<< Предыдущая

стр. 19
(из 25 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

геостратегической целью является Индия. Тесное военное сотрудничество Китая с Пакистаном
осложняет решение стоящих перед Индией проблем безопасности и ограничивает ее возможности
стать лидером в Южной Азии и геополитическим соперником Китая. Военное сотрудничество с
Бирмой открывает для последнего доступ к военным объектам на нескольких бирманских
прибрежных островах в Индийском океане, тем самым предоставляя ему новые стратегические
рычаги в Юго-Восточной Азии вообще и в Малаккском проливе в частности. Если бы Китай
контролировал Малаккский пролив и геостратегическую “артерию” в Сингапуре, он удерживал бы
под своим контролем подходы Японии к ближневосточной нефти и европейским рынкам.
Географический фактор, подкрепленный историей, диктует Китаю и интерес к Корее.
Объединенная Корея, некогда государство, платившее Китаю дань, в качестве зоны
распространения американского (и косвенным образом также японского) влияния стала бы
невыносимым ударом для Пекина. Самое меньшее, на чем настаивал бы Китай, это чтобы
объединенная Корея была нейтральным буфером между Китаем и Японией и, кроме того, Китай
рассчитывал бы, что имеющая исторические корни враждебность Кореи по отношению к Японии
сама по себе втянет Корею в сферу китайского влияния. Пока, однако, разделенная Корея больше



24
В довольно оптимистичном докладе, озаглавленном “Экономика Китая в преддверии XXI века” (“Zou
xiang 21 shi ji de Zhongguo jinji”), опубликованном в 1996 году Китайским институтом количественных
экономических и технологических исследований, было подсчитано, что в 2010 году доход на душу населения
в Китае составит приблизительно 735 долл., или будет примерно на 30 долл. выше, чем цифра,
установленная Всемирным банком для стран с низким уровнем доходов.
93.
устраивает Китай, и, таким образом, Китай, по всей видимости, будет выступать за сохранение
северокорейского режима.
Экономические соображения также обязательно повлияют на активное проявление
честолюбивых региональных замыслов. В этом отношении быстро усиливающаяся потребность в
новых источниках энергии уже заставила Китай предпринимать настойчивые попытки добиться
лидирующих позиций в области эксплуатации странами региона месторождений прибрежного
шельфа в Южно-Китайском море. По той же причине Китай начинает демонстрировать все
больший и больший интерес к вопросам независимости богатых ресурсами стран Средней Азии. В
апреле 1996 года Китай, Россия, Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан подписали совместное
соглашение о границах и безопасности, а во время визита в Казахстан в июле того же года
председатель Цзян Цзэминь, как утверждают, гарантировал поддержку Китаем “предпринимаемых
Казахстаном усилий по защите своей независимости, суверенитета и территориальной
целостности”. Сказанное выше ясно показывает все более активное вмешательство Китая в
геополитику в Среднеазиатском регионе.
История и экономика, кроме того, сообща подпитывают интерес имеющего более сильные
позиции в регионе Китая к российскому Дальнему Востоку. Впервые с тех пор, как Россию и Китай
стала разделять официальная граница, последний является более динамичной и политически
более сильной стороной. Проникновение на российский Дальний Восток китайских иммигрантов и
торговцев уже приняло значительные масштабы, и Китай проявляет все большую активность,
развивая экономическое сотрудничество в Северной Азии, в котором большую роль играют также
Япония и Корея. В этом сотрудничестве у России в настоящий момент значительно более слабые
позиции, в то время как российский Дальний Восток испытывает все большую зависимость от
укрепления связей с китайской Маньчжурией. Те же экономические силы определяют и характер
отношений Китая с Монголией, которая больше не является союзницей России и чью
официальную независимость Китай нехотя признал.
Китайская сфера регионального влияния, таким образом, находится в стадии становления.
Однако сферу влияния не следует смешивать с зоной исключительного политического
доминирования, с характером отношений, которые были у Советского Союза с Восточной Европой.
В социально-экономическом плане это влияние является более свободным, а в политическом —
менее монополистическим. Тем не менее в результате формируется географическое
пространство, в котором различные государства при разработке собственной политики с особым
уважением относятся к интересам, мнению и предполагаемой реакции доминирующей в этом
регионе державы. Короче говоря, китайскую сферу влияния — возможно, точнее было бы ее
назвать “сферой уважения” — можно определить как район, где первым задаваемым в столицах
находящихся на этой территории стран в случае возникновения любой проблемы является вопрос:
“Что думает по этому поводу Пекин?”
На картах XXII и XXIII показаны зоны возможного регионального доминирования Китая в
ближайшую четверть века, а также Китая в качестве мировой державы в том случае, если —
несмотря на отмеченные выше внутренние и внешние препятствия — он действительно таковой
станет. Имеющий преобладающее влияние в регионе Большой Китай, который бы мобилизовал
политическую поддержку своей чрезвычайно богатой и экономически сильной диаспоры в
Сингапуре, Бангкоке, Куала-Лумпуре, Маниле и Джакарте, не говоря уже о Тайване и Гонконге
(некоторые поразительные данные см. ниже в сноске)25, и который бы проник как в Центральную
Азию, так и на российский Дальний Восток, приблизился бы по своей площади к размерам
Китайской империи до начала ее упадка примерно 150 лет назад и даже расширил бы свою
геополитическую зону в результате союза с Пакистаном. По мере того как Китай будет набирать
мощь и укреплять свой престиж, проживающие в других странах богатые китайцы, по-видимому,
все больше будут отождествлять свои интересы с устремлениями Китая и, таким образом, станут
мощным авангардом китайского имперского наступления. Государства Юго-Восточной Азии могут

