<< Предыдущая

стр. 37
(из 52 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

противоположно и враждебно духу. Или же, в-третьих, наша
душа, как думали некоторые греки, едина по сущности, но
состоит из многих частей, и одна часть ее называется разумной,
другая неразумной, а та часть, которую они называют неразумной,
в свою очередь, разделяется на две страсти - похоти и гнева?
Итак, относительно души, как мы нашли, некоторые имеют эти
три вышеизложенных мнения. Впрочем, то из этих мнений,
какого, как мы сказали, держались некоторые греческие
философы, именно, что душа трехчастна, это мнение, как я
вижу, не подтверждается с достаточной силой авторитетом
224 7*
божественного Писания. Для остальных же двух мнений в
божественных Писаниях можно найти некоторые места, по­
водимому, применимые к ним.
2. Из этих мнений рассмотрим сначала то, которое
обыкновенно утверждают некоторые, именно, что в нас - две
души: одна душа добрая и небесная, другая низшая и земная,
и что лучшая душа вселяется с неба; такая именно душа Иакову
дала победу над Исавом еще во чреве матери через запинание
брата (Быт. 25), в Иеремии была освящена от самого рождения
(Иерем. 1), в Иоанне же еще от чрева (матери) исполнилась
Святого Духа. Низшая же душа, по их мнению, зачинается
вместе с телом от телесного семени, поэтому она не может жить
или существовать помимо тела, и отсюда, говорят они, эта душа
часто называется плотью. Слова: «плоть желает противного
духу» (Галат. 5.17) они относят не к плоти, но именно к этой
душе, которая есть собственно душа плоти. Они стараются
подтвердить свое мнение также словами книги Левит: «душа
всякого тела есть кровь его» (Лев. 17.14). Так как кровь, будучи
разлита по всему телу, дает телу жизнь, то, говорят они, та
душа, которая называется душою всей плоти, присутствует в
крови. Значит, слова (апостола) о том, что плоть враждует
против духа, а дух против плоти, и изречение «душа всякого
тела есть кровь его», по их мнению, различными именами
называют одну и ту же мудрость плотскую, потому что существует
некоторый материальный дух, который не подчинен закону
Божьему и не может подчиниться ему, так как он имеет земные
расположения и телесные желания. Об этом материальном
духе, по их мнению, апостол сказал и следующие слова: «в
членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума
моего и делающий меня пленником закона греховного,
находящегося в членах моих» (Римл. 7.23). Кто-нибудь возразит
им, что это говорится о телесной природе, потому что по
свойству своей природы тело действительно смертно, но имеет,
как говорят, чувство или мудрость, которая враждебна Богу или
враждует против духа, и вследствие этого можно сказать, что
самая плоть имеет как бы голос, вопиющий против голода,
жажды, холода, против всякого страдания от излишества ли,
или от недостатка. Но они постараются разрешить и опровергнуть
это возражение; они укажут, что существуют очень многие
другие душевные страсти, по своему происхождению совершенно
не зависящие от тела, и однако дух враждует против них;
таковы: честолюбие, скупость, ревность, зависть, гордость и им

226
8-2959
подобные. Видя, что человеческий ум или дух борется со всеми
этими страстями, они полагают причину всех этих бедствий не
/в чем-нибудь ином, но именно в этой как бы телесной душе,
рожденной из семени, о какой мы сказали выше. Для
подтверждения этого мнения они обычно приводят еще
свидетельство апостола: «дела плоти известны; они суть:
прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение,
волшебство, вражда, ссоры, зависть, распри, гнев, разногласия,
соблазны, ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и
тому подобное» (Галат. 5.19-21). Но все это, говорят они,
получает начало от телесной потребности или телесного
удовольствия, и поэтому нельзя думать, что все эти движения
принадлежат субстанции, не имеющей души, т.е. плоти. Точно
так же слова апостола: «Посмотрите, братья, кто вы призванные:
немного из вас мудрых по плоти» (1 Кор. 1.26), по-видимому,
можно истолковать так, что существует некоторая особая
плотская и материальная мудрость, мудрость же по духу
отлична от нее, но плотскую мудрость, конечно, нельзя было бы
назвать мудростью, если бы не существовала душа плоти,
которой и принадлежит то, что называется мудростью плоти.
Кроме этого они говорят еще следующее. Если «плоть желает
противного духу, а дух - противного плоти, так что вы не то
делаете, что хотели бы» (Галат. 5.16), то что разумеет апостол,
когда говорит: «не то делаете, что хотели бы»? Конечно, говорят
они, эти слова не относятся к духу, потому что духовное хотение
не запрещается. Но нельзя относить эти слова и к плоти, потому
что, если плоть не имеет собственной души, то, без сомнения,
она не имеет и хотения. Значит, остается допустить, что это
говорится о хотении такой души, которая может иметь
собственное желание, враждебное хотению духа. Если же это
так, то, очевидно, воля этой души составляет нечто среднее
между плотью и духом и, без сомнения, служит и повинуется
одному из двух, чему изберет служить. Если она предается
удовольствиям плоти, то делает людей плотскими; если же она
соединится с духом, то способствует людям быть в духе и
потому называться духовными. На это, по-видимому, указывает
апостол, когда говорит: «вы же не по плоти живете, а по духу»
(Римл. 8.9). Итак, нужно исследовать, какова именно эта воля,
средняя между плотью и духом, отличная от воли плоти и от
воли духа? Несомненно, что все, принадлежащее, как говорится,
духу, составляет волю духа, а все, что называется делами плоти,
то составляет волю плоти. Что же такое - воля души, отличная


