<< Предыдущая

стр. 2
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

начинает долгие объяснения, которые, однако, перерастают в доказательства.
Такое вот ощущение. И ситуация остается неясной; его позиция остается
неясной. Ну, в данном случае для нас это неважно, потому что доказательства
есть, логически их можно вычленить, и мы можем посмотреть, насколько они
серьезны.
Ну, когда Беркли говорит о том, что он самоочевиден, этот принцип, он
говорит: «ну, а в самом деле, а как можете представить себе вещи без
субъекта? Можете представить себе такое?» То есть он апеллирует к
декартовскому критерию непредставимости противоположного.
Ведь если это так, то тогда, действительно, мы имеем дело с самоочевидным.
Если нельзя представить противоположное. Что в данном случае
противоположное? А бытие вещей без восприятия. Ну, представьте,
представьте, что вещь существует без восприятия. Вот представьте себе какое-
нибудь уединенное место, деревья, тихо, никого вокруг. Представили? А себя-
то вы там представляете – как представляющего или воспринимающего
субъекта. Вот и не удается вам без восприятия помыслить вещи, потому что вы
под каким-то углом определенным смотрите на эти деревья: не сверху, а где-
то сбоку. То есть субъект неизбежно примысливается к любому
В.В.Васильев -9- Беркли


представлению о вещах. Значит, отсюда следует, что вещи не могут
быть без восприятия.
С этим доводом – с другими аргументами Беркли можно
полемизировать – полемизировать довольно сложно. Здесь действительно
все ускользает. Ускользает, но тут надо подумать, не смешиваются ли
вопрос о представлении вещей с вопросом об их существовании?
Тут не берусь сейчас вдаваться в детали. Это очень похожая ситуация на
ту, которая была у нас с декартовским положением «cogito ergo
sum», когда мы тоже говорили, что мы не можем представить себя
немыслящими. Не можем. И не можем представить себя несуществующими.
Но отсюда Декарт не делал вывода – совершенно справедливо, - что
наше существование необходимо. Потому что это приводило бы к
многим нелепостям. Так же вот и здесь: из непредставимости вещей без
представляющего, думаю, все-таки не следует невозможности
существования. И необходимости их присутствия в перцепции. Но чтобы
показать это, надо несколько формализовать этот вопрос, но, подчеркиваю,
здесь все равно останется неясность. Попробуйте сами это сделать.
Но важно для нас то, что Беркли сам чувствовал здесь какую-то
шаткость, вот он это осознавал. И он искал доказательства. И доказательств
у него два, по большому счету, два доказательства своего главного принципа.
Первое доказательство связано... ну, оба они как-то завязаны на
локковскую теорию первичных-вторичных качеств; но по-разному они
связаны с ней. Первый аргумент, самый, такой, плоский и бронебойный, ну, и
не убеждавший тоже самого Беркли до конца; и тем не менее он стал очень
известен в мировой философии, часто цитируют эту позицию Беркли. Значит,
Беркли посмотрел еще раз на это знаменитое деление первичных-вторичных
качеств; то есть качеств, которые существуют только в восприятии, и качеств,
у которых есть объективные материальные архетипы, похожие на идеи этих
качеств. Посмотрел и сказал: «Простите, а с чего мы взяли, что вкус,
запах, цвет, другие качества существуют только в восприятии?» На
каком основании? Есть какие-то аргументы? Да, аргументы есть: разным
людям один и тот же предмет представляется по-разному; одному вино
кислым, другому сладким, следовательно, сладость и кислота – не
В.В.Васильев - 10 - Беркли


