<< Предыдущая

стр. 20
(из 24 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

смертно в 1627 году и вскоре же переведена
«для пользы других народов» на латинский
язык.
По своему сюжету она следует довольно рас­
пространенной в X V I — X V I I веках схеме уто­
пического произведения. Рассказ ведется от ли­
ца путешественника, побывавшего в неведомой
стране и увидевшего там осуществление совер­
шенных, с его точки зрения, общественных уста­
новлений. Именно так построены и «Утопия»
145
10 ы
Т. Мора, и «Город солнца» Т. Кампанеллы, вы­
шедший, кстати сказать, в том же 1623 году.
Однако, принадлежа отнюдь не к социалистиче­
ской традиции, бэконовская повесть не содер­
жит сколько-либо глубокой критики современ­
ной ему социальной действительности, что ха­
рактерно для «Утопии» Мора, и не открывает
широких горизонтов иной социально-политиче­
ской жизни. В своих взглядах канцлер Бэкон
не был наследником и продолжателем взглядов
канцлера Мора. В ином жанре он снова возвра­
щается к своей излюбленной теме о величии
и благе научно-технического прогресса, и, ка­
жется, вся повесть нужна ему для того, чтобы
возвысить ученых и изложить свой проект все-
государственной организации науки. Это скорее
сциентистская, чем социальная, утопия, сдоб­
ренная в стиле времени благочестивыми отступ­
лениями и, уже в стиле самого лорда-канцлера,
подробным описанием различных торжествен­
ных церемоний.
По мере расширения географических откры­
тий «земля обетованная» отодвигалась все даль­
ше от Европейского континента. Платоновская
Атлантида находилась в не изведанной греками
части Атлантики. Т. Мор видит свой утопиче­
ский остров в Новом Свете — незадолго перед
тем открытой испанцами Америке. Бэкон же
помещает свою Новую Атлантиду в «совершен­
но неисследованную» часть Тихого океана.
Когда Земля будет в основном изучена, «уто­
пия» перекочует в подземелье и в космос. Есте­
ственная поправка, которую вносит в литературу
жизнь. Но так ли уж далека «утопия» от хоро­
шо знакомой человеку действительности? Разве
старые писатели, впрочем, как и современные,

146
не прибегают к этому своеобразному жанру для
того, чтобы найти удобный и неуязвимый для
апологетической критики способ осмысления
животрепещущих проблем своего общества и
своего времени? Разве не трагедия первона­
чального капиталистического накопления побу­
дила гуманистов Мора и Кампанеллу искать
идеального государственного устройства и рисо­
вать в своих утопиях картины общественного
порядка, лишенного института частной собствен­
ности, а следовательно, контрастов бедности и
богатства, несвободного труда и нетрудовой сво­
боды, духовной деградации и духовной утончен­
ности — смутные предвидения социалистическо­
го строя? Но нет, не вопросы социальной спра­
ведливости волновали ум барона Веруламского.
Ему было суждено другое прозрение.
Государство Бенсалема, утопического остро­
ва, который описывает Бэкон,— это законсерви­
ровавшаяся в своем благополучии процветающая
монархия, изолированная от всего мира из опасе­
ния «новшеств и влияния чуждых нравов». Мы
находим здесь классы и сословия, частную соб­
ственность и привилегии, христианскую церковь
и чиновничество различных степеней и рангов.
Своеобразная идеализация английской абсолют­
ной монархии, какой ее хотел бы видеть ее лорд-
канцлер, правда, с существенной поправкой на
господство ученой аристократии в духе плато­
новского «Государства». Ибо главный институт
Бенсалема — это орден «Дом Соломона», науч­
но-технический центр, мозг страны, и вся жизнь
государства, кажется, подчинена интересам его
успешного функционирования. Прерогативу ор­
дена составляют не только организация и пла­
нирование научных исследований и технических

