<< Предыдущая

стр. 14
(из 25 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

конечно же, не следует способствовать этому, используя антироссийскую тему. Однако этот
процесс не может, да и не должен быть прекращен с помощью политического указа, который сам
по себе отражает устаревшее понятие о европейских отношениях в сфере безопасности. Процесс
расширения и демократизации Европы должен быть бессрочным историческим процессом, не
подверженным произвольным с политической точки зрения географическим ограничениям.
Для многих русских дилемма этой единственной альтернативы может оказаться сначала и в
течение некоторого времени в будущем слишком трудной, чтобы ее разрешить. Для этого
потребуются огромный акт политической воли, а также, возможно, и выдающийся лидер,
способный сделать этот выбор и сформулировать видение демократической, национальной,
подлинно современной и европейской России. Это вряд ли произойдет в ближайшем будущем.
Для преодоления посткоммунистического и постимперского кризисов потребуется не только
больше времени, чем в случае с посткоммунистической трансформацией Центральной Европы, но
и появление дальновидного и стабильного руководства. В настоящее время на горизонте не видно
никакого русского Ататюрка. Тем не менее русским в итоге придется признать, что национальная
редефиниция России является не актом капитуляции, а актом освобождения20. Им придется
согласиться с тем, что высказывания Ельцина в Киеве в 1990 году о неимперском будущем России
абсолютно уместны. И подлинно неимперская Россия останется великой державой, соединяющей
Евразию, которая по-прежнему является самой крупной территориальной единицей в мире.
Во всяком случае, процесс редефиниции “Что такое Россия и где находится Россия” будет,
вероятно, происходить только постепенно, и для этого Запад должен будет занять мудрую и
твердую позицию. Америке и Европе придется ей помочь. Им следует предложить России не
только заключить специальный договор или хартию с НАТО, но и начать вместе с Россией процесс

20
В начале 1996 года генерал Александр Лебедь опубликовал замечательную статью “Исчезающая
империя, или Возрождение России” (Сегодня. — 1996. — 26 апр.), для доказательства правильности которой
потребовалось много времени.
66.
изучения будущей формы возможной трансконтинентальной системы безопасности и
сотрудничества, которая в значительной степени выходит за рамки расплывчатой структуры
Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). И если Россия укрепит свои
внутренние демократические институты и добьется ощутимого прогресса в развитии свободной
рыночной экономики, тогда не следует исключать возможности ее еще более тесного
сотрудничества с НАТО и ЕС.
В то же самое время для Запада и особенно для Америки также важно проводить линию на
увековечивание дилеммы единственной альтернативы для России. Политическая и экономическая
стабилизация постсоветских государств является главным фактором, чтобы сделать историческую
самопереоценку России необходимостью. Следовательно, оказание поддержки новым
государствам — для обеспечения геополитического плюрализма в рамках бывшей советской
империи — должно стать составной частью политики, нацеленной на то, чтобы побудить Россию
сделать ясный выбор в пользу Европы. Среди этих государств три страны имеют особо важное
значение: Азербайджан, Узбекистан и Украина.
Независимый Азербайджан может стать коридором для доступа Запада к богатому
энергетическими ресурсами бассейну Каспийского моря и Средней Азии. И наоборот,
подчиненный Азербайджан означал бы возможность изоляции Средней Азии от внешнего мира и
политическую уязвимость при оказании Россией давления в целях реинтеграции. Узбекистан,
который с национальной точки зрения является наиболее важной и самой густонаселенной
страной Средней Азии, является главным препятствием для возобновления контроля России над
регионом. Независимость Узбекистана имеет решающее значение для выживания других
государств Средней Азии, а кроме того, он наименее уязвим для давления со стороны России.
Однако более важное значение имеет Украина. В связи с расширением ЕС и НАТО Украина
сможет в конечном счете решить, желает ли она стать частью той или другой организации.
Вероятно, для усиления своего особого статуса Украина захочет вступить в обе организации,
поскольку они граничат с Украиной и поскольку вследствие происходящих на Украине внутренних
перемен она получает право на членство в этих организациях. Хотя для этого потребуется
определенное время, Западу не слишком рано — занимаясь дальнейшим укреплением связей в
области экономики и безопасности с Киевом — приступить к указанию на десятилетний период
2005-2015 годов как на приемлемый срок инициации постепенного включения Украины, вследствие
чего уменьшится риск возможного возникновения у украинцев опасений относительно того, что
расширение Европы остановится на польско-украинской границе.
Несмотря на протесты, Россия, вероятно, молча согласится с расширением НАТО в 1999 году и
на включение в него ряда стран Центральной Европы в связи со значительным расширением
культурного и социального разрыва между Россией и странами Центральной Европы со времени
падения коммунизма. И напротив, России будет несравнимо труднее согласиться со вступлением
Украины в НАТО, поскольку ее согласие означало бы признание ею того факта, что судьба
Украины больше органически не связана с судьбой России. Однако, если Украина хочет сохранить
свою независимость, ей придется стать частью Центральной Европы, а не Евразии, и если она
хочет стать частью Центральной Европы, ей придется сполна участвовать в связях Центральной
Европы с НАТО и Европейским Союзом. Принятие Россией этих связей тогда определило бы
собственное решение России также стать законной частью Европы. Отказ же России стал бы
равносилен отказу от Европы в пользу обособленной “евразийской” самостоятельности и
обособленного существования.
Главный момент, который необходимо иметь в виду, следующий: Россия не может быть в
Европе без Украины, также входящей в состав Европы, в то время как Украина может быть в
Европе без России, входящей в состав Европы. Если предположить, что Россия принимает
решение связать свою судьбу с Европой, то из этого следует, что в итоге включение Украины в
расширяющиеся европейские структуры отвечает собственным интересам России. И
действительно, отношение Украины к Европе могло бы стать поворотным пунктом для самой
России. Однако это также означает, что определение момента взаимоотношений России с
Европой — по-прежнему дело будущего (“определение” в том смысле, что выбор Украины в пользу
Европы поставит во главу угла принятие Россией решения относительно следующего этапа ее
исторического развития: стать либо также частью Европы, либо евразийским изгоем, т.е. по-
настоящему не принадлежать ни к Европе, ни к Азии и завязнуть в конфликтах со странами
“ближнего зарубежья”).
Следует надеяться на то, что отношения сотрудничества между расширяющейся Европой и
Россией могут перерасти из официальных двусторонних связей в более органичные и
обязывающие связи в области экономики, политики и безопасности. Таким образом, в течение
первых двух десятилетий следующего века Россия могла бы все более активно интегрироваться в
Европу, не только охватывающую Украину, но и достигающую Урала и даже простирающуюся

