, облака, деревья, скалы... «Это Они, — бормочем себе под нос, — размышляют о том-то и том-то, это их мысли дойдут до такого-то финиша...»
Находясь в условиях, где нет предметного разнообразия, например в транспорте, делаем то же при помощи скомканного листа бумаги, смятого носового платка... Выстраиваем самообгон по своей теме, вороша эти вещи, переминая и т. п. Опустошив душу и голову, высматриваем в них загогулину.
При желании симпатизация во всех этих случаях активируется с помощью такого приема. Заполняем внутреннее пространство, освобожденное от балласта, реальными пищевыми продуктами, уполномочив их быть полпредами созданного симпатяги. Скажем, финальный симоронский образ у нас «Сапоги на небе». Берем пару кусочков хлеба, надрезаем так, чтобы они напоминали чем-то сапоги... Съели — и никаких следов недомогания. Аналогичным способом можно приготовить котлету, яичницу, фрукты-овощи...

ШПАРГАЛКА 12
Третья стадия погружения в игру дублирует подростковый период в нашей биографии, когда формируется окончательно внутреннее игровое пространство — фундамент человеческого характера. Этап этот связан с переживаниями разного рода, физическими и душевными, кратковременными или долгосрочными. Выйти из них можно, разотождествляясь с собой — приписывая свои беды-радости отражению в зеркале, роль которого исполняют добровольцы-лицедеи, самокукла, подручные предметы.
Сочиняя самообгонный сюжет на свою актуальную тему - в третьем лице, поручаем этим демонстраторам синхронно проиллюстрировать его шаржированными действиями. Доходим при их помощи до пресыщения, высматриваем в сложившейся композиции их тел симпатягу, переходим на трассу.
* * *
Скажи честно: неужели тебя нужно еще «пасти» дальше? Неужели ты не наполнился симоронством до такой степени, чтобы иметь отмычки на все случаи своего пищеварительного бытия? Нет? Что же еще?.. Ах да; следующая стадия: мы — в роли кулинаров, обслуживающих других едоков... Это — важно. Это — неизбежно. И это то, что сокрушает любых джеймсов бондов со штирлицами, какими бы супер-приемами они ни владели.
Что ж, наберем полную грудь воздуха и мужественно перешагнем границу, отделяющую нас от взрослой жизни...

ДЕДУШКА УЧИЛ ДЕЛИТЬСЯ

Что за шум? Праздник сегодня? Вроде в календаре не отмечено...
Маршируют колонны. Две. В одной — зверские лица, угрожающие кулаки, взметнувшиеся штандарты, петарды и барабаны... В другой — всхлипы и стоны, поникшие плечи, волочащиеся ошметки знамен, хриплые дудки... Что за паноптикум? Ты, дружище, случайно не ведаешь?..
Подойдем ближе...
ПЕТРА. Какая прелесть! Вулкан! Фейерверк! Дух захватывает! Я тоже хочу! К ним, которые со штандартами! И петардами!.. ПЕТР. А я — сюда, к стонущим... Покряхчу вместе с ними, похнычу... Ох-ох-ох... ЧИТАТЕЛЬ. Братцы, вы что... Куда вы? БУРЛАНЫ. Эй... чего в фалды вцепился? Отпусти гардероб, порвешь же! Как-никак из морского котика, из заморского бутика... ЧИТАТЕЛЬ. Не могу отпустить! Книжка ж еще не закончилась, море страниц не дописано! Повремените, потом догоните этих... ПЕТР. А вдруг уйдут? ПЕТРА. Исчезнут?
ЧИТАТЕЛЬ. Не исчезнут: обойдут земной шар, с другой стороны появятся... Не первый раз, не первый год, не одно столетие... Вы же сами когда-то пример приводили...
ПЕТРА. Ладно, уговорил. ЧИТАТЕЛЬ. Посидим пока, чаек попьем... ПЕТР. Только в окно поглядывай, чтобы не упустить... На чем мы остановились?
ЧИТАТЕЛЬ. На столбе. Упорно двигаясь по дорожке, повторяющей приключения нашего ясельного, школьного, подросткового периодов, мы, наконец, напоролись на столб, украсив соответствующим свидетельством об этом событии свое чело. Или, скажем, так: пуля, за которой мы настойчиво гонялись все это время, счастливо приземлилась на нашей личностной территории. И — расцвела, заполонила тело и душу... Но, может быть, наше рискованное путешествие могло бы на этом закончиться?
Могло — если бы мы воспользовались ситуацией, чтобы покинуть торную дорожку и вернуться в лоно Симоро-на. Если же еще не насладились боданием столбов, разведочный инстинкт понесет нас дальше...
