<< Предыдущая

стр. 20
(из 52 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

собою закон, это обнаруживается из плодов его, т.е. из слов
заповедей. Если закон добр, то, без сомнения, и Бога, давшего
этот закон, нужно признать добрым. Если же закон более
справедлив, чем добр, то и законодателя-Бога нужно признать
справедливым. Но апостол Павел без всякой околичности
говорит: «Посему закон свят, и заповедь свята, и праведна, и
добра» (Римл. 7.12). Отсюда ясно, что Павел не учился буквам
у тех, кто отделяет правду от добра, но был наставлен тем Богом

119
и вдохновлен Духом того Бога, Который вместе и свят, и благ,
и справедлив; говоря Духом этого Бога, он поэтому и называл
заповедь закона святою, и справедливою, и доброю. А чтобы
яснее показать, что благость в заповеди преобладает над
правдою и святостью, при повторении изречения он вместо этих
трех свойств указывает одну только благость (доброту); он
говорит: «Неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак
(да не будет)» (Римл. 7.13). Апостол знал, конечно, что благость
есть родовая добродетель, правда же и святость - вид рода;
поэтому, назвавши сначала и род, и виды вместе, при повторении
изречения он ограничился одним только родом. И в последующих
словах: «Грех благим ми содевая смерть» (Римл. 7.13 стар.ред.) -
он обозначает родовым понятием то, что выше обозначил по
видам. Таким же образом должно понимать и слова: «добрый
человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой человек
от благого сокровища износит благая, и лукавый человек от
злого сокровища выносит злое» (Матф. 12.35). Спаситель взял
здесь родовые понятия доброго и злого, без сомнения, показывая,
что в добром человеке есть и справедливость, и умеренность, и
благоразумие, и благочестие, и все, что можно называть или
считать добром. Подобным образом и злым Он назвал, без
сомнения, (такого) человека, который и несправедлив, и нечист,
и нечестив - словом, имеет все частные качества, безобразящие
злого человека. И как никто не считает человека злым и никто
не может быть без этих недостатков, так и без тех добродетелей,
конечно, никто не может быть признан добрым. Но у них
остается еще то, что они считают как бы щитом, по преимуществу
данным им, это слова Господа в Евангелии: «Никто не благ, как
только один Бог» (Лука 18.19). Они говорят, что это-собственное
имя Отца Христова, Который отличен от Бога Творца всего,
каковому творцу Спаситель не дал наименования благости.
Итак, посмотрим, действительно ли Бог пророков, творец мира
и законодатель не называется в Ветхом Завете благим? Но вот
слова псалмов: «Как благ Бог к Израилю, к чистым сердцем!»
(Псал. 72.1) и: «Да скажет ныне дом Израилев, ибо вовек
милость Его» (Псал. 117.2). И в «плаче Иеремии» написано:
«Благ Господь к надеющимся на Него, к душе, ищущей Его»
(Плач Иерем. 3.25). Итак, в Ветхом Завете Бог часто называется
благим. Точно так же в Евангелиях Отец Господа нашего Иисуса
Христа называется праведным. Так, в Евангелии от Иоанна Сам
Господь наш в молитве к Отцу говорит: «Отче праведный! И мир
Тебя не познал» (Иоанн 17.25). Пусть они не говорят, что в этом

120
случае Спаситель называл Отцом творца мира, вследствие
восприятия плоти, и этого самого (творца) именовал праведным:
такое понимание исключается непосредственно следующими
словами: «И мир Тебя не познал». Ведь по их учению мир не
знает одного только благого Бога; создателя же своего вполне
знает, по слову самого Господа, что мир любит свое. Итак, ясно,
что тот Бог, Которого они считают благим, в Евангелиях
называется праведным. На досуге можно будет собрать побольше
свидетельств, где Отец Господа нашего Иисуса Христа в Новом
Завете называется праведным, а Творец неба и земли в Ветхом
Завете называется благим, чтобы когда-нибудь таким образом
устыдились еретики, убежденные этими многочисленными
свидетельствами.



Глава шестая

О В О П Л О Щ Е Н И И ХРИСТА

1. После этих исследований время обратиться к вопросу о
воплощении Господа и Спасителя нашего, как и почему он
сделался человеком? В самом деле, по мере наших малых сил
мы уже рассмотрели божественную природу - более на основании
ее собственных дел, чем на основании созерцания нашей мысли;
мы рассмотрели также и творения ее (божественной природы),
как видимые, так и невидимые, созерцаемые верою, потому что
и человеческая бренность не все может видеть очами и
постигать разумом, вследствие того, конечно, что мы люди -
самое немощное и слабое животное из всех разумных животных;
тогда как те существа, небесные или вышенебесные, стоят
гораздо выше (нас). Теперь, таким образом, нам остается
задаться вопросом о среднем между всеми этими тварями и
Богом, т.е. о Посреднике, Которого апостол Павел провозглашает
«рожденным прежде всякой твари». Мы видим, что в Священном
Писании много говорится о Его величии, мы находим, что Он
«есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари,
ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и
невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти
ли - все Им и для Него создано; и Он есть прежде всего, и все
Им стоит.» (Колос. 1.15-17). Он есть глава всего, и один только
имеет своею главою Бога Отца, ибо написано: «А Христу глава -
Бог» (1 Кор. 11.3). Написано также, что «никто не знает Сына,

