<< Предыдущая

стр. 101
(из 121 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

квадратное отверстие и не проходит через круглое? Патнэм склоняется к выводу, что нет:
несмотря на связи выводимости; в самом деле, примерно что-то в этом роде говорит нам, по
меньшей мере, наш здравый смысл. В объяснении могут быть задействованы описания
структурных элементов разных порядков, в данном случае макроструктур, таких, как твердость и
геометрические характеристики, и микроструктур, таких, как квантовые свойства. Если не
считать, что предельные конституенты системы существенны для объяснения, и исходить из того,
что только структуры высшего порядка существенны, то отождествление дедукции приведенного
вида с объяснением теряет, считает Патнэм, свое основание. В этом случае объяснение
рассматриваемого факта оказывается достаточно простым: доска твердая, колышек твердый и,
согласно геометрическому факту, круглое отверстие меньше, чем сечение колышка, тогда как
квадратное отверстие больше. Важно здесь то, что это объяснение будет правильным, не зависимо
от того, из чего сделаны доска и колышек – из молекул или какой-то не дискретной субстанции
или чего-то еще. Соответственно, обобщение, к которому подталкивает эта иллюстрация,
формулируется Патнэмом таким образом: определенные структурные характеристики ситуации
релевантны ее объяснению, но не все; в данном случае, это – геометрические свойства и
отношения между размерами и формами, а также описание взаимодействующих предметов как
твердых; все же остальное не релевантно. Объяснение в терминах этих характеристик будет
верным, по мнению Патнэма, в любом возможном мире, в котором эти структуры наличествуют,
каковы бы ни были микроструктуры. В этом смысле объяснение автономно. И именно в подобном
отношении, согласно проводимой аналогии психологические объяснения стоят к
естественнонаучным. В самом деле, если нас в ситуации повседневной коммуникации интересует
объяснение такого, например, факта как, почему субъект А решил, что событие В произойдет в
месте С, нас, скорее всего, не удовлетворит описание того, что происходило в его мозгу в момент
принятия им такого решения, но вполне может удовлетворить какое-то описание убеждений,
допущений, намерений, желаний, их которых он исходил в тот момент, его эмоционального
состояния и тому подобного. Правда, в случаях, когда подобные описания не удовлетворяют нас,
как например, в случаях девиантного поведения, мы склонны все же удовлетворяться описаниями
другого структурного уровня. Это говорит, как минимум о том, что объяснение в значительной
мере представляет собой социальную функцию и, поскольку это так, постольку склонность
признавать или не признавать уместность элементов того или иного структурного уровня
адекватными объяснению сама вправе рассматриваться как привычка, не более говорящая в
пользу большей познавательной значимости одной структуры относительно другой, чем привычка
считать нечто порочным говорит в пользу существенной порочности, того, что таковым считается.

13.4.1.2. Существенные свойства и априорная необходимость
психофизического тождества

