ОГЛАВЛЕНИЕ

Удельный порядок государственного устройства.
Приднепровская часть русской государственности под давлением степных варваров и внутренних раздоров все более сходит с исторической арены, не проявляя свойств устойчивости и динамизма. В то же время обнаруживается малозаметный, но упорно последовательный процесс славянской колонизации в тишине финских лесных трущоб. Из ареалов обитания вятечей и кривичей, ильменских славян проникает славянское переселение на земли междуречья Оки и Волги. Ко второй половине ХII в результате упорного освоения труднопроходимых лесов и болот возникают заметные колонизационные центры Белоозеро, Ростов, Суздаль, Муром. Мало по малу успехи колонизации на северо-восточной части равнины приводят к установлению удельного порядка политического устройства. Характерные черты такого порядка можно обнаружить только в историческом контексте происходящей славянской колонизации. К чему сводится работа по освоению труднодоступной территории? К страшным трудовым усилиям по вырыванию у девственной природы участков земли, пригодных для земледелия. Пока же основные хозяйственные ресурсы добываются с помощью звероловства и рыболовства. Такие виды хозяйственной деятельности предполагают соединение труда многих людей. Отсюда естественными вождями колонизаторства являются те князья и дружинники, которые располагают зависимыми руками многих холопов и иных лиц.
Результаты хозяйственной деятельности имеют политические последствия. Те князья, которые преуспевают в колонизационном процессе, начинают возвышаться над прочими и в управленческом смысле. Так, летописи второй половины ХII века свидетельствуют об укреплении политических позиций владимиро-суздальских князей и именно здесь наиболее внушительны успехи хозяйствования. Деградация разоренного Киева - дополнительный фактор возвышения суздальского князя Юрия Долгорукого. Такое возвышение продолжено сыном Юрия Андреем Боголюбским, а летописные памятники конца ХII- начала ХIII в. рисуют доминирующее политическое положение Всеволода Большое Гнездо - брата Андрея, княжившего в Суздальской области, как вполне бесспорное и очевидное. Автор поэтического памятника “Слово о полку Игореве” обращается к Всеволоду: “Ты можешь Волгу разбрызгать веслами, Дон вычерпать шлемами своих воинов!”.
В рамках колонизационного процесса определяются экономические и политические основы политики князя. Поскольку политические возможности князя территориально ограничены пределами хозяйственного оборота /сколько расчистили места на лесной поляне, столько и раздвинули пространственные границы своей власти/ , постольку лейтмотивом его княжения становится максимально возможное привлечение трудоспособного населения к хозяйственному обороту. Таким образом, легко уловить разницу между северо-восточным типом властителя, создающим собственными усилиями свое княжество в экономическом и политическом смысле, и князем-кормленщиком, перемещающимся со стола на стол на приднепровском юге.
Этот тип княжения сопровождает и самобытная властная психология - заинтересованность в укреплении личного достояния, приумножение его в поколениях, рационализация при разделении между сонаследниками. Такое органическое сочетание отношений власти и собственности и было уделом всех последующих поколений наследников князя, составляет особый тип административного быта. Недоговорная, фактическая власть в границах отвоеванной у природы территории и в связи с хозяйственным оборотом характеризует северо-восточного князя.
Абсолютная власть северо-восточных князей в замкнутых границах своего удела развивает в этом типе сознания начала дезинтегрированности и изолированности. Каждый князь не идентифицирует себя как члена одного рода, он скорее ощущает себя самостоятельным политическим деятелем и собственником определенного объема имущества, размещенного в границах известной территории. Наличие договорных грамот, скреплявших союзнические связи отдельных княжеств, является дополнительным штрихом к описанию самостоятельности возникновения и развития этого типа государственного уклада.
Можно ли с описанием удельно-княжеских отношений северо-востока России говорить о некоем развитии государственности по сравнению с системой кормлений приднепровского юга? Очевидно, что замена единого княжеского рода на обособленные княжеские линии, хождения со стола на стол удельным княжением, приводит к развитию различных укладов общественной жизни. В тоже время не стоит забывать о натурализации всего социально-экономического строя, о неразвитости товарообменных отношений, о первобытизации общества как факторах не столько прогрессу государственности способствующих, сколько видоизменяющих ее.