121
кроме Отца, и Отца не знает никто, кроме Сына» (Матф.
11.26), - ибо кто может знать, что такое Премудрость, кроме
родившего ее? Или кто с полною ясностью знает, что такое
Истина, кроме Отца Истины? Кто подлинно может исследовать
всю природу Слова Божьего и природу Самого Бога, которая от
Бога, кроме одного только Бога, у Которого было Слово?
Поэтому мы должны быть уверены, что это Слово, или Разум,
эту Премудрость, эту Истину никто не знает, кроме одного
только Отца, и потому о Нем написано: «то, думаю, и самому
миру не вместить бы написанных книг» (Иоанн 21.25), т.е.
(книг) о славе и величии Сына Божьего. И действительно,
невозможно изложить в письменах то, что относится к славе
Спасителя. Итак, видя столько великих свидетельств о природе
Сына Божьего, мы цепенеем в величайшем изумлении от того,
что это превосходящее всех Существо, уничижая Себя из
состояния Своего величия, сделалось человеком и жило между
людьми, как свидетельствует (об этом) благодать, изливавшаяся
устами Его, и как засвидетельствовал Ему Отец небесный, и как
подтверждают различные знамения, и чудеса, и силы,
совершенные Им. Прежде этого Своего явления во плоти Он
послал пророков, в качестве предтеч и вестников Своего
пришествия. После же вознесения Своего на небеса Он дал
повеления обойти всю вселенную святым апостолам,
исполненным силою Его Божества, - людям неопытным и
неученым, (вышедшим) из среды мытарей или рыбаков; Он дал
им повеление, чтобы из всякого языка и из всех народов они
составили собрание (людей) благочестивых, верующих в Него.
2. Но из всех чудес и великих дел, относящихся к Нему, в
особенности то возбуждает удивление человеческого ума - и
слабая мысль смертного существа никак не может понять и
уразуметь в особенности того, что столь великое могущество
божественного величия, - что Само Слово Отчее и Сама
Премудрость Божья, в Которой сотворено все видимое и
невидимое, находились, как нужно этому веровать, в пределах
ограниченности человека, явившегося в Иудее; что Премудрость
Божья вошла в утробу матери, родилась младенцем и плакала
по подобию плачущих младенцев; что потом (этот Сын Божий)
был смущен смертью, как это Сам Он исповедует, когда говорит:
«Душа моя скорбит смертельно» (Матф. 26.38), - и что, наконец,
Он был доведен до смерти, считающейся у людей самою
позорною, и несмотря на это через три дня воскрес. Таким
образом, мы видим в Нем, с одной стороны, нечто человеческое,

122
чем он, по-видимому, нисколько не отличается от общей немощи
смертных, с другой же стороны, - нечто божественное, что не
свойственно никакой иной природе, помимо той первой и
неизреченной природы Божества. Отсюда и возникает
затруднение для человеческой мысли: пораженная изумлением,
она недоумевает, куда склониться, чего держаться, к чему
обратиться. Если она мыслит Его Богом, то видит Его смертным;
если она считает (Его) человеком, то усматривает Поправшего
власть смерти и Восстающего из мертвых с добычею. Поэтому
должно со всяким страхом и благоговением наблюдать, чтобы
в одном и том же (лице) обнаружить истину той и другой
природы, так, чтобы, с одной стороны, не помыслить чего-
нибудь недостойного и неприличного о той божественной и
неизреченной сущности и, с другой стороны, деяния (Его как
человека) не счесть ложными призрачными образами. Вложить
все это в уши человеческие и изъяснить словами, конечно,
далеко превосходит силы нашего достоинства, ума и слова. Я
думаю, что это превосходит даже меру (способностей, присущих)
святым апостолам; а может быть, изъяснение этого таинства не
доступно даже всей твари небесных сил. Мы изложим учение
об этом предмете - насколько возможно кратко - вовсе не по
побуждениям некоторого дерзновения, но только потому, что
этого требует план сочинения; причем изложим более то, что
содержит наша вера, чем обычные доказательства,
представляемые человеческим разумом, с своей же стороны
представим скорее наши предположения, чем какие-нибудь
ясные утверждения.
3. Итак, по учению Писания, Единородный Сын Божий,
через Которого, как показало предшествующее рассуждение,
сотворено все видимое и невидимое, и сотворил все и сотворенное
любит. Поэтому, будучи Сам невидимым образом невидимого
Бога, Он невидимо даровал участие в Себе всем разумным
тварям, так, чтобы каждый участвовал в Нем настолько,
насколько проникнется чувством любви по отношению к Нему.
Но, вследствие способности свободного произволения, между
душами произошло различие и разнообразие, потому что одна
душа питала более горячую любовь к Своему Творцу, другая
более поверхностную и слабую. Та же душа, о которой Иисус
сказал, что «никто не отнимает ее от Меня» (Иоанн 10.18), от
самого начала творения и в последующее время неотделимо и
неразлучно пребывала в Нем, как в Премудрости и Слове
Божьем, как в Истине и вечном свете, и, всем существом своим

