<< Предыдущая

стр. 2
(из 24 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

мало примеров того, как в угоду тех или
иных философских систем искажались и дефор­
мировались взгляды стольких мыслителей?
И з б е ж а т ь и той и другой крайности — дело не
* Волей-неволей (лат.).

И
только простой добросовестности, но прежде
всего таланта исследователя, глубины тех идей­
ных и методологических принципов, которые он
принимает, и меры его исторического и фило­
софского вкуса.
И то же время проявило и сделало более
отчетливым для нас, чем для его современников
и непосредственных продолжателей, основное
историческое значение взглядов Бэкона. Да, в
век бурного научно-технического развития мы
не можем не вспомнить того, кто предвещал
его наступление, разглядев его первые отдален­
ные зарницы, чье scientia est potentia * стало
одним из девизов людей нашего времени — де­
визом их труда, мировоззрения и сотрудниче­
ства. Это правда, он не стоял в рядах тех, кто
своим повседневным, кропотливым трудом ка­
мень за камнем возводил грандиозное здание
современного научного и технического знания.
Он не стал ни архитектором, ни инженером
этого строительства, но он дал ему несравнен­
ную рекламу. Он и сам сравнивал себя с ге­
рольдом:
«... я всего лишь трубач и не участвую в
битве; я, наверное, один из тех, о ком Гомер
сказал:
Здравствуйте, мужи — глашатаи, вестники
бога и смертных! ...И наша труба зовет людей
не ко взаимным распрям или сражениям и бит­
вам, а, наоборот, к тому, чтобы они, заключив
мир между собой, объединенными силами вста­
ли на борьбу с природой, захватили штурмом
ее неприступные укрепления и раздвинули...
границы человеческого могущества» (5, 1, стр.
251).
* Знание — сила (лат.).
I. ЖИЗНЬ, ЛИЧНОСТЬ,
СТРЕМЛЕНИЯ




Он родился 22 января 1561 года в Лондоне,
в Йорк-Хаузе на Стренде, в семье одного из
высших сановников елизаветинского двора,
сэра Николаса Бэкона.
Сын управляющего овцеводческим поместьем
аббатства Бери Оент-Эдмундс, Николас Бэкон
выдвинулся благодаря своей юридической и по­
литической деятельности и получил от короны
в собственность конфискованную монастыр­
скую землю, на которой его отец служил у мо­
нахов в должности бейлифа. Он поднялся в
своей карьере до хранителя большой печати
Англии и почти двадцать лет, вплоть до самой
смерти, занимал этот высокий пост в прави­
тельственном кабинете. Его вторая жена, мать
Фрэнсиса Бэкона, происходила из семьи сэра
Антони Кука—воспитателя короля Эдуарда VI.
Анна Кук была весьма образованной женщиной.
Она хорошо владела древнегреческим и латы­
нью, интересовалась теологией и перевела на
английский язык несколько религиозных сочи­
нений, в том числе проповеди о судьбе и сво­
боде воли Бернардо Окино — одного из тех
итальянских церковных реформаторов, от кото­
рых ведет свое начало социнианская ересь.
Сестра Анны была замужем за Вильямом

13
Сесилем, лордом-казначеем Берли, первым ми­
нистром в правительстве королевы Е л и з а в е т ы .
Это б ы л а «новая знать». Б э к о н ы , Сесили,
Расселы, Кавендиши, Сеймуры и Герберты
вытесняли из придворной и общественной ж и з н и
страны старую родовую аристократию, обес­
кровленную в многолетней «войне Р о з » и поте­
р я в ш у ю былое политическое значение перед ли­
цом торжествующего абсолютизма Т ю д о р о в .
Выходцы из сельских джентри, они не наследо­
вали ни титулов, ни обширных поместий, не
имели ни свит, ни укрепленных з а м к о в . Всем,
что они имели, они были о б я з а н ы абсолютист­
ской монархии и за это платили ей служением
не за страх, а за совесть. В их бдительной пре­
данности, расчетливой умеренности и трезвом
стремлении к порядку корона нашла стойкую
поддержку своим мероприятиям и умело проти­
вопоставляла эти добродетели как строптивости
старых ноблменов, ревниво оберегавших остат­
ки своих средневековых вольностей, так и дву­
личию духовных пэров, более преданных своей
касте, чем королю и отечеству.
Т а к о в а была та среда, в которой рос и вос­
питывался будущий философ и лорд-канцлер
Англии.
Весной 1573 года мальчика посылают учить­
ся в Т р и н и т и колледж в К е м б р и д ж . Реформа­
ц и я в значительной мере ослабила зависимость
от церкви и монашеских орденов двух основных
национальных центров науки и о б р а з о в а н и я
А н г л и и . О к с ф о р д и К е м б р и д ж приобретали
светский характер, и здесь обучалась молодежь,
ж е л а ю щ а я в будущем получить какие-нибудь
государственные должности. И хотя еще при
Генрихе V I I I комиссары Т о м а с а К р о м в е л я фор-