ЧИТАТЕЛЬ. Куда уж дальше! Луна теперь перекрыта тенью так, что виден лишь куцый серп...
Но кто же из обремененных капитальными страданиями обратит на этот просвет внимание? Весь мир для них в эту пору — почти сплошной мрак... Именно к нему, «мраку», устремлены мысли и чувства страдальцев: они видят в нем возможное, вероятное развитие своей истории. То есть: болящий должен разболеться еще больше, встревоженный — довести свой страх до агонии, опечаленный — дойти до отчаяния, размышляющий — сойти с ума...
ЧИТАТЕЛЬ. Глупо, абсурдно!
Конечно. Но таковы условия игры, которые мы принимаем для себя в качестве незыблемых. Если ты был на трассе универсалънокруглым, а после «обстрела» и отсечения от себя некоторых частей стал узко-треугалъным — будешь воспринимать в окружающем пространстве лишь то, что вырезается из него, вписывается в твой треугольник. И станешь общаться с этим вырезанным фрагментом, как если бы кроме него ничего больше во вселенной и не существовало. Точнее — как если бы вся вселенная и помещалась в этом треугольнике.
ЧИТАТЕЛЬ. Можно конкретнее?

ЧЕТВЕРТАЯ СТАДИЯ («практикум»)
Игровые сценарии, в которые мы некогда вовлеклись и которые оставили существенный след в нашей личности, переносятся на обстоятельства и людей, как правило, ничего общего с этими сценариями не имеющих. Или — очень мало имеющих... Мы смотрим на них, как только что говорилось, сквозь призму своих персональных проблем и соответственно интерпретируем их поведение, приписываем им роли, которые они и не думали исполнять. И, что немаловажно, побуждаем к исполнению этих ролей, получая удовлетворение, когда
встречные демонстрируют именно то отношение к нам, которое мы так настойчиво ждем...
Чем бы мы с тобой, к примеру, занимались, если бы, приобретя умение болеть или гневаться, дрожать от страха или вопить от восторга, не встретились в жизни с теми,. кто дал бы нам повод применить это умение? С каким удовольствием мы лечим других средствами, которыми — успешно или безуспешно — лечились сами, невзирая на то, что для пациентов наших эти средства, возможно, — яд... С какой настойчивостью пугаем ближних чертями или инопланетянами, шарахнувшись однажды от тени в углу комнаты... С какой убежденностью, заполнив свои извилины сумасбродными идеями, утверждаем, что мир стоит на черепахах или наоборот...
Так осуществляется наша социальная, специфически общепитовская функция: вкусив кулинарных страстей, накормить ими других — инфицировать их, вовлечь во взаимоубийственную игру. Если бы мы не плели постоянно эту паутину, если бы не расквартировывались в ней своими привязанностями, интересами, ожиданиями, — земная какофония давно бы превратилась в гармонический хор. В выполнении эпидемического задания участвуют все, кого мы видим и слышим, на этом базируется наша культура, история, цивилизация...
ЧИТАТЕЛЬ. Но ведь в результате воздействия на свое окружение' мы получаем отповедь — ответный мяч летит в наши ворота...
Летит, дружище, летит. И все начинается сначала: вот он неразличим еще, этот мяч, вот уже четко виден, вот он бабахнул нам по лбу... Словом, первая стадия, вторая, третья. Круговорот. Соответственно — вновь те же методы, которые описывались в предыдущих главах.
ЧИТАТЕЛЬ. На четвертом этапе методы меняются?
Постольку поскольку. Руль наших игр поворачивается на 180 градусов. Если на 1-2-й стадиях внешняя среда была для нас как бы соблазнителем, помогающим уйти с трассы, то теперь мы сами ищем в ней кандидатов на искушение, предлагая присоединиться к нам.
Заметив себя в роли таких учителей-провокаторов, проще всего было бы вспомнить, что наш Симорон дислоцируется далеко впереди—там, где закончились все игрушки, где нет разделения на «знаек» и «незнаек». И что «агентура» его присутствует в двух шагах от нас — в виде светлячков: помашешь им рукой раз-другой — и зевнешь при одной мысли, что нужно кому-то передавать свой опыт... Либо, если уж очень донимают лавры Ушинского и Песта-лоцци, — приступишь к традиционному средству освобождения — самообгону.
