<< Предыдущая

стр. 23
(из 121 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

в естественных языках, «постулаты значения» формальных систем достаточны для выделения и
обоснования в них аналитических суждений.
После опубликования «Введения в семантику» Карнапово понимание системы формального
языка, в терминах которого философия должна прояснять и эксплицировать язык науки, стало еще
более широким признание значительной роли интенсиональной формы значения. Теперь Карнап в
любом языковом выражении находит как экстенсионал, так и интенсионал. Интенсионалы
требуются, помимо всего прочего, для введения логических модальностей, таких, как
необходимость и невозможность. Экстенсионалом какого-либо имени или определенной
дескрипции является именуемый или описываемый индивид, а интенсионалом — некоторое
индивидуальное понятие. Экстенсионалом высказывания является истинностное значение этого
высказывании, а интенсионалом — выражаемое им суждение. Экстенсионалом предиката является
обозначаемый им класс, а интенсионалом — отличительное свойство членов данного класса.
Любой экстенсионал можно выразить в терминах интенсионала, но не наоборот. Перевод как
интенсионала, и экстенсионала на некоторый нейтральный язык даже лучше, чем перевод одного
из них на другой, поскольку такой нейтральный перевод подчеркивает отсутствие какого бы то ни
было метафизического смысла в различии экстенсиональной и интенсиональной форм значения и
в то же время устраняет многие сложности в логике и языке. Карнап идет еще дальше и
утверждает, что хотя интенсиональная форма значения не имеет следствий, связанных с
сознанием, и может быть определена даже для робота, она необходима для понимания и
употребления как языка здравого смысла, так и науки.
Принимая основные семиотические идеи Ч. Морриса, Карнап в работе «Введение в семантику»
делит семиотику, или общую теорию знаков и языков, на три основные раздела: прагматику,
семантику и синтаксис. Само это разделение обусловлено тем, что в употреблении языка можно
выделить три основные фактора: говорящего, произносимое выражение и десигнат выражения,
т.е. тот объект, на который говорящий намеревается указать при помощи выражения.
Исследование способов употребления выражений говорящим относится к области прагматики,
исследование отношения между выражениями и теми объектами, на которые они указывают, – к
области семантики, исследование же самих выражений и правил их построения – к области
синтаксиса. Следовательно, «анализ языка в целом» должен учитывать все эти три измерения, а не
ограничиваться исключительно областью синтаксиса. Многие из его более ранних исследований и
анализов, по мнению Карнапа, оказались теперь неполными, хотя и правильными; необходимо
дополнить их соответствующим семантическим анализом. Область теоретической философии
больше не ограничивается синтаксисом, а охватывает анализ языка в целом, включая синтаксис,
семантику и прагматику. При этом семантика и синтаксис, в свою очередь, делятся на
описательные и чистые. Описательные синтаксис и семантика имеют дело с изучением
исторических естественных языков (английского, французского и т.д.); они не представляют
особенного интереса ни для логики, ни для философии. Чистая семантика и чистый синтаксис
представляют собой общую теорию построения и анализа семантических и синтаксических
систем, то есть определений, представленных в виде правил, и их аналитических следствий.
Чистая, или логическая семантика занимается изучением отношения между семантическими
системами и их формализациями в виде синтаксических исчислений, проблемой поиска
адекватного определения понятий истины и логического следования, отношения обозначения
между выражениями языковой системы и объектами, на которые эти выражения указывают,
проблемами определения смысла языковых выражений, синонимии и аналитичности.
Объектный язык и метаязык. Обычно принято считать, что язык есть система звуков или,
скорее, навыков производить их при помощи органов речи в целях коммуникации с другими
людьми и оказания влияния на их действия, решения, мысли, эмоции и т.д. Помимо речевых
звуков, для достижения аналогичных целей нередко используются и другие движения или
предметы, например, жесты, письменные признаки, сигналы, производимые при помощи барабана
и т.д. Карнап указывает, что с логической точки зрения понятие «языка» удобно принимать
именно в этом широком смысле, поскольку это позволяет охватить все указанные выше системы
средств коммуникации вне зависимости от того, какой материал они используют. В последующем,
опираясь на это общее понятие языка, можно провести различие между разговорным языком,
письменным языком, языком жестов и т.д. Из всех этих видов языков разговорный язык наиболее
важен практически и, более того, в большинстве случаев он является основой всех прочих языков
в том смысле, что все эти другие языки мы учим при помощи разговорного языка.