8-2
226
от воли духа и от воли плоти и называемая внешнею (по
отношению к той и другой)? Убеждая нас не исполнять ее,
апостол говорит: «не то делаете, что хотели бы». По-видимому,
в этих словах указывается, что не должно прилепляться ни к
одному из этих двух предметов - ни к плоти, ни к духу. Но кто-
нибудь скажет, что исполнять свою волю для души, конечно,
лучше, чем исполнять волю плоти; точно так же для нее лучше
исполнять волю духа, чем собственную волю; почему же
апостол говорит: «не то делаете, что хотели бы»? Ведь в борьбе,
которая ведется между плотью и духом, победа не всегда
остается на стороне духа, ибо известно, что в очень многих
случаях одерживает верх плоть.
3. Но так как мы вдались в глубокое рассуждение, в котором
необходимо со всех сторон рассмотреть все, что можно привести
в соображение (по данному вопросу), то посмотрим, нельзя ли
объяснить это место так. Для души лучше следовать духу в том
случае, если дух (уже) победил плоть; для нее, кажется, хуже
следовать плоти, когда плоть (еще) воюет против духа и
старается привлечь к себе душу. Но, может быть, для души
полезнее быть во власти плоти, чем оставаться при своих
собственных расположениях, ибо ни будучи, как говорят, ни
горячею, ни холодною, но оставаясь в среднем состоянии
некоторой тепловатости, она нескоро и с трудом может найти
обращение. Если же душа прилепляется к плоти, то насыщенная
и исполненная теми несчастьями, какие иногда она терпит от
плотских пороков, как бы утомленная тяжелейшим бременем
невоздержанности и похоти, она легче и скорее может когда-
нибудь обратиться от материальных нечистот к небесному
желанию и духовной красоте. Таков, нужно думать, смысл слов
апостола о том, что дух воюет против плоти и Плоть-против духа
- для того, чтобы мы делали не то, что хотим: без сомнения, в
последних словах указано то, что находится вне воли духа и вне
воли плоти. Иными словами можно сказать, что для человека
лучше быть или в добродетели, или в пороке, нежели ни в том,
ни в другом. Между тем, не обратившись еще к духу и не
сделавшись одно с ним и, в то же время, прилепляясь к телу и
помышляя о плотском, душа, по-видимому, не находится ни в
добром, ни в явно злом состоянии, но, можно сказать, бывает
подобна животному. Но для нее лучше, если это возможно,
прилепиться к духу и сделаться духовной. Если же это
невозможно, то для нее полезнее даже следовать плотскому
пороку, чем пребывать в своих расположениях и находиться в

227
8*
состоянии неразумного животного. Мы рассуждали об этом,
желая рассмотреть различные мнения; при этом мы отступили
в сторону больше, нежели хотели, дабы не показалось, что нам
неизвестны те сомнения, какие возбуждают обыкновенно люди,
спрашивающие, есть ли в нас, кроме этой небесной и разумной
души, еще другая душа, по природе враждебная той и называемая
или плотью, или мудрованием плоти, или душой плоти.
4. Теперь посмотрим, что обыкновенно отвечают на это
защитники той мысли, что в нас - одно движение и одна жизнь
одной и той же души, спасение или погибель которой, смотря
по ее действиям, приписывается собственно ей. И, прежде
всего, посмотрим, какие душевные страдания мы испытываем,
когда чувствуем в себе, что мы как бы разрываемся на
отдельные части, когда в сердцах наших происходит какая-
нибудь борьба мыслей, и какие представляются нам вероятия,
которые склоняют нас то к тому, то к другому, и то обличают
нас, то одобряют. Нет никакого преувеличения в том, если мы
называем плохим тот ум, который имеет суждение различное,
противоречивое и несогласное с самим собой; между тем так
именно бывает у всех людей, когда им приходится рассуждать
о неизвестном предмете, и предусмотреть или посоветовать, что
правильнее или полезнее избрать. Итак, нет ничего удивительного,
если две вероятности, взаимно противоречащие и внушающие
противоположное, влекут дух в разные стороны. Например,
если размышление побуждает кого-нибудь к вере и страху
Божьему, то нельзя сказать, что (в этом случае) плоть враждует
против духа: нет, но дух влечется к различному, пока (ему)
неизвестно, что истинно и полезно. Точно так же, когда,
положим, тело склоняет к похоти, лучшее же намерение
противится этим побуждениям, то не должно думать, что какая-
то особая жизнь борется с другой жизнью, но - телесная
природа, исполненная семенной влаги, жаждет опорожнить
член через истечение. Ведь нельзя думать, что какая-то противная
сила или жизнь другой души возбуждает в нас жажду и
заставляет пить, или производит голод и побуждает есть. Но как
пища и питье и требуются и извергаются благодаря естественным
движениям тела, точно так же и влага природного семени,
собравшаяся в течение известного времени в своем месте,
стремится извергнуться и выйти. И это (извержение) до такой
степени не зависит от действия какого-нибудь иного возбуждения,
что иногда совершается даже само собой. Слова же о том, что
плоть борется с духом, эти лица понимают так, что привычка,

