<< Предыдущая

стр. 2
(из 25 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

заслуживающее восхищения и достойное подражания.

5.
И наоборот, Россия в культурном отношении вызывала презрение со стороны большинства
своих вассалов в Центральной Европе и еще большее презрение со стороны своего главного и все
более несговорчивого восточного союзника — Китая. Для представителей Центральной Европы
российское господство означало изоляцию от того, что они считали своим домом с точки зрения
философии и культуры: от Западной Европы и ее христианских религиозных традиций. Хуже того,
это означало господство народа, который жители Центральной Европы, часто несправедливо,
считали ниже себя в культурном развитии.
Китайцы, для которых слово “Россия” означало “голодная земля”, выказывали еще более
открытое презрение. Хотя первоначально китайцы лишь тихо оспаривали притязания Москвы на
универсальность советской модели, в течение десятилетия, последовавшего за китайской
коммунистической революцией, они поднялись на уровень настойчивого вызова идеологическому
главенству Москвы и даже начали открыто демонстрировать свое традиционное презрение к
северным соседям-варварам.
Наконец, внутри самого Советского Союза 50% его населения, не принадлежавшего к русской
нации, также отвергало господство Москвы. Постепенное политическое пробуждение нерусского
населения означало, что украинцы, грузины, армяне и азербайджанцы стали считать советскую
власть формой чуждого имперского господства со стороны народа, который они не считали выше
себя в культурном отношении. В Средней Азии национальные устремления, возможно, были
слабее, но там настроения народов разжигались постепенно возрастающим осознанием
принадлежности к исламскому миру, что подкреплялось сведениями об осуществлявшейся
повсюду деколонизации.
Подобно столь многим империям, существовавшим ранее, Советский Союз в конечном счете
взорвался изнутри и раскололся на части, став жертвой не столько прямого военного поражения,
сколько процесса дезинтеграции, ускоренного экономическими и социальными проблемами. Его
судьба стала подтверждением меткого замечания ученого о том, что
“империи являются в основе своей нестабильными, потому что подчиненные элементы почти
всегда предпочитают большую степень автономии, и контр-элиты в таких элементах почти всегда
при возникновении возможности предпринимают шаги для достижения большей автономии. В
этом смысле империи не рушатся; они скорее разрушаются на части, обычно очень медленно,
хотя иногда и необыкновенно быстро”1.


Первая мировая держава.
В результате краха соперника Соединенные Штаты оказались в уникальном положении. Они
стали первой и единственной действительно мировой державой. И все же глобальное господство
Америки в некотором отношении напоминает прежние империи, несмотря на их более
ограниченный, региональный масштаб. Эти империи опирались в своем могуществе на иерархию
вассальных, зависимых государств, протекторатов и колоний, и всех тех, кто не входил в империю,
обычно рассматривали как варваров. В какой-то степени эта анахроничная терминология не
является такой уж неподходящей для ряда государств, в настоящее время находящихся под
влиянием Америки. Как и в прошлом, применение Америкой “имперской” власти в значительной
мере является результатом превосходящей организации, способности быстро мобилизовать
огромные экономические и технологические ресурсы в военных целях, неявной, но значительной
культурной притягательности американского образа жизни, динамизма и прирожденного духа
соперничества американской социальной и политической элиты.
Прежним империям также были свойственны эти качества. Первым приходит на память Рим.
Римская империя была создана в течение двух с половиной столетий путем постоянной
территориальной экспансии вначале в северном, а затем и в западном и юго-восточном
направлениях, а также путем установления эффективного морского контроля над всей береговой
линией Средиземного моря. В географическом отношении она достигла своего максимального
развития приблизительно в 211 году н.э. (см. карту II). Римская империя представляла собой
централизованное государство с единой самостоятельной экономикой. Ее имперская власть
осуществлялась осмотрительно и целенаправленно посредством сложной политической и
экономической структуры. Стратегически задуманная система дорог и морских путей, которые
брали начало в столице, обеспечивала возможность быстрой перегруппировки и концентрации (в



1
Donald Puchala. The History of the Future of International Relations // Ethics and International Affairce. — 1994.
— No 8. — P. 183.
6.
случае серьезной угрозы безопасности) римских легионов, базировавшихся в различных
вассальных государствах и подчиненных провинциях.
Во времена расцвета империи римские легионы, развернутые за границей, насчитывали не
менее 300 тыс. человек: это была огромная сила, становившаяся еще более смертоносной
благодаря превосходству римлян в тактике и вооружениях, а также благодаря способности центра
обеспечить относительно быструю перегруппировку сил. (Удивительно, что в 1996 г. гораздо более
густонаселенная сверхдержава Америка защищала внешние границы своих владений, разместив
за границей 296 тыс. солдат-профессионалов.)




