<< Предыдущая

стр. 51
(из 121 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

французский, ни на немецкий язык. Ни один из следующих глаголов: 'meinen'
[нем.:'подразумевать'], 'bedeuten' [нем.: 'значить'], 'voiloir dire' [фр.: 'хотеть сказать', в перен. смысле
'означать'], 'signifier' [фр.: 'значить, означать'], — ни один из этих глаголов не является точным
эквивалентом английского 'mean'."]
Итак, предположим, что человек S подразумевает (имеет в виду; хочет сказать; намеревается
сообщить) нечто, произнося x[326]. Что это значит? Как это можно растолковать (прояснить)?

1-я попытка анализа-толкования.

1-я попытка анализа-толкования. Ограничимся пока что для простоты только
информационными или дескриптивными (или, говоря терминами грамматики,
повествовательными, или изъявительными) подразумеваниями, оставив в стороне императивные и
прочие.
Предположим, что некий человек, S, обращаясь к сыщику, произносит: "Преступник, которого Вы
разыскиваете, — Иванов." Каково было намерение S, когда он произносил это? По-видимому, S
намеревался внушить сыщику некую мысль — т.е. намеревался сделать так, чтобы сыщик стал
полагать (думать, считать) нечто. А что подразумевал S, произнося то, что он произнес? По-
видимому, ту самую мысль, которую он намеревался внушить сыщику, а именно: что преступник,
которого тот разыскивает, — Иванов.
Не можем ли мы извлечь из этого примера общий анализ (толкование, прояснение) понятия
подразумевания? Например, так:


S подразумевает (имеет в виду; хочет сказать; намеревается сообщить) нечто,
произнося x, если
S намеревается своим произнесением х сделать так, чтобы его реципиент (т.е.
G1 тот, к кому обращено действие S) начал полагать нечто.
В таком случае содержание полагания, которое S намеревается внушить
реципиенту, и есть то, что подразумевает (имееет в виду, хочет сказать) S,
произнося х.


Контрпример:
На самом деле, G1 не годится — вот почему:
Предположим, что S подложил близ места преступления принадлежащий Иванову платок с целью
внушить сыщику мысль, что преступление совершил Иванов. Этот случай подходит под
толкование G1: S намеревался своим подкладыванием платка сделать так, чтобы сыщик начал
полагать нечто. Но ясно, что мы не готовы сказать, что, подкладывая платок, S подразумевал (в
рассматриваемом нами смысле подразумевания), что преступление совершил Иванов.
Намерения внушить мысль недостаточно, чтобы мы имели дело с подразумеванием (имением в
виду).
Не всякий случай внушения мысли есть случай общения (коммуникации) между людьми.
2-я попытка анализа-толкования: Чего же не хватает намерению внушить мысль, чтобы стать
намерением подразумевать нечто (намерением совершить акт коммуникации)?
Почему, например, мы не готовы сказать, что, подкладывая платок, S подразумевал (в
рассматриваемом нами смысле подразумевания; или: намеревался сообщить сыщику), что
преступление совершил Иванов?
По-видимому, первое, что приходит в голову: Акт общения (сообщения) предполагает
открытость намерений. Человек, сообщающий другому нечто, намеревается не только внушить
ему нечто, но и открыть ему свої намерение внушить ему это нечто. Мы могли бы сказать, что
человек, сообщающий нечто, "на самом деле" сообщает больше этого, именно: он еще с
необходимостью сообщает, что он хочет внушить своему реципиенту это нечто. Если S
говорит сыщику: "Преступление совершил Иванов", то он как бы "на самом деле" говорит: "Я
хочу внушить тебе мысль, что преступление совершил Иванов".
Эти соображения приводят Грайса к следующей попытке анализа-толкования:


S подразумевает (имеет в виду, хочет сказать) нечто, произнося x, если
(i) S намеревается своим произнесением х сделать так, чтобы его реципиент
G2 начал полагать, что р; и
(ii) S намеревается (посредством своего произнесения х) сделать так, чтобы его
реципиент распознал его намерение (i).


Контрпримеры:


1. В Евангелиях от Матфея и Марка[327] рассказывается о гибели Иоанна Крестителя: Царь Галилеи
Ирод по просьбе угодившей ему Саломеи, дочери Иродиады, велел отсечь Иоанну, сидевшему в
темнице, голову и поднести ее на блюде Саломее, что и было сделано.
Итак, Ирод поднес на блюде голову Иоанна Саломее. Ясно, что он намеревался посредством этого
поднесения сделать так, чтобы Саломея полагала, что еї просьба исполнена — Иоанн обезглавлен.
Ясно также, что Ирод кроме того намеревался (посредством этого поднесения) сделать так, чтобы
Саломея поняла (распознала), что Ирод хочет внушить (показать) ей, что еї просьба исполнена.