Территория удельного княжества не однородна по составу входящих в него земель и правовому положению населения: сюда относятся дворцовые земли,обрабатываемые княжескими холопами и используемые свободными товаропроизводителями на договорных началах, земли, пожалованные за ратную службу князем своим боярам и слугам, а также другие черные земли, сдаваемые в аренду свободным безземельным крестьянам. Заметим, общественная интеграция происходит вокруг фактического обладания землей и товарными угодьями. И потому наиболее прочно оседает в этом положении устроитель-собственник удела, в меньшей связи здесь находится прочее население - бояре, слуги, свободные крестьяне. В памятниках используется формула "путь чист, без рубежа", показывающая возможности беспрепятственных перемещений указанных категорий населения.
Итак, в ХIII-ХIV вв. мы наблюдаем смену комбинации перемещающихся частей населения, в одном случае это князь со своею дружиной, а в другом - свободное население. Такая подвижность составных частей процесса управления не способствовала складыванию прочных, дееспособных общественных союзов, кристаллизации традиций правового быта. Главным связующим звеном между свободным человеком, попадавшим в ареал княжения, и территорией становилось не его присоединение к общественному союзу, но характер отношений, складывающихся с верховным распорядителем и собственником, закрепленных в личном договоре о своих правах и обязанностях с князем.
Сделанные заметки позволяют остановиться на описании природы управленческих отношений удельного княжества. Уже из политико-географической справки видно, что мы имеем дело с зачаточной формой государственного устройства. Северо-восточный удел ХIII-ХIV вв. ушел недалеко от приднепровской цивилизации ХI-ХII вв., скорее даже сделан шаг назад в отношении уровня правомерно-развитой государственности. Частно собственнические устремления князя в границах удела настолько тесно переплетались с государственным властвованием, что уловить, где кончается князь-собственник и начинается князь-правитель, достаточно затруднительно. Однако, на этом основании не стоит делать вывод о том, что постоянное микширование элементов государева и государственного быта приводит к заслонению князя-колонизатора как носителя верховной политической власти. Государственные интересы все же присутствуют во власти князя-вотчинника. Вспомним, что неоднороден с точки зрения правового положения состав земель, составлявших удел. На "черных" землях разбросаны боярские вотчины, охраняемые "иммунитетом". Иммунитет означал изъятие из подчиненности княжеской администрации вопросов общей подсудности и общего налогообложения.
Садясь на свою вотчину, боярин получал от князя жалованную льготную и несудимую грамоту, являющуюся правовой базой для независимого административного управления в пределах вотчинных владений. Грамоты устанавливают абсолютную юрисдикцию бояр-вотчинников: "Наместницы мои и волостели и их тиуны в тою вотчину не въезжают не по что. Наместники наши и их тиуны не судят тех людей ни в чем, а судит свои люди боярин сам или кому прикажет".
Впрочем, наиболее тяжкие преступления - убийства, разбой, грабеж - все же оставались в юрисдикции князя. Также как и вопросы личной подсудности боярина-вотчинника: "а кому будет каково дело до него, иноего сужу аз, сам князь великий".Этот момент важно подчеркнуть, так как проблемы иерархической безответственности закладываются с первых шагов развития государственности. Можно видеть, что ценность "вертикальных” отношений гораздо выше "горизонтальных". Основа таких связей кроется в прошлых услугах боярина по отношению к князю и его текущая полезность в качестве данника. Хотя отдельные уделы освобождались льготными грамотами от княжеских поборов, это не меняет общего вывода. Дробление княжеской вотчины на боярские уделы решало проблему местного управления. Обширный круг лиц, проживавших на землях, получивших иммунитет, управлялись средствами, находящимися в руках боярских, монастырских собственников, и не требовали обслуживания правительственных учреждений. Дворцовые земли управляются в рамках старой системы кормлений. Княжеские агенты "путники" управляют отдельными частями дворцовых земель "путями". На черных землях княжеские кормленщики называются наместниками и волостителями. Но система кормлений на северо-востоке имеет существенные отличия по своей природе от приднепровского княжества. Источник жалования льгот - не дружинно-княжеские отношения, основанные на принципе полюбовно-равномерного дележа, а служение князю, оформленное договором с установлением взаимных прав и обязанностей.