Римская империя во времена своего расцвета.
Карта II.
Имперская власть Рима, однако, также опиралась на важную психологическую реальность.
Слова “Civis Romanus sum” (“Я есть римский гражданин”) были наивысшей самооценкой,
источником гордости и тем, к чему стремились многие. Высокий статус римского гражданина, в
итоге предоставлявшийся и лицам неримского происхождения, был выражением культурного
превосходства, которое оправдывало чувство “особой миссии” империи. Эта реальность не только
узаконивала римское правление, но и склоняла тех, кто подчинялся Риму, к ассимиляции и
включению в имперскую структуру. Таким образом культурное превосходство, которое
воспринималось правителями как нечто само собой разумеющееся и которое признавалось
порабощенными, укрепляло имперскую власть.
Эта высшая и в значительной степени неоспаривавшаяся имперская власть просуществовала
около трех столетий. За исключением вызова, брошенного на определенном этапе соседним
Карфагеном и на восточных границах Парфянской империей, внешний мир, в основном
варварский, плохо организованный и в культурном отношении явно уступающий Риму, большей
частью был способен лишь к отдельным нападениям. До тех пор пока империя могла
поддерживать внутреннюю жизнеспособность и единство, внешний мир не мог с ней
конкурировать.

7.
Три основные причины привели в конечном счете к краху Римской империи. Во-первых,
империя стала слишком большой для управления из единого центра, однако ее раздел на
Западную и Восточную автоматически уничтожил монополистический характер ее власти. Во-
вторых, продолжительный период имперского высокомерия породил культурный гедонизм,
который постепенно подорвал стремление политической элиты к величию. В-третьих, длительная
инфляция также подорвала способность системы поддерживать себя без принесения социальных
жертв, к которым граждане больше не были готовы. Культурная деградация, политический раздел
и финансовая инфляция в совокупности сделали Рим уязвимым даже для варваров из
прилегающих к границам империи районов.
По современным стандартам Рим не был действительно мировой державой, он был державой
региональной. Но учитывая существовавшую в то время изолированность континентов, при
отсутствии непосредственных или хотя бы отдаленных соперников, его региональная власть была
полной. Таким образом, Римская империя была сама по себе целым миром, ее превосходящая
политическая организация и культура сделали ее предшественницей более поздних имперских
систем, еще более грандиозных по географическим масштабам.
Однако даже с учетом вышесказанного Римская империя не была единственной. Римская и
Китайская империи возникли почти одновременно, хотя и не знали друг о друге. К 221 году до н.э.
(период Пунических войн между Римом и Карфагеном) объединение Цинем существовавших семи
государств в первую Китайскую империю послужило толчком для строительства Великой
китайской стены в Северном Китае, с тем чтобы оградить внутреннее королевство от внешнего
варварского мира. Более поздняя империя Хань, которая начала формироваться примерно в 140
году до н.э., стала еще более впечатляющей как по масштабам, так и по организации. К
наступлению христианской эры под ее властью находилось не менее 57 млн. человек. Это
огромное число, само по себе беспрецедентное, свидетельствовало о чрезвычайно эффективном
центральном управлении, которое осуществлялось через централизованный и репрессивный
бюрократический аппарат. Власть империи простиралась на территорию современной Кореи,
отдельные районы Монголии и большую часть нынешнего прибрежного Китая. Однако, подобно
Риму, империя Хань также была подвержена внутренним болезням, и ее крах был ускорен
разделом на три независимых государства в 220 году н.э.
Дальнейшая история Китая состояла из циклов воссоединения и расширения, за которыми
следовали упадок и раскол. Не один раз Китаю удавалось создавать имперские системы, которые
были автономными, изолированными, которым с внешней стороны не угрожали никакие
организованные соперники. Разделу государства Хань на три части был положен конец в 589 году
н.э., в результате чего возникло образование, схожее с имперской системой. Однако момент
наиболее успешного самоутверждения Китая как империи пришелся на период правления
маньчжуров, особенно в начальный период династии Цзинь. К началу XVIII века Китай вновь стал
полноценной империей, в которой имперский центр был окружен вассальными и зависимыми
государствами, включая сегодняшние Корею, Индокитай, Таиланд, Бирму и Непал. Таким образом,
влияние Китая распространялось от территории современного российского Дальнего Востока
через Южную Сибирь до озера Байкал и на территорию современного Казахстана, затем в южном
направлении в сторону Индийского океана и на восток через Лаос и Северный Вьетнам (см. карту
III).
Как и в случае с Римом, империя представляла собой сложную систему в области финансов,
экономики, образования и безопасности. Контроль над большой территорией и более чем 300 млн.
людей, проживающими на ней, осуществлялся с помощью всех этих средств при сильном упоре на
централизованную политическую власть при поддержке замечательно эффективной курьерской
службы. Вся империя была разделена на четыре зоны, расходившиеся лучами от Пекина и
определявшие границы районов, до которых курьер мог добраться в течение одной, двух, трех или
четырех недель соответственно. Централизованный бюрократический аппарат, профессионально
подготовленный и подобранный на конкурентной основе, обеспечивал опору единства.




