ОГЛАВЛЕНИЕ

Первичные формы государственного устройства России.
С прискорбием приходится констатировать, что об изначальных формах государственности у русских славян нам ничего не известно. Не сохранились письменные или другие вещественные доказательства об организации государственного быта древних славян. Известно только, что вскоре после появления славянских племен на приднепровской равнине, они попадают под власть хазарского коганата. Слишком субъективными были бы наши фантазии о взаимном влиянии славян и хазар с точки зрения обогащения идеями о государственной организации, однако события более поздних времен покорения славян татарами показывают, что завоеватели не интересуются вопросами государственно-общественной самоорганизации русского "улуса", допускают прежние порядки. Только с конца IХ века возникает политическая организация славян, изучать которую можно с более достоверными фактами в руках.
На славянскую оседлость этого периода апплицируется сеть варяжских княжеств. Со временем вдоль бассейна Днепра, Западной Двины, Волхова, Оки, верхней Волги развивается полоса княжеств, составляющих в совокупности своеобразную федерацию. В современных понятиях вряд ли возможно анализировать такие протогосударственные образования - слишком архаичны властеотношения. Князь и его дружина, без сомнения, стоят в центре системы управления. Однако, князь не идентифицирует свои потребности с интересами местного населения он лишь временно отдыхает в период между походами, кормит свою дружину в границах определенной территории, при случае готовый сменить свой княжеский стол на стол в другой области. Варяжская психология викингов является доминантой общественных настроений князя. Со временем князь и дружина постепенно трансформируют свое сознание по отношению к русским территориям, военные завоевания и потери выполняют роль факторов пробуждения русского патриотизма, смутные чувства ответственности возникают у варяжских правителей. Динамичность княжеских перемещений со стола на стол компенсируется в городах вечевой сходкой как формой управленческих действий. Решения этих представительных собраний конкурентноспособны по отношению к волеизъявлениям князя. Беда лишь в том, что вечевые постановления принимаются не по большинству голосов, а "с единого". И потому чаще всего кулачное побоище материализует результат межпартийных столкновений на вечевом сходе.
И так обозначились два зыбких полюса - князь, вечно смотрящий на сторону, и вече, в любой момент готовое засучить рукава, - составляющие дихотомию государственного устройства Руси того времени. Маятник общественного развития качается между эти двумя полюсами скорее не под юридической детерминацией, а фактически по велению жизненных обстоятельств. И в этом отношении мало что меняет наличие "рядов" договоров между княжеским столом и городом. Слишком случаен набор аспектов княжеской компетенции описываемых "рядом". Эпизодические оговорки княжения не придают этим документам функции конституционных хартий и не могут служить правовой формой разграничения компетенции между князем и вече, составить намек на иерархичную систему. Инициативное выдвижение на руководящие рубежи со стороны двух полюсов - главные компоненты процесса руководства государственной жизнью княжества. Рыхлость властного механизма объясняется первобытностью государственного быта, но уравновешивается скромностью государственных задач, не требующих от него математической точности. Однако уже тогда оформляется система организационных структур, призванных направлять процесс, отдаленно напоминающий управление.
Сложившийся в Х-ХII в.в. административный порядок можно характеризовать единым понятием - кормление. Это емкое слово неизмеримо далеко от категориального ряда теории современного конституционного права, но его одного достаточно, чтобы характеризовать порядок управления древней Руси.
Для обеспечения княжеского стола князь рассылает членов своей дружины по отдельным пригородам княжества в качестве областных посадников. Эти политические фигуры со своим немногочисленным окружением составляют правящий класс древнерусской провинции. Условно их можно назвать агентами центральной власти, но вряд ли стоит проводить параллели с помощью категорий современной науки управления. Кормление представляет собой систему прямых поборов с местного населения "посадскими мужьями" как вознаграждения за управленческие действия.
Основными составляющими этой системы является получение "кормов" и собирание "пошлин". Эти акты различаются степенью индивидуализации оплат: в первом случае - периодические фиксированные, во втором - за совершение отдельного управленческого действия. Своеобразие системы кормления заключалось в том, что не происходило аккумуляции натурализированных податей в рамках единого центра, они прямо распределялись между правящей элитой в границах отведенных ареалов. Княжеско-дружинные отношения характеризуются партнерством и товариществом при распределении добычи, нарушение которых могло сопровождаться бунтом и побоищем. На основе товарищеского дележа происходит распределение в мирное время кормленных округов. При оседлании такого округа товарищ князя чувствовал себя не столько агентом центральной власти, сколько равноправным с князем правителем на определенной территории. Одним словом, можно констатировать, что принципы дележа военных трофеев между князем и дружиной автоматически переносятся на мирное время. Создание провинциальной администрации есть не столько отстраивание управленческого механизма, сколько его расчленение между равноправными членами военного сообщества с целью обеспечения более правильного и систематического порядка управления.
В ХI-ХII вв. управленческие функции посадников весьма примитивны. Руководство территорией сводится главным образом к "смотрению своего прибытка", обозначающее своевременный сбор податей в пользу самого кормленщика. Прочие функции, направленные на административное обслуживание местного населения, никто не спрашивал с посадника. Такая организация общественной безопасности и внутреннего порядка не могла удовлетворить ожидания населения, и управление невольно начинало обеспечиваться частными средствами последнего. Произвол стихийного народного обычая - вот характерная черта устройства административного быта как в областях, так и в центре России того времени.
Яркие примеры общественной самопомощи местного населения содержит "Русская Правда" при описании картин древнерусского процесса. Правительственные силы практически не вмешиваются в раскрытие совершенных преступлений, освобождение общества от преступных элементов поимка и сбор доказательств - задача самого населения. Без частного обвинения даже находка трупа вызывает у властей реакцию безразличия. Другое дело, когда частная претензия оплачена "вирой" или "продажей" в пользу властей. Если преступник покрывается общиной, то власть вправе налагать пеню и на общину, предоставляя возможность ей самой отыскать преступника. Одним словом, власть интересует только доход в рамках любого общественного эксцесса и совершенно она вычеркивает из круга своих задач какую-либо помощь в адрес потерпевшего. Само же судебное разбирательство сводится не к активному поиску судьей истины по делу, но к совершению известных обрядов и произнесению вербальных формул. Власти остается лишь следить за внешним соблюдением сторонами судебного ритуала и своевременно налагать на нарушителя судебные формы и формулы установленной пени.
Нетрудно заметить, что обихаживание жизни местного населения лишь отчасти затрагивает правительственное волеизъявление, регуляция ценных общественных отношений остается повсеместно в руках самого населения и власти народного обычая. Значительную часть конфликтов княжеская и посадская власть вовсе не касалась, они составляли юрисдикцию частных общественных союзов. Было бы неправильно проводить параллели между таким порядком разрешения конфликтов с современными "разборками" отечественной мафии, но и вряд ли правильно представлять частные общественные союзы как форму широкого общественного самоуправления. Это скорее естественная реакция самопомощи частных лиц в делах совершенно не частного характера корреспондирующая с эмбриональностью тогдашней государственности. Субгосударственные структуры возникают по-видимому там и тогда, где и когда обнаруживается стагнирующая или деградирующая коронная власть.



ОГЛАВЛЕНИЕ