Теперь в сюжетах его будет, естественно, гиперболизироваться, доводиться до крайности наша потребность спасать, лечить, давать советы, инструкции, объединять людей вокруг какой-то идеи, помещать их в какие-то условия или заставлять делать те или иные вещи, мало интересуясь, соответствует ли это их намерениям. Смещается центр внимания: если на предыдущей стадии оно было полностью отдано нашему внутреннему содержимому, то сейчас объект находится извне. Все наши действия направлены в его адрес. Хотя главным действующим лицом в этот спектакле, как и в прежних, остается наша инициативная личность.
При этом инициатива может проявляться двояко — в динамической форме либо в пассивной. То есть в одних случаях мы призываем людей к смелости, решительности, наступательности, в других — к осторожности, подозрительности, неспешности. То и другое, конечно, равнозначные направления игры, счет которой всегда не в пользу играющих.
ЧИТАТЕЛЬ. Что стоит за этими предпочтениями, что побуждает нас двигаться в одну либо в другую сторону?
Трудно сказать. Это начинается уже с момента нашего старта, материализации в здешнем пространстве. Иными словами, свою избирательность мы приносим сюда из прежнего, дочеловеческого бытия. Утверждать, что бытие это никак не связано с играми вообще, мы не можем, но природа их вряд ли идентична тому, что мы наблюдаем здесь. Тем не менее какая-то перекличка с земным театром должна быть: иначе нас бы ничто не заинтересовало, мы пролетели бы мимо... Вот этот настрой, по-видимому, и влияет на то, к какому образу мыслей, поведения мы более склонны присоединиться при посадке на данную планету. И — при дальнейшем проживании-обживании ее.
Вернемся к историям наших гостей.
Выглядят они после предшествующих симоронских операций весьма и весьма лучезарно. Однако представим себе на минуту, что ничего этого не случилось, что события развиваются по шаблонной схеме...
БАБУЛЯ
Ночные грохоты привели к устойчивой бессоннице. Кто-то посоветовал водные процедуры. Если они помог-
ли, БАБУЛЯ будет вдохновенно рекомендовать всем использовать это средство как универсальное от любых проблем. Если нет — начнет уговаривать других ни в коем случае не применять его, так как это чревато катастрофой.
Самообгон исполняется при участии добровольцев-лицедеев либо подручных предметов, которым БАБУЛЯ с пеной у рта доказывает одно или другое. Живописует фантастическое будущее, которое в итоге их ожидает. Собеседники естественно реагируют (предметам БАБУЛЯ помогает «реагировать» своими руками). Дойдя до пресыщения, наблюдает в сложившейся предметно-человеческой композиции симпатягу, выходит на трассу... И не только начисто забывает о своих пропагандистских амбициях, но и способствует попутно присоединению к симоронскому статусу возможных «жертв» этих амбиций. Благодаря чему те реально могут выйти из личных проблем. Разумеется, все прежние недоработки БАБУЛИ по первым трем стадиям сами собой упраздняются...
По аналогичной модели могут работать ДЯДЕНЬКА (принимая и затем рекламируя или антирекламируя препараты от гриппа), БАРЫШНЯ(которая воспользовалась услугами бюро знакомств), МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК (пытался освоить йогу), ГРАЖДАНКА (утоляла свою агрессивность в общественных акциях).
Конечно, вовлекать окружающих в какие-то ситуации, опутывать их мозги различного рода программами можно не только на основании своего персонального опыта, но и приняв эстафету от других «инфекторов». Каждый из нас в этом плане выступает передаточным звеном в цепи дезинформации, очаги которой непрерывно вспыхивают там-сям в общепите и задача которой — не дать человеку прозреть.
ЧИТАТЕЛЬ. Но разве не бывает так, что, прислушавшись к подсказкам со стороны, мы действительно находим выход там, где не видели его раньше?
Бывает. Но происходит это в двух случаях. Первый: незаметно для себя мы «созрели» для освобождения и вышли на светлячка, предложения которого попали в нашу «десятку». Второй: встреча с симоронистом, природным или обученным, который, прочтя с Я-вёршины верное решение проблемы клиента в его собственной душе, озвучит это в приемлемой для того форме. (Следующая глава специально посвящена симоронским способам работы с клиентами.)
Все прочие варианты, с которыми мы сталкиваемся в жизни, приводят в лучшем случае к временному успеху, с тем чтобы немного погодя ввергнуть человека в еще более глубокую пучину. Компромиссов в этом деле быть не может: или сладко-горький самообман с неизбежным занавесом в конце представления, или...
ЧИТАТЕЛЬ. ...или симоронская система. Но разве, предлагая ее своим ученикам, в частности — мне, вы не осуществляете то же инфицирование?
