<< Предыдущая

стр. 50
(из 52 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Сына Божьего, потому.что и Он называется в Писаниях образом
Божьим. Или же, утверждающий это, очевидно, должен
отвергнуть авторитет Писания, которое говорит, что человек
сотворен по образу Божьему. Но в человеке ясно познаются
признаки образа Божьего - не в чертах тленного тела, но в
благоразумии духа, в справедливости, умеренности, в мужестве,
мудрости, учении и во всей сумме добродетелей, которые Богу
присущи субстанциально, а в человеке могут существовать
через труд и подражание Богу, как и Господь указывает в
Евангелии, говоря: «Будьте милосердны, как и Отец ваш
милосерден» (Лука 6.36), и: «Будьте совершенны, как совершенен
Отец ваш небесный» (Матф. 5.48). Отсюда ясно видно, что в
Боге все эти добродетели находятся всегда и никогда не могут
увеличиваться или уменьшаться, людьми же они приобретаются
понемногу, и каждая - порознь. Далее, люди имеют некоторое
сродство с Богом, кажется, еще в следующем. Бог знает все, и
ничто из умопостигаемых вещей не скрыто от Него, ибо один
только Бог Отец, и Единородный Сын Его, и Святой Дух знает
не только тех, кого Он сотворил, но и Себя. И разумный дух
может достигнуть совершеннейшего познания, восходя от
малого к большему и от видимого к невидимому, ибо он
находится в теле и потому восходит от чувственного или
телесного к умопостигаемому. Но чтобы кому-нибудь не
показалось непристойным выражение, что умопостигаемое -
сверхчувственно, мы приведем для примера изречение Соломона,
который говорит: «Ты найдешь божественное чувство» (Притч.
2.5). В этих словах он показывает, что умопостигаемое нужно
исследовать не телесным чувством, но каким-то другим, которое
он называет божественным. Этим-то чувством мы и должны
созерцать все те разумные существа, о которых говорили мы
выше, этим чувством и должно слушать то, что мы говорим, и
рассматривать то, что мы пишем. Ибо божественная природа
знает даже то, что мы думаем про себя молча. О том же, что мы
сказали, или о прочем, что из того следует, должно мыслить
согласно с тем образцом, какой мы изложили выше.




305
ДОПОЛНЕНИЯ


ИЗ ПИСЕМ Е.И.РЕРИХ ОБ ОРИГЕНЕ
Очень советую вам прочесть труды великого Оригена, этого
светоча истинного Учения Христа. Между прочим, западная
церковь принялась за изучение его трудов, ибо наиболее
просвещенные церковники поняли, что они зашли в тупик со
своими мертвящими догмами и не удержать им своего влияния под
напором нового сознания широких масс, требующего, прежде
всего, логического и жизненного законов. Так, Ориген в своем
труде «О Началах» утверждает: «Итак, Бога нельзя считать каким-
то телом, пребывающим в теле, но Он есть простая Духовная
природа, не допускающая в себе никакой сложности. Он есть Ум
и в то же время Источник, от которого получает начало всякая
разумная природа, и ум Бога, который служит началом всего, не
должно считать сложным, иначе окажется, что элементы, из
которых слагается все то, что называется сложным, существовали
раньше самого Начала.» Разве возможно яснее утвердить понятие
Бога как чистейшего однородного Принципа или Начала всего,
нежели это выражено в словах великого греческого философа и
отца христианской церкви?
Вот истинно философское мышление. Близкое и, я сказала бы,
тождественное всем древним философиям! Истинно, если бы наши
отцы церкви последовали примеру западного духовенства и
принялись бы за изучение трудов великого Оригена, этого истинного
светоча христианства, и догмы церковные отпали бы, как оковы и
скопы железные, и церковь, тело Христово, истинно, восстало бы
из гроба. Ведь малые дети начинают думать логичнее наших
седовласых наставников.
Да, отцы западной церкви поняли, что сознание их духовной
паствы требует иной пищи и не может примириться с наивными
утверждениями, которые, может быть, в свое время и были нужны
для обуздания полудиких племен, которые принимали христианство.
Чтобы не утратить своего влияния, некоторые из представителей
духовенства Запада спешат отрешиться от невежества и пополнить
свое знание. Ведь только подумать, сколько ясных указаний о