14
мально изгнали отсюда схоластиков, Аристо­
теля продолжали изучать теперь уже без фри­
вольных вопросов и темных толкований средне­
вековых комментаторов. И з в е с т н ы й гуманист и
педагог Р о д ж е р А ш э м с восторгом писал о р а з ­
витии классического о б р а з о в а н и я в К е м б р и д ж е ,
который «стал совсем другим... А р и с т о т е л ь и
П л а т о н читаются даже мальчиками... Софокл и
Эврипид теперь авторы более знакомые, чем в
наше время был П л а в т » (35, стр. 8 6 ) . П е ч а т ь
этой классической выучки отметит все последу­
ющее творчество Ф р э н с и с а Бэкона, и все же он
ушел из колледжа с сохранившейся на всю
ж и з н ь н е п р и я з н ь ю к философии Аристотеля,
по его мнению, пригодной д л я изощренных
диспутов, но бесплодной в отношении всего, что
могло бы служить пользе человеческой ж и з н и .
Ж е л а я подготовить сына к государственной
службе, Н и к о л а с Б э к о н отправляет шестнадца­
тилетнего юношу в П а р и ж , где он приобщается
к составу английского посольства. П о т р я с а е м а я
междоусобной борьбой католиков и гугенотов,
Ф р а н ц и я могла ему дать превосходный урок
политического о б р а з о в а н и я . Дипломатическая
работа позволила юному Бэкону ознакомиться
с политической, придворной и религиозной
ж и з н ь ю и других стран континента — итальян­
ских княжеств, Германии, И с п а н и и , П о л ь ш и ,
Д а н и и и Ш в е ц и и , результатом чего явились
составленные им заметки «О состоянии Е в ­
ропы».
Но вот смерть отца в феврале 1579 года
заставляет Бэкона в о з в р а т и т ь с я в А н г л и ю . К а к
младший сын в семье, он получает скромное на­
следство и теперь вынужден серьезно задумать­
ся о своем будущем положении. Бэкон поступает

