<< Предыдущая

стр. 18
(из 24 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Вслед за Платоном античные и христианские
авторы все это не раз изображали и обсуждали
до него. Он ставил перед собой другую задачу:
обратившись к примерам реальной жизни, по­
пытаться разобраться в путях и стимулах того
человеческого волеизъявления, которое подле­
жит той или иной моральной оценке, и отсюда
почерпнуть знание о средствах воздействия на
души людей. «И хотя в наше суетное время
мало кто заботится о тщательном воспитании
и формировании души и о том, чтобы жить,
следуя определенным принципам и нормам,—
писал он...— однако все это ни в коей мере
не может побудить нас оставить эту тему; на­
оборот, мы хотим заключить следующим афо­
ризмом Гиппократа: '<Если тяжело больной

130
человек не испытывает страданий, то он болен
душевно»» (5, 1, стр. 423).
В учении о воспитании души необходимо
исходить из разнообразия складов характера и
склонностей людей, а также из тех аффектов
и влечений, которые мотивируют их поступки.
Так бэконовская этика смыкается с психологией
и включает в себя существенную часть пробле­
матики последней. Совершенно не удовлетво­
ренный тем, что сделали в этом отношении ан­
тичные философы -— Аристотель и стоики,—
он считает эту часть этики еще подлежащей
разработке и в трактате «О достоинстве и при­
умножении наук» набрасывает ее сжатую схему.
Интересно, что помимо наблюдения, как обычно
поступают в жизни люди, изустных рассказов,
документов и писем он одним из источников
этой науки называет сочинения значительных
поэтов и историков, в которых имеются яркие
и живые изображения человеческих характеров,
страстей и поступков. Да и сам Бэкон немало
потрудился в этом направлении. Его знамени­
тые «Опыты или наставления» содержат бога­
тый материал, проливающий свет именно на эту
часть его этической концепции.




9*
XI. ОПЫТЫ




Работа над «Опытами или наставлениями
нравственными и политическими» сопровождала
его всю ж и з н ь . С них началась известность Бэ­
кона как писателя. «Опыты» оставались самыми
популярными из его сочинений, «надо полагать,
потому, что они ближе всего к практическим
делам и чувствам людей» ( 5 , 2, стр. 3 5 1 ) , да и
сам он считал их одним из лучших плодов свое­
го творчества. С р а в н и в а я между собой три ан­
глийских и з д а н и я , вышедших за период более
чем четверти века, мы видим, как с ростом
жизненного, делового, политического опыта их
автора росло число эссе, р а з н о о б р а з и л о с ь и
обогащалось их содержание. К а ж е т с я , все, что
впитал в себя его внимательный аналитический
ум, что продумал и прочувствовал Бэкон — че­
ловек и мыслитель, неудавшийся придворный
и королевский поверенный, лорд-верховный
канцлер А н г л и и и снова оказавшийся не у дел
павший с а н о в н и к , — все воплотилось в этом са­
мом непринужденном и искреннем его произве­
дении.
Первое издание «Опытов» появилось в Лон­
доне в 1597 году в одном томике с «Религиоз-
ными размышлениями» и « Ф и г у р а м и убежде­
ния и разубеждения». Оно содержало всего

