<< Предыдущая

стр. 3
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

структурами, а с определенными традиционными представлениями,
закодированными в виде учреждений и должностей. Пять из шести названных
выше ресурсов - это хорошо известные в древнекитайской философии
представления о “пяти первоэлементах” (у син). Здесь добавлен лишь один новый
“элемент” - зерно. Три дела и Пять начальников - это идеализированные принципы
образцовой внутренней и внешней политики. Поэтому приведенные данные можно
считать еще одним подтверждением мифологического характера описания Юя и
его деятельности.
В восшествии Юя на престол после смерти Шуня большую роль сыграли
“чжухоу”, которые встали на его сторону, когда он намеревался, согласно
считавшемуся хорошим тоном обычаю, уступить бразды правления сыну
последнего54. Примечателен мотив о разделении власти по воле самого Юя: он
поручил вести “дела управления” упоминавшемуся еще в связи с Яо и Шунем Гао-
яо. Когда же тот вскоре умер, то дела управления страной были поручены И55. В
повествованиях о Юе употребляется термин “сановники”, а также впервые -
“заслуженные сановники” (гун чэнь)56. Последний служил позже для обозначения
титулованной знати. С деятельностью сына и наследника Юя - Ци связано
упоминание о шести “цинах” - согласно комментарию Чжу Си, главах шести “сян”