Стандартное возражение против материалистической редукции сознания состоит в том, что
сознание и тело просто не могут быть тождественны, поскольку у них различные существенные
свойства. Это возражение апеллирует к традиционному понятию существенного свойства,
связанному с традицией, восходящей к философии Д. Локка. Стандартный материалистический
ответ на это возражение также опирается на это же понятие. Во второй половине двадцатого века,
между тем, получила распространение другая концепция существенных свойств, разработанная С.
Крипке, К. Доннеланом, Х. Патнэмом и др., в свете которой как традиционное возражение против
материализма в философии сознания, так и ответ на него, выглядят по новому.
К существенным свойствам ментального обычно причисляют приватность или
интроспективность, которые, соответственно, существенным образом не характеризуют
физические феномены, а также непространственность; к существенным свойствам физического,
в свою очередь, относят пространственную местоположенность и публичность. Иногда еще
добавляют, что существенные свойства ментального и физического противоречат друг другу.
Существенное здесь понимается как логически необходимое или логически невозможное:
логически необходимо для физического иметь пространственную локализацию, что логически
невозможно для ментального. Отсюда – логическая невозможность для ментального быть
физическим. Таким образом, истинность психофизического тождества обнаруживает свою
зависимость от природы логической необходимости. Стандартный материалистический ответ на
возражение от существенных свойств состоит в том, что материалист признает, что предлагаемые
им утверждения тождества являются не необходимыми, а случайными истинами. К этому
обязывает и их предполагаемый статус как результатов эмпирических открытий. Из таких
тождеств не следует, что отождествляемые выражения имеют одинаковые значения, но из них
следует, что обозначаемые этими выражениями феномены имеют одинаковые свойства (иначе
говоря, что эти выражения имеют одинаковые объемы). При других обстоятельствах (в другом
возможном мире) эти свойства могли бы и не совпадать, что невозможно при тождестве значений
(синонимии) между выражениями справа и слева от знака «=». Если так, то физикалистская
редукция просто не препятствует тому, чтобы ментальное и физическое имели различные
существенные свойства, поскольку устанавливаемые в рамах этого подхода тождества не
претендуют на статус необходимых истин, и, стало быть, не требуется, чтобы наряду с тождеством
свойств здесь утверждалось и тождество существенных свойств. Против аргумента от логического
противоречия между существенными свойствами ментального и физического дополнительное
возражение таково. Утверждается, что кажущиеся необходимыми истины отвергаемы и поэтому
на самом деле являются случайными. Так, если утверждается, что физические феномены
существенным образом пространственно локализованы, тогда как ментальные существенным
образом пространственно не локализованы, то на это отвечают, что мы не знаем априори, что
ментальные феномены не имеют определенного пространственного местоположения, и поэтому
отсутствие такой характеристики у некоторых, большинства или даже всех ментальных
феноменов может в лучшем случае претендовать на статус случайной истины. А раз это только
случайные истины, то они не позволяют говорить о том, что между понятиями ментального и
физического есть логическое противоречие.
Для материалиста, таким образом, важно, чтобы установление корреляции между ментальными и
физическими предикатами с помощью знака тождества не предполагало большего в
семантическом плане, чем совпадение объемов этих предикатов, т.е. их экстенсиональную, но не
интенсиональную синонимию[675]. Как возражение, так и ответ на него, опирались на понятие
существенного свойства, согласно которому существенное есть то, что характеризует нечто с
логической необходимостью. Логическая необходимость, по Локку, имеет языковую или, иначе
говоря, конвенциональную природу: необходимые истинные высказывания суть те, истинность
которых следует из значений составляющих их терминов[676]. Отсюда следует, во-первых, что одно
свойство может быть существенным для сущности при одном ее описании, и случайным – при
другом, и, во-вторых, что (логическая) необходимость совпадает с априорностью так, что, если
показать, что утверждение в принципе можно опровергнуть, т.е. что оно не априорно, то это будет
одновременно и демонстрацией его не необходимости (или случайности). Соответственно, по этой
схеме нельзя открыть, что вода имеет какой-то другой химический состав, чем Н2О, можно только
изменить значения выражений «вода» или «Н2О», чтобы новое тождество было с необходимостью
истинно. Таким образом, практически исключается из рассмотрения вопрос о действительной
сущности феномена, поскольку его сущность оказывается целиком и полностью номинальной;
он имеет ту сущность, которую предписывает ему иметь обозначающий его термин или
описывающая его дескрипция, вернее, лингвистические структуры, стоящие за их значениями[677].
Новая трактовка необходимости, между тем, предполагает, что существенные свойства вещи не
зависят от конкретного ее описания. Истина с этой точки зрения может быть необходимой, не
будучи априорной: она может быть апостериорной, устанавливаемой в ходе научного поиска и
открытия. Если это так, то отрицаемость утверждения уже нельзя рассматривать как верный
признак его не необходимости. Так, С. Крипке предложил каузальную теорию референции для
собственных имен и имен естественных видов (жестких десигнаторов в его терминологии),
согласно которой имя имеет своим референтом один и тот же индивид во всех возможных мирах,
в которых оно вообще является именем, т.е. имеет референцию. Референция термина, то, что он
обозначает, оказывается тогда независимой от того, с какими дескрипциями он фактически
оказывается связанным языковыми конвенциями. Условием референциальности термина в таком
случае является не наличие конвенции относительно его значения (и соответственно, не знание
этого значения), а правильная каузальная связь данного употребления термина с историческим
событием первого использования данного термина в качестве имени данного референта
(ситуацией «первокрещения» в терминологии Крипке)[678]. Так, если вода имеет такой химический
состав, какой предписывается ей тождеством «Вода = Н2О», то это – существенное свойство воды;
но наше знание этого может быть как истинным (и тогда необходимым), так и ложным. Мы
можем использовать различные определенные дескрипции для распознавания воды в нашем
действительном мире и ошибочно, с точки зрения Крипке, считать их определяющими значение
термина «вода».