10* 147
изобретений, но и распоряжение производитель­
ными силами страны, ее природными ресурсами
и производством. Ему принадлежит забота о
внедрении в промышленность, сельское хозяй­
ство и быт достижений науки и техники, а так­
же монополия внешних сношений. Его члены —
элитарная технократическая каста, занимающая
особо привилегированное положение в обществе
и сохраняющая свою самостоятельность по от­
ношению к государственной власти.
В социальном аспекте и по своему характеру,
и по традиции, к которой она примыкает, бэко-
новская утопия довольно консервативна. Но
социальные отношения только фон, на котором
Бэкон набрасывает свой прогноз грандиозного
научно-технического развития. И здесь нас ожи­
дает много поразительного. Поражает его идея
сложной и дифференцированной организации
научной работы со специализацией и разделе­
нием труда ученых, с выделением различных
категорий научных работников, каждая из ко­
торых ставит перед собой и решает строго опре­
деленный круг задач: получение научной и тех­
нической информации из других стран и ее
обработка, самостоятельные экспериментальные
изыскания и их теоретическое обобщение, изу­
чение уже имеющихся опытов ради разработки
методики постановки новых или же осуществле­
ния на их основе полезных технических изобре­
тений, реферативная работа, составление учеб­
ных руководств и т. п. Все это осуществится
позже в развитой структуре научно-исследова­
тельской работы нашего времени. А еще раньше
бэконовскую идею государственной организации
науки подхватят ученые, стремящиеся к созда­
нию национальных академий наук. Во всяком

148
случае, организаторы Лондонского королевского
общества — Спрат, Бойль и Гленвилл — прямо
заявляли, что они лишь хотели воплотить в
жизнь проект Дома Соломона. Поражают и за­
мечательные достижения науки и техники, о
которых рассказывает Бэкон. Мы узнаем о пере­
даче света на дальние расстояния и о мощных
искусственных магнитах; о летательных аппара­
тах различных конструкций и о подводных
лодках; о печах, сохраняющих заданную темпе­
ратуру, и о достижении температур, близких к
солнечной; об искусственных моделях, имитирую­
щих поведение животных и людей; о прогнозах
погоды, землетрясений и эпидемий; о создании
искусственного климата; об оживлении живот­
ных после клинической смерти и об искусстве
управления их ростом. И если исключить явно
невозможное, вроде осуществления вечного дви­
гателя, наш современник без труда узнает в них
то, что дала наука и техника лишь конца X I X —
XX веков, или даже то, что они только сегодня
пытаются дать.
Через сто лет после «Золотой книги» Тома­
са Мора, которую он хорошо знал и с которой
полемизировал, Фрэнсис Бэкон восстанавливает
в английской литературе жанр утопического
произведения. В период английской революции
этот жанр использовали для изложения своих
республиканских политических и конституцион­
ных идеалов Сэмюэль Гартлиб и Джеймс Гар-
рингтон. При этом Гартлиб, посвящая «Описа­
ние славного королевства Макарии» (1641 г.)
Долгому парламенту, прямо указывал, что об­
разцами eMv послужили сочинения Т. Мора и
Ф. Бэкона. Позднее, во времена реставрации, на
Бэкона будут ссылаться и роялистские авторы.

149
Таковы анонимная «Новая Атлантида, начатая
лордом Веруламом, виконтом Сент-Албанс и
продолженная эсквайром Р. X., в которой из­
лагается программа монархического правления»
(1660 г.) и незаконченная работа Джозефа
Гленвилла. Примыкая к группе кембриджских
платоников, Гленвилл пытался соединить их
рационалистический мистицизм с бэконовским
сциентизмом. В своей «Антифанатичной религии
и свободной философии в продолжении Новой
Атлантиды» (1676 г.) он описывает Бенсалем,
потрясаемый революцией и разгулом иррацио­
нальных религиозных распрей. Разумеется,
Гленвилл имел в виду Англию, а его понимание
революционного процесса в известном смысле
предвосхищает взгляды Юма. Так в стране уто­
пии продолжала свою жизнь отнюдь не утопиче­
ская действительность. Однако, расширив тема­
тику этого жанра, Бэкон вложил в него и другие
возможности, которые позднее, в условиях бо­
лее изощренного и разнообразного литературно­
го развития, по-своему используют писатели-
фантасты. «Новая Атлантида» принадлежит ис­
тории науки и художественной литературы не в
меньшей мере, чем истории социальной утопии
и политики.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ




Провозгласив великое значение естествозна­
ния и технических изобретений д л я человече­
ского могущества в практике, Бэкон верил, что
этой идее его философии суждена не просто
долгая ж и з н ь академически признанного и ка­
нонизированного литературного наследия, еще
одного мнения среди множества уже изобретен­
ных человечеством. Он считал, что со временем
идея эта станет одним из конструктивных прин­
ципов всей человеческой ж и з н и , которому «за­
вершение даст судьба человеческого рода, при­
том такое, какое, пожалуй, людям, при нынеш­
нем положении вещей и умов, нелегко постиг­
нуть и измерить» (5, 1, стр. 8 3 ) . В известном
смысле он оказался прав. И сейчас, столетия
спустя, мы как бы сызнова осознаем пророче­
скую силу предсказания этого герольда новой
науки, но к неистощимому бэконовскому опти­
мизму в сознании нашего современника приме­
шивается и горечь за все перипетии, пережитые
на этом пути в прошлом, и тревога за то, что
ожидает нас в будущем.
Р а з в и т и е техники и промышленности, осо­
бенно за последнее столетие, сильно изменило
лицо общества, ж и з н ь людей и саму окружаю­
щую нас природу. П ы ш н ы е цветы научно-техни-

151
ческого прогресса принесли с собой не только
живительные плоды. И дело не только в том,
что, дав так много для благосостояния людей,
наука и техника создали и средства их массо­
вого уничтожения, что великие достижения
научного гения таят в себе возможности самого
изуверского обращения их против свободы и
жизни человека. Это понимал уже и Бэкон,
когда в «Дедале, или Механике» — одном из
эссе «О мудрости древних» писал, что тот же
источник, который так обогащает жизнь, по­
рождает и низменные страсти, и орудия смерти.
Живи он позже, он нашел бы место среди своих
аллегорий и для мифа о Фаэтоне — безрассуд­
ном юноше, который упустил вожжи солнечной
колесницы, доверенной ему Гелиосом, и чуть
было не спалил всю Землю. Дело в том, что
тот «штурм неприступных укреплений приро­
ды», та «борьба с природой», о которой еще
в начале XVII столетия возвестила труба этого
герольда, как и всякая долгая и трудная война,
кроме побед несли с собой и разрушения. Все
убыстряющееся и сейчас охватывающее всю
планету промышленное развитие переплелось со
стихийным процессом хищнической эксплуата­
ции природы. В результате сокращаются есте­
ственные природные ресурсы, загрязняется био­
сфера, нарушается экологическое равновесие.
Как бы мы ни оценивали меру этой опасности
на сегодня, ясно, если дальнейшее промышлен­
ное движение не координировать с имманент­
ными процесами в самой природе, это может
вызвать гибельную для жизни деформацию
окружающей нас среды.
Как биологическое существо человек сформи­
ровался в естественных условиях земной био-
152
сферы, как социальное он все решительнее до­
полняет ее искусственно созданной средой, пре­
образуя ее в биотехносферу. И поскольку будет
развиваться индустриально-техническая деятель­
ность людей, этот процесс неотвратим. Очевид­
но, крайне утопично и сегодня, когда столько
стран и народов земного шара только начинают
широко приобщаться к благам промышленного
прогресса и, вообще, предлагать нажать на
«стоп-кран» и законсервироваться в некоем бла­

<< Предыдущая

стр. 20
(из 24 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>