123
воспринимая всего (Сына Божьего) и входя в свет и сияние Его,
сделалась по преимуществу одним духом с Ним, как и апостол
обещает тем, которые должны подражать ей: «Соединяющийся
с Господом есть один дух с Господом» (1 Кор. 6.17). При
посредстве этой-то субстанции души между Богом и плотью
(ибо божественной природе не возможно было соединиться с
телом без посредника), Бог, как мы сказали, рождается человеком,
потому что для этой средней субстанции не было
противоестественно принять тело и, с другой стороны, этой
душе, как субстанции разумной, не было противоестественно
воспринять Бога, в Которого, как сказали мы выше, она уже
всецело вошла, как в Слово, и Премудрость, и Истину. Поэтому
и сама вся, будучи в Боге и восприняв в Себя всего Сына
Божьего, эта душа с принятою ею плотью по справедливости
называется Сыном Божьим, силою Божьей, Христом и Божьей
Премудростью, и наоборот, Сын Божий, через Которого все
сотворено, называется Иисусом Христом и сыном человеческим.
Так говорится, что Сын Божий умер - разумеется, по той
природе, которая, конечно, могла принять смерть, а Имеющий
прийти во славе Отца Своего со святыми ангелами называется
сыном человеческим. По этой-то причине во всем Писании как
божественная природа называется человеческими именами, так
и человеческая природа украшается славными наименованиями
божественной природы; ибо об этом больше, чем о чем-нибудь
другом, можно сказать словами Писания: «И будут два одной
плотью, так что уже не двое, но одна плоть» (Марк 10.8). Нужно
думать, что Слово Божье в большей степени составляет одно с
душою во плоти, чем муж с женою. Равным образом быть одним
духом с Богом кому более прилично, как не этой душе, которая
через любовь так соединилась с Богом, что по справедливости
называется единым духом с Ним?
4. (Из письма Юстиниана к Мине: «Посему и человек стал
Христом, достигнув этого (своими) добродетелями, как
свидетельствует пророк; говоря: «Ты возлюбил правду и
возненавидел беззаконие; посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой
елеем радости более соучастников Твоих» (Псал.44.8). Надлежало
же, чтобы Тот, Который ни в каком случае неотделим от
Единородного, (всегда) пребывал с Единородным и прославился
вместе с Ним»).
Совершенство любви и искренность приобретенного
расположения сделали это единство ее с Богом нераздельным,
так что воспринятие этой души (Сыном Божьим) не было

124
случайным или призрачным, но было^аровано ёйгго достоинству
за ее добродетели. Что это так, послушай пророка, который
говорит об этой душе: «Ты возлюбил правду, и возненавидел
беззаконие; посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем
радости более соучастников Твоих» {Псал. 44.8). Итак, Он
помазывается елеем радости, т.е. душа Христа вместе со
Словом Божьим делается Христом - в награду за любовь.
Помазание елеем радости означает не что иное, как исполнение
Святым Духом; слова же «более соучастников» показывают, что
ей не была дана благодать Духа, как пророкам, но что в ней
присутствовала субстанциальная полнота Самого слова Божьего,
как и апостол сказал: «В Нем обитает вся полнота Божества
телесно» (Колос. 2.9). Наконец, по этой же причине пророк не
только сказал: «Ты возлюбил правду», - но еще прибавил: «и
возненавидел беззаконие», так как возненавидеть беззаконие
означает то, что говорит о Нем Писание: Он «не сделал греха,
и не было лжи в устах Его» (Исайи 53.9) и еще: «подобно нам
искушен во всем, кроме греха» (Евр. 4.15). И Сам Господь
говорит: «Кто от вас облачит Мя о грехе?» (Иоанн 8.46. стар,
ред.). И опять Сам (Он) говорит о Себе: «Идет князь мира сего,
и во Мне не имеет ничего» (Иоанн 14.30). Все это показывает,
что в Нем никакого не было греховного чувства. Желая яснее
обозначить это, именно то, что греховное чувство никогда не
входило в Него, пророк говорит: «Прежде нежели дитя будет
уметь выговорить: отец мой, мать моя, отвергать худое» (Исайи
8.4, 7.16).
5. Кому-нибудь может представиться такое затруднение:
выше мы показали, что во Христе есть разумная душа; но во всех
своих рассуждениях мы часто доказывали, что природа душ
способна к добру и злу. Это затруднение разъясняется следующим
образом. Не может быть сомнения в том, что природа той души
была такая же, какая присуща всем душам; в противном случае,
если бы она не была поистине душою, она не могла бы и
называться душою. Но так как способность выбора между
добром и злом присуща всем (душам), то эта душа, принадлежащая
Христу, так возлюбила правду, что вследствие величия любви
прилепилась к ней неизменно и нераздельно, так что прочность
расположения, безмерная сила чувства, неугасимая пламенность
любви отсекли (у ней) всякую мысль о совращении и изменении,

<< Предыдущая

стр. 20
(из 52 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>