<< Предыдущая

стр. 4
(из 52 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

много мелких поправок посредством перемены одного-двух слов,
вставки или пропуска отрицания, замены утвердительной формы
речи вопросительной и т.п. Находят, например, что в сочинении «О
Началах» слишком часто употребляется слово Trinitas: оно
встречается здесь (в первой, второй и четвертой книгах) 21 раз,
тогда как во всех прочих, несомненно подлинных, сочинениях
Орнгена на греческом языке слово Тринитас употребляется только
2 раза (Иоанн 6.17; Матф.15.31). Очевидно, Руфин переводил
термином Trinitas греческие слова: Теос, Теотэс.
Можно думать, что третий прием больше всего исказил
сочинение Оригена.
Исправление мест, касающихся существенных истин веры,
составляет темную сторону перевода Руфина. Но наряду с этими
исправлениями некоторые места «О Началах», где говорится,
например, о разумных существах, о множестве миров, о всеобщем
восстановлении, Руфин только изъяснил. По словам самого Руфина,
он сделал это посредством дополнений из других сочинений
Оригена. Но Иероним утверждает, что и в этих изъяснениях Руфин
пользовался схолиями Дидима. Однако Иероним же свидетельствует,
что эти дополнения нисколько не исказили подлинных мыслей
Оригена. Руфин только более пространно и доказательно изложил
космологические, антропологические и телеологические воззрения
Оригена. И это суждение Иеронима вполне подтверждается
сличением перевода Руфина с фрагментами подлинника: «О Началах»
1.5.5; 1.6.2 (и вообще 5-я и 6-я гл. 1-й кн.) и др.
Столь же мало повредили достоверности перевода Руфина
сокращения с целью избежания повторений, нередких у Оригена.
(Пример такого сокращения - 4.23.)
Наконец, во многих других местах Руфин перевел греческий
текст точно, не прибегая ни к исправлению мыслей, ни к исправлению
изложения. Правда, вполне точный, буквальный перевод был не в
духе Руфина. Даже не задаваясь целью исправить мысль или
изложение подлинника, Руфин не считал нужным переводить
греческий текст слово в слово: он следил больше за мыслью, чем
за ее выражением. Поэтому перевод, насколько можно судить по
сличению его с языком греческих фрагментов, шире,
пространственнее изложения «О Началах». Но это нисколько не
20
вредит верности перевода. Примеры вполне верного перевода:
1.2.10 (начало параграфа); 1.7; 2.6.4; 2.8.3; 2.9.1; 2 10.4 и др.
Остается сказать еще относительно плана «О Началах». Так
как этот план, по-видимому, очень запутан и беспорядочен, то
возникает вопрос, не изменил ли Руфин порядок глав или не
пропустил ли он некоторые главы, нарушив этим последовательность
рассуждения? Если бы Руфин сделал это, то он лишил бы
сочинение Оригена отличительного свойства его -систематического
характера. Но с этой стороны перевод Руфина безупречен. Состав
и план (в подлинном тексте) можно проследить по цитатам
перевода Иеронима в письме к Авиту. Эти цитаты Иероним,
очевидно, подбирал и выписывал, последовательно просматривая
текст «О Началах» в своем точном переводе (письмо разделено на
четыре главы, по числу книг «О Началах»), и они идут одна за
другой совершенно в таком же порядке, в каком следуют и
соответствующие им места перевода Руфина. Иероним приводит
цитаты не из всех глав «О Началах» (нет цитат из 1.4; 1.7; 2.1; 2.5;
2.6; 2.7; 2.9; 3.2; 3.4). Но этот недочет в значительной степени
восполняется другим памятником, именно оглавлением «О Началах»
Фотия в его «Библиотеке». Фотий пишет следующее: «Прочитаны
книги Оригена «О Началах». Из них первая - об Отце, и Сыне, и
Святом Духе. Здесь Ориген очень много богохульствует, говоря,
что Сын сотворен Отцом, Дух же - Сыном и что действие Отца
простирается на все существующее, действие Сына - только на
разумные существа, действие же Духа Святого простирается
только на спасенных. Говорит и другое, весьма бессмысленное и
полное нечестия: пустословит о душепереселениях, об одушевленных
звездах и о прочем, тому подобном. Таким образом, первая книга