зов
законе перевоплощения и законе кармы имеется в Евангелии,
именно, в словах самого Христа! Но духовные отцы тщательно
умалчивают об этом. Ведь не могут же они не знать, что закон
перевоплощения был отменен лишь в шестом веке на
Константинопольском соборе! Неужели сознание их до сих пор не
продвинулось! Ведь на одном из таких соборов обсуждался также
вопрос, имеется ли душа у женщины! Много подобных перлов
можно найти, читая эти исторические рекорды тьмы невежества.
И сейчас, ввиду переживаемого всем миром страшного духовного
кризиса, ужасающего, всеразъедающего безбожия, порожденного
узким и мертвящим догматизмом и удушающим сектанством,
также и падением нравственности среди церковных служителей,
именно все духовные пастыри должны ополчиться против всякой
нетерпимости, невежества и безнравственности, должны стать
истинными водителями духа и идти с нуждами века, а не плестись
позади закованными в цепи мрачного невежества. Как сказано в
учении: «После Оригена начала ложная вера христианства расти.
Ужас берет перед видением религиозного суеверия того времени.
Ориген ходил еще по горячим угольям старого мира. Зная заветы
Иисуса, он болел, видя невнимание толпы. Зная таинства древних
мистерий, он болел, видя непонимание Источника. Зная простоту
Учения Иисуса, он болел, видя создание церквей. Будучи ревнителем
знания, он возмущался падением знания среди служителей.



П.Минин

З Н А Ч Е Н И Е ОРИГЕНА В И С Т О Р И И
ДРЕВНЕЦЕРКОВНОЙ МИСТИКИ

(Из книги «Мистическое богословие». Киев. 1991)

Если фиваидские пустынники своими подвигами проложили
путь к эмоциональному экстазу как мистической форме
богообращения и укрепили в жизни христианских мистиков
практические приемы и начала мистической жизни, то те основные
идеи, которые легли в основу идеологии этого направления мистики,
мы встречаем в христианской литературе в более ранний период.
Здесь мы должны, прежде всего, отметить, хотя кратко, заслуги
другого, после Климента, знаменитого александрийца, Оригена,
который сыграл в истории христианской мистики столь же великую
роль, как и его учитель, Климент Александрийский.
Климент и Ориген стоят в самых истоках идейного течения
христианской мистики. Несмотря на их тесное духовное родство,

307
понимание идейных основ христианской мистики у них не одинаково.
Если Климент склонен был в деле обожения человека отводить
первое место гносису, то Ориген начинает выдвигать другое начало
внутренней жизни - христианскую любовь; если Климент конечную
цель обожения видел в слиянии человеческого духа с Богом, как
бескачественной Монадой, то Ориген вводит посредство Христа-
Логоса и самое обожение понимает как воображение Христа в
душе человека. Таким образом, если Климент является отцом
спекулятивного течения христианской мистики, то Ориген по
праву может быть назван родоначальником того движения, которое
мы обозначали как нравственно-практическое.
Исходным пунктом мировоззрения Оригена является учение о
противоположности между духом и материей. Мир - место
низложения духа, по своем падении принявшего чуждую своей
сущности оболочку тела. Жизнь человека в этом миру есть
томление материализовавшегося духа в чужеземном плену по
своему отечеству. В своем стремлении к чисто духовной жизни
человек прежде всего должен отрешиться от чувственно-
материальной стороны бытия. Отсюда - необходимость
мироотречения, аскетическое самоумерщвление и кафартический
характер этики Оригена. Но аскетизм и необходимость, так
сказать, дематериализации духа - только условия восхождения
души на те идеальные высоты, с которых она некогда ниспала.
Самое восхождение совершается по ступеням веры-гносиса. Началом
восхождения служит вера. Есть вера большинства, вера детей,
любящих добро из-за страха наказания, а не ради самого добра: эта
вера спасает, но не соединяет с Богом, и есть вера мистическая,
венец гносиса, вера меньшинства, составляющего особый чин
людей, как бы церковь в церкви. За верой первого порядка следует
знание (эпистэме, гносис), за знанием - мудрость (софия) и,
наконец, непосредственное созерцание истины (теория). Это
созерцание и есть вера в высшем смысле слова, ибо веровать -
значит непосредственно созерцать Логоса. Здесь Ориген является
пред нами пока верным учеником своего учителя, Климента. Идеал
истинного христианина преподносится его уму в общем в образе
мудреца-аскета, проводящего жизнь в богопознании и созерцании
истины. Его расхождение с Климентом начинается там, где он
факты мистической жизни стремится поставить в связь с Личностью
Христа и этическим учением христианства. Так, он неохотно
употребляет само слово «гносис», как скомпрометированное
еретиками - гностиками, предпочтительно стараясь пользоваться
понятием «софия э теа софия». Наряду с гнос'исом у него более
видное место занимает, как мы сказали, другое начало - любовь к
Богу, понимаемая как известная мистическая настроенность.
«Теория» покоится на «праксис», а «праксис» запечатлена сильно