13.4.1.3. Апостериорная необходимость психофизического тождества

Ближайшее следствие концепции апостериорной необходимости для материалистической
концепции ментального таково. Защитник тезиса тождества, например, что «Боль = такой-то
процесс в мозгу», утверждает, что, хотя термины слева и справа от «=» различаются своими
значениями, утверждаемое тождество тем не менее является эмпирическим открытием и
примером чисто случайного тождества: короче говоря, что это не необходимая, а эмпирическая
случайная, но истина. Но с точки зрения Крипке материалистическая позиция оказывается
совершенно невыполнимой: если «Боль = такой-то процесс в мозгу» истинно, то это значит, что
«боль» и «такой-то процесс в мозгу» - жесткие десигнаторы, у которых один и тот же референт
(объем). Поэтому, если это тождество вообще истинно, оно истинно с необходимостью, в
крипкеанском смысле необходимости; оно не может быть случайно истинным тождеством.
Поэтому материалист снова оказывается перед необходимостью защищать тезис, что быть таким-
то процессом в мозгу – существенное свойство боли; иначе он не сможет утверждать даже, что
соответствующее тождество истинно. А раз так, то аргумент от различных или противоположных
существенных свойств ментального и физического снова работает. Аргумент против
материализма, опирающийся на концепцию Крипке, может расшифровываться следующим
образом. Материалисту предлагается объяснить кажущуюся (с точки зрения Крипке) случайность
психофизических тождеств: конкретнее, он должен объяснить интуиции, что, например, есть миры
(или возможны ситуации), в которых есть боль, но нет соответствующих процессов в мозгу, и что,
напротив, есть миры, в которых есть соответствующие процессы в мозгу, не являющиеся, тем не
менее, причиной боли. С точки зрения концепции Крипке, этого как раз и нельзя сделать[679]. Если
такие миры существуют, то феномены в первом из них, которые в нем имеют сенсорные
характеристики, которые боль имеет в нашем мире, но не являющиеся таким-то процессом в
мозгу, не должны быть, согласно этому подходу, болью, а феномены во втором из этих миров все
равно должны быть болью, несмотря на то, что они не обладают теми сенсорными
характеристиками, которые имеет боль в действительном мире. Но такой результат Крипке
считает абсурдным, так как, в отличие от сенсорных характеристик, например, воды, которые не
характеризуют ее существенным образом, такие ментальные феномены, как боль – и Крипке
разделяет этот распространенный и также традиционный взгляд, – таковы, что их сенсорные
характеристики являются их существенными характеристиками. «Боль = ощущение боли» или
что-то подобное является с этой точки зрения необходимо истинным тождеством. Но важным
основанием утверждать такое является, по-видимому, следующее: в нашем мире мы называем
болью то, что ощущается как боль, и поэтому в любом мире, где «боль» – жесткий десигнатор,
его референтом является то, существенным свойством чего является ощущаемость как боль. Если
же есть мир, в котором бытие таким-то процессом в мозгу не характеризует то, что ощущается как
боль и называется термином «боль», это будет только свидетельствовать о том, что
отождествление боли с таким-то процессом в мозгу было ложным. Крипке полагает, что первого
мира просто не может быть, так как все, что ощущается как боль, должно быть болью, т.е.
должно быть таким-то процессом в мозгу; и второго мира также не может быть, поскольку все,
что является болью, должно и ощущаться как боль. На основании таких рассуждений Крипке
заключает, что, хотя стандартный материалистический ответ на эссенциалистское
антиматериалистическое возражение работает, например, в случае тождества «Вода = Н2О», оно
не работает в случае тождеств, редуцирующих ментальные феномены к физическим.
Аргументация здесь такова: «необходимо истинно» значит «истинно во всех возможных мирах»;
если есть какой-то мир, относительно которого психофизическое тождество ложно, значит это
утверждение не необходимо истинно относительно нашего мира; но если оно вообще истинно
относительно нашего мира, как хотят, чтобы было материалисты, оно, по Крипке, должно быть
необходимо истинно[680].
Но распространенная интуиция, что вода все же лишь случайным, а не необходимым образом
состоит из водорода и кислорода, т.е. что возможны миры, где есть вода, но где она в силу других
физических характеристик этих миров, например, вовсе не имеет молекулярной структуры, тем не
менее, сохраняет свое правдоподобие; и подобные интуиции кажутся не менее правдоподобными
в отношении ментальных свойств и их физических составляющих. Но защитник крипкеанского
подхода может утверждать, что каждая такая интуиция представляет собой результат подстановки
на место жесткого десигнатора определенной дескрипции, что дает действительно случайно
истинное тождество; затем из конъюнкции этого предложения с ложным предположением, что
соответствующая определенная дескрипция дает определение значению термина, на месте
которого она стоит, выводится правдоподобное представление о том, что возможны миры, где
существует субстанция, обладающая предписываемыми таким псевдоопределением свойствами,
но не обладающая свойством, наличие которого утверждается тождеством. Ответ физикалиста
может состоять в утверждении, что физикалистские расшифровки ментальных свойств тоже даны
нам через определенные качественные характеристики, и в каком-то из миров боль, которую
испытывают субъекты в этом мире, феноменально неотличимая от нашей боли, может пройти наш
тест на бытие таким-то процессом в мозгу, не будучи им: данность нам этой нейронной (как нам
кажется) характеристики будет иметь такой же феноменальный характер, какой в нашем мире
имеют для нас соответствующие процессы в мозгу, когда мы их фиксируем нашими средствами
наблюдения[681].
Но более фундаментальным ответом на стандартное возражение и его модификацию в терминах
апостериорной необходимости состоит все же в отказе признавать физикализм зависимым от
редукционизма так, что отказ от последнего влечет за собой непременный отказ от первого. Если
физикализм не предполагает редукционизм, то физикалист может просто отказаться от
редукционистских претензий, сохранив свой главный тезис – психофизическое тождество.