Такая модификация системы кормлений от интимно-товарищеских отношений к договорно-правовым, более открыта для последующих доработок и переработок в соответствии с изменяющимися жизненными обстоятельствами. Договор - гибкая форма преобразования отношений князя со "слугами-вольными" без опасности разрушения всего административного строя. Рудименты отживающей административной системы могут безболезненно быть отсечены новыми условиями договоров с кормленщиками, что безусловно важно при собирании удельной Руси Москвою. ХIV-XV вв. характеризуются определенной стабильностью с точки зрения внутреннего административного порядка несмотря на достаточно острую борьбу Москвы с удельными княжествами.
Включаемые в сферу влияния московского князя удельные вотчинники утрачивали свой политический суверенитет, но еще долго сохраняли свое административное своеобразие. Перемены на первых порах заключались только в замене власти местного князя на власть московского сюзерена. И только жизненные обстоятельства мало по малу стали подталкивать московских князей к административному реформированию в рамках процесса политического собирания русских земель. Перерабатывая государственное устройство, преемники Ивана Калиты постепенно реформируют и систему местного управления. Центральная власть шаг за шагом ограничивает путем новой регламентации систему старинных кормлений. Поводом для переработки системы кормлений служат многочисленные жалобы местного населения, страдающего от злоупотреблений и непомерных тягот в пользу удельных кормленщиков. Фактическим же основанием реформ служит желание ограничить сосредоточенные в этом среднем теперь уже звене значительные имущественные возможности удельных князей. Секуляризация частнособственнических устремлений покоренных удельных князей сопровождается выдачей уставных грамот. Эта правовая форма фиксирует "таксу" поборов. Оригинал грамоты получал кормленщик, а ее копию представитель местного сообщества. Кроме того, изменяется процедура поборов - вместо прямого сбора кормленщиком или его агентами избираются населением сотские, которые передают собранные кормы наместникам и волостителям.
Уставные грамоты содержат также и иные ограничения для региональной элиты. Регламентируются численный состав агентов кормленщика - тиунов и доводчиков, сроки и порядок перемещения последних по кормленным округам /не более двух раз в год/. Одним словом, государство всячески пытается сдержать административную энергию служебных агентов, но вероятнее всего не из-за любви к местному населению или гуманистической природы правящего класса объединенной России, а в силу своей неспособности проконтролировать среднее звено бюрократии и обеспечить собственную имущественную выгоду.
Ограничив товарно-сырьевую базу системы кормлений, центральная власть продолжила переработку кормленческих отношений и в сфере судебно-административной юрисдикции. В ХV веке многие наместники лишились права самостоятельного без доклада князю разрешения некоторых категорий дел - штрафы, казнь, освобождение преступников, отпуск холопов на волю, возвращение к господину беглых холопов и т.п. Такие дела теперь восходят в Москву и не могут разрешаться областными кормленщиками. Однако еще остаются отдельные кормленщики на особом правовом положении, по тем или иным причинам привилегированные центральной властью. Правда, круг их постоянно сужается.
Секуляризация сверху сопровождается административным экспансионизмом снизу со стороны общественных союзов, самодеятельно раздвигавших рамки своей управленческой компетенции. В судебном разбирательстве в высших инстанциях начинают фигурировать так называемые "добрые люди"- представители местного сообщества, их показаниями удостоверялся судный список, составляющийся судьей-кормленщиком на предмет его соответствия фактическим обстоятельствам. Со временем институт "добрых людей" трансформируется в постоянно действующий институт "целовальников", выполняющих функции контроля за судебной деятельностью наместника или волостителя. На этих лиц также возлагается некоторая распорядительная власть, ограничивающая юрисдикцию кормленщика. Например, им предъявлялись закованные в железа преступники, не нашедшие себе поручителей. Если это правило нарушалось, целовальники получили право освобождать закованных людей.
Многочисленные поправки системы кормлений создавали критическую массу окончательных изменений. Усилился поток челобитных местного населения, ратовавшего за реформу областного управления, подверглась преобразованиям система организации служилого класса России, поставлявшего кормленщиков и наместников. Установилась поместная система как вознаграждение за службу власти. Все эти обстоятельства подтолкнули решения правительства Ивана Грозного.



ОГЛАВЛЕНИЕ