<< Предыдущая

стр. 7
(из 52 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

обладает упругостью.
9. Однако мы поищем, нет ли в Св. Писании под другим
именем того самого понятия, какое греческие философы
обозначают словом (асоматон). Должно также рассмотреть, как
нужно мыслить Бога, телесным ли и имеющим некоторую форму
или же с иной природой, сравнительно с телом, потому что это
не обозначено ясно в нашем учении. То же самое должно
исследовать и о Христе, и о Святом Духе, а также и о всякой
душе, и тем более о всяком разумном существе.
10. В церковном учении содержится еще то, что существуют
некоторые ангелы Божьи и добрые силы, которые служат Богу
при устроении спасения людей; но когда они сотворены, или
каковы они, или как существуют - это не обозначается с
достаточною ясностью. О солнце же, луне и звездах не передано
ясно, одушевлены ли они или без души. Итак, кто желает на
основании всего этого построить одно органическое целое, тому
по заповеди: «Просветите себе свет ведения» (Осии 10.12),
должно воспользоваться этим как элементами и основаниями,
чтобы на основе ясных и необходимых положений о каждом
предмете исследовать, что он такое на самом деле, и, как мы
сказали, образовать единый организм из примеров и положений,
какие он или найдет в Св. Писании, или получит путем
правильного умозаключения.



Глава первая

О БОГЕ

1. Я знаю, что некоторые будут стараться доказать, что Бог
есть тело, и притом даже на основании наших Писаний. В самом
Деле, они находят у Моисея слова: «Бог наш огнь поядающий
39
есть», а также и в Евангелии от Иоанна: «Бог есть дух, и
поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине»
(Второзак. 4.24; Иоанн 4.24); огонь же и дух, по их пониманию,
есть не что иное, как тело. Но я хочу спросить их, что скажут
они о словах Писания, которые гласят, что Бог есть свет, как
это говорит в своем послании Иоанн: «Бог свет есть, и тьма не
объяла Его» (Иоанн 1.5)? Конечно, Он есть тот свет, Который
просвещает всякое чувство людей, могущих воспринимать
истину, как говорится в псалме 35: «Во свете Твоем мы видим
свет» (Псал. 35.10). Но что иное нужно разуметь под светом
Божьим, в котором кто-либо видит свет, как не силу Божью,
через просвещение от которой человек познает как истину всех
вещей, так и Самого Бога, Который есть истина? Таков смысл
слов: «Во свете Твоем мы видим свет»; а именно: в Слове и
Премудрости Твоей, Которая есть Сын Твой, - в Тебе Самом мы
увидим Отца. Неужели же Бога можно считать подобным свету
этого солнца потому только, что Он называется светом? И
какой, хотя бы поверхностный, смысл получится в том случае,
если будет признано, что от этого телесного света кто-нибудь
получает причину знания и находит разумение истины?
2. Итак, если признать справедливым это наше утверждение,
которое доказывается самым понятием о природе света, и
согласиться с тем, что при таком понимании света нельзя
считать Бога телом, то подобное рассуждение можно будет
применить и к наименованию Бога огнем поядающим. В самом
деле, что же будет поядать Бог как огонь? Ужели кто-нибудь
будет думать, что Он поядает телесную материю, например:
дерево, сено, солому? И что достойного божественной славы в
той мысли, что Бог есть огонь, поядающий вещи такого рода?
Правда, мы признаем, что Бог, действительно, поядает и
истребляет, но истребляет злые помыслы умов, истребляет
постыдные дела, истребляет греховные пожелания в том случае,
когда вселяется в умы верующих и когда души, делающиеся
восприимчивыми к Его Слову и премудрости, по уничтожении
в них всех пороков и страстей, делает чистым и достойным Себя
храмом Своим, обитая в них вместе с Сыном Своим, как об этом
сказано (в Писании): Я и Отец «приидем к нему и обитель у него
сотворим» (Иоанн 14.23). Тем же, которые считают Бога телом
на основании слов «Бог есть дух» (Иоанн 4.24), по моему
мнению, нужно ответить так. В Св. Писании слово «дух»
употребляется обыкновенно тогда, когда нужно бывает
обозначить что-нибудь противоположное настоящему грубому