2. Моя дочь разбила фарфоровый сервиз. Я, вместо того, чтобы собрать и выбросить осколки,
оставляю их разбросанными по полу, чтобы жена смогла сама увидеть, что наделала дочка.
Я намереваюсь сделать тем самым так, чтобы жена полагала, что дочь разбила сервиз. Я кроме
того намереваюсь сделать тем самым так, чтобы жена поняла (распознала), что я хочу сделать так,
чтобы она полагала, что дочь разбила сервиз.


Готовы ли мы сказать, что
— Ирод, поднося Саломее голову Иоанна, подразумевал (намеревался сообщить ей), что Иоанн
обезглавлен;
— я, оставив осколки валяться на полу, подразумевал (намеревался сообщить жене), что дочь
разбила сервиз?


Автор этих строк, к примеру, поначалу не видел, что помешало бы ответить на этот вопрос
положительно, но Грайс приводит следующее противопоставление: Видоизменим, — говорит он,
— контрпример 2. Представим себе, что вместо того, чтобы оставить осколки сервиза на полу, я
убрал их, но затем нарисовал картинку, на которой эти осколки лежат разбросанными по полу, и
показал картинку жене, — по-прежнему имея в виду (i) сделать тем самым так, чтобы жена
полагала, что дочь разбила сервиз, и кроме того (ii) сделать тем самым так, чтобы жена поняла
(распознала), что я хочу сделать так, чтобы она полагала, что дочь разбила сервиз.
Чем отличается этот модифицированный случай от исходного? Тем, что в исходном примере я в
принципе мог бы осуществить свое первое намерение, не осуществив второго: могло бы случиться
так, что жена, увидев осколки, поняла, что дочь разбила сервиз, но не догадалась бы, что я,
оставив осколки на полу, намеревался тем самым сделать так, чтобы она поняла, что дочь разбила
сервиз.
В модифицированном же примере успех первого моего намерения зависит от второго: увидев мою
картинку, жена только в том случае, возможно, стала полагать, что дочь разбила сервиз, если бы
она поняла, что я нарисовал и показываю ей эту картинку с намерением дать ей понять, что дочь
разбила сервиз. Если бы ей не пришла в голову эта вторая мысль (если бы она, скажем,
истолковала мою картинку просто как невинное упражнение в рисовании), то не могла бы прийти
и первая. В том-то, стало быть, и дело, что второе свое намерение я питаю не "кроме того", а в
качестве необходимого условия успешного осуществления первого намерения.
Успех сообщения зависит от успешного распознания самого намерения сообщить. Нельзя понять
само сообщение, если вы предварительно не поняли, что вам хотят сообщить нечто.
В этом, по Грайсу, тонкое различие между понятиями "намеренно и открыто позволить вам
узнать, что ..." (или: "сделать так, чтобы вы думали, что ...") и "сообщить вам, что ...".
3-я попытка анализа-толкования. Мы могли бы обобщить эти соображения следующим
образом:


S подразумевает (имеет в виду, хочет сказать) нечто, произнося x, если
(i) S намеревается своим произнесением х сделать так, чтобы его реципиент
начал полагать, что р; и
(ii) S намеревается (посредством своего произнесения х) сделать так, чтобы его
реципиент распознал его намерение (i);
(iii) S намеревается (посредством своего произнесения х) сделать так, чтобы
осуществление его намерения (ii) было необходимым условием осуществления
его намерения (i).
G3