В согласии с Тарским Карнап различает объектный язык (object language), о котором идет речь в
некотором контексте, и метаязык (metalanguage), на котором мы говорим о первом. Дело в том,
что если мы изучаем или описываем некоторый язык L1, то мы нуждаемся в некотором языке L2
для того, чтобы фиксировать в нем результаты наших исследований или описаний. Тогда L1
называют объектным языком, а L2 — метаязыком. Соответственно, совокупное содержание того
знания, которое может быть известно по поводу L1 и выражено в L2, называется метатеорией L1 (в
L2). Если мы описываем на английском языке грамматическую структуру современного немецкого
или французского языка, то немецкий и французский языки являются объектными языками, а
английский язык, при помощи которого осуществляется описание – метаязыком. Любой язык
может выступать в роли объектного языка; любой язык, обладающий выражениями,
позволяющими описывать свойства других языков, может быть метаязыком. Возможны случаи,
при которых объектный язык и метаязык оказываются тождественными; это происходит тогда,
когда мы, например, рассуждаем на английском языке об английской грамматике, литературе и
т.д.
Экспликация. Идея о необходимости дополнить синтаксический анализ языка семантическим
заставила Карнапа пересмотреть свои взгляды на философское значение подобного рода
исследований. Отличительная черта «семантического этапа» его философской эволюции состоит в
том, что, продолжая придерживаться свойственного всему аналитическому движению в целом
понимания философии как аналитической деятельности, он видит ее основную задачу в уточнении
ключевых семантических понятий. Задача уточнения неопределенного или не вполне точного
понятия, употребляемого в повседневной жизни или употреблявшегося на более ранней стадии
научного или логического развития, или, скорее, задача замещения его вновь построенным, более
точным, понятием относится им теперь к числу самых важных логического анализа и логического
конструирования. Подобного рода деятельность, направленную на прояснение определенных
понятий, Карнап называет экспликацией (explication). С экспликацией приходится сталкиваться
всякий раз, когда речь идет о замене хорошо известного, но содержательно неточного определения
новым, точным понятием; при этом первое понятие называется экспликандом (explicandum), а
второе – экспликатом (explicatum). Карнап характеризует процедуру экспликации следующим
образом: «В ходе построения наших систем символического языка часто случается так, что новое,
точно определенное понятие приходит на смену старому, но недостаточно точному понятию.
Такое новое понятие называется экспликатом старого, а его введение – экспликацией».
При этом новое, точно определенное понятие должно соответствовать определенным критериям
для того, чтобы служить надежной заменой старому, менее точному понятию. Наиболее важную
роль играют четыре подобные критерия:
(1) сходства с экспликандом;
(2) точности;
(3) продуктивности;
(4) простоты.
Карнап считает, что прежде чем мы обратимся к главной проблеме, а именно, к тому, каковы
требования, предъявляемые к удовлетворительному разрешению проблемы экспликации, т.е. к
удовлетворительному экспликату, следует обратить внимание на тот способ, каким
устанавливается проблема, т.е. как должен даваться экспликанд. Имеется известная склонность
считать, что поскольку экспликанд не может быть дан в сколько-нибудь точных терминах, то не
играет особой роли, как мы сформулируем проблему. Однако такой вывод был бы совершенно
ошибочным. Даже хотя соответствующие термины и являются несистематическими и неточными,
есть средства добиться относительно правильного понимания их подразумеваемого значения.
Указание значения при помощи некоторых примеров для подразумеваемого употребления может
способствовать пониманию.
Рассмотрим предложенные Карнапом требования более подробно.
(1) Требование, чтобы экспликат был подобен, — по своему смысловому значению, —
экспликанду, означает, что экспликат должен быть в состоянии заменять экспликанд в
большинстве контекстов употребления.
(2) Требование, чтобы экспликат был точно определен, означает, что правила, управляющие
использованием экспликата, должны быть определены некоторым однозначным образом.
(3) Требование, чтобы экспликат был продуктивным, означает, что его формулировка
должна допускать самые общие высказывания, насколько это возможно.