25
По сообщению “Yazhou Zhoukan” (Asiaweek) (1994. — Sept. 25), совокупные активы 500 ведущих
компании Юго-Восточной Азии, владельцами которых являются китайцы, составили около 540 млрд. долл. По
другим оценкам, они еще значительнее: по сообщению “International Economy” (1996. — Nov. — Dec.),
ежегодный доход 50 млн. китайцев, живущих за рубежом, примерно составлял указанную выше цифру и,
таким образом, по грубым расчетам, был равен валовому внутреннему продукту самого Китая. Утверждалось,
что проживающие за границей китайцы контролируют около 90% экономики Индонезии, 75% экономики
Таиланда, 50-60% малайзийской экономики, а также полностью контролируют экономику Тайваня, Гонконга и
Сингапура. Озабоченность таким положением дел даже заставила бывшего посла Индонезии в Японии
публично предупредить об “экономической интервенции Китая в регионе”, результатом которой может стать
не только извлечение пользы из такого китайского присутствия, но и создание поддерживаемых Китаем
“марионеточных правительств” (Saydiman Suryohadiprojo. How to Deal with China and Taiwan // Asahi Shimbun
(Tokyo). — 1996. — 23 Sept.)
94.
найти разумным учет политических настроений и экономических интересов Китая, и они все чаще
принимают их во внимание26. Точно так же и молодые государства Средней Азии все больше
рассматривают Китай как страну, кровно заинтересованную в их независимости и в том, чтобы они
играли роль буфера в отношениях между Китаем и Россией.




Потенциальные очертания сферы влияния Китая и места противоречий.
Карта XXII.
Сфера влияния Китая как мировой державы, вероятнее всего, будет в значительной мере
вытянута на юг, причем и Индонезия, и Филиппины вынуждены будут смириться с тем, что
китайский флот господствует в Южно-Китайском море. Такой Китай может испытать большое
искушение решить вопрос с Тайванем силой, игнорируя позицию США. На Западе в поддержку
выравнивающего расстановку сил Китая может выступить Узбекистан, государство Средней Азии,
которое проявляет наибольшую решимость противостоять посягательствам России на свои
бывшие владения; такую же позицию может занять Туркменистан; Китай также может
почувствовать себя увереннее и в этнически расколотом и, следовательно, в области
национальных отношений более уязвимом Казахстане. Став настоящим политическим и
экономическим гигантом, Китай сможет также оказывать более откровенное политическое влияние
на российский Дальний Восток, в то же время поддерживая объединение Кореи под своим
покровительством (см. карту XXII).