качество самого предмета, а такая тонкая прослойка на стыке
между предметами и органами чувств. То есть это качество
существует только пока длится ощущение, а в самом предмете его
нет. Но, говорит Беркли, ведь это же самое рассуждение можно
применить и к первичным качествам. Точно та же логика. Вот
представьте себе: круглый предмет какой-нибудь. Когда вы смотрите на него
сверху, он вам кажется круглым, а когда сбоку – эллипсом. Ну, что мешает
нам запустить то же самое рассуждение? Ну, один и тот же предмет не может
быть одновременно и кругом, и эллипсом. Значит, форма предмета не
принадлежит самому предмету, а существует только в восприятии.
Логика та же самая. Но если... допустим, мы признаем правоту этого
аргумента. Хотя, как мне кажется, это ошибочный аргумент; и ошибочный он
и по отношению к вторичным качествам, и здесь тоже ошибка есть... То есть
это недостаточный аргумент; не то, что там противоречие, а просто он
недостаточен. Ну, опять-таки, чтобы этот вопрос разрешить, надо очень к
таким кропотливым прибегать феноменологическим анализам, и мы очень
далеко уйдем в сторону, если будем это делать сейчас.
Факт состоит в том… вот, допустим, мы признали его истинность. Что у
нас тогда, какая картинка получается? Получится тогда, что не только у
запахов и т.д. нет адекватных архетипов, но и у идеи протяжения
тоже нет вне нас ничего похожего на протяжение. То есть
получится, что все эти качества тоже исключительно субъективны:
вне их ничего похожего на них нет. Это и будет, собственно, означать,
поскольку все, что составляет совокупность этих качеств, их
различные сочетания и т.д., мы и называем чувственными
предметами, то если мы говорим, что они только субъективны, а
объективно им ничего не соответствует, то это и будет означать, что
они существуют только в восприятии. Что такое «субъективность», что
это значит, что они субъективны? Пока есть субъект, пока они есть
в субъекте, - они есть. Если нет субъекта, их нет. А данность
перцепций субъекту – это и есть восприятие. То есть если мы докажем
субъективность первичных качеств, а не только вторичных, нам
действительно не останется ничего другого, как провозгласить, что для
В.В.Васильев - 11 - Беркли


чувственных предметов быть – значит быть в восприятии. Так что вот эта
субъективизация первичных качеств действительно имеет прямое
отношение к доказательству базисного принципа философии
Беркли.
Ну, и второй аргумент он использовал, и связан этот аргумент – он
ему гораздо больше нравился – с его теорией абстракции, которая тоже
получила широкий резонанс и оказала влияние на последующих мыслителей;
в частности, Юм ее активно задействовал в своей философии - эту
берклиевскую теорию абстракции. Ее называют репрезентативистской
теорией абстракции. Суть состоит в том, что мы не можем помыслить –
он тут полемизирует с Локком - общее как таковое. Вот, например,
человека вообще мы наглядно представить себе, вот как мы представляем
конкретных людей – мы не можем, созерцать идею человека вообще. Локк
считает, что можем. Но что это будет за человек? Мужчина, женщина –
человек вообще? Как мы его представим? Или не мужчина, не женщина, – но
тогда это вообще непонятно, что. Мужчина и женщина сразу – тоже абсурд.
То есть мы не можем... Мы должны обязательно конкретизировать эту идею.
Но тогда это будет уже идея не человека вообще, а какого-то конкретного
человека, который, однако, может выступать представителем целого класса
предметов, которые мы называем «людьми». И вот представительствуя, то
есть, играя не индивидуальную, а такую общую функцию, идея,
оставаясь всегда конкретной, становится по своей функции общей
идеей. То есть идеи могут быть общими в своей репрезентативной функции,
но общее как таковое непредставимо.
Ну, и что, вы спросите, а какое отношение это имеет к принципу: «быть
– значит, быть в восприятии»? Да простое отношение. Беркли теперь,
оперируя этой идеей, которую он считает достаточно очевидной, может
сказать, что невозможно, к примеру, как бы абстрагировать друг от
друга такие качества, как цвет и протяжение. Нельзя себе
представить себе цвет отдельно, вообще (или красный цвет, допустим,
вообще) в отдельности от той или иной формы, которую этот цвет
всегда занимает, всегда принимает. Цвет всегда разлит по поверхности, и
отделить цвет от поверхности нельзя, потому что это будет
В.В.Васильев - 12 - Беркли


