<< Предыдущая

стр. 10
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

?. ?????????.

ко второй части, да еще и в квадрате. Бытие ускользает от логи­
ческого определения, а небытие тем паче.
И все-таки сейчас становится понятным, что вторую часть вы­
сказывания Парменид с необходимостью должен был произнести:
не для того, чтобы лишний раз подтвердить силу первой части (она
и так самодостаточна), как бы доказав бытие от противного. (Этим
впоследствии, без спросу и нужды, стал заниматься Зенон Элейский,
мнимо защищая учение своего учителя от оппонентов-нигилистов,
изобретательно используя аргументацию нигилистов против них же
самих.) Цель Парменида состояла в другом.
Сразу сложно ответить на этот вопрос, поэтому попробуем пере­
формулировать его так: а мог ли Парменид добавить к этим двум
частям еще что-то и сделать все изречение, допустим, трехсостав-
ным, причем не повторяясь? Поставив такой мысленный вопрос,
мы вновь почувствуем знакомое чувство слабости вибрирующей
мысли, и она сама погонит нас обратно к первоначальной форме,
для успокоения и умиротворения.
Наверное, нельзя даже сказать, что нам врождены мысль или
чувство «бытия», что само «бытие» впитано нами с молоком матери.
Бытие не рождается и само ничего не порождает. Иначе возможно
было бы суждение «бытие рождается», и проблема состояла бы
только в том, кто является его родителем. Прерогатива функции
порождения относится к «естеству» (о нем мы будем говорить во
второй части исследования). Но все-таки, несмотря на то, что бытие
не врождено человеку, тем не менее оно ему известно априори. Как
это можно понять? Вероятно, проблема здесь состоит не в бытии,
не в небытии, а в чем-то ином, что имеет отношение к тому и
другому. В самом деле, наступила пора задать вопрос о мысли и
ее отношении к бытию. То новое, что привносит мысль вослед
высказыванию «бытие есть», — это суждение «бытие мыслится».
Иначе говоря, бытие есть для человека тогда, когда оно мыслится.
Забегая несколько вперед, скажем, что, решая эту проблему, Пар­
менид сформулировал второй онтологический принцип в филосо­
фии — принцип тождества бытия и мышления. Бытие не есть
только мысль. Даже если по каким-то причинам мышления нет,
то бытие все равно есть. Но узнать о том, что бытие есть, может
только мысль. И в момент этого знания мысль полностью тожде­
ственна бытию.
Почему Парменид не ограничился только категорической кон­
статацией первого принципа? Какая инерция заставила его про­
двинуться дальше? Парменид был уверен, что если бытие уже есть,
то даже в небытии оно сохранится. Ведь, действительно, абсурдно
говорить, что «небытие есть», ибо если есть хоть какая-то вопло­
щающая сила в речи, то она тут же превращает небытие в бытие.
А можно ли сказать: «бытия нет»? Такое сочетание вообще немые-
КНИГА I. ГЛАВА I. § 1. ПА1>МЕНИД 57

лимо и невыразимо, так как в этом случае исчезаем и мы. Парменид
жестко табуирует такое отступничество. По этому поводу высказано
божественное «решение», «вынесен приговор». 1

Нет, никогда не вынудить это: «несущее суще».
Но отврати свою мысль от сего пути изысканъя.
... Так не позволю
Я ни сказать, ни помыслить: немыслимо, невыразимо
Есть, что не есть.