67.
дальше за его пределы. Присоединение России к европейским и трансатлантическим структурам и
даже определенная форма членства в них открыли бы, в свою очередь, двери в них для трех
закавказских стран — Грузии, Армении и Азербайджана, — так отчаянно домогающихся
присоединения к Европе.
Нельзя предсказать, насколько быстро может пойти этот процесс, однако ясно одно: процесс
пойдет быстрее, если геополитическая ситуация оформится и будет стимулировать продвижение
России в этом направлении, исключая другие соблазны. И чем быстрее Россия будет двигаться в
направлении Европы, тем быстрее общество, все больше приобщающееся к принципам
современности и демократии, заполнит “черную дыру” в Евразии. И действительно, для России
дилемма единственной альтернативы больше не является вопросом геополитического выбора.
Это вопрос насущных потребностей выживания.



Глава 5. “Евразийские Балканы”.
В Европе слово “Балканы” вызывает ассоциации с этническими конфликтами и соперничеством
великих держав в этом регионе. Евразия также имеет свои “Балканы”, однако “Евразийские
Балканы” гораздо больше по своим размерам, еще более густо населены и этнически
неоднородны. Они расположены на огромной территории, которая разграничивает центральную
зону глобальной нестабильности, о чем говорилось в главе 2, и включает районы Юго-Восточной
Европы, Средней Азии и части Южной Азии, района Персидского залива и Ближнего Востока.
“Евразийские Балканы” составляют внутреннее ядро огромной территории, имеющей
удлиненную форму (см. карту XVI), и имеют весьма серьезное отличие от внешней окружающей
зоны: они представляют собой силовой вакуум. Хотя в большинстве государств, расположенных в
районе Персидского залива и Ближнего Востока, отсутствует стабильность, последним арбитром в
этом регионе является американская сила. Нестабильный регион внешней зоны является, таким
образом, районом гегемонии единственной силы и сдерживается этой гегемонией. Напротив,
“Евразийские Балканы” действительно напоминают более старые, более знакомые Балканы в
Юго-Восточной Европе: в политических субъектах не только наблюдается нестабильная ситуация,
но они также являются соблазном для вмешательства со стороны более мощных соседей, каждый
из которых полон решимости оказать сопротивление доминирующей роли другого соседа в
регионе. Именно это знакомое сочетание вакуума силы и всасывания силы и оправдывает термин
“Евразийские Балканы”.