228 8-4
или потребность, или удовольствие плоти, увлекая человека,
отвлекают и отклоняют его от вещей божественных и духовных.
Действительно, отвлеченные телесной нуждой, мы не имеем
возможности заниматься вещами божественными и вечными. С
другой стороны, душа, занимающаяся божественным и духовным
и соединившаяся с духом, говорят, противится плоти, потому
что не дозволяет ей изнеживаться в удовольствиях и плавать в
наслаждениях, по природе приятных для тела. Так же они
понимают и изречение: «плотские помышления суть вражда
против Бога» (Римл. 8.7). По их толкованию, эти слова не
означают, что тело действительно имеет душу или собственную
мудрость; но как мы обыкновенно говорим, что земля жаждет
и хочет пить воду, употребляя слово «хотеть» не в собственном,
а в переносном смысле, или еще говорим, что дом хочет быть
восстановленным, и многое другое, тому подобное: точно так же
нужно понимать и мудрование плоти или изречение о том, что
«плоть желает противного духу». Обыкновенно они прибавляют
еще изречение: «голос крови брата твоего вопиет ко Мне из
земли» (Быт. 4.10). То, что вопиет к Богу, не есть в собственном
смысле пролитая кровь, но в переносном смысле говорится, что
кровь вопиет до тех пор, пока еще требуется наказание
пролившему кровь. Слова же апостола: «в членах моих вижу
иной закон, противоборствующий закону ума моего» (Римл.
7.23) они понимают так, как если бы апостол сказал: кто хочет
заниматься словом Божьим, того телесные нужды и потребности,
присущие телу в качестве некоторого закона, развлекают,
отрывают и затрудняют, дабы, занимаясь премудростью, он не
мог с полным вниманием созерцать божественные тайны.
5. Но между делами плоти указаны также и ереси, зависть,
споры и прочее. Это указание они понимают так, что душа,
вследствие подчинения телесным страстям, сделавшись грубою
в своих чувствах, будучи подавлена тяжестью пороков и не
думая ни о чем тонком и духовном, делается, говорят, плотью
и, таким образом, заимствует название от того, к чему оказывает
больше усердия и расположения. Они дополняют свое
исследование еще таким вопросом: кого можно указать или кого
назвать создателем этого злого чувства, называемого чувством
плоти, ибо, по их учению, не должно веровать ни в какого иного
творца души и плоти, кроме Бога? И если мы скажем, что благой
Бог в самом создании Своем сотворил нечто, враждебное Себе,
то это, конечно, окажется нелепостью. Ведь если написано, что
«плотские помышления (мудрования) суть вражда против Бога»,

229
и это мудрование мы называем сотворенным от самого создания,
то, очевидно, нужно будет сказать, что Сам Бог сотворил
некоторую природу, враждебную себе, которая не может
подчиниться Ему и Его закону, если только мы признаем
душевным то мудрование, о котором говорится это. Но если
принять это мнение, то чем же мы будем отличаться от тех,
которые признают, что души сотворены различными по природе
и по природе должны или погибнуть, или спастись? Такое
учение нравится, конечно, одним только еретикам, которые
сочиняют эти выдумки, не умея разумно и благочестиво
доказать правду Божью. По мере возможности мы привели от
лица различных людей то, что можно сказать о каждом отдельном
мнении в виде размышления. Читатель же пусть выбирает из
этого, какую мысль принять лучше.


Глава пятая

О ТОМ, ЧТО М И Р НАЧАЛСЯ ВО В Р Е М Е Н И

1. В числе церковных определений имеется еще одно,
состоящее, согласно удостоверению нашей истории в том, что
этот мир был создан и начал существовать с определенного
времени и, вследствие своей порчи, должен быть спасен, как это
возвещено всем в учении о совершении века. Поэтому, кажется,
не излишне повторить немного и о начале мира. Что касается
свидетельства Писаний, то доказать это учение, по-видимому,
очень легко. Даже еретики, разноглася по многим другим
вопросам, в этом, кажется, согласны друг с другом, уступая
авторитету Писания. Итак, о создании мира чему иному может
научить нас Писание, кроме того, что о происхождении его
написал Моисей? Правда, повествование Моисея содержит в
себе больше, чем, по-видимому, показывает исторический рассказ,
оно заключает в себе величайший духовный смысл, и под
некоторым покровом буквы скрывает вещи таинственные и

<< Предыдущая

стр. 37
(из 52 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>