ОГЛАВЛЕНИЕ

Период конституционного оформления состоявшегося перераспределения власти и собственности и начала формирования третьей Российской империи /декабрь 1993 г. по настоящее время/.
Как известно, на референдуме, который состоялся 12 декабря 1993г., была принята конституция, избран парламент Российской Федерации - Федеральное Собрание. Что эти события означают в смысле регионализации России? Как минимум, четыре взаимосвязанных процесса определят существо реорганизации постсоветского пространства: 1) продолжение суверенизации структурных компонентов, включая территориальные системы в границах России;
2) некоторую деструкцию центральной власти как вышестоящего уровня по отношению к региональным и этническим элитам;
3) "сборку" компонентов суверенизирующихся регионов, реинтеграцию их пространства;
4) перестройку пространственных отношений как между регионами, так и регионов с центром. /Более подробно см.: Каганский В. Реальности регионализации: основные аспекты процесса. В кн.:Куда идет Россия?.. М.,1994, с.171-175/.
Эти факторы, конечно, остались за скобками текста конституции, но продолжают играть роль в жизни. Конституция же отразила то соотношение сил в российском обществе, которое сложилось на конец 1993 года. В текст конституции вошли нормы, вокруг которых шла борьба на предыдущем этапе, о равноправии субъектов /ст.5/, о праве на принятие законов /ст.76/, о самостоятельном определении системы органов государственной власти /ст.77/, о единообразном разграничении полномочий между субъектами и центром. Некоторая специфика атрибутивного порядка, сохраненная относительно описания правового статуса республик, не меняет общего вывода о выравнивании юридического положения субъектов Российской Федерации. Однако, это не означает, что существуют особые подвижки во взаимоотношениях центра и провинции. Общий знаменатель, под который подведены все субъекты федерации, скорее означает достижение временного компромисса между элитами. Вряд ли долговечной окажется существующее положение равноправия. Отмеченные выше факторы и мотивации скажутся на региональной политике России и предопределят эволюцию правового статуса регионов.
Можно ли сказать, что принятие на всенародном референдуме конституции сможет служить достаточно прочным фундаментом для спокойствия российского общества? Я не стал бы переоценивать форму принятия конституции. Референдум - это еще не гарантия, что воля, возведенная в закон, является действительно общенародной. И дело даже не в возможных фальсификациях, о которых писали некоторые специалисты. Дело в том, осознают или нет граждане всю совокупность конституционных ценностей, которые освящаются именем народа, становятся ли конституционные формулы нормами общественной жизни для всех участников политического процесса, способны ли участники конституционных отношений подчиняться взятым на себя обязательствам, захотят ли те или иные группы правящего класса следовать конституционным процедурам в периоды перманентных кризисов, способным ли окажется российское общество противостоять правящим элитам в контролировании за функционированием государственных институтов и т.п. Покуда эти вопросы остаются открытыми, ценность конституционной материи будет не высокой и гарантов стабильности следует искать за пределами конституционного поля.
То, что конституция не стала пока фактором стабилизации государственной жизни, доказывает практика постконституционного взаимодействия властей по вертикали. Так, фактически не смогли воспользоваться конституционной нормой о праве самостоятельного формирования системы органов государственной власти на своей территории русские края и области в период подготовки и проведения избирательной кампании 1994 года. Статья 77 оказалась заблокированной указами президента "Об основных началах организации государственной власти в субъектах Российской Федерации" от 22 октября 1993 г., "Об утверждении Основных положений о выборах в представительные органы государственной власти края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа" от 27 октября 1993 г., "О действии законодательства Российской Федерации об органах государственной власти краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов Российской Федерации" от 22 декабря 1993 г. /Российская газета от 26 и 30 октября 1993, 5 января 1994/. До настоящего времени эти указы не приведены Федеральным Собранием в соответствие со ст.77 Конституции.