68.
“Евразийские Балканы”.
Карта XVI.
Традиционные Балканы представляли собой потенциальный геополитический объект
притязаний в борьбе за европейское господство. “Евразийские Балканы”, расположенные по обе
стороны неизбежно возникающей транспортной сети, которая должна соединить по более
правильной прямой самые богатые районы Евразии и самые промышленно развитые районы
Запада с крайними точками на Востоке, также имеют важное значение с геополитической точки
зрения. Более того, “Евразийские Балканы” имеют важное значение с точки зрения исторических
амбиций и амбиций безопасности, по крайней мере, трех самых непосредственных и наиболее
мощных соседей, а именно России, Турции и Ирана, причем Китай также дает знать о своем
возрастающем политическом интересе к региону. Однако “Евразийские Балканы” гораздо более
важны как потенциальный экономический выигрыш: в регионе помимо важных полезных
ископаемых, включая золото, сосредоточены огромные запасы природного газа и нефти.
В течение следующих двух-трех десятилетий мировое потребление энергии должно
значительно возрасти. По оценкам Министерства энергетики США, мировой спрос возрастет более
чем на 50% в период между 1993 и 2015 годами, причем наиболее значительный рост
потребления будет иметь место на Дальнем Востоке. Толчок в экономическом развитии Азии уже
порождает огромное давление в плане изучения и эксплуатации новых источников энергии, а, как
известно, в недрах региона Центральной Азии и бассейна Каспийского моря хранятся запасы
природного газа и нефти, превосходящие такие же месторождения Кувейта, Мексиканского залива
и Северного моря.
В связи с доступом к этим ресурсам и участием в потенциальных богатствах этого региона
возникают цели, которые возбуждают национальные амбиции, мотивируют корпоративные
интересы, вновь разжигают исторические претензии, возрождают имперские чаяния и подогревают
международное соперничество. Ситуация характеризуется еще большим непостоянством
вследствие того, что регион не только является вакуумом силы, но и отличается внутренней
69.
нестабильностью. Каждая из стран страдает от серьезных внутренних проблем. Все они имеют
границы, которые являются либо объектом претензий соседей либо зонами этнических обид,
немногие из них являются однородными с национальной точки зрения, а некоторые уже
вовлечены в территориальные, этнические и религиозные беспорядки.


Котел этнических противоречий.
“Евразийские Балканы” включают девять стран, которые в той или иной мере соответствуют
вышеприведенному описанию, причем еще две страны являются потенциальными кандидатами. К
числу этих девяти стран принадлежат Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан,
Туркменистан, Азербайджан, Армения и Грузия (прежде все они входили в состав бывшего
Советского Союза), а также Афганистан. Потенциальными кандидатами для включения в этот
список являются Турция и Иран. Обе страны гораздо более жизнеспособны по сравнению с
другими с политической и экономической точек зрения, обе активно борются за региональное
влияние на “Евразийских Балканах” и поэтому являются важными геостратегическими игроками в
этом регионе. В то же время обе страны потенциально уязвимы с точки зрения внутренних
этнических конфликтов. Если произойдет дестабилизация обстановки в любой из них или в обеих
сразу, внутренние проблемы региона могут выйти из-под контроля, а усилия по восстановлению
господства России в регионе даже оказаться бесполезными.
Про три закавказских государства — Армению, Грузию и Азербайджан — можно сказать, что
они образованы на основе подлинно исторически сложившихся наций. В результате их
национализм имеет тенденцию как к распространению, так и к усилению, а внешние конфликты
могли бы стать ключевой проблемой для их благополучия. Напротив, пять новых государств
Средней Азии скорее находятся на этапе создания нации, причем в них по-прежнему сильны
настроения, связанные с племенной и этнической принадлежностью, вследствие чего главной
проблемой становятся внутренние противоречия. В государстве любого типа эти уязвимые
моменты могут использоваться более сильными и имеющими имперские амбиции соседями.
“Евразийские Балканы” являются с этнической точки зрения мозаикой (смотри табл. на стр. 153
и карту XVII). Границы этих государств были произвольно обозначены советскими картографами в
20-х и 30-х годах, когда официально создавались соответствующие советские республики.
(Афганистан, никогда не входивший в состав Советского Союза, является исключением.) Границы
этих государств были отмечены в основном в соответствии с этническим принципом, но они также
отражали интерес Кремля в сохранении внутренних разногласий и таким образом большей
подчиненности южного региона Российской империи.
Соответственно Москва отклонила предложения националистов Средней Азии объявить об
объединении разных народов Средней Азии (большая часть которых все еще не имела
националистической мотивировки) в единое политическое целое, например “Туркестан”. Вместо
этого она предпочла создать пять самостоятельных “республик”, каждая из которых имела новое
отличительное название и ажурные границы. Вероятно, руководствуясь аналогичными расчетами,
Кремль отказался от планов создания единой Кавказской федерации. Поэтому неудивительно, что
после падения Советского Союза ни одно из трех государств Кавказа и ни одно из пяти государств
Средней Азии не были полностью готовы к принятию нового независимого статуса, а также к
развитию необходимого регионального сотрудничества.




70.
Таблица. Бывшие республики СССР.