(Мнимый) контрпример 1:
(А) Представим себе, что S нахмурил брови. Возможны два варианта этой ситуации: (1) S
нахмурил брови рефлексивно, в порядке инстинктивной реакции неудовольствия; (2) S нахмурил
брови намеренно — чтобы сообщить вам, что он недоволен.
Готовы ли мы во втором случае сказать, что нахмурив брови, S подразумевал (намеревался
сообщить), что он недоволен? Ну да, конечно, — ответили бы мы, памятуя об анализе-
толковании G3, — ведь вроде бы здесь соблюдены все три пункта: во-первых, своим
нахмуриванием бровей S намеревался довести до вашего сознания мысль, что он недоволен; во-
вторых, он своим нахмуриванием бровей намеревался дать вам понять, что он хочет довести до
вашего сознания эту мысль; и в-третьих, своим нахмуриванием бровей он намеревался сделать
так, чтобы мысль о его неудовольствии появилась бы в вашем сознании лишь в том случае, если
бы вы догадались (распознали), что он хочет довести еї до вашего сознания. Разве не так?
Но соль примера вот в чем: Предположим, что вам не пришло в голову, что S намерен дать вам
знать, что он недоволен (вы не распознали этого его намерения). Разве, даже при этом условии,
вам не может прийти в голову мысль, что S недоволен?[328] Ведь вы же видите его нахмуренные
брови — "натуральный знак" недовольства, и этого достаточно — вам вовсе не нужно знать что-то
еще о его намерениях, чтобы догадаться, что он недоволен. Но если это так, то — в соответствии с
G3 — мы не вправе сказать, что при всех этих обстоятельствах S подразумевал (намеревался
сообщить нам), что он недоволен.
Этот контрпример, однако, на самом деле не является контрпримером, — говорит Грайс. По
одним только нахмуренным бровям S вы поймете, что он недоволен, лишь в том случае, если вы
толкуете его нахмуренные брови как инстинктивную реакцию ("натуральный знак") недовольства,
а не как сознательное действие. Но если S нахмурил брови сознательно, чтобы дать вам знать, что
он недоволен, то вы, стало быть, неправильно толкуете саму природу его нахмуривания бровей, —
и (парадоксальным образом!) лишь эта ошибка позволяет вам прийти к правильной мысли о том,
что S недоволен. Вы, так сказать, пришли к правильной мысли неправильным путем.
Если же вы правильно толкуете саму природу его нахмуривания бровей — т.е. если вы правильно
считаете, что S нахмурил брови сознательно, но при этом не усматриваете, что S тем самым
намеревается внушить вам мысль, что он недоволен, то вы и не начнете полагать, что S недоволен.
Вы будете просто озадачены его сознательным нахмуриванием бровей, будучи не в состоянии
понять, зачем он это сделал. Стало быть, пункт (iii) о том, чтобы распознание намерения внушить
мысль было необходимым условием того, что мысль внушена, и в этом примере сохраняет свою
значимость для анализа-толкования понятия подразумевания (хотения сообщить).
(Б) Внесем одно изменение в условия случая (А): Представим себе, что S — вместо того, чтобы
нахмурить брови, — произнїс, обращаясь к вам и имея при этом намерения вида (i)-(iii): "Я
недоволен".
Предположим вновь, что вам не пришло в голову, что S намерен дать вам знать, что он недоволен
(т.е. вы не распознали его намерения (ii)). Разве, даже при этом условии, его намерение (i) не
может осуществиться — разве вам в голову не может прийти (и притом на хороших основаниях)
мысль, что S недоволен? Ведь вы же слышите, как он произнес фразу "Я недоволен"; разве самого
факта произнесения этой фразы, своего рода "натурального (или точнее: конвенционального,
условного) знака" недовольства, недостаточно? Разве вам нужно знать что-то еще о его
намерениях, чтобы догадаться, что он недоволен?. Но если это так, то — в соответствии с G3 —
мы не вправе сказать, что при всех этих обстоятельствах S подразумевал (намеревался сообщить
нам), что он недоволен.
Здесь ответ — в том же роде, что и в примере (А), но только еще легче.
По одному только факту произнесения S слов "Я недоволен" вы поймете, что он недоволен, лишь
в том случае, если вы толкуете этот факт как акт выражения, со стороны S, его действительного
внутреннего состояния, а не как, к примеру, репетирование им реплики, которую он должен
произносить в любительском спектакле, в котором он участвует. Стало быть, чтобы сделать из S-
ого произнесения вывод, что S недоволен, вы должны приписать ему некоторое намерение —
причем намерение, подобное намерению (ii), если уж не само (ii): либо вы считаете, что S
намеревался дать вам знать, что он недоволен (намерение (ii)), либо вы считаете, что S имел
намерение выразить свое внутреннее состояние (даже если он не намеревался сообщить о своем
состоянии вам) (намерение, подобное (ii)).
Если же вы не усматриваете за произнесением S ни намерения (ii), ни намерения, подобного (ii),
— т.е. если вы правильно считаете, что S произнес "Я недоволен" сознательно, но при этом не
усматриваете, что S тем самым намеревался внушить вам мысль, что он недоволен, или просто
выразить свое внутреннее состояние, то вы и не начнете полагать, что S недоволен. Вы будете
просто озадачены тем фактом, что он произнес эту фразу, будучи не в состоянии понять, зачем он
это сделал.
Стало быть, пункт (iii) о том, чтобы распознание намерения внушить мысль было необходимым
условием того, что мысль внушена, и в этом примере сохраняет свою значимость — правда, с
существенной оговоркой о возможном задействовании не самого (ii), а лишь некоего намерения,
подобного (ii).
(Настоящий) контрпример 2:
Напомним пункт (iii):
'S намеревается (посредством своего произнесения х) сделать так, чтобы осуществление его
намерения (ii) было необходимым условием осуществления его намерения (i)'.
Не слишком ли сильно говорить о "необходимом условии'?
Представим себе такой случай: S обнаружил человека, Т, мозг и нервная система которого
устроены следующим примечательным образом: Если кто-то скажет Т: "Всякий раз, как я
подмигну левым глазом, я хочу, чтобы ты думал, что я недоволен", то после этого всякий раз, как
этот сказавший подмигнет левым глазом, а Т увидит это подмигивание и распознает стоящее за
ним намерение сделать так, чтобы Т думал, что подмигнувший недоволен, — всякий раз в таких
обстоятельствах Т с железной необходимостью начинает думать (полагать, считать), что Т
недоволен. "С железной необходимостью" — то есть с необходимостью причинно-следственной
связи; мозг Т устроен так, что описанные выше обстоятельства каждый раз становятся причиной
возникновения у Т полагания, что подмигивавший недоволен. Т, возможно, и хотел бы не
полагать, что подмигнувший недоволен, но ничего не может поделать со своим мозгом:
распознавание соответствующего намерения подмигнувшего в буквальном смысле заставляет
полагать, что тот недоволен.
И вот S сказал Т это заклинание: "Всякий раз, как я подмигну левым глазом, я хочу, чтобы ты
думал, что я недоволен", причинно-следственный механизм уникального мозга Т включился, и
после этого S подмигнул Т левым глазом, имея при этом все три намерения, требуемые анализом
G3:
(i) S намеревался своим подмигиванием сделать так, чтобы T начал полагать, что S недоволен; и
(ii) S намеревался (посредством своего подмигивания) сделать так, чтобы Т распознал, что S
намеревается сделать так, чтобы T начал полагать, что S недоволен;
(iii) S намеревался (посредством своего подмигивания) сделать так, чтобы осуществление его
намерения (ii) было необходимым условием (в смысле железной необходимости — благодаря
уникальным особенностям мозга Т) осуществления его намерения (i).
Готовы ли мы сказать, что благодаря наличию у S этих трех намерений вида (i)-(iii) S, подмигивая
левым глазом, подразумевал (намеревался собщить Т), что он недоволен?
Скорее всего, нет. Что-то не в порядке здесь с "железной", причинно-следственной
необходимостью. Когда человек, произнося нечто, подразумевает (хочет сообщить
реципиенту) что-то, то он имеет в виду (намеревается) сделать распознавание реципиентом его
намерений не причиной, а резоном для того, чтобы реципиент полагал (считал, думал) то-то и то-
то. Реципиент остается в конечном счете хозяином своих мыслей и полаганий — он лишь
получает от своего распознавания намерений сообщавшего субъективное основание (резон) для
того, чтобы начать полагать то мыслительное содержание, которое подразумевал сообщавший,
произнося то, что он произнес.
4-я и окончательная попытка анализа-толкования: Итак, эти соображения приводят нас к
следующей поправке в пункте (iii):