баснословит об Отце, и, как он говорит, о Христе, и о Святом Духе
(1.1-3), и еще о разумных тварях (1.4-8). Вторая (книга говорит) о
мире и тварях в нем (2.1-3) и еще о том, что один Бог закона и
пророков, и что один и тот же Бог Ветхого и Нового Заветов (2.4-5),
и о вочеловечении Христа (2.6), также о том, что один Дух в Моисее
и прочих пророках и в апостолах (2.7), еще же о душе (2.8), о
воскресении, о наказаниях (2.10), о наградах (2.11). Третья книга
говорит о свободе воли (3.1), о том, как дьявол и противные силы,
по Писанию, сражаются с человеческим родом (3.2-3), о том, что
мир имеет начало и, получив начало во времени, некогда разрушится
(3,5). Четвертая книга говорит о конце (3,6), о том, что Писания
божественны и, наконец, о том, как должно читать и понимать
Писание» (Biblioth. cod. 8. Migne gr. t. 103.). Приведенный
перечень глав сочинения «О Началах» не полон и составлен не
особенно тщательно. Так, в первой книге Фотий, остановившись
главным образом на учении Оригена о Святой Троице, не указывает
раздельно последовательность и содержание большинства глав; во

21
второй и третьей книгах он пропускает некоторые главы (2.9 и 3.4;
кроме того, неясно указаны 2.1-3; 2.5 и 3.3). Но этот перечень не
заключает в себе ничего такого, чего не было бы в переводе Руфина,
он, напротив, не перечисляет всех глав, какие есть в этом
последнем, и порядок глав в этом перечне вполне соответствует
переводу Руфина. Если указания письма Иеронима сопоставить с
оглавлением Фотия, то получается довольно полный перечень
содержания «О Началах», с обозначением не только книг и глав, но
и многих подробностей в содержании этих глав. Этот перечень
вполне совпадает с планом «О Началах» в переводе Руфина; только
Иероним и Фотий относят к началу четвертой книги главу «О
конце», которая в переводе Руфина служит последнею (шестою) в
третьей книге. Неповрежденность «О Началах» в плане параграфов
глав, кроме фрагментов перевода Иеронима, подтверждается еще
сличением больших отрывков «Филокалии» с соответствующими
частями перевода Руфина: здесь Руфин шаг за шагом, без всяких
отступлений, следует за течением мыслей подлинника.
Итак, в каком состоянии находится в настоящее время текст
сочинения «О Началах»? Во всем том, что сохранилось от этого
сочинения, можно ли видеть достаточно верное отражение
подлинного произведения Оригена?
Темную сторону перевода Руфина, как сказано, составляет
исправление тех мест «О Началах», где говорится о Троице и о
воскресении, а может быть, и некоторых других. Но именно к этим
испорченным местам относятся многие фрагменты «О Началах»
греческие и латинские; притом же перевод Руфина в нужных
случаях можно проверять по другим произведениям Оригена, так
как сочинение «О Началах» не отличается от них по содержанию
догматических воззрений (даже самые крайние мысли, изложенные
во фрагментах Юстиниана, совпадают с учением, содержащимся в
подлинных сочинениях Оригена на греческом языке). Значит,
восстановление подлинного смысла исправленных Руфином мест
не есть дело невозможное. Во всем остальном перевод Руфина
нужно признать довольно верным воспроизведением подлинника: |
места, не касающиеся существенных истин веры, переданы Руфином :
без искажения мыслей Оригена, нередко - вполне точно (хотя и не !
буквально). Состав и план сочинений Оригена в переводе Руфина ]
остались неповрежденными. Поэтому сочинение «О Началах» не ,
д о л ж н о считать п о т е р я н н ы м для истории х р и с т и а н с к о й
письменности и богословской науки. «О Началах» не может быть
первостепенным источником для изучения некоторых догматических
воззрений Оригена по их содержанию (именно воззрений,
исправленных Руфином); но для изучения прочих мнений Оригена
оно составляет источник вполне достоверный, для уразумения же
системы Оригена, сверх того, источник самый лучший и даже
единственный. Так смотрят на состояние текста сочинения «О
Началах» большинство исследователей, например, Делярю,
Томазиус, Фреппель, Редепеннинг, Малеванский, Болотов.