равносильно попытке представить себе человека «вообще». А мысля
о «красном», допустим, мы всегда мыслим его на какой-то форме. И что? А
вот, теперь мы уже прямой выход имеем на доказательство нашего принципа.
Если цвет неотделим от протяжения; если цвет, как всеми признано, -
это субъективное качество, а протяжение от него неотделимо, и не
может существовать ни непротяженного цвета, ни бесцветного
протяжения, то тогда протяженные вещи, если они существуют,
обязаны быть субъективными. Именно в силу вот этой неразрывной
связи протяжения и цвета. Вот видите, как работает берклиевская теория
абстракции здесь…
Или еще другой у него есть аргумент: когда мы пытаемся отделить
существование от восприятия, говорит он, мы тоже пытаемся своего
рода незаконную процедуру абстрагирования проделать. Вот они
неразделимы, а мы считаем, - руководствуясь ложной теорией
абстракции, которая позволяет вообще все от всего отделить и
мыслить общее как таковое, - мы пытаемся разорвать
существование и восприятие и говорить тогда об отдельном
существовании вещей. Вот такие доводы.
Ну, теперь оценивайте их сами, но не забывайте, что на крайний случай
Беркли всегда может сказать, что это самоочевидное положение.
Теперь – какое это отношение имеет к опровержению существования
материи? Ну, самое прямое. Что такое материя? Протяженная
субстанция. Протяжение – мы выяснили – субъективно. Вне
восприятия протяжения нет. Значит, не может быть субстанции без
духовной субстанции, т. е. не может существовать недуховной
субстанции, обладающей протяжением как своим атрибутам.
Именно потому, что оно субъективное, это значит, что если какая-то
субстанция обладает протяжением, то она субъективна, и представление ей,
представление протяжения, дано как субъекту; стало быть, она воспринимает
идею протяжения, а не протяженна сама. Другого варианта быть не может.
Значит, материя невозможна. Потому, что материя – это такая
субстанция, которая обладает протяжением и не обладает, вот... не
является субъектом, душой, духом, воспринимающим нечто.
В.В.Васильев - 13 - Беркли


- А вот такой вопрос. Мы не можем мыслить – вот мы не можем
мыслить общих понятий. А что значит «мыслить какое-то понятие»?
Одно дело – представлять какую-то картинку, мыслить окружность, т.е.
представлять себе эту окружность, а другое дело – мыслить логически, не
образно. Ну, например, вот, я не могу представить себе 831. Вот 831
предмет я себе представить не могу. Но логически я могу представить
какое-то число, и могу с ним оперировать логически. То есть образ у меня
есть, но этот образ – не тот, который… не образный образ. И так и
«человек вообще» – я не могу… образа нет у «человека вообще», но понятие
у меня есть, я им могу оперировать. То есть помыслить я могу человека
вообще, но не составить его конкретного образа.
Да, здесь это важно иметь в виду, действительно. Просто Беркли борется
здесь именно с той теорией, которая – так он Локка интерпретировал, вполне
справедливо, – которая как раз и пытается сказать, что общее также может
быть так же созерцаемо, как и индивидуальное. Ну, а что касается вот такого
функционального оперирования общими вещами, общими
понятиями, то конечно, он это не отрицает. Да, действительно, можно
мыслить, - но тогда это такие представления вливаются в ряд процедур,
которые нам нужно сделать. В любом случае, наглядного представления
об общем у нас нет. Именно это, и только это, хочет сказать Беркли. Если
его шире трактовать, то конечно, его теория сразу станет уязвимой
для критики. Вы правы в этом смысле, здесь надо, конечно, оговариваться.
Ну, с материей, я думаю, тут достаточно ясно, да? То есть если мы
смогли доказать этот принцип, то все – материя исчезает, испаряется. Беркли
впервые в новоевропейской философии (хотя тут можно поспорить, в
действительности не впервые, у Лейбница уже что-то такое есть) –
избавляется от материи. Нет ее просто в его системе. А в лейбницевской была?
Тоже не было. В лейбницевской все состоит из монад. Материя – это
состояние… следствие нашего несовершенства; это феномен. То есть
спутанность наших восприятий, косность как следствие
несовершенства, и создает представление о каком-то осязаемом,
непроницаемом мире – видимом, так сказать, слышимом... Это
просто сливаются воедино смутные перцепции, не более того. Но
В.В.Васильев - 14 - Беркли