51
Сыма Цянь. Цит.пр., с.152.
52
Шу цзин, с.12, 20.
53
Шу цзин, с. 12, 20.
54
Сыма Цянь. Исторические записки. Т.1, с.148.
55
Там же, с.162.
56
Шу цзин, с.13-14.
- административно-территориальных единиц. В мирное время им полагалось
следить за правильным наущением и соблюдением требуемых запретов
подвластным им населением, в военное - они должны были выступить в поход
вместе с государем, ведя ополчение своего “сяна” - 12500 воинов57.
Справедливости ради сразу же отметим, что появление должности (и титула) “цин”
относится в реальности к последующему историческому периоду Шан-Инь, а
административных единиц “сян” - к более позднему времени Чжоу.
Личность самого Юя в легендарных текстах, с одной стороны, явно
мифологизируется: голос его послужил основой для установления музыкальных
тонов, тело - мер длины и веса. С другой - подается как образец и пример во всем58.
С именем Юя китайская традиция связывает основание в стране первой
династии властителей имперского типа. Династия, как и государство, именуется
Ся. Многие китайские историки, в том числе и современные, рассматривали и
рассматривают ее как вполне реальную. Однако данные письменных источников
(более позднего, чем Ся времени) пока не нашли никаких весомых подтверждений
в археологических открытиях. Ряд исследователей, и в частности отечественных
китаеведов, не отрицая возможности существования какого-либо родоплеменного
объединения, носившего наименование Ся, не склонны, однако, считать, что в
предполагаемый период Ся (XXI-XVI вв. до н.э.) в Китае сложились сколько-
нибудь устоявшиеся государственные порядки. Не вдаваясь в подробности этого
спорного вопроса, отметим, что письменные данные китайских источников о
названной династии носят во многом явный отпечаток модернизации и
легендарности59. Это в полной мере относится и к описанию административного
аппарата при Ся, употребляемой для этого терминологии. Поэтому данный период
в интересующем нас аспекте можно также относить к мифическим или
полулегендарным временам. Следует сказать, что сами китайские ученые, ввиду
недостаточности материала и модернизированности сведений в источниках,
говорят о невозможности ясно разобраться с ситуацией относительно Ся вообще и
государственным строем того периода в частности60. Но это не исключает таких
попыток, результаты которых относятся к следующему.
Правитель Ся называется “хоу”, как и прочие родоплеменные вожди.
Социальная организация Ся представляла собой некий конгломерат племен и
народностей. Их главы имели наследственную власть либо избирались верхушкой
данных коллективов, а не назначались властителем Ся. Что же касается
“разнообразных чиновников” (бай гуань), которые упоминаются в древних текстах
применительно к данному периоду, то китайские историки все же считают это
модернизацией. Но тем не менее они называют непреложным сам факт
существования каких-то немногочисленных и не наделенных четкими
полномочиями чиновников при Ся. При этом под термином “чиновники”
подразумеваются люди, которые в отличие от вождей и персон, несших некие
организаторские функции при родовом строе, были освобождены от физического
57
Там же, с.38.
58
Сыма Цянь. Исторические записки. Т.1, с.151.
59
Васильев Л.С. Древний Китай. Т.1. М., 1995, с.143-144.
60
Ли Чжаоган, Сун Сяохай, Ли Цзян Чжунго гудай гуаньши чжиду цяньлунь (Очерковые беседы о
древнекитайской чиновной системе). Пекин, 1989, с.13-14.
труда и жили за счет поступавшей дани и налогов61.
В частности, ко временам Ся китайские исследователи относят институт
“четырех помощников” (сы фу чэнь) или же “четырех начальников” (сы лин),
которые идентифицируются с упоминавшимися выше “передним, задним, левым и
правым” помощниками, сопровождающими властителя. Называются также якобы
существовавшие в то время “три управителя” (сань чжэн), ведавший календарными
исчислениями применительно к сельскохозяйственным работам - “сихэ”, ведавшие
письмоводительством - “тайши-линчжун”, учителя-наставники - “гуаньши”,
глашатаи - “цзюжэнь”, ведавший судом - “дали”, главный сборщик налогов и дани
- “сэжэнь”, управляющий повозками (выездами государя) - “чэчжэн”, помощник
полководец, иносказательно “человек шести дел” (т.е. командир шести армий) -
“лю ши чжэ жэнь”, заклинатель змей - “юйлун”, различные музыканты - “гу”,
благодаря сакральному назначению музыки также причислявшиеся к чиновникам,
домашние (дворцовые) слуги государя - “чэнь”, иначе “мэнту”62.
Упомянутые должности частично повторяют то, что легендарная традиция
относит к более ранним временам (4 советника, “сихэ” - трансформация
мифических персонажей Си и Хэ), частично предвосхищают более поздние реалии,
в частности последующего периода династии Шан (Инь), относя их ко временам
Ся. Недаром некоторые китайские исследователи склонны рассматривать
упомянутые династии Ся и Шан как нечто типологически единое, где
существовали одинаковые, характерные для раннего этапа государственных
образований социальные и административные порядки63. Но и тот, и другой из
отличительных моментов говорит в пользу нереальности предполагаемой династии
Ся, являющейся как бы продолжением и завершением легендарного периода
китайской истории.
Подводя итоги приведенным выше данным о государственно-
административном управлении, относящимся к легендарному периоду китайской
истории, несмотря на отмеченную модернизацию и определенную дидактическую
направленность текстов, можно подметить некоторые характерные черты,
отразившие процесс становления раннегосударственных структур. На самых
ранних стадиях этого процесса выявляется некая опосредованная связь
возникавшего администрирования с пространственными представлениями древних
людей и природными условиями. Это сказывается прежде всего в делении
подконтрольного пространства и соответствующих администраторов по четырем
сторонам света без установления сколько-нибудь определенных его пределов. Это
просматривается в сопряжении администраторов с облаками и горами. Это
прослеживается и в первостепенной важности астрономических и календарных
наблюдений не только в сакральных целях, но и для нужд организации руководства
земледельческими работами. В какой-то степени это проявляется и в историзации
связанной с природной средой деятельности мифических героев (например,
руководство Юем масштабными ирригационными работами, наделение
61
Чэнь Цзяянь, цзо Яньдун Гудай гуаньчжи цунхэн тань (Всесторонние беседы о древней