VII
Название сочинения «О Началах» можно понимать различно.
Одни (Маркелл Анкирский, Бароний, Неандер, Томазиус) под
началами у Оригена понимают главные предметы бытия: Бог, мир,
человек. Другие (Евсевий, Гюэ, Риттер, Шнитцер, Редепеннинг,
Малеванский) понимают начала в смысле основных истин
христианского вероучения. Наконец, некоторые (Баур, Фреппель,
пожалуй, и Руфин, - см. первое предисловие) в названии «О
Началах» совмещают то и другое значение: по их мнению, это
название указывает на главные предметы бытия, которые служат
и главными предметами христианского вероучения, излагаемого в
системе Оригена.
Но против первого понимания уже Евсевий справедливо
заметил (Против Маркелла 1.4), что Ориген, в противоположность
Платону, признает только одно начало, именно Отца Единородного
Сына. И действительно, «архэ» в онтологическом смысле Ориген
прилагает только к Богу Отцу; к Сыну Божьему он прилагает это
название уже с ограничением (Иоанн 1.22.), и уже никак не
согласно с образом мысли Оригена приложение этого названия к
человеку, к видимому миру, к материи (Иоанн 1.18; «О Началах»
4.33). Кроме того, понимаемое в указанном смысле название «О
Началах» не подходит к содержанию целой книги этого сочинения,
именно четвертой, где говорится о боговдохновенности и о
толковании Священного Писания. Если не верно первое толкование
названия «О Началах», то не верно и третье. Остается второе. Это
понимание вполне согласно со словоупотреблением Оригена.
Ориген нередко говорит о «начале» или о «началах» истины, закона
иудейского, различных наук, например, грамматики, философии,
медицины (Иоанн 19.3; inNumer. bom. 10.3; С. Cels. 3.12; Левит 1.4;
Иоанн 1.20.). Тот же термин он прилагает и к основным истинам
христианского вероучения: «О Началах» 4.7 и особенно в
«Комментариях к Иоанну» 13.46. В последнем месте словом
«архан» Ориген называет части организма христианской истины,
каковое выражение прямо напоминает «О Началах», в котором
Ориген ставит себе задачей образовать единый организм из членов
правила веры и из учения Священного Писания (Предисловие
Ориг.10. на Иоанна 13.46): «Я думаю, что во всякой науке и
искусстве сеет тот, кто открывает начала. Другие принимают эти
начала, разрабатывают их и потом найденное передают потомкам,
которые сами не в состоянии найти начала и присоединить к ним
23
следствия их, чтобы получить полный плод этих наук и искусств.
Если же это справедливо относительно наук и искусств, то
насколько полнее можно заметить это в искусстве из искусств и
науке из наук? Ибо, исследовав найденное предками, потомки их
дали повод своим преемникам образовать единый организм истины».
Эти слова получают особенный вес, если принять во внимание, что
четвертый том комментария на Ев. Иоанна был написан
приблизительно в то время, когда Ориген начал составлять свою
систему (с 223 по 229 годбыло написано 5 томов этих комментариев).
Таким образом, название «О Началах» указывает на основные
истины христианского вероучения, которые служат предметом
научно-систематического изложения в этом сочинении.
Задача сочинения «О Началах» - представить христианское
вероучение в виде единого организма (unum corpus) истины, дать
научно-систематическое изложение его. Эту задачу своего сочинения
Ориген совершенно ясно указывает в предисловии к «О Началах»
(пар. 10). Но выполняется ли и как именно выполняется эта задача
в самом сочинении? Запутанность и беспорядочность плана «О
Началах», с первого взгляда бросающаяся в глаза читателю,
возбуждает некоторые сомнения по этому вопросу, и некоторые
исследователи (Дэни) готовы даже отказать сочинению Оригена в
систематическом характере, однако без достаточных оснований.
«О Началах» написано по определенному, заранее обдуманному,
систематическому плану, на который есть указания в самом
сочинении (2.9.1; 2.10.1; 2.10.8), и, уклоняясь от этого плана,
Ориген отмечает эти уклонения как именно отступления от
намеченного порядка исследования (1.4.2; 1.2.10; 2.10.8; 3.3.1).