Мы руководствуемся чистым побуждением. За этим не стоит никакой цели, никакого задания. Подхватит ли кто наши идеи, использует ли их как-то в своей жизни — для нас совершенно несущественно. Мы не пытаемся переиграть общепитовский театр, заменить одни темы в его репертуаре другими. К чему — если кого-то это устраивает, увлекает, греет... Мы демонстрируем возможность, которой можно воспользоваться или не воспользоваться. Если кто-то обращается к нам за помощью, безусловно, откликнемся, но — исключительно по-симоронски: показывая путь на трассу. Никаких серьезных, обстоятельных рекомендаций, опирающихся на чье-либо (в том числе и наше) человеческое знание, из уст наших никогда не прозвучит.
Кстати, этот отработанный в социуме механизм отзывчивости — исполнения, охотного или неохотного, чьих-то заказов, просьб, требований — представляет собой особую разновидность инфицирования других. Морально мы как бы оправданы: пусковая кнопка нажата не нами. Но суть дела от этого не меняется, наоборот: по каналу, раструб которого широко открыт в сторону заказчика, к нему интенсивным потоком хлынут от нас сообщения, которые рано или поздно «доконают» его. Личность требователя не имеет значения: это может быть близкий родственник, администратор, случайный прохожий. Как только мы поймаем себя на готовности выполнить чью-то заявку (или нежелании ее выполнять), незамедлительно разыгрываем в самообгоне возможный ход событий — свое участие в них. И то, что будет сделано после этого — нами или нашими подопечными, — безусловно, окажется лучшим вариантом для всех, кто в этой ситуации задействован. Потому что сделано будет без оглядки на свой или чей-то опыт — по собственному побуждению.
ЧИТАТЕЛЬ. Заказ, о котором вы говорите, может прозвучать не вербально. Сплошь да рядом между людьми складываются отношения, где каждый знает, чего от него ожидают другие. К примеру: начальство и подчиненные, конкуренты, мужья и жены, дети и родители. Или в более крупных масштабах: государство и граждане, армия и военнослужащие, религиозная конфессия и верующие... Требования здесь везде—конкретные, определенные, неисполнение их чревато малоприятными последствиями. Однако и реализация этих заказов часто бывает нам в тягость, мы действуем через силу...
Только по причине неведения. Симоронисту не знакомо расхожее правило: «Не хочется, но—надо». Единственный рациональный побудитель его поступков — ХОЧУ. И это хочу, как мы знаем, не встречает нигде и ни в чем противления, поскольку проистекает из источника, по природе своей сходного с источником подлинных желаний других людей.
Посему, если мы позволили себе включиться в систему упомянутых тобой отношений, — всякий раз, когда возникнет ситуация «надо», обгоняемся, доигрывая ее, и выходим на свою вольную трассу. После чего можем внешне оставаться, если хочется, элементом той или иной структуры (семья, производственный или учебный коллектив, • страна, нация...), внутренне ей не принадлежа. И, как всегда, приглашая своим поведением подняться на тот уровень, которого достигли сами, всех желающих.
ЧИТАТЕЛЬ. Но ведь это чревато расшатыванием, развалом структур...
Скорее, их обновлением, наполнением свежей «кровью». Мы наблюдаем, как в распадающихся было содружествах — малых и больших — вдруг начинает пульсировать жизнь. Конфликтующие супруги находят общий язык; прекращается война «отцов и детей»; сотрудников, вчера еще уничтожавших друг друга, объединяет творческая идея... То же происходит и в монументальных союзах людей. Никто никому ничего не навязывает — возникает всеобщая слышимость, понимание друг друга с полузвука, единый порыв созидания...
ЧИТАТЕЛЬ. Не это ли происходит сейчас за окном? Смотрите — демонстранты возвращаются.
Ну вот, а мы здесь сидим, баланду травим...
Петра, за мной!
Петр, за мной!
...Где же, однако, колонны: яростная и скулящая? Накричались друг на друга до хрипоты, нажаловались до немоты... После чего попытались сообразить: о чем спорили, по ком рыдали? Все спуталось-перепуталось, в голове вакуум — память отшибло...
Как же теперь на свете жить, люди добрые?
Как говаривали герои фильма «Кин-дза-дза»: если у общества нет цветовой дифференциации штанов, у него нет цели...
ШПАРГАЛКА 13
Четвертая стадия игры - основная среди людей. Накопив информацию в трех предшествующих стадиях, соединив ее в игровом конгломерате под названием «характер», человек выступает по отношению к своему окружению в качестве самораспространителя. Задача его — наделить других свойствами своей личности, тиражировать ее в максимальном количестве экземпляров. Пока это задание поддается в той или иной степени осуществлению, человек поддерживается в русле жизни. С уменьшением возможностей тиражирования энергия его начинает угасать до полного истечения.
