<< Предыдущая

стр. 9
(из 25 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

оказаться экономико-технологическим конкурентом, интересы которого на Ближнем Востоке и где-
либо еще расходятся с американскими. Но на самом деле такая мощная и политически
единодушная Европа невозможна в обозримом будущем. В отличие от условий, господствовавших
в Америке во время образования Соединенных Штатов, существуют глубокие исторические корни
жизнеспособности европейских государств-наций, а энтузиазм по поводу многонациональной
Европы, несомненно, идет на убыль.
Реальными альтернативами на ближайшие одно-два десятилетия являются либо
расширяющаяся и объединяющаяся Европа, которая преследует — хотя и нерешительно,
рывками — цель континентального единства, либо Европа в состоянии пата, которая не пойдет
много дальше своего нынешнего состояния интеграции и пределов географического пространства,
и, как вероятное продолжение пата, постепенно дробящаяся Европа, где возобновится старое
соперничество держав. В ситуации пата самоотождествление Германии с Европой почти
неизбежно ослабнет, вызвав более националистическое толкование немецких государственных
интересов. Для Соединенных Штатов первый вариант, очевидно, наилучший, но чтобы он был
реализован, требуется стимулирующая поддержка.
На данном этапе нерешительного строительства Европы Соединенным Штатам необязательно
прямо вмешиваться в запутанные дискуссии относительно таких вопросов: следует ли Европе
принимать внешнеполитические решения большинством голосов (эту позицию поддерживает в
особенности Германия); стоит ли Европарламенту взять на себя функции верховной
законодательной власти, а Еврокомиссии в Брюсселе стать, в сущности, исполнительной властью
Европы; необходимо ли смягчить график выполнения соглашения по европейскому
экономическому и валютному союзу; наконец, должна ли Европа быть широкой конфедерацией
или многоуровневым образованием с федеративным внутренним ядром и до некоторой степени
более расплывчатым внешним краем? Это вопросы, с которыми европейцам нужно совладать в
своем кругу, и более чем вероятно, что продвижение по всем этим проблемам будет
неравномерным, станет прерываться паузами и в конечном счете продвигаться вперед только за
счет сложных компромиссов.
Тем не менее есть основания полагать, что экономический и валютный союз возникнет к 2000
году, может быть первоначально в составе 7-10 из нынешних 15 членов ЕС. Это ускорит
экономическую интеграцию Европы и за пределами валютного измерения, стимулируя в
дальнейшем ее политическую интеграцию. Таким образом, мало-помалу единая Европа с
внутренним более интегрированным ядром, а также более расплывчатым внешним слоем будет
все в большей степени становиться важным политическим действующим лицом на евразийской
шахматной доске.
Во всяком случае, Соединенным Штатам не следует создавать впечатление, что они
предпочитают более рыхлое, пусть даже и более широкое, европейское объединение. Напротив,
они должны словом и делом постоянно подтверждать свою готовность в конечном счете иметь