Итак, в каком порядке, в какой связи излагает Ориген истины
христианского вероучения?
Сочинение «О Началах» открывается предисловием Оригена.
Здесь Ориген указывает источники христианского вероучения:
Священное Писание Ветхого и Нового Заветов (пар. 1) и церковное
апостольское предание (пар. 2); разграничивает область
положительного и ясного церковного учения от области неясно и
недостаточно полно решенных вопросов, в которых поэтому
возможны и нужны изыскания человеческого ума под руководством
откровения (пар. 3); затем излагает правило веры, отмечая, что
именно ясно указано в нем и какие догматические вопросы только
еще ожидают исследования и решения (пар. 4-10), и, в заключение,
определяет задачу своего труда как научной системы христианского
вероучения по руководству Священного Писания и церковного
предания (пар. 10).
Сама система разделяется на четыре книги. Четвертая книга
говорит главным образом о боговдохновенности и толковании
Священного Писания. Первые же три книги излагают вероучение.
24
В содержании их очень много общих вопросов и сходных
рассуждений. Но эти повторения свидетельствуют не о
беспорядочности и бессистемности, а о своеобразности
систематического плана сочинения «О Началах».
Книга первая. В первой книге главы 1-3-я рассматривают
учение о Боге и о Святой Троице. Здесь Ориген опровергает мнение
антропоморфитов о телесности Бога (гл. 1, пар. 1-4) и раскрывает
правильное понятие о духовном существе Божьем (1. 5-9), причем
попутно говорит о богопознавании (1. 5-6) и о бестелесности ума
(духа) вообще (1.7).
Понятие о Боге для Оригена сливается с понятием об Отце;
поэтому от учения о Боге он прямо переходит к учению о Христе.
В первой книге Ориген рассматривает только божественную
природу Христа, говорит о Нем только как о Сыне Божьем (2.1).
Учение о Сыне Божьем, о Его Лице и отношении к Отцу (об
ипостасности, вечности Сына Божего, о происхождении Его от
Отца через рождение и неотделимости Его от Отца, о Его Божестве
и о неравенстве с Отцом) составляет главное содержание второй
главы; оно раскрывается здесь посредством анализа разных
наименований Сына Божьего в Священном Писании (2.2-13).
Изложив далее учение о Святом Духе, о Его божественном
достоинстве, происхождении и неизменяемости (3.1-4), Ориген
рассуждает о взаимном отношении Лица Святой Троицы; он
рассматривает это отношение Их не во внутренней жизни Божества,
а в действии Их ad extra, определяя область деятельности каждого
Лица в отношении к тварному бытию (3.5-8). Это рассуждение
служит в то же время переходом к учению о тварном бытии,
которому и посвящены остальные главы первой книги. Учение о
тварном бытии (или точнее - о тварных разумных существах)
Ориген начинает характеристикой этого бытия как несамостоя­
тельного и изменчивого, в противоположность Божеству, само­
бытному и неизменяемому (4.1-2).
Раскрывая учение о тварных разумных существах, Ориген
указывает разные (3) классы их (5. 1-2) и объясняет происхождение
этого разнообразия. Затем он кратко говорит о конце, или о том
всеобщем восстановлении, которым завершится история
изменяемого тварного бытия, и о первоначальном (одинаковом)
состоянии тварей (6.1-2). Сказав, таким образом, о настоящем,
будущем и прошедшем состоянии тварей, Ориген далее рисует
общую картину истории тварных разумных существ - от создания
их до окончательного восстановления в первоначальное единство
после разнообразия, происшедшего благодаря свободе и
изменчивости тварей и составляющего середину этой истории (6.2-
3). Но в эту историю входит существование материального мира
как места жизни падших существ; поэтому Ориген говорит и о мире
25
видимом, ,его значении для- разумных существ и о будущей судьбе
его (6.4). К видимому миру относятся светила. Имея о них
своеобразное мнение, Ориген посвящает особую главу рассуждению

<< Предыдущая

стр. 4
(из 52 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>