Участие в этой игре не обещает нам никаких перспектив. Поэтому, заметив направление своей пропагандистской инициативы, желательно реализовать ее в самообгоне и выйти на трассу.
* * *
Среди людей, с которыми мы пересекаемся по жизни, попадаются и потенциальные симоронисты. Они не знакомы с нашим методом и не спешат с ним познакомиться, но тем не менее готовы примерить на себе это «нечто».
Пойдем же навстречу их устремлениям...

ПО СТОЛОВОЙ ЛОЖКЕ ПОСЛЕ ЕДЫ

Приятно идти по городу сквозь строй манящих-горящих витрин и вывесок с бегущими литерами: «С-И-М-ОР-О-Н». Тем, кто вкусил симоронские деликатесы, не терпится попотчевать ими собратьев.
ЧИТАТЕЛЬ. Как отличить собратьев от несобратьев?
Искатели теней не летят на свет — не видят его...
Давай-ка заглянем за одну из таких вывесок.
Ба, какие люди!—прием ведет ДЯДЕНЬКА. Станем в сторонке, дабы не мешать...
Клиент плачется по поводу какой-то своей проблемы. Наш общий знакомый слушает его и — глянь—незаметно, деликатно обезьянничает. Сейчас мы с тобой увидим, в какой степени он натренирован в зеркалке... Неплохо: самообгонная часть операции проведена быстро — практически в считанные секунды... Как ты думаешь, чем наш приятель займется сейчас? Совершенно верно: перемонтирует что-то в облике посетителя... лепит из него глазами симпатягу... Теперь описывает созданный образ и объясняет, как с ним работать.
ЧИТАТЕЛЬ. Не всякий клиент поймет это и сможет применить...
Безусловно, не всякий. Пойдем дальше, посмотрим, что предлагают другие симоронавты...
Светится окно, в кабинете—ГРАЖДАНКА, перед нею -озабоченная дама. Внедримся ушами в раскрытую форточку, прислушаемся...
ДАМА. У меня проблема в том, что нет заказов. У нас такая система, что если заказчики не проплатят заказы, то не будет средств давать рекламу. А если этого не будет, то дело все остановится... Я тревожусь... ночами не сплю...
ГРАЖДАНКА.... потому что лыжник летит по трамплину и... продолжайте.
ДАМА. ...и спотыкается, так как у него сломанные лыжи... ГРАЖДАНКА. ...он склеивает их по ходу вороньим молоком... ДАМА. ...которое оказывается скисшим и сворачивается... ГРАЖДАНКА. ...сворачивается рулонами обоев с изображением короля Артура...
ДАМА.... ау того в стране революция, и его свергли... ГРАЖДАНКА. ...посадив взамен на трон сосну, на верхушке которой устроился гладко выбритый аист... ДАМА. ...который кушает блины... ГРАЖДАНКА. ...и прыгает, прыгает... ДАМА.... с каждым прыжком становится все квадратнее... Все, годится! Мне понравился «выбритый квадратный аист». ГРАЖДАНКА. Прекрасно. На том и остановимся.
Ты понял?
ЧИТАТЕЛЬ. Дама эта предрасположена к более активному сотрудничеству?
Похоже. ГРАЖДАНКА догадалась об этом и пригласила ее поучаствовать в творческом процессе. Отзеркалила ситуацию, вылепила стартовый проект симпатяги, описала клиентке... Та «подправила» образ — в соответствии со своими печальными ожиданиями... ГРАЖДАНКА не согласилась - стала развивать картину в сторону симпатизации... Даму опять что-то не устроило... Снова очередное предложение оператора... Снова клиентка... Снова оператор... И так до тех пор, пока дама не остановилась на каком-то устраивающем ее образе, выросшем на гребне их совместного восхождения. Отныне она может пользоваться данным симпатягой для выхода из своих проблем.
ЧИТАТЕЛЬ. Ну хорошо... Но не всякий же человек готов озвучить, что с ним происходит, в присутствии посторонних.
В этом случае можно вывести его на трассу без рассказа о проблеме. Предупреждаем клиента, что, если в его ситуации задействованы другие люди, он должен предлагать к рассмотрению не их, а свое отношение к ним, свои личные переживания. Просим его присвоить своей проблеме любое наименование, не имеющее с ней никакой связи. Тем самым помогаем ему сразу выскочить из своего «болота», ухватиться за «спасительный сук» — сделать первый взнос в будущий симоронский образ.
