стр. 1
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Ю. М. Романенко




БЫТИЕ
и
ЕСТЕСТВО
ОНТОЛОГИЯ И МЕТАФИЗИКА
КАК ТИПЫ ФИЛОСОФСКОГО ЗНАНИЯ




«АЛЕТЕЙЯ»
Санкт-Петербург
2003
УДК 111
ББК 87.21
Р69




Романенко Ю. М.
Р69 Бытие и естество: Онтология и метафизика как типы философ­
ского знания. — СПб.: Алетейя, 2003. — 779 с.
ISBN 5-89329-604-4
В книге на обширном историко-философском материале исследуется
проблема происхождения, функционирования, развития и соотносимо-
сти средоточных дисциплин философии — онтологии и метафизики —
с точки зрения применяемых в них методов и формируемых в их пред­
метных горизонтах типов знания.




Исследование осуществлено при финансовой поддержке
Российского гуманитарного научного фонда
(грант ? 96-03-04141)




В оформлении обложки использованы рисунки Ю. М. Романенко:
«О б ? i t ы й столп» и «Образ в квадрате»


ISBN 5-89329-604-4




© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2003
© Ю. М. Романенко, 2003
КНИГА I. БЫТИЕ
Когда спрашивают:
Для чего пишется книга?
Можно ответить:
Чтобы обрадовать близких подарком.

ПРЕДИСЛОВИЕ
ФИЛОСОФИЯ ЗНАКОМА С БЫТИЕМ И ЕСТЕСТВОМ

Согласно сложившимся в истории правилам хорошего тона,
знакомящиеся стороны должны быть представлены друг другу кем-
то третьим, кто их заранее знает и обладает инициативой органи­
зовать встречу. Соблюдение этого правила необходимо для того,
чтобы исключить самозваное, фамильярное навязывание в друзья,
засвидетельствовать равноправие участников и факт встречи, ко­
торый уже никто не смог бы отменить, даже если впоследствии
стороны, разочаровавшись и отрекшись друг от друга, перестали
бы обмениваться взаимными приветствиями-узнаваниями.
Этим третьим, «лишним», участником является философия, ко­
торая априорно должна знать желания и возможности субъектов
знакомства. Четвертого, «сверхлишнего», участника, «представите­
ля представляющего», уже не требуется, и не только из-за того, что
философия всегда ревностно блокирует регресс в дурную бесконеч­
ность все увеличивающихся посредников, но и потому, вероятно, что
только она способна без протекции знакомиться с кем бы то ни было,
даже не зная его, но зато зная свое незнание. Философия знает «всё»,
изначально полагая принцип «всеединства», однако это знание име­
ет характер однонаправленного движения, поскольку неизвестно,
знает ли «всё» философию. Впрочем, действуя по поговорке «хоть
меня и не зовут, но я знаю, где живут», философия обладает пре­
зумпцией невиновности, ведь оправдание и прощение ее зависят от
плодотворности встречи. Видя в этом непринужденном и бесцере­
монном сводничестве свою задачу, философия, выполнив функцию
организации и инспирировав знакомство, удаляется.
Так, начав с посредника и исключив его на время из поля вни­
мания, мы подошли к вопросу: «А кто, собственно, встречается?».
Первый «икс», первый незнакомец, это мы с вами, писатели и чи-
6 Ю. М. РОМАНЕНКО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