26
“В этой связи симптоматичным был опубликованный в Бангкоке в англоязычной ежедневной газете “The
Nation” (1997. — March 31) отчет о визите в Пекин тайского премьер-министра Чавалита Ёнгчайюдха (Chavalit
Yongchaiyudh). Цель визита была определена как создание прочного стратегического союза с Большим
Китаем. Сообщалось, что руководство Таиланда “признало Китай сверхдержавой, обладающей влиянием в
мире”, и что оно изъявило желание сыграть роль “моста между Китаем и АСЕАН”. Сингапур пошел еще
дальше, подчеркивая свою общность с Китаем.
95.
Однако такое разрастание Китая может встретить и сильную внешнюю оппозицию. На
предыдущей карте ясно видно, что на западе как у России, так и у Индии были бы серьезные
геополитические причины для заключения союза, с тем чтобы заставить Китай отказаться от его
притязаний. Интерес к сотрудничеству между ними, по-видимому, будет вызван главным образом
районами Средней Азии и Пакистана, где Китай больше всего угрожал бы им. На юге наибольшее
противодействие исходило бы от Вьетнама и Индонезии (возможно, при поддержке Австралии). На
востоке Америка, возможно, при поддержке Японии будет проявлять отрицательную реакцию на
любые попытки Китая добиться превосходства в Корее и силой присоединить к себе Тайвань,
действия, которые ослабили бы американское политическое присутствие на Дальнем Востоке,
ограничив его потенциально нестабильным и единственным форпостом в Японии.
В конечном счете вероятность полной реализации любого из перечисленных выше сценариев,
отраженных на картах, зависит не только от хода развития самого Китая, но в значительной
степени и от действий США и их присутствия. Оставшаяся не у дел Америка сделала бы наиболее
вероятным развитие событий в соответствии со вторым сценарием, однако даже полная
реализация первого сценария потребовала бы от США приспособления и самоограничения.
Китайцам это известно, и таким образом китайская политика должна быть главным образом
направлена на оказание влияния на действия Соединенных Штатов и особенно на крайне важные
связи между США и Японией, при этом во взаимоотношениях Китая с другими государствами
тактика должна меняться с учетом этого стратегического интереса.
Главная причина нелюбви Китая к Америке в меньшей степени связана с поведением США,
скорее она вызвана тем, что Америка представляет собой в настоящее время и где она находится.
Китай считает современную Америку мировым гегемоном, одно только присутствие которого в
регионе, основанное на его авторитете в Японии, сдерживает процесс расширения китайского
влияния. По словам китайского исследователя, сотрудника отдела исследований Министерства
иностранных дел Китая, “стратегической целью США является стремление к господству во всем
мире, и они не могут смириться с появлением любой другой крупной державы на Европейском или
Азиатском континенте, которое будет представлять собой угрозу их лидирующему положению”27.
Следовательно, просто из-за того, что США являются тем, что они есть, и находятся на том уровне
развития, на котором находятся, они непреднамеренно становятся противником Китая, вместо
того чтобы быть их естественным союзником.
Поэтому задача китайской политики — в соответствии с древней стратегической мудростью
Сунь Цзы (Sun Tsu) — использовать американскую мощь для того, чтобы мирным путем “нанести
поражение” ее гегемонии в регионе, однако не пробуждая при этом скрытых японских
региональных устремлений. В конечном счете геостратегия Китая должна одновременно
преследовать две цели, в несколько завуалированном виде определенные в августе 1994 года Дэн
Сяопином: “Первое — противостоять гегемонизму и политике силы и защищать мир; второе —
создать новый международный политический и экономический порядок”. Первая задача, очевидно,
направлена против интересов США и имеет своей целью уменьшить американское превосходство,
тщательно избегая при этом военного столкновения, которое положило бы конец продвижению
Китая вперед к экономическому могуществу; вторая задача — пересмотреть расстановку сил в
мире, используя недовольство некоторых наиболее развитых государств нынешней
неофициальной иерархией, в которой наверху располагаются США, при поддержке Европы (или
Германии) на крайнем западе Евразии и Японии на крайнем востоке.
Вторая цель Китая предполагает воздержание Пекина от каких-либо серьезных конфликтов с
ближайшими соседями, даже продолжая вести поиск путей достижения регионального
превосходства. Особенно своевременно налаживание китайско-российских отношений, в
частности, потому, что Россия в настоящее время слабее Китая. В связи с этим в апреле 1997 года
обе страны осудили “гегемонизм” и назвали расширение НАТО “непозволительным”. Однако едва
ли Китай будет всерьез рассматривать вопрос о долгосрочном и всеобъемлющем российско-
китайском альянсе против США. Это бы углубило и расширило американо-японский союз, который
Китаю хотелось бы постепенно расстроить, кроме того, это оторвало бы Китай от жизненно
важных для него источников получения современной технологии и капитала.
Как и в российско-китайских отношениях, Китаю удобно избегать каких-либо прямых
столкновений с Индией, даже продолжая сохранять тесное военное сотрудничество с Пакистаном
и Бирмой. Политика открытого антагонизма сыграла бы плохую службу, осложнив тактические