8.
Маньчжурская империя во времена своего расцвета.
Карта III.
Единство укреплялось, узаконивалось и поддерживалось — как и в случае с Римом — сильным
и глубоко укоренившимся чувством культурного превосходства, которое усиливалось
конфуцианством, целесообразным с точки зрения существования империи философским учением
с его упором на гармонию, иерархию и дисциплину. Китай — Небесная империя —
рассматривался как центр Вселенной, за пределами которого жили только варвары. Быть
китайцем означало быть культурным, и по этой причине остальной мир должен был относиться к
Китаю с должным почтением. Это особое чувство превосходства пронизывало ответ китайского
императора — даже в период усиливающегося упадка Китая в конце XVIII века — королю
Великобритании Георгу III, посланцы которого пытались вовлечь Китай в торговые отношения,
предложив кое-какие британские промышленные товары в качестве даров:
“Мы, волею небес император, предлагаем королю Англии принять во внимание наше
предписание:
Небесная империя, правящая на пространстве между четырьмя морями... не ценит редкие и
дорогие вещи... точно так же мы ни в малейшей степени не нуждаемся в промышленных товарах
вашей страны...
Соответственно мы... приказали находящимся в вашем услужении посланникам благополучно
возвращаться домой. Вы, о Король, просто должны действовать в соответствии с нашими
пожеланиями, укрепляя вашу преданность и присягая в вечной покорности”.
Упадок и гибель нескольких китайских империй также объяснялись в первую очередь
внутренними факторами. Монгольские и позднее восточные “варвары” восторжествовали
вследствие того, что внутренняя усталость, разложение, гедонизм и утрата способности к
созиданию в экономической, а также военной областях подорвали волю Китая, а впоследствии


9.
ускорили его крах. Внешние силы воспользовались болезнью Китая: Британия — во время
“опиумной” войны в 1839-1842 годах*, Япония — веком позднее, что, в свою очередь, вызвало
глубокое чувство культурного унижения, которое определяло действия Китая на протяжении XX
столетия, унижения тем более сильного из-за противоречия между врожденным чувством
культурного превосходства и унизительной политической действительностью постимперского
Китая.
В значительной степени, как и в случае с Римом, имперский Китай сегодня можно было бы
классифицировать как региональную державу. Однако в эпоху своего расцвета Китай не имел
себе равных в мире в том смысле, что ни одна другая страна не была бы в состоянии бросить
вызов его имперскому статусу или хотя бы оказать сопротивление его дальнейшей экспансии,
если бы у Китая было такое намерение. Китайская система была автономной и
самоподдерживающейся, основанной прежде всего на общей этнической принадлежности при
относительно ограниченной проекции центральной власти на этнически чуждые и географически
периферийные покоренные государства.
Многочисленная и доминирующая этническая сердцевина позволяла Китаю периодически
восстанавливать свою империю. В этом отношении Китай отличается от других империй, в
которых небольшим по численности, но руководствующимся гегемонистскими устремлениями
народам удавалось на время устанавливать и поддерживать свое господство над гораздо более
многочисленными этнически чуждыми народами. Однако если доминирующее положение таких
империй с немногочисленной этнической сердцевиной подрывалось, о реставрации империи не
могло быть и речи.




Приблизительные очертания территорий, находившихся под контролем Монгольской империи,
1280 год.
Карта IV.