132
десять эссе; «О занятиях науками», лО беседе»,
•О манерах и приличиях», «О приближенных
и друзьях», «О просителях», «О расходах», «О
поддержании здоровья», «О почестях и славе»,
«О партиях», «О переговорах». «Я поступаю
ныне подобно тем владельцам садов, которые,
имея плохих соседей, собирают плоды прежде
чем они созреют, опасаясь, чтобы их не р а з ­
в о р о в а л и , — писал Бэкон, посвящая «Опыты»
своему брату А н т о н и . . . — они будут подобны
новым полупенсовым монетам: серебро в них
полноценно, но монеты очень уж мелки» ( 5 , 2,
стр. 3 4 9 ) . Он не напрасно скромничал. Компо­
зиция и з д а н и я была весьма аморфной. Это сво­
бодное сочетание расположенных еще совершенно
случайно наблюдений и рассуждений, не свя­
занных между собой какой-либо узловой темой.
Ч е р е з п я т н а д ц а т ь лет в 1612 году отдель­
ной книгой вышло второе издание. О н о содер­
жало 29 новых эссе, старые же были исправле­
ны и дополнены. И здесь его р а з м ы ш л е н и я
охватывают самый р а з н о о б р а з н ы й круг предме­
тов. Он пишет о человеческой природе и смерти,
о браке и безбрачии, о родителях и детях, о
юности и старости, о доброте и добродушии, о
любви и дружбе, о красоте и уродстве, о богат­
стве и счастье, о себялюбивой и мнимой мудро­
сти, о честолюбии и хитрости, о тщеславии и
похвале, о привычке и воспитании. О д н а к о в
этой мозаике уже проступают некоторые цен­
тральные темы, на которых \ежит очевидная
печать политических, социальных и религиоз­
ных в з г л я д о в и .симпатий Бэкона, как и его
опыта деятельного государственного чиновника.
Именно в этом издании п о я в л я ю т с я эссе «О
знати», «Об искусстве властвовать» и «О вели-

133
чии королевств», «О религии», «Об атеизме»
и «О суеверии», «О высокой должности», «О
правосудии», «О совете» и «О распорядитель­
ности».
Последнее подготовленное им издание 1625 го-
да содержало 58 эссе, было добавлено 19 новых,
а многие из старых так или иначе доработаны.
«Я увеличил их число и улучшил достоинство,
так что они представляют совершенно новое
сочинение» (5, 2, стр. 351). Бэкон делится со­
ображениями о наилучшей постройке дворца,
разбивке сада, устройстве придворных спектак­
лей, организации путешествий и основании
колоний. Он значительно расширяет опять-таки
опыты на социально-политические темы. Но мы
не можем не заметить и того, что теперь начи­
нает довлеть над его раздумьями. Именно в этом
последнем прижизненном издании появляются
его эссе «Об истине», «О мести», «О бед­
ствиях», «О притворстве и лицемерии», «О за­
висти», «О подозрении», «О гневе» и «О пре­
вратности вещей».
Хотя из эссе мы можем многое почерпнуть
о философских, этических и социально-полити­
ческих воззрениях Бэкона, они принадлежат бо­
лее английской литературе, чем философии. Их
язык и стилистика беллетристичны. Содержа­
щиеся в них суждения подаются как бы извле­
ченными из непосредственного живого опыта
и не подкрепляются столь характерными для
философских трактатов отвлеченными рассуж­
дениями и умозрительными конструкциями.
И даже если к этому жизненному зачастую при­
мешивается и книжный опыт, он используется
столь же живо и непосредственно. И все же
эссе пронизывает дух бэконовской философии.

134
Я имею в виду не только его общую философ­
скую концепцию природы и человека, но и тот
т р е з в ы й беспредрассудочный в з г л я д на вещи,
то беспристрастное и объективное диалектиче­
ское взвешивание «за» и «против» того, о чем
идет речь, наконец, тот поиск гармонии и сораз­
мерности, которыми она отмечена. «Опыты» не
только повлияли на умы современников, они
способствовали формированию и литературного
я з ы к а . П р а в д а , последующим, более изыскан­
ным писателям английского Просвещения его
стиль покажется искусственным и вымученным.
«Стиль Бэкона неловок и груб; его остроумие
часто блестящее, в то же время часто неестест­
венно и надуманно; он представляется перво­
источником резких сравнений и вымученных
аллегорий» (52, стр. 8 2 7 ) , — н а п и ш е т , например,
Д а в и д Ю м . О н и еще не так далеко ушли от
него, чтобы не чувствовать себя шокированны­
ми и оценить его по достоинству.
О б р а щ а я с ь к литературным параллелям и
источникам, мы, конечно, вспоминаем Монтеня.
«Опыты» Бэкона и М о н т е н я роднит общность
жанра, тематики, даже наименования р я д а очер­
ков. З а и м с т в о в а в манеру своих размышлений
у Мон те н я, Бэкон вместе с тем делает иные и
акценты, и выводы. У одного в центре внимания
человек как существо естественное, живое, не­
посредственно чувствующее и мыслящее и ши­
рокое критическое исследование всех условий
его существования. Внимание другого сосредо­
точено вокруг человеческого поведения и оценки
его с точки з р е н и я достижения определенных
результатов. В р а з м ы ш л е н и я х Бэкона нет мон-
теневской самоуглубленности, мягкости, скеп­
тицизма, юмора, светлого и независимого во-