административной системе). Пекин, 1989, с.172-174; Цзо Яньдун Чжунго чжэнчжи чжиду ши
(История политического строя Китая). Ханчжоу, 1989, с.32.
62
Цзо Яньдун. Цит.соч., с.39-41; Ли Чжаоган, Сун Сяохай, Ли Цзян. Цит.соч., с.13.
63
Цзо Яньдун. Цит.соч., с.37-38, 45-46; Чэнь Цзяянь, Цзо Яньдун. Цит.соч., с.172-174.
мифического созидателя Государя-просо Хоу-цзи конкретной административной
должностью при Яо и Шуне и т.п.).
Для упомянутых ранних стадий характерным моментом является совпадение
должности и имени отдельных деятелей, как это имело место в случае с
упоминавшимися Гун-гуном, Си и Хэ. Весьма рельефно выступает родоплеменная
структура раннегосударственных образований: непосредственно в упоминании о
выдвинувшихся и наделенных властителем некоторыми управленческими
функциями шестнадцати родах и опосредовано - через институт “чжухоу”.
Отношения между последними и верховным правителем могли быть и
конфликтными. При правителе фиксируются помощники, причем с весьма
широкими полномочиями. Интересно также отметить описываемую в древних
текстах практику вежливого отказа назначаемых правителем на какую-либо
должность от предлагаемого поста в пользу более способного деятеля, как это
имело место в случае с распределением обязанностей Шунем. В том же ключе
интересно сообщение о проверке Гун-гуна в его состоятельности выполнять
порученные ему обязанности, а также выдвижение окружением властителя
другого, альтернативного кандидата на его должность. Все это в какой-то мере
может служить отражением происходившей борьбы за управленческие
прерогативы в среде выделявшейся правящей верхушки.
Сведения легендарного характера в их сопоставлении не лишены идеи
развития административных структур. На каком-то этапе, в данном случае
связанном с описанием деятельности Шуня (и одновременно Юя как его
подчиненного), возникает более четкая, чем раньше, дифференциация служебных
обязанностей. Параллельно происходит постепенное разделение на более высокие
и низкие категории в среде самих управленцев, закладываются предпосылки
появления впоследствии иерархии чиновных должностей. Высшие
административные посты в отдельных случаях передаются “чжухоу”, причем на
правах наследования.
Расширение подконтрольной территории ведет к появлению начатков
административного деления, которое первоначально базировалось на
существовавших ранее районах обитания тех или иных зависимых от центра
племен во главе с “чжухоу” и территориальных пожалованиях родичам властителя,
но затем испытывает влияние разности естественных природных и исторических
условий тех или иных регионов. Складывается понятие о “собственных” или же
“внутренних” землях (“цзю чжоу”) и землях “внешних”. Характерно, что
последние, судя по имеющимся письменным данным, с самого раннего периода
китайской государственности воспринимались здесь как в какой-то мере
зависимые от центра - ставки властителя. В этом плане весьма характерны записи
об учрежденных Юем концентрических зонах с убывающими в зависимости от
расстояния повинностями по отношению к находившемуся в центре государю, а
также о “пяти начальниках”, поставленных опять-таки Юем во всех “внешних”
землях, делившихся, как и ранее, по принципу четырех сторон света.
Помимо характерной для легендарных текстов идеализации и
гипертрофирования заслуг и совершенств самого властителя, в них можно
проследить и отдельные от этого свидетельства появления идеологических
принципов, позже сложившихся в систему теоретических представлений об
управлении государством. Здесь следует отметить упоминание о внимании к Трем
делам во внутриполитическом аспекте - исправлению нравов, получению
материальных выгод и заботе о зажиточности населения, а также о стремлении
обеспечить получение неких признаков зависимости от “единственного”
властителя со стороны “внешних” земель и тамошних лидеров, что проявлялось в
установлении повинностей для означенных выше пяти концентрических зон и
намерении “направлять” деятельность “пяти начальников” в окраинных районах
каждой из четырех сторон света. В этом же плане знаменательно неоднократное
упоминание о стараниях как самих правителей, так и их помощников
распространять в народе “пять правил” взаимоотношений (у дянь): справедливость
отца, любовь матери, дружественность старших братьев, уважение младших
братьев (к старшим), сыновняя почтительность64.
Характерна также магия цифр при становлении управленческих структур,
ясно прослеживаемая в легендарных текстах. Цифры выступают здесь как средство
группировки схожих функций, признаков, обязанностей, административных
единиц. Чаще других, как следует из вышеописанного, употреблялись тройка,
четверка, пятерка, а также девятка и дюжина. Такой подход весьма типичен для
китайской идеологии и культуры в целом, как в древности, так и в последующие
времена.
Весьма знаменательным моментом являются сведения о помощниках-
соправителях при государе. Согласно легенде, еще при Хуан-ди ему “помогал в
делах управления” упоминавшийся выше Гоу-лун65. Таковыми соправителями
можно считать де-факто Шуня при Яо и Юя при Шуне. Значительная часть
подвигов и государственных свершений Юя приходится именно на период
царствования его предшественника и покровителя. Когда же, наконец, Юй
оказывается на престоле, то перепоручает ведение государственных дел Гао-яо, а
после смерти последнего - И. Китайская историографическая традиция склонна
видеть в этом проявление хорошего тона - высоких душевных качеств властителя и
его заботу о том, чтобы дела управления вершились наиболее к тому способными
людьми. Однако за этим можно предположить и некоторые реалии в
интересующем нас аспекте. Это может говорить об определенной незрелости
формирующейся единодержавной власти, что для периода зарождения
государственных порядков отнюдь не является необычным. О незрелости здесь,
конечно, можно говорить лишь в нашем, утилитарном в плане постановки темы
отношении. Вопрос о характере власти китайских монархов достаточно глубок и
сложен. Это предмет для особого исследования, разрабатывавшийся целым рядом
отечественных и зарубежных ученых66. Не углубляясь в детали данного вопроса,
отметим лишь, что власть государя рассматривалась китайской традицией отнюдь
не только как политическая, но как всеохватывающая и мироустроительная.
Государь представляется не только и не столько политическим, сколько
харизматическим лидером, наделенным сакральной силой, реализуемой главным