При этом желательно, чтобы клиент, держась невольно за свою беду, не «закодировал» ее, не передал ее содержание иносказательно. Например: его мучает кашель... Он машинально дает название этой теме: «Лес рубят - щепки летят», — передавая свое негативное отношение. Или — пытается изменить положение вещей, увидеть все в лазоревом свете: «Каскад звуков, как у Паваротти»... Не должно быть никаких подобных личностных оценок проблемы — ни отрицательных, ни положительных. Лучше всего с этой целью предложить человеку раскрутиться и назвать первый попавшийся на глаза предмет.
Итак, клиент высказался. Отталкиваясь от содержания его слов, двинемся по трассе, предлагая на выбор рисуемые по ходу картины. Все эти предложения, в принципе равнозначны, тем не менее какое-то из них привлекает нашего «пассажира» больше: он чувствует в нем для себя «изюминку» (если захочется, может привнести и свои краски, найденные по ходу)... Так продолжается до тех пор, пока он не продвинется достаточно вперед и не утвердится на трассе. Остановившись на одном из образов, клиент зарисовывает его, вылепливает, либо оператор сам воплощается в этот образ, демонстрируя клиенту. Тот запоминает его и может затем пользоваться.
Кстати, как раз сейчас ведет прием по этой модели БАРЫШНЯ. Зайдем к ней...
БАРЫШНЯ. Назовите свою проблему нейтральными словами...
КЛИЕНТ. «Зебра на свободе»...
БАРЫШНЯ. Имеется в виду радиостанция «Свобода»? Или та свобода, которую испытывает ученик, прогуливающий уроки? КЛИЕНТ. Радио.
БАРЫШНЯ. Радио черное, старое такое... или современный аппарат? КЛИЕНТ. Современный.
БАРЫШНЯ. Современный как сегодняшний день, день проведения нашего занятия? Или шире — как двадцать первый век?
КЛИЕНТ. Как сегодняшний день. БАРЫШНЯ. День слегка облачный, тихий или горячий, тропический?
КЛИЕНТ. Ни то ни другое: летняя освежающая гроза, с громом, молниями...
БАРЫШНЯ. Молния на небе... или молния-застежка? КЛИЕНТ. Застежка
БАРЫШНЯ. Застежка — как сжатые губы или... КЛИЕНТ. Сжатые губы. Скромный поцелуй. БАРЫШНЯ. В щечку? Или поцелуй Ариадны морскому валу?
КЛИЕНТ. В щечку.
БАРЫШНЯ. Щечка цыпленка... или местоимения? КЛИЕНТ. Местоимения.
БАРЫШНЯ. Местоимения, рожденного на антресолях... или пьющего квас? КЛИЕНТ. На антресолях...
БАРЫШНЯ. Антресоли — как фасоли? Или как карманы у короля в Версале?
КЛИЕНТ. Больше не хочется говорить...
БАРЫШНЯ. Какова финальная картинка? КЛИЕНТ. Король в Версале, целующий в щечку цыпленка.
БАРЫШНЯ. Прекрасно. Вылепите теперь из чего-нибудь эту красоту, чтобы отталкиваться от нее в своих жизненных приключениях... Хотите —лепите из меня... ЧИТАТЕЛЬ. Я обратил внимание, что предложения клиенту разрабатывались по принципу «цепной реакции»: молния — застежка, застежка — губы, губы — поцелуй, поцелуй — в щечку, щечка — у цыпленка... Это имеет значение?
Да. Лучше последовательно вести одну линию, а не несколько параллельных: так мы точнее, четче вырисовываем траекторию своего полета.
ЧИТАТЕЛЬ. Барышня работала с не очень разговорчивым человеком... А если он не в меру болтлив?
На этот случай в системе тоже кое-что есть.
Зайдем в гости к МОЛОДОМУ ЧЕЛОВЕКУ. Видишь, к нему выстроилась очередь... Диалог с посетительницей:
МОЛОДОЙ. Если у вас животрепещущий, требующий срочного решения вопрос, — изложите...
Смотри: пока клиентка ведет исповедь, наш друг зеркалит, лепит из себя ее симпатягу...
МОЛОДОЙ. Итак, в данную минуту я — «енот, поглощающий пирожные с хреном»... Повторите, пожалуйста, свой рассказ, глядя на меня, а я периодически буду делать вот такую физиономию и хрюкать от удовольствия... (Показывает.) То есть изображать этого енота, как бы напоминая вам о том, что вы уже вышли из проблемы. Вам надо будет, не останавливаясь, скопировать моего енота и продолжать рассказ как бы от его имени. Рано или поздно наступит момент, когда говорить уже будет невозможно...