(4) Требование простоты означает, что экспликат должен быть простым настолько, насколько
это позволяет учет других требований.
Надо отметить, что первое требование, предусматривающее, что значение термина, уточненного
при помощи процедуры экспликации, т.е. экспликата, должно быть близким к значению
исходного термина, который и подвергался уточнению, является важным, но не определяющим.
Обусловлено это тем, что вовсе не требуется, как указывает сам Карнап, чтобы значение
экспликата сколь возможно близко совпадало со значением экспликанда; достаточно того, чтобы
экспликат соответствовал экспликанду таким образом, чтобы его можно было использовать
вместо последнего. На этот счет Карнап пишет следующее: «Поскольку экспликанда является
более или менее смутной, и конечно же, является более смутной, чем экспликат, очевидно, что мы
не вправе требовать, чтобы два понятия полностью совпадали друг с другом». При этом, однако
же, следует иметь в виду, что хотя трудно ожидать полного совпадения двух терминов по
значению, тем не менее они должны быть взаимозаменимы по крайней мере в некоторых,
специально оговоренных, контекстах употребления.
В результате вырисовывается следующая картина процедуры экспликации. Рассматривается
область применения выражения u в обыденном языке, значение которого, собственно говоря, и
подлежит уточнению, и значение этого выражения фиксируется при помощи предложения ?.
Область применения выражения u (можно зафиксировать его как «ud» для того, чтобы уточнить
специфический смысл), не ясна во всех без исключения случаях, однако предполагается, что
правила, управляющие экспликатом, ut, будут таковы, что ясные случаи, в которых применяется
или не применяется, будут соответственно охватываться ut.
Например, понятие «горячее» употребляется во многих контекстах в обыденной речи. В
результате анализа случаев употребления соответствующего выражения интересующие
исследователя контексты его употребления выражаются в предложении метаязыка ?. Это
предложение в данном случае будет иметь следующее содержание: «Выражение «горячее, чем»
ограничивается контекстами, в которых имеются в виду физические ощущения» или «Х является
более горячим, чем Y, тогда и только тогда, когда Х и Y дают физическое ощущение тепла». Если
экспликатом выражения «Х более горячий, чем Y» является выражение «температура Х выше, чем
температура Y», то требуется доказать, что измерения температуры обеспечивают
систематическую основу для определения экстенсионала экспликата. Кроме того, требуется,
чтобы те очевидные случаи, в которых Х является более горячим, чем Y, были случаями, в
которых температура Х была бы выше, чем температура Y, и чтобы те очевидные случаи, в
которых Х не является горячее, чем Y, были теми случаями, в которых температура Х была бы
меньше температуры Y или по крайней мере равнялась бы ей.
Знаки и выражения. Непрерывное произнесение (utterance) в языке, например, речь или книга,
могут быть разделены на более мелкие единицы. Так, устная речь может быть разделена на
предложения, предложения – на слова, а слова – на фонемы. В свою очередь, письменная речь
может быть разделена на письменные предложения, предложения – на письменные слова, слова –
на печатные буквы и т.д. В какой точке остановить это разделение – это дело произвольного
выбора, зависящего от цели исследования. Когда речь об анализе языке идет абстрактно, обычно
используют термин «знак» для того, чтобы обозначить предельные единицы выражений языка.
Поэтому вопрос о том, что считать знаками, – слова, или буквы, или что либо еще, – остается
открытым; его следует решать в зависимости от стоящих перед исследователем задач.
Под выражением языка имеется в виду любая конечная последовательность знаков этого языка,
вне зависимости от того, является ли она осмысленной (meaningful) или нет. Таким образом все
произнесения языка считаются имеющими линеарную форму. Это удобно, поскольку позволяет
определить позиции, занимаемые знаками в выражении, путем перечисления. Выражение одного
из обыденных языков, употребленное в разговоре (spoken utterance), представляет собой
временную последовательность звуков; то же самое выражение, употребленное в письменной речи
(written utterance), состоит из признаков, расположенных в линию; поътому оба они могут
считаться линеарными, т.е. составляющими одну последовательность.