27
Song Yimin. A Discussion of the Division and Grouping of Forces in the World After the End of the Cold War //
International Studies. — 1996. — No 6-8. — P. 10 (Китайский институт международных исследований). О том,
что эта оценка Америки отражает мнение высшего руководства Китая, свидетельствует тот факт, что более
сжатый вариант анализа появился в выпускаемом массовым тиражом печатном органе Коммунистической
партии Китая “Жэньминь жибао” от 29 апреля 1996 г.
96.
выгоды сближения с Россией и в то же время толкая Индию на расширение сотрудничества с
Америкой. Поскольку Индия также разделяет глубоко лежащие и в определенной степени
антизападные настроения, направленные против существования мировой “гегемонии”, снижение
напряженности в китайско-индийских отношениях также гармонично вписывается в более широкий
геостратегический спектр.
Те же соображения в целом применимы и к нынешним отношениям Китая со странами Юго-
Восточной Азии. Даже заявляя в одностороннем порядке о своих притязаниях на Южно-Китайское
море, китайцы в то же время поддерживают отношения с руководителями стран Юго-Восточной
Азии (за исключением исторически враждебно относящегося к Китаю Вьетнама), используют
самые откровенно выраженные антизападные настроения (в частности, по вопросу о западных
ценностях и правах человека), которые в последние годы демонстрировали руководители
Малайзии и Сингапура. Они с особой радостью приветствовали порой откровенно резкие
антиамериканские выпады премьер-министра Малайзии Датука Махатхира, который в мае 1996
года на форуме в Токио даже публично поставил под сомнение необходимость американо-
японского договора о безопасности, поинтересовавшись, от какого врага альянс предполагает
защищаться, и заявив, что Малайзия не нуждается в союзниках. Китайцы явно рассчитывают, что
их влияние в данном регионе автоматически усилится в результате ослабления позиций США.
Аналогичным образом настойчивое давление, похоже, является основным мотивом нынешней
политики Китая в отношении Тайваня. Занимая бескомпромиссную позицию по вопросу о
международном статусе Тайваня, — в такой степени, что он даже готов преднамеренно нагнетать
международную напряженность, чтобы убедить всех в серьезном отношении Китая к данному
вопросу (как в марте 1996 г.), — китайские руководители, по-видимому, осознают, что в настоящее
время им по-прежнему не по силам добиться устраивающего их решения. Они понимают, что
необдуманный расчет на силу лишь ускорит самоубийственное столкновение с Америкой,
одновременно укрепляя роль США как гаранта мира в регионе. Более того, сами китайцы
признают, что от успешности сделанного первого шага — присоединения Гонконга к Китаю —
будет в значительной степени зависеть, станет ли реальным создание Большого Китая.
Сближение, которое имеет место в отношениях Китая с Южной Кореей, также является частью
политики консолидации по флангам, с тем чтобы иметь возможность сосредоточить основные
силы на главном направлении. Принимая во внимание китайскую историю и настроения масс,
само по себе китайско-корейское сближение способствует ослаблению роли, которую Япония
может сыграть в регионе, и готовит почву для восстановления более традиционных отношений
между Китаем и (либо объединившейся, либо все еще расколотой) Кореей.
Наиболее важно то, что мирное укрепление позиций Китая в регионе облегчит ему достижение
главной цели, которую древний китайский стратег Сунь Цзы (Sun Tsu) сформулировал бы
следующим образом: размыть американскую власть в регионе до такой степени, чтобы
ослабленная Америка почувствовала необходимость сделать пользующийся региональным
влиянием Китай своим союзником, а со временем иметь Китай, ставший влиятельной мировой
державой, своим партнером. К этой цели нужно стремиться и ее нужно добиваться таким
образом, чтобы не подстегнуть ни расширения оборонительных масштабов американо-японского
альянса, ни замены американского влияния в регионе японским.
Дабы ускорить достижение главной цели, Китай старается помешать упрочению и расширению
американо-японского сотрудничества в области обороны. Китай был особо обеспокоен
предполагаемым расширением масштабов американо-японского сотрудничества в начале 1996
года от более узких рамок — “Дальний Восток” до более широких — “Азиатско-Тихоокеанский
регион”, видя в этом не только непосредственную угрозу своим интересам, но и отправную точку
для создания азиатской системы безопасности под патронажем США, направленной на
сдерживание Китая (в которой Япония играет ведущую роль28, очень похожую на ту, которую
играла Германия в НАТО в годы холодной войны). Соглашение было в целом расценено в Пекине
как способ, облегчающий в дальнейшем превращение Японии в крупную военную державу,
возможно даже способную сделать ставку на силу для самостоятельного преодоления