42.
дело с ЕС как глобальным партнером Америки в сфере политики и безопасности, а не просто как
с региональным общим рынком, состоящим из стран — союзниц США по НАТО. Чтобы сделать эти
обязательства более заслуживающими доверия и таким образом подняться в партнерстве выше
риторики, можно было бы предложить и начать совместное с ЕС планирование относительно
новых двусторонних межатлантических механизмов принятия решений.
Этот же принцип в равной мере относится к НАТО. Его сохранение жизненно важно для
межатлантических связей. По этому вопросу существует единодушное американо-европейское
согласие. Без НАТО Европа стала бы не только уязвимой, но и почти немедленно политически
расколотой. НАТО гарантирует ей безопасность и обеспечивает прочный каркас для достижения
европейского единства. Вот что делает НАТО исторически столь жизненно необходимой для
Европы.
Однако в то время, как Европа будет постепенно и нерешительно объединяться, необходимо
урегулирование внутренних процессов и устройства НАТО. По этому вопросу французы имеют
особое мнение. Невозможно однажды получить действительно единую Европу и при этом иметь
альянс, остающийся объединенным на основе одной сверхдержавы плюс 15 зависимых
государств. Раз Европа начинает обретать собственную подлинную политическую идентичность с
ЕС, во все большей степени берущим на себя функции наднационального правительства, НАТО
придется измениться на основе формулы 1+1 (США+ЕС).
Это произойдет не скоро и не вдруг. Продвижение в этом направлении, повторим, будет
нерешительным. Но такое продвижение необходимо будет отразить в существующей организации
альянса, дабы отсутствие подобной корректировки само по себе не стало препятствием для
дальнейшего продвижения. Значительным шагом в этом направлении было принятое в 1996 году
решение НАТО об образовании Объединенной совместной оперативной группы, что
предусматривает, таким образом, возможность неких чисто европейских военных инициатив,
основанных на натовском обеспечении, а также на системе командования, контроля, связи и
разведки альянса. Большая готовность США учесть требования Франции об увеличении роли
Западноевропейского союза в НАТО, особенно в отношении командования и принятия решений,
также явилась бы знаком более подлинной поддержки Соединенными Штатами европейского
единства и помогла бы до некоторой степени сгладить расхождения между США и Францией
относительно будущего европейского самоопределения.
В дальнейшем ЗЕС может включить в себя некоторые страны — члены ЕС, которые по
различным геополитическим или историческим причинам могут не стремиться к членству в НАТО.
Это могло бы коснуться Финляндии, Швеции или, возможно, даже Австрии, каждая из которых уже
получила статус наблюдателя в ЗЕС11. Другие государства могут также преследовать цель
подключения к ЗЕС в качестве предварительного этапа перед возможным членством в НАТО. ЗЕС
мог бы также в определенный момент принять решение создать нечто подобное натовской
программе “Партнерство ради мира” с прицелом на потенциальных членов ЕС. Все это помогло бы
сплести более широкую сеть сотрудничества в области безопасности в Европе, простирающуюся
за формальные границы Североатлантического альянса.
Между тем, пока возникает более обширная и единая Европа — а это даже при самых
благоприятных условиях произойдет не скоро, — Соединенным Штатам придется тесно
сотрудничать и с Францией, и с Германией, с тем чтобы помочь возникновению более единой и
обширной Европы. Таким образом, в отношении Франции главной дилеммой американской
политики и далее будет вопрос: как вовлечь Францию в более тесную атлантическую
политическую и военную интеграцию, не подвергнув риску американо-германские связи? А в
отношении Германии: как использовать доверие США германскому лидерству в атлантистской
Европе, не вызвав тревоги во Франции и Великобритании, так же как и в других европейских
странах?
Более доказуемая гибкость Соединенных Штатов относительно будущей модели альянса была
бы в конечном счете полезна для поддержки Францией его расширения в восточном направлении.
В конце концов, зона объединенной военной ответственности по обе стороны Германии более
жестко закрепила бы последнюю в многостороннем каркасе, а это имело бы значение для
Франции. Кроме того, расширение альянса увеличило бы возможность того, что “веймарский