Знаки-события и знаки-модели. Слово «знак» является достаточно двусмысленным. Оно
означает иногда единичный объект или событие, а иногда – вид, к которому относится множество
объектов. В первом случае Карнап предлагает использовать термин «знак-событие» (sign-event),
во втором – «знак-модель» (sign-design). Так, слово «буква» и, соответственно, слова «слово»,
«предложение» и т.д., употребляется двумя различными способами; это можно
проиллюстрировать следующими двумя рядами примеров.
1. «В восьмом слове этого параграфа встречается две буквы “s”»; «Вторая буква “s” в этом
слове представляет собой окончание множественного числа».
2. «Буква “s” дважды встречается в слове “signs”»; « Буква “s” часто используется в
английском языке в качестве окончания множественного числа».
В (1) мы говорим «много букв “s”» («many letters “s”»), во (2) – «буква “s”» («the letter
“s”»), что указывает на то, что есть только одна буква “s”; следовательно, фраза «буква “s”»
употребляется в двух различных смыслах. В (1) буква есть единичный предмет или событие,
например, единица, состоящая из печатных знаков на бумаге или звукового события; поэтому она
находится в определенной точке времени и в каждый момент времени своего существования она
занимает определенное место. В (2), с другой стороны, буква есть не единичный предмет, но класс
предметов, к которым могут относиться многие предметы, например, буква «s» есть тот класс
печатных или написанных знаков, к которым относится класс всех S. Хотя в большинстве случаев
из контекста ясно, о каком из двух значений идет речь, иногда полезно проводить различие между
ними в явном виде. В подобного рода случаях Карнап предлагает использовать термин «событие»
– или «буква-событие» и, соответственно, «слово-событие», «выражение-событие»,
«предложение-событие» и т.д. для значения (1), и термин «модель» – или «буква-модель» и,
соответственно, «слово-модель», «выражение-модель», «предложение-модель» и т.д. для значения
(2).
Разделы семиотики: прагматика, семантика и синтаксис. Наблюдая применение языка, мы
наблюдаем организм, обычно человеческое существо, производящее звук, признак, жест или нечто
подобное в качестве выражения для того, чтобы при его помощи указать на что-то иное, т.е. на
объект. Таким образом, мы можем различить три фактора: говорящего, выражение, и то, на что это
выражение указывает; это последнее Карнап называет десигнатом выражения. Например, мы
говорим, что на немецком языке «Rhein» обозначает Рейн, и что Рейн является десигнатом
«Rhein»; точно так же, как десигнатом «красный» («rot») является определенное свойство, а
именно, красный цвет, десигнатом «меньше» – отношение, а десигнатом «температура» – функция
и т.д. Нам нет необходимости заниматься одновременно говорящими и десигнатами. Важно то,
что хотя эти факторы всегда задействованы при использовании языка, мы можем абстрагироваться
от них при изучении языка. Соответственно, мы различаем три области исследования языков.
Если исследование касается говорящего или, если выражаться в более общих терминах, лица,
использующего язык, то исследование относится к области прагматики. Если мы абстрагируемся
от лица, использующего язык, и анализируем только выражения и их десигнаты, то мы находимся
в области семантики. И, наконец, если абстрагируемся также и от десигнатов и анализируем
только отношения между выражениями, то мы находимся в области (логического) синтаксиса.
Исследование, метод, понятие, касающиеся выражений языка, называются формальными, если
при их применении ссылка делается не на десигнаты выражений, но только на их форму, т.е на
виды знаков, встречающиеся в выражении и на порядок, в котором они встречаются.
Следовательно, все, что представлено формальным способом, относится к синтаксису. Нетрудно
увидеть, что можно сформулировать правила для построения предложений, так называемые
правила построения (rules of formation) строго формальным способом. На первый взгляд можно
бы подумать, что синтаксис будет ограничиваться формулировкой и исследованием правил этого
вида и, следовательно, будет представлять собой довольно скудную область. Однако в дополнение
к правилам построения, правила дедукции также могут быть сформулированы формальным
способом и, следовательно, – в рамках синтаксиса. Это можно сделать так, что эти правила
приведут к тем же самым результатам, что и семантические правила логической дедукции.
Подобным образом можно представить логику в синтаксисе.