Свое продолжение получает практика договорных форм во взаимоотношениях федерального центра с субъектами. По словам президента Татарстана М.Шаймиева, высказанным в его лекции в Гарвардском университете США 3 октября 1994 г., важным шагом по пути федерализации России является подписание Российской Федерацией отдельного Договора с Республикой Татарстан 15 февраля 1994 г. и 14 межправительственных соглашений. Такие прецеденты в региональной политике могут быть либо дурным примером персонификации, либо дестабилизирующим фактором ревности для других субъектов федерации. Продолжая идти по пути преференций в отношении отдельных территорий, следует помнить, что при определенных обстоятельствах такие знаки предпочтения могут служить ориентирами в росте амбиций "обделенных" региональных элит и выполнять роль комулятивного разрушения здания российской государственности.
Приведенные примеры из области внутренней политики, наблюдения сценария развития внешнеполитических акций подводит к мысли о том, что в России может начаться процесс сползания к неототалитарной структуре. Старая российская империя - Советский Союз - не могла устраивать, так как приобрела своеобразный вид: здесь колонии жили за счет метрополии /экономическая и социальная деградация большинства бывших союзных республик наглядно доказывает правоту данного тезиса/. В то же время, дать возможность этническим элитам в новых независимых государствах полностью суверенизировать свои интересы и уйти от геополитической рентной платы стало бы слишком большой ценой за пертрубации отношений власти и собственности правящей элитой. Поэтому вполне реальным может оказаться предположение о том, что все постсоветское пространство станет зоной жизненноважных интересов новой России, но разница в характере взаимодействия между центром и этническими элитами будет существенной - теперь колонии станут обеспечивать интересы метрополии.
Заканчивая краткие исторические очерки провинциальной темы в рамках российской государственности, хотелось бы сказать, что более запутанного и противоречивого вопроса мы вряд ли встретим среди проблем политического спектра. Слишком разнообразны грани этого явления, называемого российской провинцией, слишком долго был заброшен провинциальный вопрос в научной литературе. Запущенность этой темы объясняется еще и тем, что в условиях тоталитарной государственности обращение к провинциальной проблематике казалось излишним, не укладывающимся в понятия политической семантики. Всякий интерес к подобным вопросам объявлялся "областничеством", а практические шаги -"местничеством", на этом, как правило, все и заканчивалось. Другое дело теперь. Собственно, провинциального вопроса не существует, он приобрел в настоящее время характер исследования проблем централизации и децентрализации, автономности и единства территорий, федерализма и сепаратизма, самоуправления и деспотизма, гувернаментализма и индивидуализма и т.п. Такое смешение понятий вряд ли способствует уяснению действительных провинциальных проблем и выработке разумных механизмов их разрешения.
Вместе с тем, то, насколько государственные формы будут соответствовать существу властеотношений, в значительной мере зависит от разрешения вопроса о том, в какой степени правительство нуждается в самостоятельных региональных структурах, местных учреждениях и деятельности общества, а также в каком смысле этот вопрос можно разрешить в историческом контексте российского народа. Краткие исторические очерки развития административного быта в российской провинции я считал необходимым сделать для того, чтобы ответить на вопрос о месте русских регионов - краев, областей -в ряду российских государственных учреждений. Я не стремился подбирать известные исторические факты, которые заведомо бы "работали" на определенную предвзятую идею, в то же время стремился оперировать понятиями, выработанными российской государственно-правовой наукой. Я далек от мысли, что в рамках одной работы возможно выяснение всех граней общих принципов, исторического происхождения и современного состояния провинциального вопроса. Многое пришлось при рассмотрении проблемы сознательно опустить. Буду считать свою задачу выполненной, если удалось поставить вопрос о мотивации деятельности правящего класса России в конкретных исторических условиях и насколько нынешний политический режим может уклоняться от административной самостоятельности провинции.
Ответом на эти вопросы будут и последующие части предпринимаемого исследования, котрые я постарался построить так, чтобы охватить наиболее существенные аспекты провинциальной темы.



ОГЛАВЛЕНИЕ