135
с п р и я т и я мира; они всегда сдержанны, от них
веет холодным объективизмом ясного, проница­
тельного и расчетливого ума. Е м у чужд и гума­
низм Монтеня, и его отстраненность. О д и н , от­
к а з ы в а я с ь от почетных должностей, старался
укрыться за стенами уединенного замка. «Про­
тивны мне и владычество и покорность» (29,
стр. 174). Другой, надеясь на крупную ставку,
ушел с головой в политическую игру.
Вот, кстати, бэконовское эссе «О высокой
должности» По теме оно совпадает с монтенев-
ским «О стеснительности высокого положения»,
но различие чувствуется уже в названиях. Лейт-
мотив рассуждений М о н т е н я таков: я предпочи­
таю занимать в П а р и ж е скорее третье, чем
первое, место, если я и стремлюсь к росту, то
не в высоту — я хочу расти в том, что мне до­
ступно, достигая большей решимости, рассуди­
тельности, привлекательности и даже богатства.
Всеобщий почет, могущество власти подавляют
и пугают его. Он готов скорее отступиться, чем
перепрыгивать через ступень, определенную ему
по способностям, ибо всякое естественное состоя­
ние — и самое справедливое, и удобное. Не пе­
реоценивая высокого положения, он и не видит
в его потере того, что усмотрит здесь Бэкон —
не со всякой высоты непременно падаешь, го­
р а з д о чаще можно благополучно опуститься.
Бэкона же интересует, что дает высокая долж­
ность и как вести себя, чтобы на ней удержать­
ся. Е г о рассуждения трезвы и практичны. Д а ,
он видит и все ее неудобства — власть лишает
человека свободы, делает его невольником и го­
сударя, и людской молвы, и своего дела. Но это,
по-видимому, не самое главное, если достигнув­
ший власти считает естественным д е р ж а т ь с я за

136
нее и бывает счастлив, когда пресекает домога-
м\\ьства других. «Нет, людл не в силах уйти
на покой, когда хотели бы; не уходят они и
тогда, когда следует; уединение всем нестерпи­
мо, даже старости и немощам, которые надо бы
. к р ы в а т ь в тени; так, старики вечно сидят на
пороге, хотя и предают этим свои седины на
посмеяние» ( 5 , 2, стр. 3 7 3 ) .
Ч т о б ы получить представление о всем содер­
жании «Опытов», об особенностях их композиции
и стиля, о диалектических переливах мыслей
Бэкона, одновременно и лаконичных и мно­
гогранных, об ажурных сплетениях его рассуж­
дений, в которые жемчужинами вправлены
блестящие афоризмы, надо, конечно, прочитать
сами эссе. В одних чувствуется прежде всего
политик до мозга костей, приобщающий к глу­
бинам государственной мудрости, наставляющий
и изощренной стратегии и опыте жизненной
борьбы. В других к вам обращается человек,
умудренный житейским опытом, человек дела,
нее в и д я щ и й и понимающий, подмечающий са­
мые незначительные жизненные детали. Но по­
чти во всех них обнаруживается глубокий пси­
холог, знаток человеческих душ, придирчивый
и объективный судья поступков.
Вот он в эссе «Об искусстве властвовать»
наставляет монархов, как вести себя со своими
родными и близкими, у к а з ы в а я на прецеденты
кровавых трагедий, в ы з в а н н ы х коварными ин­
тригами жен против коронованных мужей, подо­
зрительностью отцов по отношению к своим
престолонаследникам или открытыми выступле­
ниями сыновей против венценосных родителей.
Он рекомендует им, как ограничить влияние
надменных и могущественных прелатов, в какой

<< Предыдущая

стр. 18
(из 24 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>