Лейбниц не выдвигал такой цельи, лозунга - уничтожение материи, а Беркли
это сделал. Другое дело, что доказательство, которое приводил Лейбниц в
пользу своей теории, малоубедительно. По сути дела, аргументативная база
лейбницевской философии на редкость скудна. То есть он не может так
доказать. Ну, а вот Беркли находит новые остроумные аргументы.
Поэтому обращают обычно внимание именно на его систему, как на новую
онтологическую модель. Раньше был Бог, материя, души и образы вещей,
возникающие в результате соприкосновения, тем или иным образом, материи
и духа. Вот на точке пересечения, на плоскости пересечения материи и духа
возникали образы предметов. Теперь один из этих компонентов исчез –
материя. Мир упростился. Есть только Бог – уж если так, финальную картину
онтологии чертить берклиевской, – Бог, души и перцепции. А ведь точно так
же и у Лейбница: есть монады, сверхмонада, и у каждой из монад есть свои
перцепции, гармонизированные друг с другом.
Ну, есть и различия в этих программах – берклиевской и
лейбницевской. Позже я о них скажу. Давайте сейчас минут пять буквально…
небольшой перерывчик – и продолжим, хорошо? Не будем долго
отвлекаться...


Беркли 2


Ну, аргументы звучат довольно сильно; в принципе, можно с ними
согласиться. Какие же выводы из этого следуют? Ну, Беркли сразу же
после выхода этого трактата обвинили в противоречии здравому смыслу. Ну,
действительно: во-первых, что получается? Вещей нет, есть только идеи.
Значит, получается, что мы, допустим, едим и пьем не воду, а идею
воды, идею супа, идею бифштекса; одеваемся в идеи, а не в одежды...
Известен же этот анекдот, когда Беркли пришел к Джонатану Свифту (с
которым он дружил) в гости, жена его бросилась открывать двери (он стал
стучать), а Свифт сказал, что не надо, для Беркли эта дверь состоит из идей, он
сможет пройти сквозь нее. Вот так писатель воспринимал. Ну, действительно
– идея: мы же можем вообразить себе дверь, через которую мы проходим.
Если нет вещей, то почему такое не может иметь место в действительности?
В.В.Васильев - 15 - Беркли


Ну, а кроме того: вещь существует только в восприятии... Ну, неужели в
здравом уме находящийся человек (именно в здравом, подчеркиваю -
здравый смысл, в здравом уме) может сомневаться, что когда он отвернется, –
допустим, перед нами лежит предмет, мы отвернемся от часов – они
исчезнут? Абсурд какой-то.
Беркли на это отвечает. Причем отвечает достаточно убедительно. Во-
первых, он со свойственной ему прямотой заявляет, что его философия не
только не противоречит здравому смыслу, но наоборот, является философией
здравого смысла. Что касается того, что мы едим идеи, пьем, одеваемся в
идеи, он говорит: Ну, дело, в конце концов, ведь не в словах! Если вам
хочется, называйте то, во что мы одеваемся, вещами. Проблема не в том, как
их назвать. Проблема в том, что вот то, что нам дано в чувствах,
существует только в восприятиях. Все. Никакого другого смысла это не
несет. И именно потому, что эти вещи завязаны на субъект в своем
существовании, их правильнее называть идеями. Но если вам
нравится старое название – пожалуйста, говорите «вещи». Это что касается
терминов.
Теперь по существу. Что произойдет, по Беркли, с вещью, когда мы от
нее отвернемся? Вот тут ключевой момент его философии. «Если я не
воспринимаю вещь», - говорит он, - «она может продолжить свое
существование, если ее воспринимает кто-нибудь другой». То есть
речь идет, во-первых, - и он акцентирует этот момент, - не о личном моем
восприятии как условии существования той или иной вещи. Ну, хорошо, а
если мы все выйдем из этой комнаты? Что произойдет тогда с часами?
Никого же в комнате не останется. И вот момент истины философии Беркли:
он говорит, что в этом случае все равно часы будут существовать. И они по-
прежнему будут восприниматься (поскольку все, что существует,
воспринимается), но кем? Бесконечным духом, говорит он, или Богом.
Вот. Вот такое неожиданное он предлагает решение.
Как раз на основе этого понимания он и предлагает построить свое
доказательство бытия Бога, которым он так гордится. Тут доказательство,

<< Предыдущая

стр. 2
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>