64
Сыма Цянь. Исторические записки. Т.1, с.138, 145, 236.
65
“Го юй”, с.346.
66
См., в частности: Мартынов А.С. Представления о природе и мироустроительных функциях
власти китайских императоров в официальной традиции. - Народы Азии и Африки. 1972, №5.
образом посредством ритуальных функций67. В этом контексте роль помощников в
реальном администрировании становится объяснимой и оправданной.
Косвенным подтверждением выводу об относительной незрелости
единодержавия могут служить и сведения о передаче власти не по наследству, а в
руки не родственных правителю, но способных и талантливых деятелей, что
свидетельствует о несложившейся еще системе наследования власти. В данном
контексте сентенции о личном участии государя в самых различных
административных делах можно понимать как некую компенсацию, выдаваемую
последующей историографической традицией и призванную затушевать
отмеченную незрелость.
Отмеченные выше признаки развития административных структур
просматриваются в сообщениях о дальнейшей дифференциации управленцев,
характерной, если так можно выразиться, на более поздних стадиях легендарного
времени. В частности, выделяются обособленные группы, категории
администраторов - слуги государя, военные, письмоводители, учителя-наставники.
Такого рода данные могут служить подтверждением реального процесса
детализации служебных функций в ходе становления раннегосударственных
порядков.
Выявленные выше моменты, конечно, не дают сколько-нибудь полной и
систематической картины формирования раннегосударственных структур в Китае.
Тем не менее они позволяют лучше представить истоки уже реально
зафиксированных (как письменными, так и археологическими и эпиграфическими
данными) шагов китайской государственности в последующий, достоверный
период истории страны. Тесно связанные с зарождением китайской цивилизации в
целом эти моменты отражают и общие явления, присущие практике человеческого
общества, и специфические черты, характерные только для данной культурной
традиции.




67
Мартынов А.С. Статус Тибета в XVII-XVIII веках в традиционной китайской системе
политических представлений. М., 1978, с.40-41; Кравцова М.Е. Поэзия древнего Китая. Опыт
культурологического анализа. Спб, 1994, с.98-101.

<< Предыдущая

стр. 3
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