15
шество преподнести вашему величеству это
скромное одеяние, столь же недостойное, как и
ваш слуга, который его посылает, хотя прибли­
жение к вашей превосходной милости может
придать ценность и тому и другому; в этом и
состоит все счастье, к которому я стремлюсь»
(54, II, стр. 1).
Его не удовлетворяет ни назначение экстра­
ординарным королевским адвокатом на долж­
ность почетную, но не обеспеченную жалова­
нием, ни зачисление кандидатом на место реги­
стратора Звездной палаты, которое он смог бы
занять лишь через двадцать лет. Неоднократно
обращается Бэкон с покорными просьбами к
своим высокопоставленным родственникам Се-
силям. «Я отлично вижу, что суд станет моим
катафалком скорее, чем потерпят крах мое бед­
ное положение и репутация» (54, II, стр. 3 ) , —
жалуется он в одном из писем к дяде — лорду-
казначею Берли. А вот отрывок из другого
письма к Берли, которое не только раскрывает
нам умонастроение Бэкона того периода, но и
содержит намек на обстоятельства, побуждав­
шие Сесилей тайно препятствовать его карьере.
«Моим всегдашним намерением было в ка­
кой-нибудь скромной должности, которую я мог
бы выполнять, служить ее величеству; не как
человек, рожденный под знаком Солнца, кото­
рый любит честь, или под знаком Юпитера, ко­
торый любит деловитость, ибо меня целиком
увлекает созерцательная планета, но как чело-
зек, рожденный под властью превосходнейшего
«онарха, который заслуживает посвящения ему
зсех человеческих способностей... Вместе с тем
1ичтожность моего положения в какой-то сте­
г н и задевает меня; и хотя я не могу обвинить
17
I 621
в юридическую корпорацию Грейс-Инн, где на
протяжении р я д а лет изучает юриспруденцию
и философию. По-видимому, именно в эти го­
ды у него начинает созревать тот план универ­
сальной реформы науки, который он впослед­
ствии будет р е а л и з о в ы в а т ь в своих философ­
ских сочинениях.
В 1586 году Бэкон становится старшиной
юридической корпорации. Он обзаводится в
Грейс-Инне новым домом, пишет р я д трактатов
по праву и ведет обширную судебную практику.
До нас дошло свидетельство современника, из­
вестного английского драматурга Бена Д ж о н с о ­
на, о том впечатлении, которое производило вы­
ступление на суде Бэкона-юриста. « Н и к о г д а и
никто не говорил с большей ясностью, с боль­
шей сжатостью, с большим весом и не допускал
в своих речах меньше пустоты и п р а з д н о с л о в и я .
К а ж д а я часть его речи была по-своему прелестна.
Слушатели не могли ни кашлянуть, ни отвести
от него глаз, не упустив что-нибудь. Говоря, он
господствовал и делал судей по своему усмотре­
нию то сердитыми, то довольными. Н и к т о луч­
ше его не владел их страстями» (27, стр. 2 1 ) .
М е ж д у тем юриспруденция была далеко не
главным предметом интересов широкообразован­
ного и честолюбивого молодого юриста. По
своему рождению и воспитанию Бэкон имел
шансы получить выгодную должность при дво­
ре и именно этими мотивами пронизана почти
вся дошедшая до нас его частная переписка тех
лет. «Я сейчас как сокол в ярости — вижу слу­
чай послужить, но не могу лететь, так как я
п р и в я з а н к кулаку д р у г о г о , — такими словами
сопровождает он свой новогодний подарок ко­
ролеве Е л и з а в е т е . — Я использую свое преиму-

16
себя в том, что я расточителен или ленив, тем
не менее мое здоровье не должно расстраиваться,
а моя деятельность оказаться бесплодной. Н а ­
конец, я признаю, что у меня столь же обшир­
ные созерцательные з а н я т и я , сколь умерены
гражданские, так как я все знание сделал своей
областью. О, если бы я мог очистить его от двух
сортов разбойников, из которых один с по­
мощью пустых прений, опровержений и много­
словий, а другой с помощью слепых экспери­
ментов, традиционных предрассудков и обманов
добились так много трофеев! Я надеюсь, что в
тщательных наблюдениях, обоснованных заклю­
чениях и полезных изобретениях и открытиях
я добился бы наилучшего состояния этой об­
ласти. В ы з в а н о ли это любопытством, или сует­
ной славой, или природой, или, если это кому-
либо угодно, филантропией, но оно настолько
овладело моим умом, что он уже не может осво­
бодиться от этого. И для меня очевидно, что
при сколь-либо разумном благоволении долж­
ность позволит р а с п о р я ж а т ь с я с большим умом,
нежели это может сделать человеческий ум сам
по себе; это как р а з то, что меня сейчас волнует
более всего. Ч т о же касается вашей светлости,
то в такой должности вы не найдете большей
поддержки и меньшего противодействия, чем в
любой другой. И если ваша светлость подумает
сейчас или когда-нибудь еще, что я ищу и до­
биваюсь должности, в которой вы сами заинте­
ресованы, то вы можете н а з в а т ь меня самым
бесчестным человеком» (54, I I , стр. 2 ) .
В этом письме, датированном 1591 годом,
мы уже узнаем всего Бэкона — реформатора,
одержимого далеко идущим замыслом преобра­
зования всей науки, и вместе с тем царедворца

18
по природе, тоскующего от сознания своей не­
причастности к полноте придворной и полити­
ческой жизни. Правда, потом, когда его карьера

<< Предыдущая

стр. 2
(из 24 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>