*
Англо-китайская “опиумная” война происходила в 1840-1842 годах. — Прим. ред.
10.
Для того чтобы найти в какой-то степени более близкую аналогию сегодняшнему определению
мировой державы, мы должны обратиться к примечательному явлению Монгольской империи. Она
возникла в результате ожесточенной борьбы с сильными и хорошо организованными
противниками. Среди потерпевших поражение были королевства Польши и Венгрии, силы Святой
Римской империи, несколько русских княжеств, Багдадский халифат и, позднее, даже китайская
династия Сунь.
Чингисхан и его преемники, нанеся поражение своим региональным противникам, установили
централизованный контроль над территорией, которую современные специалисты в области
геополитики определили как “сердце мира” или точку опоры для мирового господства. Их
евразийская континентальная империя простиралась от берегов Китайского моря до Анатолии в
Малой Азии и до Центральной Европы (см. карту IV). И лишь в период расцвета сталинского
китайско-советского блока Монгольской империи на Евразийском континенте нашелся достойный
соперник в том, что касалось масштабов централизованного контроля над прилегающими
территориями.
Римская, Китайская и Монгольская империи были региональными предшественниками более
поздних претендентов на мировое господство. В случае с Римом и Китаем, как уже отмечалось,
имперская структура достигла высокой степени развития как в политическом, так и в
экономическом отношении, в то время как получившее широкое распространение признание
культурного превосходства центра играло важную цементирующую роль. Напротив, Монгольская
империя сохраняла политический контроль, в большей степени опираясь на военные завоевания,
за которыми следовала адаптация (и даже ассимиляция) к местным условиям.
Имперская власть Монголии в основном опиралась на военное господство. Достигнутое
благодаря применению блестящей и жестокой превосходящей военной тактики, сочетавшейся с
замечательными возможностями быстрой переброски сил и их своевременным сосредоточением,
монгольское господство не несло с собой организованной экономической или финансовой
системы, и власть монголов не опиралась на чувство культурного превосходства. Монгольские
правители были слишком немногочисленны, чтобы представлять самовозрождающийся правящий
класс, и, в любом случае, отсутствие четко сформированного, укоренившегося в сознании чувства
культурного или хотя бы этнического превосходства лишало имперскую элиту столь необходимой
личной уверенности.
В действительности монгольские правители показали себя довольно восприимчивыми к
постепенной ассимиляции с часто более развитыми в культурном отношении народами, которых
они поработили. Так, один из внуков Чингисхана, который был императором китайской части
великого ханства, стал ревностным распространителем конфуцианства; другой превратился в
благочестивого мусульманина, будучи султаном Персии; а третий с точки зрения культуры стал
персидским правителем Центральной Азии.
Именно этот фактор — ассимиляция правителей с теми, кто находился под их правлением,
вследствие отсутствия доминирующей политической культуры, а также нерешенная проблема
преемника великого Хана, основавшего империю, привели в итоге к гибели империи. Монгольское
государство стало слишком большим для управления из единого центра, но попытка решения этой
проблемы путем раздела империи на несколько автономных частей привела к еще более быстрой
ассимиляции и ускорила распад империи. Просуществовав два столетия — с 1206 по 1405 год,
крупнейшая сухопутная мировая империя бесследно исчезла.
После этого Европа стала средоточием мировой власти и ареной основных битв за власть над
миром. В самом деле, примерно в течение трех столетий небольшая северо-западная окраина
Евразийского континента впервые достигла с помощью преимущества на морях настоящего
мирового господства и отстояла свои позиции на всех континентах земли. Следует отметить, что
западноевропейские имперские гегемоны не были слишком многочисленными, особенно по
сравнению с теми, кого они себе подчинили. И все же к началу XX века за пределами Западного
полушария (которое двумя столетиями раньше также находилось под контролем Западной Европы
и которое было в основном населено европейскими эмигрантами и их потомками) лишь Китай,
Россия, Оттоманская империя и Эфиопия были свободны от господства Западной Европы (см.
карту V).
Тем не менее западноевропейское господство не было равноценно достижению Западной
Европой мировой власти. В реальности имели место мировое господство европейской
цивилизации и фрагментарная континентальная власть Европы. В отличие от сухопутного
завоевания “евразийского сердца” монголами или впоследствии Российской империей,
европейский заокеанский империализм был достигнут за счет беспрерывных заокеанских

<< Предыдущая

стр. 2
(из 25 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>