S подразумевает (имеет в виду; хочет сказать; намеревается сообщить), что p,
произнося x, если
(i) S намеревается своим произнесением х сделать так, чтобы его реципиент
начал полагать, что р; и
(ii) S намеревается (посредством своего произнесения х) сделать так, чтобы его
реципиент распознал его намерение (i);
(iii) S намеревается (посредством своего произнесения х) сделать так, чтобы
распознание реципиентом его намерения (i) стало для реципиента резоном
G4
(субъективным основанием) для того, чтобы начать полагать, что p.


И этот вариант, G4, становится в статье Грайса "Meaning" окончательным анализом-толкованием
понятия подразумевания.
5.5.1.2 Вторая часть замысла: Анализ-толкование понятия значения языкового
выражения в терминах подразумевания

По сравнению с изощренными и претерпевшими ряд усовершенствований формулировками
первой части, осуществление второй части Грайсова замысла выглядит обескураживающе
упрощенным и "неинтересным". Оно, это осуществление, сводится к следующему анализу-
толкованию понятия языкового значения.


Анализ-толкование понятия 'значение выражения Х для отдельного человека S'


Выражение (или: родовое произнесение) X имеет для человека S значение
(meaning) "?"
ттт
Х имеет обыкновение произносить X, когда он совершает произнесение, под
G6
которым он подразумевает (means; имеет в виду; хочет сообщить), что ?.


Анализ-толкование понятия 'значение выражения Х для группы людей (языкового
сообщества)'

<< Предыдущая

стр. 51
(из 121 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>