40
и плотному телу. Так, например, в Писании говорится: «буква
убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3.6). Здесь, без сомнения,
выражением «буква» Писание обозначает телесное, а словом
«дух» - умственное, что иначе мы называем духовным. Ведь и
апостол говорит: «Доныне, когда они читают Моисея, покрывало
лежит на сердце их; но когда обращаются к Господу, тогда это
покрывало снимается. Господь есть дух, а где Дух Господень,
там свобода» (2 Кор. 3.15-17). Действительно, пока кто-либо не
обратится к духовному пониманию, на сердце его лежит
покрывало, каковым покрывалом, т.е. грубым пониманием, и
закрывается самое Писание. Такое же покрывало и лежало на
лице Моисея, когда он говорил к народу (Исх. 34.36), или, что
то же, когда закон читался для народа. Если же мы обратимся
к Господу, у Которого есть слово Божье и у Которого Дух Святой
открывает духовное знание, то тогда покрывало снимется, тогда
с открытым лицом мы будем созерцать в Писании славу Божью.
3. Правда, в Святом Духе участвуют многие святые; но на
этом основании не должно считать Св. Духа каким-то телом, в
котором, по разделении его на телесные части, будто бы
участвует каждый из святых. Св. Дух есть, конечно, освящающая
сила; в ней, как говорят, имеют участие все, заслужившие
освящения благодатью Его. Впрочем, чтобы легче было понять
то, что мы говорим, возьмем пример хотя бы из области вещей
совершенно иного порядка. Так, многие люди принимают
участие в медицинской науке или в медицинском искусстве.
Неужели должно думать так, что все участвующие в медицине,
расположившись посреди какого-то тела, называемого медициной,
разбирают себе его части и таким образом принимают участие
в ней? Не лучше ли понимать это участие в том смысле, что
каждый, по приготовлении и образовании своего ума, постигает
самый смысл этого искусства и науки? Впрочем, этот пример
медицины не должно считать совершенным подобием и точным
сравнением по отношению к Св. Духу; этот пример доказывает
только, что то, в чем многие участвуют, не должно считать
непременно телом. Святой Дух неизмеримо отличается от
медицины и по существу, и по учению: помимо того, что Святой
Дух есть духовная сущность. Он и существует-то, и пребывает
в собственном смысле этого слова; ничего же подобного не
представляет из себя медицина.
4. Но перейдем к самому евангельскому изречению, в
котором написано, что дух есть Бог (Иоанн 4,24), и покажем, как
следует понимать его в приложении к тому, что сказано выше.

41
При этом нам следует задаться вопросом: когда же, собственно,
сказал это выражение наш Спаситель, а также кому и при
рассуждении о каком вопросе? Мы находим, без сомнения, что
Он сказал это во время разговора с женщиной самарянкой,
которая, согласно с общим мнением самарян, думала, что Богу
должно поклоняться на горе Гаризим. Самарянка, принимая Его
за иудея, спрашивала у Него, должно ли поклоняться Богу в
Иерусалиме или же на этой горе, и говорила так: «Отцы наши
поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно
поклоняться, находится в Иерусалиме» (Иоанн 4.20). Итак, по
поводу подобного мнения самарянки, которая думала, что,
вследствие преимущества телесных мест, или иудеи в
Иерусалиме, или самаряне на горе Гаризим не совсем правильно
и законно поклонялись Богу, Спаситель и ответил, что желающий
следовать Господу должен оставить предрассудок относительно
преимущества мест, и в данном случае говорит так: «настанет
время, когда не на горе сей, и не в Иерусалиме будете кланяться
Отцу; Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться
в духе и истине» (Иоанн 4.23-24). И как последовательно Он
соединил истину с духом: в отличие от тел Он назвал дух, а в
отличие от тени или образа - истину. В самом деле, те, которые
поклонялись Богу в Иерусалиме, служили собственно тени или
образу и, следовательно, почитали Бога не истиною и не духом.
Точно так же почитали Бога и те, которые поклонялись на горе
Гаризим.
5.'Опровергши, по возможности, всякую мысль о телесности
Бога, мы утверждаем, сообразно с истиной, что Бог непостижим
и неоценим. Даже и в том случае, если бы мы получили
возможность знать или понимать что-либо о Боге, мы все равно,
по необходимости, должны верить, что Он несравненно лучше
того, что мы узнали о Нем. В самом деле, если бы мы увидели
человека, который едва только может видеть искру света или
свет самой коротенькой свечи, и если бы этому самому
человеку, острота зрения которого не может воспринимать
света более, чем сказали мы выше, мы захотели бы дать понятие
о ясности и блеске солнца, то, без сомнения, мы должны были
бы сказать ему, что блеск солнца несказанно и несравненно
лучше и прекраснее всякого света, видимого им. Так - и наш ум.
Хотя он и считается гораздо выше телесной природы, одн"чо,
стремясь к бестелесному и углубляясь в созерцание его, он едва
равняется какой-нибудь искре или свече, и это до тех пор, пока
он заключен в узы плоти и крови и, вследствие участия в ", зкой