71.
Главные этнические группы в Центральной Азии.
Карта XVII.
На Кавказе население Армении, составляющее менее 4 млн. человек, и население
Азербайджана, составляющее более 8 млн. человек, сразу же вступили в открытую войну из-за
статуса Нагорного Карабаха, находящегося на территории Азербайджана анклава, населенного в
основном армянами. В результате конфликта возникли широкомасштабные этнические чистки,
причем сотни тысяч беженцев и высланных из страны лиц разбегались в разных направлениях.
Учитывая тот факт, что армяне являются христианами, а азербайджанцы — мусульманами,
конфликт имел религиозную окраску. Губительная для экономики война в еще большей степени
затруднила становление этих стран как крепких независимых государств. Армения была
вынуждена полагаться больше на Россию, оказывавшую ей значительную военную помощь в то
время, как за свою независимость и внутреннюю стабильность Армения могла поплатиться
потерей Нагорного Карабаха.
Уязвимость Азербайджана чревата более значительными последствиями для региона,
поскольку вследствие своего местоположения страна является геополитической точкой опоры.
Азербайджан можно назвать жизненно важной “пробкой”, контролирующей доступ к “бутылке” с
богатствами бассейна Каспийского моря и Средней Азии. Независимый тюркоязычный
Азербайджан, по территории которого проходят нефтепроводы и далее тянутся на территорию
этнически родственной и оказывающей ей политическую помощь Турции, помешал бы России
осуществлять монополию на доступ к региону и таким образом лишил бы ее главного
политического рычага влияния на политику новых государств Средней Азии. И все же
Азербайджан весьма уязвим для давления со стороны могущественной России с севера и Ирана с
юга. На северо-западе Ирана проживает в 2 раза больше азербайджанцев (по некоторым оценкам,
около 20 млн. человек), чем на самой территории Азербайджана. Это заставляет Иран бояться
потенциального сепаратизма среди проживающих на его территории азербайджанцев, и поэтому в
Иране сложилось двойственное отношение к суверенному статусу Азербайджана, несмотря на то
что обе нации являются мусульманскими. В силу этого Азербайджан стал объектом давления со
стороны как России, так и Ирана в целях ограничения его деловых отношений с Западом.
В отличие от Армении и от Азербайджана (оба государства достаточно однородны с этнической
точки зрения), около 30% 6-миллионного населения Грузии являются нацменьшинствами. Более
того, эти небольшие сообщества, скорее похожие на племена по своей организации и
идентичности, резко возмущались господством грузин. После распада Советского Союза осетины
и абхазцы воспользовались внутренней политической борьбой в Грузии, чтобы попытаться выйти
из состава государства, что Россия исподтишка поддерживала с целью заставить Грузию уступить
давлению России и остаться в составе СНГ (сначала Грузия хотела полностью выйти из ее
состава), а также разрешить оставить российские военные базы на территории Грузии и таким
образом закрыть доступ Турции к Грузии.

72.
В Средней Азии внутренние факторы сыграли более значительную роль в создании
нестабильности. С точки зрения культуры и лингвистики четыре из пяти новых независимых
государств Средней Азии являются частью тюркоязычного мира. С лингвистической и культурной
точек зрения в Таджикистане преобладают персы, в то время как для Афганистана (за пределами
бывшего Советского Союза) характерна такая этническая мозаика, как патоны, таджики, пуштуны и
персы. Все шесть стран являются мусульманскими. Долгое время многие из них находились под
преходящим влиянием Персии, Турции и Российской империи, однако этот опыт не укрепил в них
дух общих региональных интересов. Напротив, вследствие разного этнического состава они
уязвимы для внутренних и внешних конфликтов, что в совокупности делает их привлекательными
для вмешательства со стороны более могущественных соседей.
Из пяти новых независимых государств Средней Азии Казахстан и Узбекистан играют самую
важную роль. Казахстан является в регионе щитом, а Узбекистан — душой пробуждающихся
разнообразных национальных чувств. Благодаря своим географическим масштабам и
местоположению Казахстан защищает другие страны от прямого физического давления со
стороны России, поскольку только он граничит с Россией. Однако, что касается населения
Казахстана, составляющего примерно 18 млн. человек, приблизительно 35% приходится на долю
русских (численность русского населения в стране постепенно сокращается) и 20% — на
неказахов. Вследствие этого новым казахским правителям было гораздо труднее — сами они все
больше склоняются на позиции национализма, однако представляют лишь около половины общего
населения страны — проводить в жизнь политику создания нации на этнической и языковой
основе.
Проживающие в новом государстве русские, естественно, обижаются на новое казахское
руководство, а поскольку они принадлежат к бывшему правящему колониальному классу и
поэтому лучше образованы, занимают лучшее положение в обществе, то боятся лишиться своих

<< Предыдущая

стр. 14
(из 25 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>