Получилось, как видишь: посетительница смеется до колик...
МОЛОДОЙ. Отныне, стоит вам вновь погрузиться в свою ситуацию, изобразите этого енота и переживайте от его имени. Минута-другая — ничего от проблемы не останется...
ЧИТАТЕЛЬ. Легко сказать — от имени енота... А если человек не умеет перевоплощаться?
Пожалуйста: сейчас перед нашим оператором как раз такой объект.
Пропустим начало — оно всегда одинаково... МОЛОДОЙ, вылепив образ, оформляет его текстово — в виде фразы.
МОЛОДОЙ. Повторяйте исповедь, наблюдая за мной. Как только я дам сигнал — подниму руку, — тотчас же, не останавливаясь, встык своему повествованию, проговаривайте фразу: «Л тетушка выращивает кактусу себя в ухе». Затем снова продолжайте рассказ — до очередной моей подсказки: она не будет меняться. Итак...
КЛИЕНТ. У меня сложные отношения с женой, мы не понимаем друг друга... Я очень страдаю от этого... Когда она обращается ко мне, тетушка выращивает кактус у себя в ухе... Иногда я прихожу к жене, открываю рот, чтобы сказать: «А тетушка выращивает кактусу себя в ухе»... Мне очень трудно, потому что тетушка выращивает кактусу себя в ухе... (Хохочет.)
Если клиент не забудет эту тетушку, думается, найдет с женой общий язык.
Но—прием продолжается. Перед оператором еще одна рассказчица...
МОЛОДОЙ (выслушав клиентку.) Готово... Повторяйте рассказ и, когда я подам знак, напевайте:« Ух, ля-ля, Муся, сбрей мне, пожалуйста, чубик!» Можете пританцовывать.
РАССКАЗЧИЦА. Я тяжело болею, уже много лет. Врачи не могут помочь... Например, на днях прихожу к профессору, он смотрит на меня и говорит... ух, ля-ля, Муся, сбрей мне, пожалуйста, чубик! Я, естественно, отвечаю... ух, ля-ля, Муся, сбрей мне, пожалуйста, чубик! Он выписывает лекарство, там по-латыни написано... ух, ля-ля, Муся, сбрей мне, пожалуйста, чубик! (Хохочет.)
ЧИТАТЕЛЬ. И все же для многих эти методы не подходят. Люди привыкли к конкретным рецептам, рекомендациям...
Прекрасно. Можно предлагать симпатягу в виде серьезной, обстоятельной «инструкции».
Например, родственник или сосед делится с нами: «Надо идти на работу, но на дворе дождь, слякоть, а я простужен...» Отзеркалив жалобщика, лепим сканированную с него картину, скажем: «Вася под столом, живот его укрыт государственным флагом Гваделупы, он издает звуки клавесина...» Придаем этому образу глаголъно-повелительную форму и предлагаем товарищу: «Залезай под стол, покрой живот государственным флагом Гваделупы и тихонечко издавай звуки клавесина...» Где взять флаг Гваделупы? А вон полотенце висит полосатое — один к одному. Клавесин? Можно просто губами: дзень-дзень... Мы же имеем дело с кандидатами в симоронисты, то есть с творческими людьми.
Мера игривости в такой подаче определяется игровой «начинкой» человека, с которым мы сталкиваемся: один предрасположен к более «деловым» советам, другой — к совершенно нелепым. Симоронский оператор всегда расслышит в каждом то, что подходит именно ему, никогда не предлагая придуманные образы или уже отработанные прежде, для кого-то другого. Мы с тобой помним: трасса — местопребывание первооткрывателей, пережеванное всегда невкусно!
Разумеется, инструкция — не обязаловка. Человеку предоставляется возможность, которой он может воспользоваться или не воспользоваться, — его право. Мы не говорим, что данный сценарий нужно непременно исполнить там-то и там-то, тогда-то и тогда-то... Хочет — сделает это прямо сейчас, хочет — осуществит через день или через год. Он может забыть о нашем предложении — оно само напомнит о себе, когда придет час.
Насколько мы знаем, БАБУЛЯ облюбовала, этот метод — мы как раз проходим мимо ее приемной... Заглянем?
ЗАКАЗЧИК. У меня проблема с позвоночником. Был смещен диск в свое время: я поднимал тяжести, и он сместился. Я ходил по разного рода мануальным терапевтам, никто мне, естественно, не помог... Предлагали разного рода упражнения, которые я выполнял, но они эффекта не возымели... Вот и сейчас болит...