11
Примечательно, что и в Финляндии, и в Швеции влиятельные деятели стали обсуждать возможность
сотрудничества с НАТО. В мае 1996 года командующий финскими вооруженными силами, по сообщениям
шведских СМИ, поднял вопрос о возможности определенного базирования НАТО на норвежской земле, а в
августе 1996 года Комитет по обороне шведского парламента совершил действие, симптоматичное для
постепенного дрейфа к более тесному сотрудничеству с НАТО в сфере безопасности, выдвинув
рекомендацию о присоединении Швеции к Западноевропейской группе по вооружениям (ЗЕГВ), к которой
принадлежат только члены НАТО.
43.
треугольник” (в составе Германии, Франции и Польши) мог бы стать изящным средством для того,
чтобы уравновесить лидерство Германии в Европе. Несмотря на то что Польша полагается на
германскую поддержку в своем стремлении вступить в НАТО (и несмотря на недавние и
продолжающиеся колебания Франции относительно подобного расширения), будь она внутри
альянса, общая франко-польская геополитическая перспектива имела бы большие шансы на
возникновение.
В любом случае Вашингтону не следует упускать из виду тот факт, что Франция является
единственным оппонентом в краткосрочной перспективе по вопросам, имеющим отношение к
европейской идентичности или к внутренней деятельности НАТО. Более важно держать в уме тот
факт, что Франция — необходимый партнер в важном деле, и постоянно приковывать
демократическую Германию к Европе. Такова историческая роль франко-германских
взаимоотношений, и расширение на восток как ЕС, так и НАТО увеличило бы важность этой
взаимосвязи как внутреннего ядра Европы. Наконец, Франция недостаточно сильна, чтобы
препятствовать Соединенным Штатам по геостратегическим принципам их европейской политики
и чтобы самостоятельно стать лидером Европы как таковой. Поэтому можно терпеть ее
странности и даже приступы раздражительности.
Также уместно отметить, что Франция играет поистине конструктивную роль в Северной
Африке и франкоговорящих африканских странах. Она является необходимым партнером Марокко
и Туниса, одновременно выполняя стабилизирующие функции в Алжире. Для такой вовлеченности
французов существует значительная внутренняя причина: в настоящее время во Франции
проживает около 5 млн. мусульман. Таким образом, Франция сделала крайне важную ставку на
стабильность и спокойное развитие Северной Африки. Но эта заинтересованность полезна и в
более широком плане — для европейской безопасности. Без ощущения Францией своей миссии
южный фланг Европы был бы гораздо более нестабильным и угрожаемым. Весь Юг Европы
становится все более озабоченным социально-политической угрозой, исходящей от
нестабильности на всем протяжении южного берега Средиземноморья. Значительная
обеспокоенность Франции тем, что творится по ту сторону Средиземного моря, имеет, таким
образом, непосредственное отношение к вопросам безопасности НАТО, и это соображение
должно приниматься в расчет, когда Соединенным Штатам порой приходится справляться с
преувеличенными претензиями Франции на особый статус лидера.
Иное дело Германия. Ее доминирующая роль неоспорима, но необходимо соблюдать
осторожность при любой публичной поддержке германского лидерства в Европе. Это лидерство
может быть выгодно некоторым государствам в Центральной Европе, которые ценят германскую
предприимчивость в интересах расширения Европы на восток, и оно может удовлетворять
западноевропейцев до тех пор, пока следует в русле первенства США, однако в долгосрочной
перспективе строительство Европы не может на нем основываться. Слишком много воспоминаний
еще живо, слишком многие страхи могут выйти на поверхность. Европа, сконструированная и
возглавляемая Берлином, — просто неосуществимая идея. Вот почему Германии нужна Франция,
Европе нужна франко-германская взаимосвязь, а США не могут выбирать между Германией и
Францией.
Существенным моментом в отношении расширения НАТО является то, что это процесс,
неразрывно связанный с расширением самой Европы. Если Европейский Союз должен стать
географически более широким сообществом — с более интегрированным франко-германским
ведущим ядром и менее интегрированными внешними слоями — и если такая Европа должна
основывать свою безопасность на продолжении альянса с США, то отсюда следует, что ее
геополитически наиболее угрожаемую часть, Центральную Европу, нельзя демонстративно
лишить ощущения безопасности, которое присуще остальной Европе благодаря наличию
Североатлантического альянса. В этом Америка и Германия согласны. Для них импульс к
расширению — политический, исторический и созидательный. Этим импульсом не руководят ни
враждебность к России, ни страх перед нею, ни желание ее изолировать.
Следовательно, Соединенные Штаты должны особенно тесно работать с Германией,
содействуя расширению Европы на восток. Американо-германское сотрудничество и совместное
лидерство в этом вопросе необходимы. Расширение произойдет, если Соединенные Штаты и
Германия будут совместно побуждать других союзников по НАТО сделать шаг и либо эффективно
находить определенные договоренности с Россией, если она желает пойти на компромисс (см.
главу 4), либо действовать напористо, в твердой уверенности, что задача построения Европы не
может зависеть от возражений Москвы. Совместное американо-германское давление будет
особенно необходимо для того, чтобы добиться обязательного единодушного согласия всех
членов НАТО, и ни один из последних не сможет отказать, если США и Германия вместе будут
этого добиваться.


44.
В конечном счете в процессе этих усилий на карту поставлена долгосрочная роль США в
Европе. Новая Европа еще только оформляется, и если эта новая Европа должна геополитически
остаться частью “евроатлантического” пространства, то расширение НАТО необходимо. В самом
деле, всеобъемлющая политика США для Евразии в целом будет невозможна, если усилия по
расширению НАТО, до сих пор предпринимавшиеся Соединенными Штатами, потеряют темп и
целеустремленность. Эта неудача дискредитировала бы американское лидерство, разрушила бы
идею расширяющейся Европы, деморализовала бы центральноевропейцев, и могла бы вновь
разжечь ныне спящие или умирающие геополитические устремления России в Центральной
Европе. Для Запада это был бы тяжелый удар по самим себе, который причинил бы смертельный
ущерб перспективам истинно европейской опоры любого возможного здания евразийской
безопасности, а для США, таким образом, это было бы не только региональным, но и глобальным
поражением.
Основным моментом, направляющим поступательное расширение Европы, должно быть
утверждение о том, что ни одна сила вне существующей межатлантической системы безопасности
не имеет права вето на участие любого отвечающего требованиям государства Европы в
европейской системе — а отсюда также в ее межатлантической системе безопасности — и что ни
одно отвечающее требованиям европейское государство не должно быть заведомо исключено из
возможного членства или в ЕС, или в НАТО. В особенности сильно уязвимые и все более
удовлетворяющие требованиям государства Балтии имеют право знать, что со временем они
также могут стать полноправными членами обеих организаций и что тем временем не возникнет
угрозы их суверенитету без того, чтобы были затронуты интересы расширяющейся Европы и ее
американского партнера.
По существу, Запад — в особенности США и их западноевропейские союзники — должен дать
ответ на вопрос, красноречиво поставленный Вацлавом Гавелом в Аахене 15 мая 1996 г.:
“Я знаю, что ни Европейский Союз, ни Североатлантический альянс не могут вдруг открыть
свои двери всем тем, кто жаждет вступить в их ряды. Что оба они, несомненно, могут сделать и
что им следует сделать, пока еще не слишком поздно, — это дать всей Европе, воспринимаемой
как сфера общих интересов, ясную уверенность в том, что они не являются закрытыми клубами.
Им следует сформулировать ясную и обстоятельную политику постепенного расширения,
которая бы не только содержала временной график, но также и объясняла логику этого
графика”.