13.4.2. Физикализм без редукционизма

13.4.2.1. Тождество типов или тождество токенов

Специфически этот подход призван показать, что понятый правильно материализм не
предполагает тождеств такого вида, против которых направлена эссенциалистская критика.
Физикалистское тождество можно понимать как отношение тождества между типами или
свойствами – ментальным и физическим, соответственно; но можно его понимать и как тождество
конкретных событий, описываемых в терминах соответствующих типов – токенов. В первым
случае тождество больше обязывает к признанию синонимии или совпадения условий истинности,
или какой-то подобной семантической связи между описаниями отождествляемого, чем во втором.
Поэтому физикализм без редукционизма обычно реализуется через отказ от тождества типов с
сохранением тождества токенов. С этой точки зрения каждое конкретное ментальное событие,
будучи токеном определенного ментального типа, тождественно какому-то физическому событию,
являющемуся, как таковое, токеном какого-то физического типа. Физикалист может разделять оба
эти тезиса или какой-то один из них, не выводя другой в качестве его следствия[682].
Дональд Дэвидсон – один из тех, кто защищает физикализм, проводя разграничение между
тождеством токенов и тождеством типов и отказываясь от второго как необходимого элемента
адекватной психологии. Он считает равно истинными три следующих принципа, которые обычно
признаются ведущими к противоречию. 1) По крайней мере, некоторые ментальные события
взаимодействуют каузально с физическими событиями (принцип каузальной интеракции). 2)
Каузальность предполагает наличие закона: события, относящиеся одно к другому как причина и
следствие, подпадают под строгие детерминистские законы (пусть А причина, а В ее следствие,
тогда должно быть истинно «(х)(хВ ? хА)») (принцип номологичности каузального). 3) Нет
таких строгих детерминистских законов, на основании которых могли бы предсказываться и
объясняться ментальные события (принцип аномализма ментального). Третий принцип верен,
поскольку единственный вид казуальных отношений, который действительно отвечает (хоть как-
то) принципу номологичности и, соответственно, может считаться в полном смысле видом
каузальных отношений – это каузальные отношения между физическими событиями, чей статус
обеспечивается номологичностью физики. Претензии психологии на номологичность могут быть
обоснованы в этом отношении лишь постольку, поскольку относительно нее уже доказано, что она
сводима к физике; но это только предстоит сделать и, скорее всего, это не так. Таким образом,
видимое противоречие (скорее всего, не имеющее, однако, строгого формального коррелята)
вытекает из того, что первые два принципа, похоже, конфликтуют с третьим. Свою задачу
Дэвидсон формулирует как устранение этого противоречия путем примирения всех трех
принципов[683]. Он выделяет четыре вида теорий отношения между физическими и ментальными
событиями. Одни теории утверждают существование психофизических законов, другие отрицают
их. С другой стороны, есть теории утверждающие тождество ментальных и физических событий и
отрицающие его, соответственно. Первый вид теорий он называет номологическим монизмом:
есть законы, устанавливающие корреляции между ментальными и физическими событиями, и так
скоррелированные события представляют собой одно (например, физическое) событие.