БАБУЛЯ. Возьмите стакан со взмученной жидкостью. Что это будет за жидкость и что в ней за муть — не имеет значения, но она должна быть во взвеси. Найдите напильник и аккуратненько взболтайте им, размешайте все это, чтобы получилась однородная масса. Что вы потом будете с этим делать — выльете, выбросите или выпьете—это дело ваше: важен не результат, а процесс.
ЗАКАЗЧИЦА. У сына моего был инсульт в прошлом году. Парализовало правую сторону. Он месяц лежал, потом поднялся... У него остаточные явления с головой. Не может полностью прийти в нормальное состояние... пил много таблеток, очень.
БАБУЛЯ. Вы умеете вышивать? ЗАКАЗЧИЦА. Умею...
БАБУЛЯ. Сделайте вышивку на носках сына. Не обязательно на всех, можно на нескольких... Вышейте что-нибудь, все равно что... Не задумывайтесь. Что в голову придет... Проследите, чтобы он периодически надевал эти носки.
Ну, каково? Тебе, читатель, не хочется испытать себя в роли симоронского проводника? Практикум с этой книжкой помогает выходить на трассу в считанные секунды. С течением времени все промежуточные стадии симпатизации уплотняются — мы как бы сразу приближаемся к финалу. Речь идет и о работе с собой, и о сеансах с клиента ми. В зависимости от их индивидуального запроса (подсознательного) симпатяга выдается в той форме, которая для них наиболее приемлема.
Если ты не против, зайдем сюда, в наш офис: тебя здесь давно поджидают...
ПЕРВАЯ. Можно к вам обратиться? У меня нет шубы, и вот я увидела то, что мне подходит, в магазине. А денег нет...
ЧИТАТЕЛЬ. Растопырьте свои загогулистые ресницы и пощекочите ими кентавра Ярданского.
ВТОРОЙ. Мне надо лететь самолетом. Но боюсь — вдруг взорвется...
ЧИТАТЕЛЬ. Детский сад, детям на завтрак подают трюфеля из морской капусты. Садик этот размещен в бутылке из-под шампанского.
ТРЕТИЙ. Меня ни за что ни про что милиционер оштрафовал... Очень обидно.
ЧИТАТЕЛЬ. Разрежьте квитанцию маленькими трапециями, штук четырнадцать. Сложите из них фигуру, напоминающую перевернутый басовый ключ.
ЧЕТВЕРТАЯ. Я выпила скисший компот, чувствую, в желудке буря...
ЧИТАТЕЛЬ. Напишите письмо боевому гималайскому козлу, который живет на горной вершине и трубит в бараний рог.
ПЯТАЯ. У меня муж-пьяница.
ЧИТАТЕЛЬ. Образ: электрическая пятерня, на которой
вытатуирована миндалевидная криптограмма.
...Приятно идти по городу, озаренному радужными огнями...

ШПАРГАЛКА 14
Основные приемы работы с «клиентами».
Зеркалим жалующегося, осуществляем самообгон по воспринятой от него проблеме, лепим из тех или иных элементов его «глинистого» образа симпатягу. Обучаем работе с этим образом.
Все то же, но подключаем клиента к участию в работе над образом. Строим его, поочередно добавляя каждый свои краски, пока клиент не останавливается на устраивающей его картинке.
«Молчаливому» клиенту предлагаем обозначить свою проблему словами, не имеющими к ней никакого отношения. Развиваем со держание предложенного им обозначения по принципу «клеточного деления», предоставляя ему возможность выбрать какую-то из наших картинок. Затем работаем так же с этой картинкой... и т. д. Конечный выбор клиента определяет симоронский образ, с которым ему предстоит затем работать.
«Отсканировав» исповедующегося, выходим на образ его симпатяги. Демонстрируем этот образ—клиент должен повторить свою исповедь от его имени, копируя нас. Как вариант: предлагаем ему по нашему сигналу вставлять в свою речь вербальное описание образа. Через некоторое время симпатяга вытесняет проблему клиента, замещает ее собой.
5. Оформляем найденного симпатягу клиента в глагольно-повели тельной форме — в виде «деловой инструкции». Рекомендуем ис полнять эту инструкцию до полного истечения проблемы.

В старом фильме пелось: «Вот и стали мы на год взрослей, и пора настает — мы сегодня своих голубей отправляем в свободный полет...»
Если «голубь» — это наше пробужденное Я, раскроем настежь дверцы всех клеток, где он был прописан до сего дня...

<< Предыдущая

стр. 5
(из 6 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>