Карнап отмечает, что представление определенных понятий или процедур формальным способом
и, следовательно, в рамках синтаксиса иногда называется формализацией. Формализация
семантических систем представляет собой построение соответствующих синтаксических систем.
Семантика и ее проблемы. В предисловии к «Введению в семантику» Карнап отмечает, что что
для анализа науки, помимо чисто «формального» анализа языка, требуется также анализ
сигнификативной функции языка, то есть теория значения и интерпретации. Этот раздел
философского анализа языка называется логической семантикой. Семантика, по Карнапу,
содержит «не только теорию обозначения (designation), т.е. отношения между выражениями и их
значением», но также и «теорию истины и теорию логической дедукции». «Семантика, – говорит
он, – содержит теорию того, что обычно называется значением выражений и, следовательно,
включает в себя исследования, приводящие к созданию словаря, переводящего объектный язык в
метаязык. Однако мы увидим, что теории на первый взгляд совершенно иной области также
относятся к семантике, например, теория истины и теория логической дедукции. Оказывается, что
истина и логическое следствие являются понятиями, основанными на отношении обозначения и,
следовательно, семантическими понятиями».
В рамках самой семантики Карнап проводит различие между «описательной» семантикой и
«чистой» семантикой. Описательная семантика занимается описанием и анализом
семантических свойств исторически данных языков, например, французского, или всех
исторически данных языков вообще. Первая будет специальной описательной семантикой; вторая
– общей описательной семантикой. Итак, описательная семантика описывает факты; она является
эмпирической наукой. С другой стороны, мы можем установить систему семантических правил,
безразлично, тесно связанную ли с исторически данным языком или изобретенной; мы называем
ее семантической системой. Построение и анализ семантических систем называется чистой
семантикой. Правила семантической системы S составляют определение определенных
семантических контекстов относительно S, например, «обозначение в S» и «истинно в S». Чистая
семантика состоит из определений этого вида и их следствий; поэтому в отличие от описательной
семантики чистая семантика является всецело аналитической и не имеет фактического
содержания.
Соответственно, синтаксис также разделяется Карнапом на описательный и чистый синтаксис,
а эти последние – на специальный и общий синтаксис. Описательный синтаксис представляет
собой эмпирическое исследование синтаксических особенностей данных языков. Чистый
синтаксис имеет дело с синтаксическими системами. Синтаксическая система (или исчисление) К
состоит из правил, которые определяют синтаксические понятия, например, «предложение в К»,
«доказуемо в К», «выводимо в К» и т.д. Чистый синтаксис содержит предложения метаязыка,
которые следуют из этих определений. Как в семантике, так и в синтаксисе отношение между
чистой и описательной областями подобно отношению между чистой или математической
геометрией, которая является частью математики и в силу этого имеет аналитический характер, и
физической геометрией, которая является частью физики и в силу этого имеет эмпирический
характер.
Время от времени обсуждается вопрос, зависят ли семантика и синтаксис от прагматики или нет.
Ответ, который дает на этот вопрос Карнап, заключается в следующем: в одном смысле семантика
и синтаксис зависят от прагматики, в другом – нет. Описательные семантика и синтаксис
основаны на прагматике. Предположим, что мы хотим изучить семантические и синтаксические
свойства определенного эскимосского языка, который прежде не исследовался. Ясно, что
первоначально нет иного пути, кроме наблюдения речевых привычек людей, употребляющих
язык. Только после открытия при помощи наблюдения того прагматического факта, что люди
имеют привычку использовать слово «igloo» в тех случаях, когда они намереваются указать на
дом, мы оказываемся в состоянии выдвинуть семантическое высказывание «”igloo” означает
(обозначает) дом» и синтаксическое высказывание «”igloo” есть предикат». Подобным образом
все знание в области описательной семантики и описательного синтаксиса основывается на
предшествующем знании в прагматике. Лингвистика, в самом широком смысле этого слова,
является той отраслью науки, которая включает в себя все эмпирические исследования,
касающиеся языков. Она есть описательная, эмпирическая часть семиотики (устных или
письменных языков); следовательно, она состоит из прагматики, описательной семантики и
описательного синтаксиса. Однако эти три части не находятся на одном уровне; прагматика есть

<< Предыдущая

стр. 23
(из 121 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>