татели, ораторы и слушатели, которые условились называть себя
одним званием — человек, — забыв о том, что это звание-знание мы
получили безвозмездно от только что удалившейся философии.
Именно она, устами И. Канта и других философов, задала провока-
тивный вопрос «что есть человек?». И вовсе не для того, чтобы тут
же давать на него ответы в виде различных, как правило, неудовле­
творительных дефиниций. А для того, чтобы некто, «мы с вами»,
тут же наивно откликнулись на эту провокацию: «Да мы и есть люди
на самом деле! И я, и ты, и он, даже если он нам и не нравится, —
все подходят под категорию человека. Чего там мудрить?!». Это пер­
вое, наивное и искреннее движение, как прави-ло, всегда истинно,
поэтому попытаемся запомнить его и сохранить, так как иного шанса
зацепиться хотя бы за что-то уже может не быть, и это единственный
способ идентифицировать себя хотя бы с одним из субъектов встречи.
Мудрить же в дальнейшем все равно придется. Мы есть люди, а люди
есть, и так естественно быть человеком. Кто впервые высказал этот
квазисиллогизм? Хотелось бы знать.
Пока мы так рассуждали, узнавая самих себя и обретая какую-то
собственную силу, оказалось, что в действительности это философия
говорила нами и за нас, представляя нас же какому-то неведомому
субъекту. Это осознание или, скорее, мимолетное чувство возникает,
когда после утомительного разглагольствования о смысле жизни и
предназначении человек вдруг задается вопросом, он ли это говорит
и мыслит или им говорят и мыслят? В этот момент у человека
обостряется слух в намерении отличить внутреннюю речь от внеш­
ней. Если такое дифференцированное вслушивание удается, тогда
появляется возможность забыть «себя любимого» и завершить соб­
ственное представление; при этом и философия заканчивает свою
посредническую миссию презентации (или репрезентации) человека.
Человек понял, что его представили, и теперь начинается обратное
действие: философия собирается рассказать о достоинствах иного,
«не лишнего» участника.
Попробуем вслушаться, о чем вещает философия, тут же поймав
себя на мысли, что это пока представление философией «предмета»,
но не прямая речь «предмета» к нам. Стоит также помнить, что и
мы возникли благодаря отзыву на провокацию философии, следо­
вательно, без нее уже не можем существовать. В тот миг, когда
мы стали быть, мы делегировали философии существенную часть
самих себя — свои образ и имя — и, желая того или не желая,
наделили философию полномочиями пользоваться этим образом и
именем по ее усмотрению. Что ж, с этим еще можно смириться,
если дело касается только нас самих. (Философия может предста­
вить, что нас вообще нет — в истории такие мнения всегда были,
и мизантропически ориентированные философы часто констатиро­
вали смерть человека.) Но есть еще что-то Иное человеку, о чем
ПРЕДИСЛОВИЕ 7

он может узнать только через философию. Дойдет ли это Иное до
человека сквозь философскую призму без потерь или возможны
подмены? Об этом также хотелось бы знать опытно.
Итак, философия обращается к нам. Но здесь нужно снова
сделать задержку, потребовав гарантии от самой философии отно­
сительно ее искренности. Согласно народной примете, если во сне
появляется какой-то неясный образ, неизвестно — с добром или
со злом, то необходимо сконцентрировать сознание, допустимое в
пределах сна, и спросить: «Как твое имя?». Призрак либо промолчит
и исчезнет, либо прямо назовется, чем увеличит уверенность, что
морочения не будет. Поэтому ближайший вопрос, который возни­
кает: «Что называется философией?».
Существуют различные способы приобщения к философии. Наи­
более распространенные — чтение умного текста и внимание мудрой
речи. Посвящение в философию начинается со вслушивания в ее
имя.
При знакомстве в первую очередь представляют свои имена.
Философия, наверное, обратись к ней, смогла бы ответить уклон­
чиво: «Что в имени тебе моем? Оно чудно». Перевод этого имени
достаточно прозрачен и недвусмыслен, хотя составные части его
сами по себе первоначально воспринимаются неопределенно — лю­
бовь к мудрости. Что такое любовь и что такое мудрость? На эти
вопросы не может еще ответить впервые сталкивающийся с фило­
софией. Обращение в философию или увещевание к философии
вначале происходит в форме мифа, прикрывающего тайну сочетания
слов «любовь» и «мудрость». Без мистагога, проводника в тайну,
здесь не обойтись, и его роль в данном случае будет заключаться
в пробуждении искомого чувства — любви — и направлении его
к определенной цели — мудрости.
Диоген Лаэртский сообщает: «Философию философией (любо­
мудрием), а себя философом (любомудром) впервые стал называть
Пифагор... мудрецом же, по его словам, может быть только бог, а
не человек. Ибо преждевременно было бы философию называть
"мудростью", а упражняющегося в ней — "мудрецом", как если
бы он изострил уже свой дух до предела; а философ ("любомудр") —
это просто тот, кто испытывает влечение к мудрости». 1 Так фило­
софия получила свое имя и «стала быть». В отличие от бессвязного
бормотания варваров осмысленная речь эллинов создала условия
для возникновения особого типа отношения к бытию.
Исторические обстоятельства, в которых впервые прозвучало
имя философии, таковы. Пифагор спорил с флиунтским тираном
Леонтом и на вопрос последнего «кто он такой... ответил: "Фило-