Этот запрет на продвижение к небытию не вызван только бла­
гожелательным расположением к другим. Тем более что всякое
табу вызывает повышенный интерес, ажиотаж и соблазн, и почему-
то многие норовят его нарушить. Парменид выступает гарантом
тому, что «бытие есть». Санкционировать он может любые возмож­
ные действия только в пределах бытия. Движение к небытию есть
рискованный шаг, и здесь нет никаких гарантий.
Способ произнесения парменидовского изречения невольно за­
ставляет думать, что мы оказываемся перед выбором: бытие или
небытие. Однако реально выбора здесь нет: и из первой, и из второй
части изречения мысль выбирает только бытие, поскольку и во
второй части бытие имплицитно содержится. Если мысль даже
рискнет двинуться в небытие, то и там она будет искать только
бытие. Бытие настолько совершенно и полно, что нет большего
совершенства и полноты.
Что можно нового взять из небытия? Соорудив такой необяза­
тельный, но абстрактно возможный вопрос, мысль отпускает себя
от бытия и без гарантий, на свой страх и риск, устремляется в
небытие (хотя что это такое она и сама-то не знает). Спасти ее и
сохранить теперь может только само бытие, если оно имеет эту
сотериологическо-консервирующую способность.
Отсутствие выбора в данной ситуации оговаривается в поэме
Парменида «О природе» таким образом: «Спор [собств. "тяжба,
требующая решения"] по этому делу — вот в чем: ЕСТЬ или НЕ
ЕСТЬ? Так вот, решено [— вынесен приговор], как [этого требует]
необходимость, от одного [пути] отказаться к а к от немыслимого,
безымянного, ибо это не истинный путь, а другой — признать
существующим и верным». 3 Спор получается беспредметным, а
выбор оказывается без выбора. Следовательно, Гамлет, поставив
вопрос «быть или не быть?», незаметно и незаконно вложил в него
фиктивность выбора или понимал бытие уже не по-парменидовски.


Фрагменты ранних греческих философов. С. 290.
' Там же. С. 296.
* Там же. С. 290.
58 Ю. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
?. ?????????.

Невероятность отыскания небытия заключается в том, что не­
бытие как таковое беспрепятственно присоединяется к бытию и
отнимается от него, подобно нулю в арифметической пропорции,
или бесследно устраняется, когда числитель и знаменатель дроби
сокращаются на одно и то же число. Это мнимое число раньше
было, а сейчас в результате преобразований бесследно исчезло, и
в дальнейших операциях память о нем уже не нужна.
Воистину, небытия нет, его просто нет, как может не быть
только небытие. И голову над этим ломать совершенно не прихо­
дится. Мысль может впасть только в соблазн относительно суще­
ствования небытия, поэтому Парменидом наложен категорический
волевой запрет на его поиск. Его же ученик Зенон Элейский для
излишества добавил к утверждению Парменида аргумент от про­
тивного, т. е. довод от небытия, когда в своих апориях показал,
что путь в небытие или, точнее, движение в небытии невозможно,
поскольку сплошь состоит из неосмысляемых противоречий. Фор­
мально апории строятся на подменах мысли и имеют квазирацио­
нальный вид.
До этого времени мы говорили о категории небытия как о
соотносимой с категорией бытия. Пока мысль добровольно или
принудительно не отпустила себя от бытия, не было никакой воз­
можности говорить о небытии, выясняя его онтологический статус.
Философия в дальнейшем, кажется, нашла временный способ вы­
ражения категории небытия. Но это уже не относится к Пармениду.
Вспомним, что говорилось в преамбуле к первой главе о методе
угадывания. Его действие отражено в прологе поэмы Парменида
«О природе». Именно через угадывание досталось Пармениду из­
речение «ведь бытие есть, а небытия нет». И когда оно вербализо­
валось, сразу с ним начинает работать мысль, появляющаяся в тот
же момент. Рассмотрим подробно мотивы угадывания, отраженные
в проэмии, где описывается процесс введения в тайну (мистагогия).
В целом этот процесс может быть обозначен как инициационно-
энигматический, целью которого является стимулирование «удив­
ления», что, как известно, служит начинанию философствования.
Определение трех возможных путей познания (аподиктического
пути истины, отсутствующего пути небытия и проблематического
пути мнения) в поэме «О природе» предваряется мифологическим
описанием посвящения в сокровенное знание. Акт инициации про­
низан мотивами открытия (откровения) и сдвига (обращенности к
Абсолюту), представленными в трех планах: зрительном, слуховом
и тактильном.
«Девы Дочери Солнца», символизирующие глаза, откидывают
«прочь руками с голов покрывала» (т. е. веки), и таким образом
«отверстые очи» становятся способными воспринять мистический
уровень бытия. Первый взгляд наталкивается на «закрытую громаду
КНИГА I. ГЛАВА 1. § 1. ПАРМЕНИД 59