зов
этическим характером. Но наиболее значительная заслуга Оригена
пред христианской мистикой заключается в том, что он впервые и
притом с особой рельефностью выдвинул в патристической
литературе мысль о мистическом посредстве между Богом и
человеком Христа-Логоса и подробно развил учение об обожении
как воображении Христа в сердце верующего. По его учению,
достигший высшей степени духовной жизни, созерцания, вступает
в непосредственное общение с Логосом и теперь уже от Него лично
получает наставления в истине. Не нуждаясь более в посредстве
внешних наставников и учителей, верующий воспринимает истину
прямо, интуитивно, при помощи особого органа «божественного
чувства», которое Ориген называет также «аистэсис той онтос».
Созерцая Логоса, душа соединяется с Христом, так как Христос и
есть высшее знание и мудрость христианина. Только ощутивший
в себе присутствие Христа-Логоса познает истину и становится
истинным христианином. В душе такого человека слово Христа
является тем семенем, из которого, зачинаясь и постепенно
развиваясь, как дитя в лоне матери, рождается в душе Сам
Христос. Вселяясь в душу и обитая в ней, Он преобразует ее по
образу своему, так что человек становится не только христианином,
но и Христом.
Поставив в связь мистическую жизнь человека с божественною
Личностью Христа, Ориген оказал христианской мистике великую
услугу. С этого момента патристическая идеология христианской
мистики приобретает специфически-христианские черты и
становится на путь самобытного развития. Этой заслуги Оригена
не умаляет и то обстоятельство, что в своем учении о посредстве
Логоса он не был вполне оригинален и отчасти следовал путем,
проложенным иудейско-александрийским богословием. Как бы ни
казалось значительным сходство между учением Оригена об
отображении Логоса в душе верующего с учением о том же Филона
Александрийского, во всяком случае сходство это более внешнее,
чем внутреннее. Если Филон учит о Логосе как божественном
начале, оплодотворяющем души праведников нетленным семенем
Слова, семенем истины и добра, как о Небесном Супруге, вступая
в союз с которым и воспринимая семя божественной жизни, душа
приносит плод истинной мудрости, праведности и всякой
добродетели, становится органом божественного Откровения,
делается воплощенным законом и приобщается к Самому Источнику
Слова, то не следует упускать из вида, что логос Филона в
последнем основании своем есть не божественная Личность, а
безличная космическая сила, посредствующая между Богом и
человеком и возводящая последнего к Божеству; самое же обожение
совершается в акте непосредственного единения человеческого
духа с Божеством, когда человек из сына Логоса становится сыном

300
Божьим и достигает состояния высшего по сравнению с Логосом.
Совершенно в другом свете изображается роль Логоса у Оригена.
По Оригену, Логос - божественная Ипостась; обожение есть
становление христианина Христом, ибо Христос есть в то же время
Бог. Здесь Логос не посредник только между Богом и человеком,
но то лицо, с которым душа вступает в тесное обожествляющее ее
общение. Но то, что особенно резко отличает Оригена от Филона,
это то, что Логос Филона есть только «логос эндиатетос», а Логос
Оригена - «логос профоримос», воплотившееся Слово Божье,
историческая личность Христа. В своих мистических переживаниях
Ориген так много уделяет внимания историческому Христу,
изображению Его крестных страданий, человеколюбия, кротости,
тех благ, которые Он дарует верующим, что это обстоятельство
выгодно отличает его не только от Филона, но и от его учителя,
Климента Александрийского, у которого на первом плане стоит
предвечный Логос, заслоняющий собою историческую личность
Христа.
Мысль Оригена об обожении как тесном мистическом единении
души с Христом в христианской мистике оставила глубокий след.
После Оригена она становится прочным достоянием мистического
сознания христианских писателей и руководящим началом при
истолковании ими главных фактов мистической жизни. Влияние
этой мысли могло быть тем глубже и шире, что Ориген в своем
истолковании на Песнь песней облек ее в наглядный образ,
ставший чрезвычайно популярным среди писателей рассматри­
ваемого направления. Изложив исторический смысл Песни песней
и разъяснив аллегорическое значение этой книги в приложении ко
Христу и церкви, он устанавливает, наконец, третий смысл,
мистический, по которому под Возлюбленным разумеется Христос,
а под возлюбленной - человеческая душа, эта невеста, обрученная
Небесному Жениху, Христу-Логосу. Этот образ лучше всего
показывает, как, с одной стороны, далеко ушел Ориген в понимании
основ христианской мистики от своего учителя Климента, а с
другой стороны, в каком близком родстве стоит он со вторым
направлением христианской мистики.
Две черты являются наиболее характерными для нравственно-
практической мистики: это пламенная любовь к Богу, составляющая
основной фон мистической жизни, и учение об обожении как
соединении с Христом-Логосом, образующее главный нерв идеологии
этого направления. Обе эти черты наиболее яркое выражение
нашли в IV в. в мистике египетского подвижника Макария
Великого и позднее в мистике замечательнейшего писателя второй
половины X в. и первой половины XI в. Симеона Нового Богослова.



310
Алексей Максютин

ЖИЗНЬ И ТВОРЕНИЯ ОРИГЕНА

<< Предыдущая

стр. 50
(из 52 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>