28
Тщательное изучение якобы существующего у США намерения создать подобную антикитайскую
азиатскую систему содержится в работе Ван Чуньина (Wang Chunyin. Looking Ahead to Asia — Pacific Security
in the Early Twenty — first Century // World Outlook. — 1996. — Febr.). Другой китайский аналитик утверждает,
что американо-японский договор о безопасности был видоизменен и превратился из “оборонительного щита”
в “острие атаки” против Китая (Yang Baijiang. Implications of Japan—US. Security Declaration Outlined //
Contemporary International Relations. — 1996. — June 20). 31 января 1997 г. авторитетный ежедневный
печатный орган Коммунистической партии Китая “Жэньминь жибао” опубликовал статью под названием
“Укрепление военного альянса не соответствует духу времени”, в которой пересмотр масштабов американо-
японского военного сотрудничества был осужден как “опасный шаг”.
97.
остающихся нерешенными экономических и морских разногласий. Таким образом, Китай, по-
видимому, будет энергично подогревать все еще сильные в Азии опасения сколь-либо важной
военной роли Японии в регионе, с тем чтобы сдержать США и запугать Японию.
Однако в более отдаленном будущем, по китайским стратегическим расчетам, американская
гегемония не сможет удержаться. Хотя некоторые китайцы, особенно военные, склонны
рассматривать Америку как непримиримого врага, в Пекине надеются, что Америка окажется в
большей изоляции в регионе из-за того, что, чрезмерно полагаясь на Японию, она будет все
больше зависеть от нее при одновременном усилении американо-японских противоречий и боязни
американцами японского милитаризма. Это даст Китаю возможность натравить США и Японию
друг на друга, как он уже это делал раньше, столкнув США и СССР. По мнению Пекина, наступит
время, когда Америка поймет, что для того, чтобы сохранить свое влияние в Азиатско-
Тихоокеанском регионе, ей ничего больше не остается, как обратиться к своему естественному
партнеру в материковой Азии.


Япония: не региональная, а мировая держава.
Таким образом, для геополитического будущего Китая имеет решающее значение то, как
развиваются американо-японские отношения. После окончания гражданской войны в Китае в 1949
году американская политика на Дальнем Востоке опиралась на Японию. Сначала Япония была
лишь местом пребывания американских оккупационных войск, но со временем стала основой
американского военно-политического присутствия в Азиатско-Тихоокеанском регионе и важным
глобальным союзником Америки, хотя одновременно и надежным протекторатом. Возникновение

<< Предыдущая

стр. 19
(из 25 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>