воров», наличие которой заставляет сработать голосовую способ­
СТ
ность «уговаривать ласковой речью» и «убедительной». От такого
уговаривания ворота «тотчас распахнулись и сотворили зиянье
широкоразверстое створов». После прохождения сквозь границу
(«И се — туда, чрез ворота») наступает черед чувства осязания, ко­
гда богиня, «десницей взявши десницу» иницианта, начинает «мол­
вить слово», взывая к его подготовленному и настроенному слуху.
Подробно описывается мотив сдвига: «ось, накалившись в сту­
пицах, со скрежетом терлась о втулку», «два круга взверченных
вихрем», откидываемый «закрепленный шпеньком засов», пооче­
редно повернутые «в гнездах многомедные стержни», распахива­
емые створы ворот. Все эти описания необходимы для создания
особой настроенности угадывания, предваряющего последующую
работу мысли, получающей информативный материал через вни­
мающие чувства. Все описание в целом конструирует аналоговую
модель образа бытия.
Все, что воспринимается непосредственно в акте посвящения,
организовано до Закону бытия. Само бытие и есть открытие за­
крытости в сдвиге. Уже достигнутость такого состояния (что позднее
Аристотель назовет «энтелехией») соответствует самодостаточности
существования: «Юноша ... радуйся!» — цель угадана и достигнута.
Но необходимо, видно, возвращаться обратно в бренный мир. И не
с пустыми руками, а обогащенным речью богини о «непогрешимом
сердце убедительной Истины». 1 В наставлении на «путь истины»
утверждается, что «бытие ведь есть, а ничто не есть». И бытие
таково, каковым оно предстало в акте посвящения. Теперь эту
истину инициант будет всегда носить с собой, на какой бы путь
он ни ступил.
К неотъемлемым свойствам бытия относятся невозникаемость,
неуничтожаемость, целокупность, единственность, неподвижность,
нескончаемость, неделимость, вечность, неизменность, шаровид­
ность, бездрожность. Целостная мысль обобщает все эти свойства
в положении «бытие есть, небытия же нет», что в рассуждающем
мышлении фиксируется в формально-логических законах тождест­
ва, исключения противоречия, достаточного основания. Угадыва­
ющее же мышление обращает внимание на условия действитель­
ности того, что бытие есть.
Прежде всего это отмечено тактильной метафорой «держания
в оковах». Вот некоторые феноменологические дескрипции: «Правда
е
го (сущее. — Ю. Р.) не пустила рождаться, ослабив оковы, иль
Погибать, но держит крепко». «Все непрерывно тем самым: сомкну­
лись сущее с сущим. Но в границах великих оков оно неподвижно,
безначально и непрекратимо». «Ибо нет и не будет другого сверх

Фрагменты ранних греческих философов. С. 295, 286.
60 ГО. М. РОМАНЕНКО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