1
Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых
философов. М., 1986. С. 58.
БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
8 ??. ?. ?????????.
1
соф", что значит "любомудр"». Вероятно, в напряженном общении,
когда необходимо было раскрыть все карты и выяснить «кто есть
кто», Леонт искушал Пифагора. Спор велся вокруг власти, не
случайно Леонт был тираном. Пифагор уже не мог называть себя
«мудрецом», так как список «семи мудрецов» был полностью занят,
к тому же само слово «мудрец» к этому времени несколько деваль­
вировалось (в позднейшем видоизменении слово «софист» вообще
стало бранным). Поэтому, называя себя именно «философом», Пи­
фагор нашел единственно возможный выход: вознося «мудрость»
на запредельную высоту, он и себя не оставил в обиде перед лицом
искусителя-тирана. Таким образом, слово «философия» родилось в
общении человека с человеком по поводу чего-то иного для их
существования. Подобно тому как Пифагор не рискнул назвать себя
на публике «мудрецом», так в настоящее время мало кто уже
отваживается на то, чтобы аттестовать себя философом, — история
девальвировала и это слово. Но заменить его уже нечем.
Итак, философия означает «любовь к мудрости», и смысл первой
части этого словосочетания указывает на чисто человеческое чув­
ство, тягу, настроенность на Другое, на Мудрость, которая транс-
цендентна человеку. Любое двухсоставное слово позволяет в разных
ракурсах интерпретировать соотношения обеих его частей. Рассмот­
рим все возможные вариации связи между словами «любовь» и
«мудрость». Первый, наиболее устоявшийся вариант нами уже ука­
зан — это «любовь к мудрости». Собственно говоря, предлог «к»
здесь не всегда уместен. Иногда аутентичнее было бы говорить
«любовь мудрости». Одним только аннулированием предлога мы
незаметно, к а к в калейдоскопе, изменили картину смысла нашего
словосочетания. Обратив, таким образом, ориентацию чувства любви
«от» человека — «к» человеку. Не только человек — философ —
любит Мудрость, но и она сама любовно относится к человеку.
Иными словами, оставаясь трансцендентной, Мудрость касается
человека энергией своей любви, вызывая ответное чувство. Поэтому
не только быть мудрым, но даже любить — чрезмерно для человека.
Это лишь часть спектра возможных смыслов прочтения слова
«философия», так к а к пока мы читали его слева направо по евро­
пейской привычке. Если же прочитать справа налево, осуществив
инверсию, то перед нами открывается новый горизонт осмысления.
В первом случае «мудрость» употреблялась в генетиве, в измени­
вшейся ситуации ее место заняла «любовь». Одним из первых
вариантов прочтения в данном случает является «мудрость в люб­
ви». Убрав предлог, получаем «мудрость любви». Поскольку наше
словосочетание состоит из двух частей, относительно независимых,
то различных комбинаций их связи может быть только четыре.
1
Диоген Лаэртскии. С. 309.
9
ПРЕДИСЛОВИЕ

Выше мы их все перечислили, не ограничиваясь первым значением,
как это обычно делается. Бытийный статус любви и мудрости таков,
что человек должен трансцендировать к ним, реализуя самого себя.
В философии, как она исторически возникла и сложилась, человеку
был дарован путь стать тем, кто он есть, в присущих ему формах.
Способность к философии у человека либо есть, либо ее нет. Первое
же произнесение этого имени затрагивает некую струну в челове­
ческом естестве. Если условия позволяют этой струне звучать до­
статочно долго, то человек становится философом, несмотря на
конкретный род его профессиональной деятельности.
Формальное комбинирование элементов в системе имеет свои
ограничения, как в случае, например, логической операции обра­
щения суждения, когда меняются местами субъект и предикат.
Возможность каждой подобной операции необходимо специально
обосновывать, так как в процессе перестановки изменяются коли­
чественные и качественные аспекты, а также перераспределяются
параметры статики и динамики. С психологической точки зрения
любая конверсия первоначально может вызвать отторжение или
неожиданную образно-эмоциональную реакцию. Рассмотренная вы­
ше «мудрость любви» или «мудрость в любви» (если угодно —
«софофилия», хотя такое звучание и ографление крайне режет слух
и царапает глаз от непривычки) означает нечто иное по сравнению
с «любовь к мудрости», философией, как уже институциализиро-
ванной и упроченной традицией.
Асимметричность смыслов, получающаяся в результате пере­
становки внутри словосочетания, заключается, вероятно, в разной
степени дарованности человеку любви и мудрости. Конечный че­
ловек бесконечно, в полном объеме, может вместить в себя только
любовь, быть ее образом вплоть до самопожертвования как главного
критерия осуществленности любви. Мудрость человеку еще только

стр. 1
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>