42
материи, остается относительно неподвижным и тупым. А
между всеми духовными, т.е. бестелесными существами, какое
же существо столь невыразимо и несравнимо превосходит все
прочие, как не Бог? Действительно, природу Его не может
постигать и созерцать сила человеческого ума, хотя бы это был
чистейший и светлейший ум.
6. Для более очевидного выяснения дела не излишне,
кажется, воспользоваться еще и другим сравнением. Наши
глаза не могут созерцать самую природу света, т.е. субстанцию
солнца; но, созерцая блеск его или лучи, льющиеся в окна или
в какие-нибудь другие небольшие проводники света, мы можем
сообразить, сколь велик самый жар и самый источник телесного
света. Точно так же и дела божественного промышления, и
искусство устроения вселенной суть как бы некоторые лучи
божественной природы в сравнении с самой субстанцией и
природой. Наш ум своими силами не может созерцать Самого
Бога, как Он есть, но познает Отца всех тварей из красоты дел
и великолепия вселенной. Итак, Бога не должно считать каким-
то телом или пребывающим в теле, но - простою духовною
природой, не допускающей в себе никакой сложности. Он не
имеет в Себе ничего большего или низшего, но есть - с какой
угодно стороны - (монас) и, так сказать, (энас). Он есть ум и в
то же время источник, от которого получает начало всякая
разумная природа, или ум. Но ум, чтобы двигаться или
действовать, не нуждается ни в вещественном месте, ни в
чувственной величине, ни в телесной форме или цвете, ни в чем
прочем, что свойственно телу или материи. Поэтому Бог, как
простая природа и всецелый ум, в своем движении и действии
не может иметь никакой постепенности или замедления. Иначе
сложностью этого рода до некоторой степени ограничивалась и
нарушалась бы простота божественной природы. Между тем то,
что служит началом всего, не должно быть сложным и различным:
то, что, будучи чуждо всякой телесной сложности, должно
состоять, так сказать, из одного только вида божественности,
не может быть многим, не единым. А что ум, для движения
сообразно с своей природой, не нуждается в месте, это с
несомненностью показывает наблюдение над нашим умом. В
самом деле, если ум находится в нормальном состоянии и не
испытывает какого-нибудь притупления по какой-либо причине,
то различие мест нисколько не будет препятствовать ему в его
деятельности, и, с другой стороны, от качества места он не
приобретает какого-либо умножения или приращения своей

43
деятельности. Правда, кто-нибудь возразит, что, например, у
людей, которые плывут на корабле и подвергаются качке от
морских волн, ум работает несколько хуже сравнительно с тем,
как он обыкновенно работает на суше. Но в данном случае
должно думать, что ум подвергается этому (изменению) не
вследствие различия мест, но вследствие возмущения и смятения
тела, с которым соединен ум. Человеческое тело на море
действует, по-видимому, как бы против своей природы и по этой
причине, при некоторой как бы неуравновешенности своей,
беспорядочно и соответственно своему состоянию воспринимает
побуждения ума и плохо повинуется ударам его острия. То же
самое бывает с людьми и на земле, например, с теми, которые
больны лихорадкой. Если у них ум вследствие лихорадки не
выполняет своего дела, то виною этого нужно считать не место,
но болезнь тела: тело, потрясенное и возмущенное лихорадкой,
совсем не выполняет обычных обязанностей по отношению к
уму, в известных и естественных явлениях, потому что мы,
люди, суть животное, составленное из взаимодействия тела и
души, и (только) таким образом мы имеем возможность обитать
на земле. Бога же, Который служит началом всего, не должно
считать сложным; иначе окажется, что элементы, из которых
слагается все то, что называется сложным, существовали
раньше самого начала. Но ум, для своего действия или движения,
не нуждается и в телесной величине подобно тому, как
(нуждается в ней, например) глаз, расширяющийся при
рассматривании очень больших тел и суживающийся и
сжимающийся при рассматривании тел маленьких и мелких. Ум
нуждается в величине умственной, потому что он растет не
телесно, но умственно. Правда, до двадцатого или тридцатого
года ум увеличивается вместе с телом, однако - не телесными
приращениями; но так, что, благодаря изучению и упражнению,
совершенствуется восприимчивость способностей и входит в
область понимания все то, что вложено в них. Таким образом,
ум делается способным к большему разумению, но не вследствие
увеличения в зависимости от телесных приращений, а благодаря
учебным упражнениям. Впрочем, ум не может воспринимать
учения тотчас после рождения или в детстве, так как сложение
(телесных) членов, которыми душа пользуется как органами для
своего упражнения, у ребенка еще не достигло определенной
твердости и силы, так что вследствие этого ум бывает не в
состоянии выдерживать напряженную деятельность и не имеет
достаточно способности к восприятию учения.

44
7. Если же кто самый ум и душу считает телом, то я желал
бы, чтобы он ответил мне, каким образом ум воспринимает
понятия и доказательства столь великих, трудных и тонких
вещей? Откуда в нем сила памяти? Откуда - созерцание
невидимых предметов? Почему телу присуще понимание вещей
бестелесных? Каким образом телесная природа углубляется в
изучение искусств, в рассуждения о вещах и в познание
причин? Почему она может знать и понимать божественные
догматы, которые, очевидно, бестелесны? Правда, можно думать,
что как эта телесная форма и самое устройство ушей или глаз
приспособлены к слушанию или зрению и как каждый из
членов, устроенных Богом, по самому свойству своей формы,
приспособлен к выполнению своего естественного назначения,
так и устройство души или ума, нужно думать, именно
приспособлено к тому, чтобы знать и мыслить о разных
предметах и подчиняться жизненным побуждениям. Но я не

<< Предыдущая

стр. 7
(из 52 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>