бытия ничего: Судьба его приковала быть целокупным, недвиж­
ным». «Виждь, однако, умом: от-сущее верно при-суще, ибо не
1
отрубить от сущего сущее в смычке». Поскольку пустота для
элеатов является натуралистическим синонимом небытия, то от­
пустить (о-пустотить) держание нельзя. Следовательно, то, что дер­
жится, прямо не может быть ни показано, ни услышано, так как
зрение и слух — дистантные органы чувств. Тем не менее ими
также можно чувственно воспринимать бытие. По видимому «пы-
ланию оси» и слышимому «скрежету во втулке» можно догадаться
(«рассудить Логосом») о стремительном полете небесной колесницы
ко «вратам Дня и Ночи». Парменид здесь использует универсальные
фундаментальные символы, выражающие идею бытия.
Неподвижно, вероятно, не то, что находится внутри держания,
а неподвижны сами оковы. В их пределах все может двигаться по
всем степеням свободы и скорости, но в соответствии с направлен­
ностью, заданной границами Закона. В этом смысле запрета на
движение нет, но само оно организовано таким образом, что дер­
жится лишь тогда, когда продолжается вечно, без устали. Как ось,
вращаясь во втулке, держится в ней именно силой предельного
вращения. Но когда вращение прекращается, ось выпадает из втул­
ки и Космос разрушается.
«Смычка», «сомкнутость» сущего с сущим (оси и втулки) за­
ключается в сдвиге, пригнанности их по отношению друг к другу.
«Сдвиг» сущего навстречу сущему и есть «бытие», единое само по
себе, хотя сущих может быть и двое, и бесконечное множество.
Именно такая, тактильно воспринимаемая модель может быть при­
знана адекватным действующим образом всех атрибутивных свойств
бытия. Оно настолько мгновенно вращается, что каждый его момент
сдвига незаметен, неотличим от другого, создавая видимость покоя
и неподвижности. Не успеет небытие возникнуть, к а к тут же бытие
отпускает себя в него и мгновенно возвращается обратно, заполнив
все возможные пустоты и воссоздав свою изначальную форму.
Зенон Элейский при формулировке апорий использовал уже
модель прямолинейного движения, что не соответствует пармени-
довской интеллектуальной интуиции.
Вместе с тем тактильно воспроизводимая модель, к а к и всякая
модель, имеет свой предел применимости. В конце концов и ее
нужно будет апофатически отбросить. Парменид начинает с того,
что утверждает необходимость крепкого бездвижного держания бы­
тия, стало быть, тотального «прикосновения» к нему по всей «пло­
щади» его сфероподобного «тела». Одновременно с этим Парменид
утверждает, что оно «всецело неприкосновенно» 2 (в другом месте

1
Фрагменты ранних греческих философов. С. 296, 297.
2
Там же. С. 291.
61
КНИГА 1. ГЛАВА 1. § 1. ПАРЫ EH ИД

Д. В. Лебедев переводит — «неуязвимо» 1 ). Что это означает: крепко
держать, не отпуская, и одновременно не прикасаться? Об этом
можно только догадаться. Рассудочная логика трансформирует эту
интеллектуальную интуицию угадывающего мышления в свои за­
коны.
Как уже было сказано выше, Парменид прославился утвержде­
нием еще одного фундаментального философского онтологического
принципа — принципа «тождества бытия и мышления».
У Парменида это положение высказано так: «...мыслить — то
2
же, что быть»; или иначе: «то же самое —- мысль и то, о чем
мысль возникает». 3 А возникать она может не только «о» бытии,
«в» бытии, но и «из» небытия. В угадывании бытие есть в «скру­
ченном» до сплошности состоянии, в сдвиге до упора, когда к нему
нельзя прикоснуться, настолько оно плотно (прикосновение к любой
одной его точке мгновенно оборачивается тотально объемлющим
касанием — здесь касаемое и касающее тождественны — это одно
и то же). Следовательно, бытие и скручено до упора, и раскручено
во всех возможных направлениях. Неважно, откуда начать — все
пути сводятся к бытию. Как по Гераклиту: «одно и то же — путь
вверх и путь вниз». Инициант, возносясь в угадывании, на неде­
лимый миг останавливается в неделимой точке — «бытие есть» —
и сразу же сдвигается на нисходящий путь, являющийся «методом»
мышления, знающего бытие. При этом бытие не прекратило своего
существования оттого, что его кто-то узнал, но слилось в отожде­

<< Предыдущая

стр. 10
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>