Историческое расписание Европы.
Хотя на данном этапе окончательные восточные границы Европы не могут быть ни твердо
определены, ни окончательно установлены, в широком смысле слова Европа представляет собой
цивилизацию, ведущую свое происхождение от единых христианских традиций. Западное, более
узкое, определение Европы ассоциируется с Римом и его историческим наследием. Однако к
христианской традиции Европы принадлежат также Византия и ее русское ортодоксальное
ответвление. Таким образом, в плане культуры “Европа” вмещает в себя более весомое понятие,
нежели просто Европа Петра, а Европа Петра, в свою очередь, является более объемным
определением, нежели просто Западная Европа, хотя в последние годы она узурпировала
название “Европа”. Даже беглый взгляд на карту XII подтверждает тот факт, что существующая
ныне Европа просто не является целиком и полностью Европой. Хуже того, это Европа, на
территории которой находится нестабильная в плане безопасности зона между Европой и
Россией, которая может иметь негативный эффект для обеих, неизбежно являясь ареной
напряженности и соперничества.




45.
Это действительно Европа?
Карта XII.
Европа Карла Великого (ограниченная пределами Западной Европы) в силу необходимости
имела значение в период холодной войны, однако в настоящее время такая Европа является
аномалией. Это так, потому что, будучи определенным типом цивилизации, образовавшаяся
объединенная Европа, кроме того, представляет собой определенный уклад и норму жизни,
государственное устройство по принципу совместного демократического правления, не
обремененного ни этническими, ни территориальными конфликтами. Эта Европа в рамках своих
официально установленных территориальных границ в настоящее время в значительной степени
меньше своего фактического потенциала. Некоторые из наиболее прогрессивных и политически
стабильных государств Центральной Европы, приверженцы западных традиций Петра, такие как
Республика Чехия, Польша, Венгрия и, возможно, также Словения, несомненно соответствуют
европейским требованиям и готовы к членству в “Европе” и ее трансатлантическом объединении
по проблемам безопасности.
При нынешних обстоятельствах расширение блока НАТО на восток путем включения к 1999
году в его состав Польши, Республики Чехии и Венгрии представляется, по всей видимости,
вероятным. По завершении этого начального, но очень важного шага любое последующее
расширение союза скорее всего будет либо совпадать по времени, либо последует за
расширением Европейского Союза, которое, однако, представляет собой более сложный процесс
как по числу подготовительных этапов, так и в плане удовлетворения требований, необходимых
для членства (см. схему на стр. 104). Таким образом, даже первый прием в Европейский Союз
государств из Центральной Европы представляется маловероятным ранее 2002 года или, видимо,
даже в более поздние сроки. Тем не менее только три первых новых члена НАТО присоединятся к
Европейскому Союзу, так сразу как Европейский Союз, так и НАТО будут вынуждены заняться
вопросом о членстве республик Балтии, Словении, Румынии, Болгарии, Словакии и, в конце
концов, вероятно, и Украины.

46.
Следует особо отметить, что перспектива возможного членства уже оказывает конструктивное
влияние на положение дел и поведение стран-претендентов. Понимание того, что ни Европейский
Союз, ни НАТО не желают обременять себя дополнительными конфликтами по поводу либо прав
меньшинств, либо территориальных притязаний стран — членов Союза друг к другу
(противостояния Турции и Греции вполне достаточно), уже означает для Словакии, Венгрии и
Румынии необходимый стимул для достижения между собой компромиссных решении,
отвечающих нормам, установленным Советом Европы. Это же положение верно и для более
общего принципа, заключающегося в том, что только демократические государства могут
удовлетворять критериям членства. Желание “не остаться за бортом” оказывает важное
положительное влияние на новые демократии.
Схема
Членство в Европейском Союзе:
заявление страны о вступлении в Союз*

• Европейское государство представляет заявление о желании вступить в Союз на
рассмотрение в Совет Европейского Союза.
• Совет обращается к Комиссии с просьбой высказать мнение относительно заявления.
• Комиссия высказывает Совету свое мнение относительно заявления.
• Совет единогласно принимает решение о начале переговоров по вопросу вступления
этой страны в Союз.
• Комиссия вносит предложения, а Совет принимает их единогласно, о позициях, которые
надлежит занять Союзу в отношении страны-кандидата на предстоящих переговорах о
ее вступлении в Союз.
• Союз, который представляет председатель Совета, проводит переговоры со страной-
кандидатом на вступление.

<< Предыдущая

стр. 9
(из 25 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>