Номологический дуализм: ментальные события не тождественны физическим, но между ними
существует законообразная корреляция, утверждающая их параллелизм, интеракционизм или
эпифеноменализм того или иного вида. Аномальный дуализм: соединяет онтологический дуализм
с отказом признавать существование законов, коррелирующих ментальное и физическое. Свою
собственную позицию Дэвидсон называет аномальным монизмом: она сводится к признанию
того, что все события суть физические, но не все события суть ментальные, сочетаемому с отказом
признавать, что ментальные феномены могут быть объяснены в чисто физических терминах.
Более того, Дэвидсон настаивает на том, что редукционизм не является существенным элементом
материализма.
Несмотря на отрицание номологической корреляции ментального и физического, Дэвидсон
полагает, что ментальные характеристики в определенном смысле зависимы (supervenient) от
физических, и этот взгляд он считает совместимым с аномальным монизмом. Такая
нередуктивная, как ее уместно обозначить, зависимость (supervenience) может пониматься
следующим образом: не может быть двух событий, подобных по всем своим физическим
характеристикам, но различающихся по какой-либо ментальной характеристике. Или, иначе:
объект не может измениться в ментальном отношении, не изменившись физически. Такая
зависимость, считает Дэвидсон, не подразумевает сводимости посредством закона или
определения: ведь в противном случае мы могли бы свести моральные свойства к дескриптивным,
но есть хорошие основания полагать, что этого сделать нельзя. И мы могли бы быть способны
свести свойство истинности в формальной системе к синтаксическим свойствам, а мы знаем, что
этого в общем сделать нельзя. Тезис нередуктивной зависимости, в свою очередь, может быть
сильным или слабым; в первом случае ментальные события утверждаются как тождественные
физическим во всех возможных мирах: а если так, то каждое тождество токенов должно быть
тогда необходимо истинным. Во втором случае утверждается только тождество в действительном
мире; однако неясно, в каком именно смысле Дэвидсон использует это понятие[684].
Дэвидсон убежден, что мы можем указать на каждое ментальное событие, используя
исключительно физический словарь, но никакой чисто физический предикат, неважно, насколько
сложный, не имеет номологически (т.е. благодаря закону) того же объема, как и ментальный
предикат. Каузальность и тождественность суть отношения между индивидуальными событиями,
неважно, как описанными, а не между описаниями этих событий. Законы же имеют
лингвистический характер; поэтому события могут инстанциировать законы и соответственно
предсказываться и объясняться в свете законов, только будучи описаны тем или иным
определенным способом. Принцип каузальной зависимости поэтому, считает Дэвидсон,
безразличен к дихотомии ментальное-физическое, так как он относится к событиям, чья
принадлежность к объемам тех или иных предикатов определяется исключительно связями в
языке. Таким образом, ментальными события являются только по описанию; онтологически же
они не отличаются от других событий, имеющих только физическое описание. Принцип
номологичности каузальности должен читаться осторожно – он утверждает лишь, что если
события соотносятся как причина и следствие, то их дескрипции инстанциируют закон; этот

<< Предыдущая

стр. 101
(из 121 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>